Жанр: Любовные романы
Коварный замысел
... человеком, другом которого себя называла? У
Сандры из-за ее несносного характера, непомерного гонора и себялюбия было
мало подруг, и только Глэдис мирилась со всеми ее недостатками, внимательно
выслушивала, старалась быть объективной. Ей казалось, что Сандра относится к
ней если не с любовью, то по крайней мере с доверием и теплотой, и теперь не
в силах была поверить, что она могла так бессердечно поступить с ней. Ведь
Сандра, как никто другой, прекрасно знает о ее болезни, знает, что ей нельзя
волноваться. Как же она могла устроить ей такое неожиданное приключение,
хотя наверняка предполагала, что оно может плохо кончиться?
Глэдис покачала головой. Нет, Сандра конечно же не знала, что Джеффри умер,
и, получив электронное послание от Джереми, подумала, что оно от мужа, и
решила послать вместо себя бедную дурочку Глэдис. То есть, проще говоря,
подставила ее. Интересно, что было в том послании? Думая, что ее вызвал муж,
решила, что Глэдис ничто не угрожает, ведь он слепой? Или, наоборот,
испугалась и нашла подходящего козла отпущения — вернее, козу! — в лице
Глэдис Рейли? В любом случае это был злонамеренный поступок, иначе она не
отключила бы телефон и не скрылась бы на время.
Вздохнув, Глэдис взяла щетку для волос и стала причесываться. Бледное
отражение с большими серыми глазами смотрело на нее из зеркала. Она
состроила себе рожицу. Завтра ей придется во всем признаться Джереми
Гамильтону. Конечно, приятно хотя бы иногда притвориться, что ты такой же
здоровый и полноценный человек, как все, но долго это не может продолжаться.
Завтра она покажет свои лекарства Джереми, и он убедится, что она не Сандра.
И ты перестанешь его интересовать, с грустью и каким-то сожалением подумала
она.
Решив пока не ложиться, Глэдис присела на край кровати и прислушалась к
тишине, царившей вокруг. Дождь почти прекратился, и только ветер шумел за
окном. В ее городской квартире никогда не было такой тишины, а здесь на мили
вокруг, возможно, не встретишь ни одной живой души, и Глэдис стало даже
немного не по себе.
Значит, вот здесь Сандра жила с Джеффри Гамильтоном? Не дом, а целый
особняк. Музей. Красивый, но пустой и унылый. Если бы это был мой дом,
неожиданно подумала Сандра, я наполнила бы его звуками музыки и цветами.
Глэдис вздохнула, поднялась и выключила верхний свет, оставив зажженной
только прикроватную лампочку, иначе было бы совсем уж темно и жутко.
Она снова прислушалась. Из-за дверей не доносилось ни звука. Может, Джереми
уже лег спать? Глэдис снова взглянула на халат и решила, что спустится в
нем. Не одеваться же ей только для того, чтобы выйти на каких-то пять минут.
Решив еще немного подождать для пущей верности, она забралась на кровать с
ногами и обхватила руками колени. В груди была тянущая боль, не сильная, но
ощутимая. Да, без лекарства ей явно не обойтись.
Просидев так еще минут пятнадцать, она решила, что пора, спустила ноги с
кровати и прошла к двери. Выйдя из спальни, Глэдис двинулась по коридору и
спустилась по лестнице в холл, где горела настенная лампа. Дверь в
библиотеку была открыта, там еще догорали угли в камине, и она быстро
отыскала свою сумку, которая так и лежала там, где она ее оставила, —
на стуле. Быстро достав пузырек с таблетками, она подошла к подносу с
напитками, плеснула в стакан немного воды и проглотила лекарство. Снова
спрятав таблетки в сумку, вернула ее на место, чтобы не вызвать подозрений,
и пошла обратно.
Она уже выходила из библиотеки, как вдруг зажегся яркий верхний свет, и
Глэдис от неожиданности на мгновение зажмурилась. Открыв глаза и подняв
голову, она увидела наверху лестницы Джереми Гамильтона. Это было последней
каплей, — снова столкнуться с ним! — и она обессиленно ухватилась
за перила.
С приглушенным проклятьем он сбежал по лестнице к ней и, не успела она
ничего понять или возразить, подхватил на руки и понес наверх.
