Жанр: Любовные романы
Обещание
...л, чтобы Марион
сказала
нет
.
— Он женат, женат и повенчан... — Марион печально улыбнулась. —
...Со своей работой. Он ест, спит и дышит только ради этого, как будто
надеется, что, уйдя в работу с головой, он сможет не вспоминать о... о том,
что случилось. Я почти не вижу его.
Так тебе и надо, гадина! Так тебе и надо!..
— со злобным торжеством
подумала Мари.
— Тогда... тогда, быть может, вы признаете, что сделали ошибку? —
спросила она. — Ведь я любила Майкла. Я любила его больше жизни. Больше
всего на свете...
Нет, свое лицо мне было все-таки дороже!
— Я знаю. Но я думала, что это со временем пройдет.
— Ну и как? Прошло?.. — В этом вопросе прозвучала вся боль,
скопившаяся в душе Мари за два горьких года.
— Вероятно, да. Во всяком случае, за все это время он даже ни разу не
упомянул о тебе.
— И он не пытался разыскать меня?
— Нет... не пытался.
Марион покачала головой. — Нет, Почему — этого она объяснять не стала.
Мари не знала, что Майкл считает свою невесту мертвой. Марион умолчала об
этом, и теперь — по крайней мере, с формальной точки зрения — она не
погрешила против истины, сказав, что Майкл не разыскивал свою Нэнси. Он даже
ни разу не спросил, где она похоронена. Но эта правда легла на ее совесть
еще более тяжким грузом, чем давнишняя ложь.
Что ж, Марион могла перенести и это. Лицо же Мари исказила новая гримаса
ненависти.
— Тогда... — начала она срывающимся от ярости голосом, — тогда я
просто не знаю, зачем я здесь? Вы пригласили меня просто для того, чтобы
утолить свое любопытство? Или чтобы посмотреть мои работы? Зачем вам все это
понадобилось, миссис Хиллард?
— Я и сама не знаю, Нэнси... извини — Мари. Просто я... Я должна была
увидеть тебя. Быть может, для того, чтобы узнать, удачно ли прошли операции
и как сложилась твоя новая жизнь. Дело в том. Мари, что... Наверное, мне не
следовало бы об этом говорить, особенно — тебе, но я... я знаю: мне уже
недолго осталось.
В глазах Марион промелькнул страх, но Мари это известие оставило
равнодушной. Она долго смотрела на пожилую женщину, а когда заговорила, ее
голос, хоть и был негромок, по-прежнему срывался и дрожал, выдавая всю силу
бурливших в ее груди эмоций.
— Я сожалею об этом, миссис Хиллард, но... Я-то, умерла уже давно, два
года назад. И Майкл, я думаю, тоже. И я, и ваш собственный сын, миссис
Хиллард, мы оба умерли от вашей руки, и, говоря откровенно, мне впору вас
ненавидеть. С другой стороны, я понимаю, что должна быть благодарна вам. Мне
следовало бы сказать вам спасибо за то, что, когда я иду по улице, мужчины
смотрят мне вслед вместо того, чтобы отворачиваться с ужасом и жалостью.
Наверное, я должна много чего чувствовать к вам, но я не чувствую ни-че-
го... Ничего, кроме жалости, потому что вы сломали жизнь собственному сыну и
знаете это. О себе я не говорю — я всегда была вам безразлична, но Майкл...
Вы поступили с ним хуже, чем если бы застрелили его своими собственными
руками.
Марион молча кивнула. Упрек был справедлив, и сейчас она с новой силой
ощутила всю тяжесть лежащей на ней вины. Все, что она услышала, не было для
нее новостью. Она знала это уже давно — все два года. Поначалу ей удавалось
обманывать себя, потом — не думать о содеянном, теперь не думать стало уже
невозможно. Правда, Марион думала главным образом о Майкле — о Нэнси она
ничего не знала, и, возможно, именно смутное ощущение вины перед нею
заставило Марион приехать в Сан-Франциско.
— Я... я не знаю, что мне сказать вам, Мари... — с трудом проговорила
она.
— До свидания будет в самый раз. А лучше — прощайте, и прощайте
навсегда!
