Жанр: Любовные романы
Повороты судьбы
... терпелось поскорее
услышать рассказ бывшей жены Бернара.
Луиза посмотрела в глаза Мари-Анж. Было видно, что она пытается собраться с
силами.
— Я понимаю, вам сейчас должно быть нелегко, вы меня не знаете, и у вас
нет причин мне верить, но я надеюсь, что ради себя самой и ради безопасности
ваших детей вы меня хотя бы выслушаете и постараетесь быть осторожной.
Она помолчала и вздохнула, стараясь поворачиваться к Мари-Анж непострадавшей
половиной лица. Мари-Анж смотрела на нее с тревогой. Луиза не была похожа на
сумасшедшую и не производила впечатление человека ожесточившегося. Напротив,
начиная свой рассказ, она казалась такой спокойной, что это даже пугало.
— Мы познакомились в Сен-Тропе, на званом обеде. Сейчас, оглядываясь
назад, я понимаю, что Бернар прекрасно знал, кто я. Мой отец был довольно
известен, ему принадлежали обширные земельные владения по всей Европе, кроме
того, он добывал нефть на Ближнем Востоке. Бернару это было известно, он
также знал, что недавно мой отец умер, завещав все свое состояние мне. Мать
умерла, когда я была еще маленькой, других родственников у меня не было, я
осталась одна. Я тогда была молода, хотя и старше, чем вы сейчас. Бернар,
казалось, страстно влюбился в меня и стал за мной ухаживать. Он действовал
очень быстро, напористо и вскружил мне голову. Он говорил, что мечтает
только о том, чтобы я стала его женой и родила ему ребенка. У меня уже был
ребенок от первого брака. Когда я познакомилась с Бернаром, Шарлю
исполнилось два года. Бернар был с ним очень мил, и вскоре мальчик в нем
души не чаял. Мне показалось, что Бернар станет хорошим мужем и заменит
Шарлю отца. С первым мужем мы расстались очень плохо, он даже не навещал
ребенка. Итак, моему сыну нужен был отец, а я влюбилась в Бернара. Он до
такой степени вскружил мне голову, что я включила его в свое завещание. Мне
тогда казалось, что это самое малое, что я могу сделать для него, да и
умирать в обозримом будущем я не собиралась. Но я совершила страшную ошибку,
рассказав ему об этом.
С ним мы большей частью жили в Дордони, в замке, который достался мне в
наследство. Муж тратил огромное количество денег. Он бы меня разорил, но, к
счастью, по завещанию отца поверенные частично контролировали мои средства.
Под их давлением я в конце концов отказалась оплачивать умопомрачительные
счета. Когда Бернар понял, что придется самому за себя платить, он страшно
разозлился. Позже я узнала, что он задолжал несколько миллионов долларов.
Чтобы не устраивать скандал, который коснулся бы нас обоих, я без шума
оплатила его долги.
Она замолчала, окунувшись в неприятные воспоминания. Мари-Анж мысленно
приготовилась услышать самое страшное.
— В то лето мы жили в Дордони вместе с Шарлем. Ему было четыре года. Он
по-прежнему обожал Бернара, хотя я к тому времени немного поостыла, а его
долги меня просто пугали.
В словах Луизы Мари-Анж слышалось нечто созвучное ее собственным мыслям,
хорошо понимала она и чувства матери.
— Однажды ночью в замке начался очень сильный пожар. К тому времени,
когда мы почувствовали запах дыма, половина дома уже была охвачена огнем. Я
сразу бросилась к сыну. Он спал в своей комнате, экономки в ту ночь не было.
Добежав до двери детской, я застала там Бернара... — Голос Луизы дрогнул. —
Он запирал дверь в детскую снаружи. Я набросилась на него, стала с ним
драться, попыталась открыть дверь. Бернар сжимал ключ в кулаке. Я ударила
его, вырвала ключ и вбежала в детскую. Но когда я взяла Шарля на руки и
попыталась выйти, то оказалось, что дверь не открывается: Бернар чем-то
заблокировал ее снаружи. Я не смогла выбраться.
— О Боже... — прошептала Мари-Анж, инстинктивно крепче прижимая к себе
Робера. По ее щекам потекли слезы, но она этого не замечала. — Как же вы
спаслись?