— Что... что вы делаете? — ахнула она, уставившись в его
насмешливое лицо и пытаясь собрать в кучу разбегавшиеся мысли.
— Это я у тебя должен спросить, — ответил он. — Я услышал какой-
то шум и решил посмотреть, в чем дело. Может, и вправду старина Джеффри
пришел попугать тебя? — с явной издевкой проговорил он.
Он внес Глэдис в спальню и, поставив на пол, оглядел с ног до головы, затем
насмешливо вскинул бровь.
— А ты, я вижу, неплохо тут освоилась. Тебе идут мои вещи.
Глэдис вспыхнула до корней волос, даже не подозревая, насколько
привлекательно и соблазнительно выглядит в этот момент.
— Если вы имеете в виду халат, — пробормотала она, — мне
просто больше нечего было надеть. Ведь вы не разрешили мне взять мои вещи из
машины.
— Да я не против, — хмыкнул он. — Хотелось бы только знать,
что же все-таки ты делала внизу. Что-то искала? Или пыталась сбежать? Если
так, то не трать понапрасну время. Все двери запреты, и ключи у меня.
Глэдис изумленно воззрилась на него.
— Вы действительно думаете, что я могла сбежать в халате и босиком?
— Тогда зачем ты рыскала по дому?
— Я не рыскала! Мне просто нужно было взять... аспирин.
— Ах аспирин. Как все просто и правдоподобно. Почему же я тебе не верю,
а?
Глэдис разозлилась. Ну сколько можно?
— Верите вы мне или нет, мистер Гамильтон, мне абсолютно безразлично. А
сейчас, если не возражаете, я хотела бы лечь спать. — Она надеялась,
что ее голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала.
— Ничуть не возражаю, — усмехнулся он и бросил многозначительный
взгляд на кровать. — Только вначале я хотел бы... забрать свой халат.
Глэдис возмущенно ахнула.
— Вы... вы...
— Ублюдок? Подонок? Негодяй? — глумливо подсказал он. — Вы
совершенно правы. Итак, дорогая, я жду.
Глэдис нервно сглотнула. Она-то, наивная, думала, что ее унижениям на
сегодня пришел конец. Как она ошиблась! Похоже, самые ужасные он приберег
напоследок. Что ж, она не доставит ему удовольствия увидеть, как сильно
страдает ее гордость, ее природная стыдливость.
Дрожащими пальцами Глэдис начала развязывать пояс. Справившись с этой
задачей, повернулась к нему спиной и, сбросив халат на пол, не слишком
грациозно забралась под одеяло.
— Спасибо. — Он поднял халат, но не отошел от кровати, и Глэдис,
вцепившись в край одеяла, натянула его до самого подбородка, чувствуя, что
непрошеное возбуждение вновь овладевает ею. — Что ж, тогда спокойной
ночи.
Она кивнула, не доверяя своему голосу.
В его глазах промелькнуло любопытство.
— Неужели испугалась? — насмешливо протянул он. — Или это
тоже игра. Должен сказать, что изображать стыдливую девственницу у тебя
здорово выходит. Так правдоподобно. Если бы я не знал, кто ты на самом деле,
то мог бы клюнуть на эту удочку.
Глэдис прикрыла глаза, надеясь, что произойдет чудо и он исчезнет. Но он не
исчез. Она почувствовала, как прогнулся матрас с ней рядом и поняла, что ее
мучения еще не закончились, они только начинаются.
Глэдис лихорадочно пыталась собраться с мыслями. Ее бросало то в жар, то в
холод. Перед ее мысленным взором промелькнуло воспоминание о том, что
произошло между ними ранее, в библиотеке, и как он отреагировал, когда она
отозвалась на его ласки. Если он поймет, что она боится его, это может лишь
усугубить дело. Значит, если попробовать убедить его, что она хочет его,
тогда он, может, не тронет ее?
Открыв глаза, Глэдис посмотрела ему в лицо и с изумлением увидела в его
бездонных черных глазах невыразимую муку. Наверное, думает о брате, решила
она. Призвав на помощь всю свою смелость, она приподнялась на локте и,
протянув руку, ладонью коснулась его лица. Он дернулся, как от удара, но не
ушел, продолжая лежать, и тогда она спросила.
— Я вам нравлюсь, Джереми?
Черты его лица затвердели, окаменели, рот сжался в горькую линию,
красноречивее всяких слов говоря о презрении к ней. Однако он не уходил.