С этими словами Мари убрала в папку альбом, подхватила пальто и зашагала к
выходу. У дверей она, однако, остановилась и ненадолго замерла, сжимая
пальцами прохладную дверную ручку и чувствуя, как по лицу текут горькие
слезы.
Когда она обернулась, то увидела, что лицо Марион тоже мокро от слез. Марион
молчала, не в силах вымолвить ни слова от боли, которая накатывала на нее
волна за волной. Мари же сумела справиться с собой и добавила:
— Итак, прощайте, миссис Хиллард. И... передайте Майклу, что я люблю
его.
Потом она вышла, прикрыв за собой дверь.
Дверная защелка неприятно лязгнула, но Марион даже не пошевелилась.
Сердце ее, словно просясь на волю, отчаянно колотилось о ребра, и каждый
удар отдавался в легких и в голове пронзительной и резкой болью. Задыхаясь,
прижимая руку к груди, Марион привстала с кресла и потянулась к звонку
вызова коридорного. Ей удалось нажать на кнопку только один раз. Потом она
потеряла сознание.
Глава 23
Джордж почти бегом бежал по пустому больничному коридору, и стены отзывались
на его шаги гулким дробным эхом. Почему, почему он отпустил Марион одну?
Почему уступил ее настояниям? Почему не внял голосу здравого смысла и
спасовал перед ее желанием всегда и во всем поступать по-своему, быть
независимой, самостоятельной?..
Увидев на одной из дверей нужный номер, Джордж остановился и негромко
постучал. На стук из палаты вышла медсестра, смерившая его строгим, почти
подозрительным взглядом.
— Это палата миссис Хиллард? — спросил Джордж, все еще слегка
задыхаясь после быстрой ходьбы. — Мое имя Джордж Каллоуэй. Я...
Он знал, что выглядит взвинченным, старым, усталым — именно так он себя и
чувствовал в эти минуты. И еще он чувствовал, что с него хватит. Именно это
Джордж собирался сказать Марион, когда увидит ее. Именно так он сказал
Майклу перед своим отъездом из Нью-Йорка.
Услышав его имя, медсестра улыбнулась.
— Да, мистер Каллоуэй, мы вас ждали, — сказала она, отступая в
сторону. — Прошу вас, проходите.
Марион привезли в больницу только в шесть вечера. Джордж прилетел в Сан-
Франциско в двадцать три часа по местному времени и сразу из аэропорта
помчался в больницу. Сейчас часы показывали без четверти двенадцать, так
что, спеша поскорее увидеть Марион, он установил своеобразный рекорд,
добравшись из Нью-Йорка до Западного побережья так быстро. Улыбка Марион,
которую Джордж увидел еще с порога, подтверждала это.
— Привет, Джордж.
— Привет, Марион. Как ты себя чувствуешь?
— Усталой и слабой, но жить буду. Во всяком случае, так мне сказали.
Это был совсем легкий приступ.
— На этот раз. На этот раз!..
Джордж заметался по палате из стороны в сторону, напоминая хищника в клетке.
Он даже не поцеловал Марион, что делал при каждой встрече.
— Но ведь все уже позади, — беспечно заметила Марион. — Когда
будет следующий раз, тогда будем и волноваться, а сейчас, дорогой, сядь и
успокойся. Твоя беготня действует мне на нервы. Хочешь что-нибудь съесть? Я
попросила медсестру оставить тебе пару сандвичей, а у дежурной сестры должен
быть горячий кофе.
— Я не могу проглотить ни кусочка.
— Не выдумывай, Джордж. — Лицо Марион стало серьезным. — Я
никогда не видела тебя таким. Ну что ты так разволновался? Ведь я же сказала
тебе — это был совсем пустяковый приступ. Не будь занудой, Джордж, возьми
себя в руки!
— Не учите меня, как мне себя вести, Марион Хиллард! Я слишком долго
наблюдал за тем, как вы убиваете себя. И больше я не намерен этого
терпеть! — взорвался Джордж.
— Ты... собираешься уйти в отставку? — Она насмешливо вскинула
брови. — На пенсию собрался, Джордж?
Вся ситуация слегка забавляла ее, но только до тех пор, пока Джордж не
повернулся к ней. В его неподвижном лице было что-то непреклонное и жесткое,
и Марион сразу же перестала улыбаться.