— Приехали пожарные. Они натянули под окном сетку. Мне нужно было
бросить сына, но я боялась. Я стояла у окна и прижимала его к себе. Не знаю,
сколько прошло времени. — Воспоминания о пережитом захлестнули Луизу, она
заплакала, но была полна желания рассказать Мари-Анж все, как бы это ни было
мучительно. — Я медлила слишком долго. — Ее душили слезы. — Мой мальчик
надышался дыма и умер у меня на руках. Я выпрыгнула из окна вместе с ним,
его пытались оживить, но было поздно. Тут из дома выбежал Бернар, он был в
истерике, кричал, что все это время пытался нас спасти, но это была ложь. Я
рассказала полиции, как было на самом деле. Они, конечно, стали проверять,
и, как и следовало ожидать, когда добрались до двери детской, она оказалась
открытой. Уж не знаю, чем он нас забаррикадировал, но когда я выпрыгнула из
окна, он освободил дверь, прежде чем выбежать из дома. Полицейским же
сказал, что я не в силах смириться с гибелью сына и поэтому пытаюсь обвинить
его. Во время допроса он очень правдоподобно рыдал, и ему поверили. Бернар
заявил, что я не совсем нормальная, что у меня развилась патологическая
привязанность к сыну. И ему опять поверили. У меня не было никаких
доказательств в подтверждение моих слов, но если бы он нас убил, все, что
мне досталось в наследство от отца, по завещанию перешло бы к нему. Он стал
бы очень, очень богатым человеком. Позже пожарные установили, что пожар
начался на чердаке: произошло замыкание, на одном из проводов оказалась
повреждена изоляция. Я уверена, что это сделал Бернар, но доказать ничего не
могу. Только одно я знаю точно: сначала он пытался запереть детскую на ключ,
а потом забаррикадировал дверь, чтобы мы не могли выйти. Я знаю то, что
видела своими глазами и что мой сын умер.
Глаза женщины были полны скорби. Мари-Анж не могла на нее спокойно смотреть.
Ей было бы куда легче, если бы она могла считать Луизу сумасшедшей, если бы
поверила, что женщина пытается найти виновных в смерти ее сына, как
утверждал на суде Бернар. Но рассказ Луизы привел ее в ужас. Мари-Анж и
хотела бы ей не верить, но что-то в самом рассказе, в том, как Луиза
говорила, подсказывало ей, что это правда. А если Луиза не лжет, значит,
Бернар — чудовище, убийца, он также повинен в смерти ребенка, как если бы
убил его собственными руками.
Посмотрев на Мари-Анж и увидев, как та прижимает к себе младенца, Луиза
поняла, что ее рассказ очень расстроил молодую женщину.
— Я не знаю, каково ваше положение, — продолжала она, — но, как я
поняла, вы богаты и вас некому защитить. Вы очень молоды, может быть, у вас
есть хорошие попечители и вы окажетесь умнее меня. Надеюсь, вы сумеете себя
защитить лучше, чем я. Но имейте в виду, если вы напишете завещание в его
пользу или вовсе не оставите завещания — в этом случае все ваше имущество
после вашей смерти автоматически перейдет к нему, — вам и вашим детям
угрожает опасность. И эта опасность еще больше, если он опять влез в долги.
— В глазах Луизы по-прежнему блестели слезы. — Будь вы моей дочерью или
сестрой, я бы умоляла вас забрать детей и бежать от Бернара.
— Я не могу, — сдавленно прошептала Мари-Анж.
Она снова всмотрелась в лицо собеседницы. Ейдаже хотелось поверить, что
Луиза сумасшедшая, но она не могла этого сделать. После всего услышанного
она пребывала в замешательстве.
— Я его люблю, он отец моих детей. Да, Бернар действительно влез в
долги, но я могу их заплатить. У него нет причин вредить мне и детям, тем
более убивать. Бернар может получить все, что хочет.
— Но колодец не бездонный, — возразила Луиза. — Если окажется, что
источник истощается, Бернар вас бросит. Но прежде он заберет у вас все, что
сможет. Иесли найдется нечто такое, что он получит только в случае вашей
смерти, то он найдет способ добраться и до этого. Он страшный человек и
очень алчный.
В глазах этой женщины Бернар был даже хуже — она видела в нем убийцу.
— Он присутствовал на похоронах. Шарля, пролил слез больше всех, но
меня он не одурачил. Он убил моего сына, это так же верно, как если бы он
сделал это своими руками. К сожалению, я так и не сумела доказать его вину.
Но вы, пока не поздно, должны сделать все, чтобы защитить своих детей.
Бернар де Бошан — чрезвычайно опасный человек.