— Будь ты проклята! — со злостью прорычал он, но интуиция
подсказывала Глэдис, что эта злость направлена не только на нее, но и на
себя. Несмотря на всю свою ненависть и презрение, он не может устоять перед
влечением к ней. — Не боишься, что я сейчас овладею тобой?
— Я не могу остановить вас, — честно призналась Глэдис, удивляясь,
как он не слышит бешеного стука ее сердца. Осознание, что не одна она
уязвима перед лицом своих чувств, придало ей немного смелости и уверенности,
но не уняло волнения.
— Вот именно, не можешь, — процедил он сквозь зубы, но в его
глазах полыхнуло пламя страсти, заставив ее невольно отодвинуться.
Наверное, это ее непроизвольное движение подстегнуло его, потому что он
резко придвинулся и так навис над ней, что ей пришлось вжаться головой в
подушку. Она прерывисто задышала, когда он обвел пальцами контуры ее губ,
неотрывно глядя в расширившиеся зрачки глаз.
— Ну что же ты, дорогая? Неужели испугалась? Я слышу, как твое сердце
бьется словно пойманная птичка. Так оно есть, Сандра, птичка попалась в
когти к ястребу. И теперь тебе уже ничто не поможет.
— Вы... ненормальный, — выдохнула она, но его губы неумолимо
продолжали ласкать ее плечо, помимо воли возбуждая ее, и она чувствовала,
что слабеет.
Она вскинула руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого поймала себя на
том, что скользит ладонями по шелку его рубашки, исторгая из его горла
хриплый смех.
— Ну что же ты, — пробормотал он. — Давай, попробуй
остановить меня. Или это именно то, чего ты хочешь? Ты ведь хочешь меня, да?
Нет! — кричало сознание Глэдис, и она завертела головой, пытаясь как-то
освободиться.
Да! — противоречило сознанию тело, и она понимала, что с каждым
движением выдает себя.
Верхние пуговицы его рубашки оказались расстегнутыми, и от прикосновения
жестких волос на груди она почувствовала, как трепет пробежал по всему ее
телу и сладко заныло где-то внизу живота.
Даже неопытной Глэдис было очевидно, что с каждой секундой он возбуждается
все больше. В глазах, в которых только что горело презрение, теперь полыхала
необузданная страсть, черты лица напряглись, движения стали резче.
— Сука... коварная сука, — хрипло бормотал он, словно пытаясь
этими словами вызвать отвращение к ней, но они не помогали. Он отшвырнул в
сторону одеяло и придавил ее своим телом, жестко и властно завладев губами.
Руки Глэдис по собственной воле скользнули ему на плечи, изучая его,
дотрагиваясь до гладкой теплой кожи с неосознанным чувственным наслаждением.
Она буквально купалась в доселе не изведанном физическом удовольствии от
чувственного исследования его напряженного тела, когда пальцы гладили
сильные, крепкие мышцы спины и плеч. Она ощущала каждый его мускул, каждый
отклик на ее прикосновение, и эти новые ощущения завораживали, пьянили ее.
Ей вдруг стало совершенно безразлично, что он думает о ней, кем ее считает,
лишь бы продолжалось это чувственное волшебство. От него исходил такой жар,
такая мужская сила, он так властно держал ее в своих объятиях, что у нее не
было ни сил, ни желания противиться ему. Она капитулировала, полностью
доверившись порывам и желаниям своего тела, безмолвно моля его продолжать
делать с ней все, что он захочет.
И когда она не то с надеждой, не то со страхом уже начала думать, что он
действительно намерен овладеть ею, по его телу вдруг прошла судорога, он
замер и с отвращением оторвался от нее. Еще несколько мгновений Глэдис
бессильно наблюдала, как его большое тело бьет дрожь неутоленного желания,
но он усилием воли заставил себя подняться с кровати.
— Не сомневаюсь, — зло процедил он, сверля ее презрительным
взглядом, — тебе бы очень хотелось, чтобы я забылся, не так ли? Ты уже
предвкушала победу, мечтала, как будешь торжествовать, соблазнив меня так
же, как брата!
— Нет, Джереми, я...
— Заткнись! Не желаю тебя слушать! — прорычал он, и она сжалась от
обиды.