— Именно это я и собираюсь сделать, Марион. Я ухожу.
Он говорил совершенно серьезно, и Марион ясно видела это.
Только этого мне
не хватало!
— подумала она с досадой.
— Зачем выставлять себя на посмешище, Джордж? Подумай как следует! Или
ты действительно чувствуешь себя таким дряхлым, что... — Она не договорила,
почувствовав, что на этот раз ей не удастся обратить все в шутку и заставить
его изменить свое решение. — Не глупи, Джордж!..
Она села на постели и зябко повела плечами, но вовсе не от холода. Марион
было очень не по себе, и она тщетно пыталась это скрыть.
— Это не глупость. По-моему, это самое разумное решение из всех, что я
принял за последние двадцать лет. Кстати, Марион, знаешь, кто еще выходит в
отставку вместе со мной? Ты! Мы оба удаляемся от дел, и немедленно, без
всяких предварительных условий, заявлений и прочего. По дороге в аэропорт я
говорил с Майклом. Он был так любезен, что подвез меня к самолету, и у нас
была возможность подробно все обсудить. Кстати, Майкл просил у тебя
прощения, что не может приехать сам, но ты же знаешь, что сейчас он слишком
занят: Что касается нашей с тобой отставки, то он считает, что это весьма
удачная идея. И я с ним полностью согласен. Что ты думаешь об этом, никого
не интересует — решение принято. Большинством голосов.
— Ты спятил! — прошипела Марион, начиная понемногу
закипать. — Вот уж действительно один из нас к старости выжил из ума!
Чем, по-твоему, я должна заниматься, когда выйду в отставку? Сажать
цветочки? Вязать?
— А что — тоже неплохо! — Джордж пожал плечами. — Но я думаю,
что первым делом ты должна выйти за меня замуж. После этого можешь
заниматься чем угодно, за исключением одного... — Он с угрозой возвысил
голос:
— ...За исключением работы, Марион!
— А... а... — Марион несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем к
ней снова вернулся дар речи. — А ты не хочешь сделать мне предложение?
Хотя бы для приличия? Или это тоже распоряжение Майкла, и ты просто доводишь
его до моего сведения? Отвечайте немедленно, мистер Каллоуэй!
Брови ее были сурово сдвинуты, лоб нахмурен, но на самом деле Марион
нисколько не сердилась. Она была тронута до глубины души и... и испытывала
небывалое облегчение. У нее как будто гора свалилась с плеч. Она достаточно
поработала и сделала очень много — действительно много, и в хорошем смысле,
и в дурном. Теперь Марион отдавала себе в этом отчет. Недавняя встреча с Мари-
Нэнси в какой-то степени подтолкнула ее к тому, чтобы подвести хотя бы
предварительный итог своей жизни.
— Майкл нас благословляет, если, конечно, для тебя это имеет какое-то
значение, — заметил Джордж все еще шутливо.
Потом он вдруг повернулся к Марион и, шагнув к ее кровати, опустился на одно
колено. Осторожно взяв ее за руку, он спросил, с трудом скрывая волнение:
— Ты выйдешь за меня замуж, Марион?.. Он едва решился задать ей этот
вопрос, но ему все же хватило мужества, чтобы не отступить в последний
момент. В принятом решении его утвердили и странные слова, сказанные Майклом
по пути в аэропорт.
Вы должны праздновать свою любовь
, — сказал
Майкл, и Джордж, откровенно говоря, не совсем его понял. И все же он был
благодарен Майклу за понимание и поддержку.
— Так ты выйдешь за меня?
Марион улыбнулась ему немного грустно и устало, но в глазах ее промелькнуло
что-то, похожее на сожаление.
— Нам следовало подумать об этом лет двадцать назад, — тихо
произнесла она и замолчала. Ей хотелось сказать Джорджу еще много всего, но
она не решалась, не зная, имеет ли на это право после... после всего, что
случилось.
— Я давно хотел сделать тебе предложение, Марион, но я не был уверен,
что ты согласишься.
— Я, наверное, и не согласилась бы... О, Джордж, какая же я была
глупая!..