В комнате повисло тягостное молчание. Мари-Анж было трудно представить, что
все так страшно, как говорит Луиза, но она все же поверила ей.
Возможно,
матери, обезумевшей от страха за ребенка, действительно почудилось, что
дверь забаррикадирована, — думала Мари-Анж, — но то обстоятельство, что
Бернар пытался запереть детскую снаружи, не поддается никакому разумному
объяснению. Может, он надеялся таким образом защитить мальчика от огня и
дыма? Но даже в это трудно поверить. Может, запаниковал? Или он в самом деле
такое чудовище, как утверждает Луиза?
Мари-Анж не знала, что и думать, тем более — что ответить этой несчастной
женщине. Она была так потрясена, что у нее перехватило дыхание.
— Мне очень жаль, что так случилось, — прошептала она наконец. Нет
таких слов, которые могли бы утешить мать, потерявшую ребенка. Мари-Анж
посмотрела Луизе в глаза и с горечью призналась: — Бернар сказал мне, что вы
погибли при пожаре вместе с сыном. По его словам, это произошло десять лет
назад. — В действительности с тех пор прошло только пять лет, из них три
года, как они развелись. — А еще он говорил, что Шарль был его сыном.
Луиза печально улыбнулась:
— Он жалеет только о том, что я осталась жива. Ему повезло, что я почти
не выхожу из дома и встречаюсь только с близкими друзьями. После
расследования я довольно долго ни с кем не общалась. Для Бернара я во многих
отношениях все равно что перестала существовать. Убеждать других в моей
правоте нет смысла. Я-то знаю, что произошло на самом деле, и Бернар знает,
что бы он ни говорил. Будьте осторожны, — снова повторила она.
Мари-Анж встала. Вид у нее был изможденный, в глазах все еще стояли слезы.
— Если с вами или с вашими детьми что-то случится, я готова снова
свидетельствовать против него. Возможно, сейчас это для вас ничего не
значит, но когда-нибудь все может измениться. Надеюсь, я никогда не
пригожусь вам в этом качестве.
— Я тоже на это надеюсь.
Мари-Анж направилась к выходу, хозяйка проводила ее до дверей. Пожимая руку
на прощание, Луиза еще раз предупредила:
— Остерегайтесь его.
Мари-Анж вежливо поблагодарила ее, вышла из дома и стала спускаться по
лестнице. Она вдруг обнаружила, что у нее дрожат ноги, а по щекам текут
слезы. Она оплакивала Луизу, ее погибшего сына и себя.
Ей очень хотелось позвонить Билли и пересказать ему все, что она узнала от
Луизы, но она понимала, что Билли ничем не сможет ей помочь. Поэтому еще
больше ей хотелось куда-нибудь скрыться и как следует все обдумать.
Она вышла от Луизы около семи вечера, возвращаться в Мармутон было уже
поздно, поэтому она решила переночевать в парижской квартире, хотя и знала,
что застанет там Бернара. Она побаивалась встречи с мужем и молила Бога,
чтобы Бернар не заметил в ней никакой перемены. Она понимала, что ей нужно
быть очень осторожной и тщательно подбирать слова. Она вошла в дом почти
одновременно с Бернаром, который возвращался с улицы Варенн, где встречался
с архитектором.
Особняк был почти готов, все работы должны быть закончены к первому января.
Бернар выглядел довольным. Он наклонился, чтобы поцеловать сына, но когда
Мари-Анж смотрела на него, у нее перед глазами вставало лицо мальчика,
погибшего при пожаре, и обезображенное лицо Луизы.
— Какой приятный сюрприз! Дорогая, что ты делаешь в Париже?
Казалось, он был искренне рад ее видеть. И Мари-Анж вдруг почувствовала вину
перед ним за то, что поверила Луизе и усомнилась в нем.
Может, Луиза и
вправду сумасшедшая? — мысленно спрашивала она себя. — Вдруг все, что она
рассказала, — ложь от начала до конца? Или она от горя повредилась в
рассудке и пытается найти виновного в смерти своего ребенка? Может, она сама
его убила?
От этой мысли Мари-Анж даже содрогнулась. В это время Бернар обнял ее, и ее
снова затопила волна любви. Нет, она не хотела верить, что Бернар — такой
злодей, каким представила его та женщина. У нее возникла мысль, что,
возможно, муж для того и сказал ей, что его первая жена умерла, чтобы не
рассказывать о неприятном расследовании, не упоминать об обвинениях, которые
выдвигала против него Луиза. Мари-Анж пришла к выводу, что Бернар —
обыкновенный человек со своими недостатками и слабостями. Возможно, он
исказил истину, боясь причинить ей боль или даже потерять ее, но его мотивы
можно понять.