Как он может быть таким слепым? Неужели не в состоянии отличить притворство
от подлинных чувств? Ведь она же видела, что он не притворяется, знала — что
бы он ни говорил, как бы ни отрицал это, но между ними была истинная
страсть, от которой его холодная враждебность таяла. И теперь ей так же
больно, как и ему.
— А ты умнее, чем я думал, — бросил он, резкими движениями
заправляя рубашку в джинсы. — Что ж, это еще раз доказывает
правильность утверждения, что нельзя недооценивать противника. —
Направившись к двери, он бросил через плечо: — Моя ошибка. Больше я ее не
повторю.
После того как за ним захлопнулась дверь, Глэдис еще долго лежала с
открытыми глазами, пытаясь осмыслить то, что произошло, понять себя, оценить
свое поведение. Теперь, когда жар тела остыл, а стук сердца стал ровнее, она
снова не могла поверить, что она, Глэдис Рейли, только что вела себя как
настоящая распутница. Неужели это она лежит в чужой кровати совершенно голая
и жалеет, что чужой мужчина, с которым познакомилась всего несколько часов
назад, отказался переспать с ней?!
Это не он, а она ненормальная. Он действительно думает, что Глэдис — Сандра,
а она своим поведением только подтверждает его уверенность в этом.
Глэдис укуталась в одеяло, с грустью гадая, поймет ли он, когда все
выяснится, почему она так себя вела. И понимает ли она это сама?
4
На следующее утро, открыв глаза, Глэдис увидела, что уже совсем светло.
Шторы не были плотными, и сквозь них проникал солнечный свет. Разлепив
сонные веки, она взглянула на часы у себя на руке: половина десятого.
В тот же миг все события предыдущего вечера нахлынули на нее, и она громко
застонала, вспомнив о своем неприличном поведении. О боже.
Однако полежав минуту-другую, она немного успокоилась и попыталась убедить
себя, что ей нечего стыдиться. Он сам все начал, сам это спровоцировал,
значит, сам во всем виноват. В том, что он желал ее со всей страстью, у нее
не было никаких сомнений, а ее поведение было продиктовано испугом и
нежеланием еще больше злить его.
И все-таки при свете дня ее вчерашнее поведение выглядело совсем иначе.
Глэдис не могла не думать, какого мнения он будет о ней, когда выяснится,
что она не Сандра. Наверняка там, где он живет, мораль более строгая.
Но что же все-таки с ней происходит? Она всегда была образцом сдержанности и
уравновешенности, и ни у кого никогда не возникало и тени сомнения в
твердости ее моральных устоев. Она сторонилась мужчин, никогда не вступала с
ними в интимные отношения, и даже ее взаимоотношения с Кайлом были
продиктованы скорее жаждой дружбы и интеллектуального общения, чем
стремлением к физической близости. Она не считала себя сексуальной, тем
более пылкой женщиной.
И вдруг в одночасье все изменилось. Вчера Джереми Гамильтон пробудил в ней
сознание собственной женственности и таких чувств, о существовании которых в
себе она даже не подозревала. Словно цветок, она жила в полутьме и, впервые
увидев солнце, потянулась к нему всеми фибрами души. Она раскрылась
навстречу ему, позволив то, чего до сих пор не позволяла ни одному мужчине.
Глэдис ощутила, как щеки заливает горячий румянец. Как она снова посмотрит
ему в глаза после всего, что случилось?! Как сможет держаться естественно,
когда только вчера вела себя как самая настоящая распутница? Что сталось с
ее сдержанностью, ее принципами, чувством собственного достоинства?
Неожиданно за дверью раздались шаги, которые приближались к ее комнате,
потом дверь распахнулась, и Глэдис поспешно зажмурилась, сделав вид, что
спит. Напрасный труд. В ноздри ей ударил аромат свежесваренного кофе, и,
приоткрыв глаза, она увидела, что Джереми стоит у кровати и не сводит с нее
внимательных глаз.
— Хватит притворяться. Я же вижу, что ты не спишь. — Он поставил
поднос на туалетный столик рядом с кроватью.
Глэдис заморгала и сглотнула нервный ком, вставший в горле, с облегчением
заметив, что он полностью одет.
— Я... я только что проснулась, правда. — А вы... давно встали?
— Нет, не слишком, — пробурчал он и прошел к окну, чтобы
раздвинуть шторы. — Погода разгулялась, и утро сегодня просто чудесное.