Она вздохнула и снова легла, откинув голову на подушки.
— В своей жизни я совершила немало опрометчивых поступков, — с
горечью добавила Марион, и на лице ее промелькнула досада. Это было отзвуком
разговора с Мари, но Джордж не мог этого знать. Озадаченный и встревоженный,
он смотрел на Марион. Никогда еще она не сознавалась в своих ошибках, а
сейчас ему слышалось в ее словах раскаяние.
— Все это чушь, Марион. Просто пустяки, ничего не значащие пустяки.
Насколько мне известно, за все годы, что я знаю тебя, ты не совершила ни
одной оплошности, ни одного промаха. И потом, что бы ты ни сделала когда-то,
нельзя позволять прошлому терзать и мучить себя. — С этими словами
Джордж нежно погладил ее по руке, которую продолжал удерживать в своих
ладонях.
Узкая кисть Марион неожиданно напряглась в его руке, и она снова села.
Держась неестественно прямо, Марион взглянула на него сверху вниз и
проговорила:
— Что, если эти
ничего не значащие пустяки
, как ты их называешь,
повлияли... покалечили жизни других людей? Имею ли я право забывать такие
свои поступки?
— Полно, Марион! Что такого ужасного ты могла совершить, чью жизнь
искалечить? — воскликнул Джордж, гадая, уж не дал ли ей врач какое-
нибудь сильное снотворное. Все, что говорила Марион, не имело для него
никакого смысла и с каждой минутой все больше и больше напоминало бред.
А может... Неужели последний приступ как-то повлиял на ее разум?
Но эта мысль была слишком невероятной, и он поспешил отогнать ее от себя.
— Ты многого не знаешь... — проговорила Марион и, прикрыв глаза,
попыталась сесть поудобнее. Джордж подоткнул ей под спину подушку, и Марион
облокотилась на нее.
— Не знаю и знать не хочу, — мягко сказал он. — Ты нужна мне
такой, какая ты есть, со всеми твоими глупостями и роковыми тайнами.
— Не знаю, не знаю, — с сомнением откликнулась Марион. — Если
бы ты и вправду знал обо мне все, ты, возможно, несколько раз подумал бы,
прежде чем делать мне предложение.
— Вот это уже настоящая чушь! — рассердился Джордж. —
Впрочем, если ты действительно так считаешь, тогда скажи мне, в чем дело. Я
имею право знать, что так тебя тревожит.
Он снова взял ее за руку, и Марион открыла глаза. Она долго смотрела на него
и молчала, потом губы ее дрогнули.
— Я не знаю, могу ли я признаться тебе...
— Почему бы нет? Я лично просто не могу вообразить себе ничего такого,
что могло бы заставить меня изменить свое отношение к тебе. Кроме того, мне
кажется, что я знаю о тебе все. Абсолютно все.
И это были не пустые слова. На протяжении всех лет, что они проработали
вместе, у них никогда не было друг от друга секретов.
— Знаешь, что мне начинает казаться? — добавил Джордж и слегка
нахмурился. — Что сегодняшний приступ повлиял на твою способность
рассуждать здраво. Ты немного не в себе, Марион. Тебе нужно отдохнуть,
успокоиться...
— То, с чем мне пришлось столкнуться, могло свести с ума кого
угодно, — проговорила Марион таким тоном, какого Джордж никогда у нее
не слышал.
Удивленный, он поднял на нее взгляд и увидел, что в глазах Марион стоят
слезы. Джорджу очень хотелось обнять ее, прижать к себе и утешить, но он не
мог. Теперь он видел, что Марион действительно мучает что-то очень
серьезное, и это неожиданно больно укололо его.
Неужели, — подумал
он, — она была кем-то увлечена?
Такое предположение было ему крайне
неприятно, но он мог смириться с этим. Джордж любил Марион, любил всегда, и
ничто не могло встать между ними сейчас.
— Что случилось сегодня? — спросил он напрямик. — Что-нибудь
серьезное?
Он смотрел на нее вопросительно, ожидая ответа, но Марион снова закрыла
глаза, и из-под опущенных ресниц потекли по щекам тихие слезы.
Наконец она кивнула головой и прошептала:
— Да...