— Послушай, а почему бы нам не пойти куда-нибудь поужинать? Робера
можно взять с собой. Между прочим, ты так и не сказала мне, что делаешь в
Париже, — небрежно добавил он, невинно глядя на нее.
Мари-Анж раздирали противоречия. С одной стороны, она по-прежнему любила
Бернара, с другой — страх не покидал ее.
— Я по тебе соскучилась, — ответила она. Бернар улыбнулся и еще раз
поцеловал ее. Он былтак мил и обаятелен, так нежен с детьми, что Мари-Анж
вдруг засомневалась в правдивости рассказа Луизы де Бошан. Единственное, что
у нее не вызывало сомнений, это склонность Бернара транжирить деньги и
влезать в долги. Но это не катастрофа и не преступление, возможно, он со
временем исправится, особенно если она приложит к этому усилия. Что же
касается его лжи, возможно, он лгал из страха.
Они поехали ужинать. Бернар был весел, разговорчив, бережно держал на руках
Робера, смешил Мари-Анж всякими забавными сплетнями об их общих знакомых, и
она постепенно расслабилась. Чем дальше, тем меньше ей верилось, что Бернар
мог совершить нечто ужасное. Он был заботлив и нежен, и к тому времени,
когда сын мирно спал в колыбельке и им самим пришла пора ложиться, Мари-Анж
окончательно утвердилась в мысли, что Луиза де Бошан говорила неправду. Она
была уверена, что бывшая жена Бернара из ревности могла нагородить такое,
стремясь разлучить их и наказать его за то, что он ее бросил. Она не стала
рассказывать Бернару о встрече с Луизой, ей было по-прежнему жаль несчастную
женщину, потерявшую сына, но уже не настолько, чтобы полностью поверить ее
рассказу. Мари-Анж напомнила себе, что с Бернаром они живут уже два года, у
них двое детей, он совсем не похож на убийцу. Он и мухи не обидит.
Единственный грех Бернара, если это можно назвать грехом, — думала Мари-
Анж, засыпая в его объятиях, — это склонность влезать в долги. А то, что он
солгал, будто его жена умерла, так это простительно. Может, как дворянин и
католик, он стыдился признаться, что развелся
. Мари-Анж решила, что каковы
бы ни были его мотивы, она его любит, несмотря ни на что, и ни на секунду не
поверит, будто он убил сына Луизы.
Глава 11
Вернувшись в Мармутон после поездки в Париж, Мари-Анж чувствовала себя
немного виноватой и потому, когда обнаружила, что Бернар снова влез в долги,
отнеслась к данному обстоятельству очень снисходительно. Бернар не упомянул
об этом ни словом, но выяснилось, что он забыл внести арендную плату за
виллу и яхту. Мари-Анж пришлось оплатить долг самой, но на этот раз
проступок Бернара показался ей не более чем мелкой оплошностью.
Дом на улице Варенн был почти закончен. Однако толстая папка неоплаченных
счетов по-прежнему ждала своей очереди, и Мари-Анж в конце концов решила
взять в банке некоторую сумму в счет следующей доли фонда. Обещанные доходы
от инвестиций Бернара, которых Мари-Анж ждала вот уже два года, так и не
начали поступать, и она в конце концов перестала о них спрашивать. Она
поняла, что это бессмысленно, и засомневалась в самом существовании этих
инвестиций. Она предполагала, что Бернар или вложил деньги неудачно и
потерял их, или средств у него меньше, чем он говорит. Для нее это теперь не
имело значения, и она не хотела ставить мужа в неловкое положение. К тому же
они могли жить на ее наследство, у них было два великолепных дома, двое
замечательных, здоровых детишек.
И хотя встреча с Луизой де Бошан иногда всплывала в памяти, она пыталась
выкинуть ее из головы. Она не рассказала мужу об этой встрече и уверилась,
что Луиза его оклеветала. Предположение, что Бернар убил ребенка своей жены,
казалось слишком страшным, чтобы она могла в это поверить. Но Мари-Анж не
держала зла на несчастную женщину: если бы она сама потеряла кого-то из
своих малышей, она бы тоже сошла с ума от горя. Бернар и дети были дляМари-
Анж самым главным в жизни, и она могла легко понять состояние Луизы,
обезумевшей от горя.