Кстати, из этого окна открывается прекрасный вид на озеро. Впрочем, что это
я? Ты и сама это отлично знаешь, не так ли, Сандра?
— Уверена, что Сандра конечно же знает. — Глэдис намеренно сделала
ударение на слове
Сандра
.
Он раздраженно зыркнул на нее.
— Может, уже хватит прикидываться невинной овечкой, а? Я был уверен,
что ты уже поняла всю бесполезность этого притворства, дорогая невестка.
Тебе не кажется, что пора прекратить игры и начать вести себя по-взрослому,
то есть отвечать за свои поступки?
Глэдис села на постели, старательно прижимая к груди одеяло. На подносе
стояла чашка с ароматным, дымящимся кофе, бутерброд с маслом, ломтик сыра и
розетка с джемом.
Глэдис вздохнула.
— Вы правы, — сказала она и заметила, как он слегка
напрягся. — Пора прекратить эти игры. Я не Сандра и, как бы вы ни
пытались доказать обратное, вам это не удастся, потому что я действительно
Глэдис Рейли.
— И ты можешь это доказать? — Он скептически выгнул бровь.
— Могу.
— Да неужели? И как же?
Сейчас же спущусь вниз и покажу тебе свои лекарства, подумала она, но
произнести это вслух у нее не хватило духу. Наверное, в глубине души она все
еще надеялась, что можно будет как-то обойтись без этого признания.
Неосознанно пыталась отодвинуть конец их отношений. А в том, что он потеряет
к ней всякий интерес, как только узнает о ее болезни, Глэдис не сомневалась.
Ведь именно так все и произошло у них с Кайлом.
— Вот видишь, — произнес он, заметив ее колебания и неправильно
истолковав их. — Тебе нечего мне ответить. Ты просто пытаешься потянуть
время, но это напрасная затея: я никуда не тороплюсь. И если бы не Джеффри,
мне бы даже доставляло удовольствие играть с тобой, как кот с мышью.
Она молча смотрела на него широко открытыми глазами, и его взгляд посуровел.
— Пожалуй, я впервые в жизни вижу женщину, которая хорошо выглядит
утром, что лишний раз подтверждает, насколько может быть обманчивой
внешность.
— А вам, я полагаю, довелось их повидать немало, — саркастически
заметила Глэдис, к своему немалому удивлению почувствовав что-то вроде укола
ревности. Как глупо!
— Ты права, немало, — сухо согласился он. — Но это к делу не
относится. Итак, на чем мы остановились?
— На том, что я не Сандра и вы должны отпустить меня.
— Ты же знаешь, что не могу.
— Почему? — Глэдис сделала глубокий вдох, решив идти ва-
банк. — Потому что вас влечет ко мне? — Она заметила, как
напряглись черты его лица. Что ж, не все же ему одному наслаждаться
ощущением власти.
Однако его реакция оказалась совсем не такой, как она ожидала. С жесткой
улыбкой он шагнул к кровати, схватил ее за подбородок, больно впившись в
кожу пальцами, и заставил посмотреть на себя.
— Не играй с огнем, Сандра, — хрипло пробормотал он и, другой
рукой пробравшись под одеяло, нашел грудь и сжал ее. — Если б я не
знал, что...
Он резко замолчал и отпустил ее. Глэдис упала на подушки, чувствуя, как
гулко отдается стук сердца в ушах. Что ж, он прав, не стоит ей играть с
огнем, ей с ним не тягаться. Она только лишний раз убедилась, насколько
уязвима и что надо как можно скорее покончить с этим безумием.
— Одевайся, — бросил он уже спокойным тоном и направился к
двери, — и спускайся вниз. — Он метнул в нее предостерегающий
взгляд. — И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость.
— И что же вы со мной сделаете, если я не подчинюсь? — не
удержалась Глэдис.
Он обернулся и жестоко усмехнулся.
— То, что тебе совсем не понравится, уверяю тебя.
— Выпорете?
Он насмешливо вскинул бровь.
— Мне как-то не приходило это в голову, но ты подала мне замечательную
идею. Благодарю.
Отвесив ей шутовской поклон, он вышел, оставив Глэдис гадать, действительно
ли он способен на жестокость. Несмотря ни на что, она не верила в это. Да,
он жесткий, но отнюдь не жестокий. Если бы это было не так, то он еще вчера
претворил бы в жизнь свой план мести.