Однажды муж завел разговор о покупке дворца в Венеции или дома в Лондоне.
Мари-Анж отчитала его, как мальчишку, который требует слишком много конфет,
и напомнила, что у них и так достаточно домов. Бернар отличался ненасытным
аппетитом к шикарным особнякам и предметам роскоши, он даже поговаривал о
том, чтобы поехать в Италию и присмотреть яхту, но Мари-Анж была полна
решимости умерить его аппетиты и держать расходы под контролем. Едва Роберу
исполнилось три месяца, как Бернар стал заводить разговор о третьем ребенке.
Мари-Анж ничего не имела против, но хотела подождать несколько месяцев. Ее
фигура уже вернулась в норму после родов, она стала даже краше, чем раньше,
но ей хотелось проводить больше времени с Бернаром. Они подумывали о том,
чтобы отправиться зимой в Африку, Мари-Анж эта идея очень понравилась. Между
тем приближалось Рождество, они планировали устроить большой прием в
Мармутоне и еще более грандиозный — в начале нового года на улице Варенн,
когда особняк будет закончен.
За несколько недель до Рождества Мари-Анж позвонила Билли, чтобы расспросить
о планах на предстоящую свадьбу. Ей очень хотелось там присутствовать, но
она была вечно занята с детьми, а Айова казалась такой далекой, почти краем
света. В разговоре возникла небольшая пауза, и Билли вдруг спросил, все ли у
нее в порядке.
— Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?
У Билли всегда присутствовало в отношении Мари-Анж шестое чувство, но она
принялась уверять, что у нее все прекрасно. Она не стала рассказывать ему о
встрече с Луизой де Бошан, так как Билли, который всегда относился к Бернару
настороженно, было бы трудно все это объяснить.
— Я просто за тебя волнуюсь. Не забывай, я ведь ни разу не видел твоего
мужа. Откуда мне знать, в самом ли деле он такой славный парень, как ты
утверждаешь?
— Поверь мне на слово. — Она улыбнулась, представив себе веснушчатое
лицо под шапкой рыжих волос. — Он правда замечательный.
Было грустно сознавать, что они так давно не виделись и еще не скоро
увидятся. Но Билли был рад за нее. То, что Мармутон снова стал ее домом,
казалось ему чем-то вроде торжества справедливости.
— От тети Кэрол нет известий? — спросила Мари-Анж.
Кэрол было уже за восемьдесят, и Мари-Анж знала, что та давно болеет. Она
послала ей рождественскую открытку и фотографии Элоизы и Робера, но
сомневалась, что они будут интересны адресату. Сама бабушка обычно один раз
в год, на Рождество, присылала Мари-Анж коротенькое письмо, в котором лишь
выражала надежду, что у нее и ее мужа все благополучно.
— Так ты приедешь на мою свадьбу? Не передумала?
— Попытаюсь вырваться.
— Мама говорит, тебе нужно взять с собой детей.
Мари-Анж подумала, что Айова слишком далеко, чтобы везти с собой детей, к
тому же, если Бернар добьется своего, она к тому времени снова будет
беременна, хотя, конечно, это не повод отказываться от поездки.
Они еще немного поговорили. Потом вернулся Бернар. Мари-Анж повесила трубку
и подошла поцеловать мужа.
— С кем это ты разговаривала?
Бернар всегда интересовался, что она делала, с кем встречалась. Ему, по-
видимому, нравилось чувствовать себя частью ее жизни. Однако о своих делах
он не очень распространялся.
— С Билли. Он все приглашает меня на свадьбу, она состоится в июне.
Бернар улыбнулся:
— В Айову? Далековато.
Мари-Анж подумалось, что в представлении Бернара Соединенные Штаты — это Лос-
Анджелес или Нью-Йорк, он пару раз бывал на Палм-Бич, но захолустная ферма в
какой-то Айове — это определенно не его стиль. Он недавно купил себе
комплект чемоданов из крокодиловой кожи. Мари-Анж представила, как он
приезжает на ферму Паркеров в стареньком пикапе, в кузове которого лежат эти
самые чемоданы... Однако ей очень хотелось снова побывать на ферме, и она
тешила себя надеждой, что когда-нибудь ей это удастся. Она пыталась
уговорить Билли провести медовый месяц в Париже и заехать в Мармутон, она
даже предлагала ему пожить несколько дней в их особняке, но Билли в ответ
только рассмеялся.