Глэдис быстро оделась, причесалась и спустилась вниз. Из задней части дома
доносились какие-то звуки. Джереми?
Она пошла в сторону звуков и пришла на кухню. У мойки стояла какая-то
женщина и выставляла чистую посуду в сушилку.
— Э... здравствуйте... — Глэдис даже немного растерялась. Она как-
то не ожидала увидеть в доме кого-то еще.
Женщина резко обернулась и, увидев Глэдис, широко улыбнулась, с любопытством
оглядывая ее.
— А, вы, по-видимому, мисс Рейли, — сказала она.
Глэдис удивилась, услышав свое настоящее имя. По-видимому, Джереми решил,
что так будет проще, чтобы ничего не объяснять.
— А я миссис Окли. Мистер Гамильтон предупредил, что вы поздно
встанете. Вы приехали сюда отдохнуть, да? Жаль, что я не знала, я бы
приготовила вам постель.
— Да ничего, все в порядке. — Глэдис покраснела при мысли, что
могла подумать о ней эта женщина. Почувствовав себя крайне неловко, она
огляделась. — А где мистер Гамильтон? В библиотеке?
— Если не ошибаюсь, он на улице. Мне кажется, он говорил, что из-за
дождя вчера не принес ваши вещи из машины. Наверное, сейчас он этим и
занимается.
— А, ну да, спасибо. — Как же я сразу не догадалась? Конечно, он
пошел за моими вещами. Глэдис сглотнула. И что теперь?
Выйдя из кухни, она вернулась в холл. Действительно, посередине были сложены
ее вещи, но Джереми видно не было. Однако входная дверь была открыта, и с
улицы тянуло свежестью и прохладой. Глэдис закрыла глаза и с наслаждением
сделала глубокий вдох, а когда открыла их, то увидела, что в дверях стоит
Джереми Гамильтон и смотрит на нее со смесью гнева и раздражения.
— Итак, — сказал он и направился к ней.
Глэдис поборола трусливое желание отступить назад и вздернула подбородок.
— Объясни мне, ради бога, зачем бы Сандра стала брать с собой спальный
мешок и запас продуктов, если не собиралась здесь оставаться?
— Мне кажется, это я у вас должна спросить.
— Так, значит, вы действительно не Сандра, а Глэдис Рейли? —
нетерпеливо прорычал он.
— Именно это я и пытаюсь втолковать вам с первой минуты нашей встречи,
мистер Гамильтон. И вы совершенно напрасно трудились, доставая мои вещи. Я
здесь не останусь.
— Думаю, нам лучше пройти в библиотеку и там поговорить.
Глэдис пожала плечами и согласилась. Ей тоже не хотелось, чтобы миссис Окли
услышала их разговор.
В библиотеке было прохладно. Дрова в камине за ночь догорели и превратились
в горку золы. Как и мое бурное, но короткое приключение, с грустью подумала
Глэдис и подивилась сама себе. Ей бы следовало радоваться, что этот кошмар
наконец-то закончился, а она грустит, глупая...
Джереми закрыл дверь и скрестил руки на груди.
— Вас прислала Сандра? — грубо спросил он. — Потому что если
это так, то, предупреждаю, я не...
Глэдис перебила его.
— Меня действительно прислала сюда Сандра, — сказала она и
увидела, как он сразу еще больше помрачнел, — только это совсем не то,
что вы думаете.
— Объясни, — коротко бросил он.
— Попытаюсь. — Закусив губу, она стала подыскивать нужные
слова. — Мне на какое-то время нужно было уехать из Сент-Пола, и Сандра
предложила мне пожить здесь, в этом доме.
— Пожить здесь?
— Ну да, пару недель. Но она ничего не сказала мне про то, что в доме
уже кто-то живет.
— Кто-то живет! — взорвался он. Да вы понимаете, что она чуть не
натворила?! Что я чуть не натворил?!
Глэдис покраснела.
— Догадываюсь.
Он начал возбужденно мерить шагами комнату. Пройдя туда-сюда пару раз,
остановился и резко повернулся к ней.
— Значит, если верить вам, вы не имеете никакого отношения к выходкам
Сандры?
— Я понятия не имела, что здесь находитесь вы, — ответила
Глэдис. &m
...Закладка в соц.сетях