Для них с Дебби даже поездка в Большой Каньон была слишком дорогим
удовольствием, они решили ограничиться уик-эндом в Чикаго, хотя и это с
трудом могли себе позволить. Франция для них была чем-то вроде другой
планеты, недостижимой мечтой. Они вкладывали все деньги до последнего цента
в ферму.
— Чем занималась сегодня, дорогая? — спросил Бернар за ужином.
Они недавно взяли на работу кухарку из города, и Мари-Анж наслаждалась
возможностью проводить больше времени с детьми, хотя так привыкла сама
готовить для мужа, что ей этого даже не хватало.
— Ничем особенным. Ездила в магазин, делала кое-что по дому, играла с
детьми. Элоиза снова простудилась. А ты?
Бернар загадочно улыбнулся:
— Ни за что не догадаешься. — Он выдержал театральную паузу, словно
ожидая, что загремят фанфары, и с довольным видом сообщил: — Я купил
нефтяную скважину.
Мари-Анж нахмурилась:
— Что ты сделал?
Она еще надеялась, что муж пошутил, но он, по-видимому, говорил совершенно
серьезно, и это ее пугало.
— Я купил нефтяную скважину. В Техасе. Я уже давно вел переговоры с
держателями акций о покупке. Когда нефть пойдет, скважина принесет нам целое
состояние. Они уже бурили скважины в Оклахоме, и им необыкновенно везло.
Бернар улыбнулся, но Мари-Анж почувствовала нарастающую панику.
— Как ты ее купил?
— Под простой вексель. Я хорошо знаком с этими ребятами.
— Сколько она стоит? — Ей не удалось скрыть волнение, но Бернар только
усмехнулся. — Какова твоя доля?
— Мы заключили сделку. Они позволили мне заплатить пока только половину
стоимости — по векселю, разумеется, — это составляет восемьсот тысяч
долларов. Вторую половину я не обязан вносить прямо сейчас, я могу сделать
это в следующем году.
Мари-Анж уже поняла, что Бернар не заплатит никогда. Платить придется ей,
для чего придется нарушить условия доверительного управления и изъять из
своего фонда еще более крупную сумму. Два года назад десять миллионов
долларов казались ей несметным богатством, но в руках Бернара деньги таяли,
как снег.
— Послушай, нам это не по средствам. Мы только что расплатились за
ремонт дома.
— Дорогая, — он великодушно рассмеялся над ее наивностью и поцеловал
ее, — ты очень, очень богатая женщина. У тебя столько денег, что хватит на
всю жизнь, а на нефти мы заработаем еще больше. Доверься мне, я хорошо знаю
этих ребят, они на этом деле собаку съели.
— Когда ты должен оплатить вексель?
— До конца года, — беспечно бросил Бернар.
— То есть в течение двух недель! — ахнула Мари-Анж.
— Дорогая, поверь, если бы я мог оплатить его сам, я бы это сделал.
Твои консультанты из банкаеще скажут мне спасибо за то, что я оказал тебе
такую услугу, — не моргнув глазом заявил он.
В эту ночь Мари-Анж почти не спала, думая о новом безрассудстве мужа. Утром
она позвонила в банк и рассказала о покупке. Ее консультанты были далеки от
того, чтобы благодарить Бернара, более того, они запретили ей брать деньги
из фонда на погашение векселя. Ей было прямо заявлено, что они этого не
допустят. Ничего не оставалось, как рассказать об этом Бернару. Он пришел в
ярость.
— Господи, что за идиоты! — кипятился он. — И что прикажете делать мне?
Я же дал слово чести! Меня сочтут за лжеца, да на меня даже могут подать в
суд! Я уже подписал все бумаги два дня назад. Мари-Анж, ты ведь об этом
знала, ты должна была им сказать, что они должны, обязаны заплатить!
— Я так и сказала, — мрачно ответила она. — Наверное, тебе следовало
проконсультироваться с банком до того, как что-либо подписывать.
— Ради Бога, ты же не нищая попрошайка. Я им завтра сам позвоню.
Тем самым Бернар намекал, что она плохо справилась со своей задачей. Однако
когда он позвонил в отдел доверительного управления, то с ним там говорили
еще откровеннее, чем с Мари-Анж. Тоном, не допускающим возражений, было
сказано, что попечители фонда не позволят превысить лимит.
—
...Закладка в соц.сетях