— Понятно... А теперь постарайся успокоиться и взять себя в руки,
договорились? В конце концов, тебе вредно так волноваться.
Он успокаивал ее, а у самого сердце сжимала тревога. Каждую минуту с Марион
мог случиться новый приступ, и Джордж заколебался — не стоит ли позвать
медсестру.
— Я встречалась с той девушкой...
— С какой девушкой? — переспросил Джордж.
О ком, черт возьми, она
говорит?
— с тревогой подумал он, решив, что Марион начала заговариваться.
— Той, в которую Майкл был влюблен. Нэнси... — Марион перестала плакать
и снова пристально посмотрела на Джорджа. — Помнишь ту ночь, когда
Майкл разбился на машине? Накануне он приезжал ко мне, чтобы поговорить. Ты
тогда неожиданно вошел, и он не захотел продолжать разговор при тебе. Майкл
хотел сообщить мне, что собирается жениться на этой девице, а я показала ему
досье, которое на нее собрала. Он был в ярости, Джордж!..
Марион замолчала, словно припоминая все подробности, а Джордж нахмурился. У
него уже почти не оставалось сомнений, что врач вколол Марион что-то
сильнодействующее, иначе бы она не несла такой околесицы! Она встречалась с
Нэнси — это ж надо такое придумать! Нэнси уже два года как мертва...
— Марион, дорогая, — сказал он таким голосом, каким обычно
терпеливые близкие разговаривают с душевнобольным родственником. — Ты
никак не могла с ней встречаться. Нэнси погибла два год а назад...
Но Марион только отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от его
лица.
— Нет, Джордж, она не погибла. Это я сказала, что Нэнси умерла, и
заставила Вика держать рот на замке. Но девчонка выжила, хотя стеклом ей
изрезало все лицо. Только глаза чудом уцелели; все остальное превратилось
просто в фарш...
Джордж, боясь проронить хоть слово, внимательно слушал и вглядывался в лицо
Марион. Такой Марион он еще никогда не видел. Перед ним была глубоко
несчастная, усталая, раскаивающаяся женщина, но она отнюдь не была безумной.
Какой угодно, но только не безумной, и он понял, что Марион говорит правду.
— Да, — кивнула она. — В ту ночь, когда я приезжала к Майклу,
я зашла к ней в палату, и мы заключили один договор...
И опять она замолчала, крепко зажмурившись, словно от боли, и Джордж сильнее
сжал ее руку.
— Может, хватит? Тебе нельзя волноваться. Марион кивнула и снова
открыла глаза.
— Выслушай меня, Джордж. Возможно, мне будет лучше, когда я расскажу
все, — сказала она глухим, лишенным всяческих эмоций голосом. —
Да, я предложила ей сделку: новое лицо в обмен на Майкла. Да, можно было
найти тысячу самых разных способов, чтобы это звучало не так цинично, но в
конечном итоге суть все равно сводилась к этому. Вик сказал мне, что знает
одного хирурга, который буквально творит чудеса. По его словам, он один мог
восстановить лицо Нэнси. Разумеется, это стоило очень и очень недешево, но
зато он действительно мог это сделать... Словом, я рассказала обо всем Нэнси
и предложила оплатить ей все расходы, связанные с лечением и
восстановительным послеоперационным периодом. Я предложила ей совершенно
новую жизнь — жизнь, какой при любом другом раскладе у нее уже никогда бы не
было, но при условии, что она не станет искать встреч с Майклом.
— И Нэнси... согласилась?
— Да. — Это было очень короткое слово, но тяжелое, словно камень.
— Тогда... тогда она, наверное, не очень его любила. Ты поступила очень
благородно Марион, предложив оплатить ей пластическую операцию.
Если бы они действительно любили друг друга, ничто и никто не смог бы их
разлучить!
— Ты просто меня не дослушал, Джордж... — Марион, казалось, стала
прежней и говорила теперь резким тоном, но ее гнев был направлен не против
Джорджа, а против себя самой. — Я обманула обоих. Майклу я сказала, что
девчонка умерла, — ведь я хорошо знала, что ему никакие договоры не
помеха. Должно быть, девчонка тоже на это рассчитывала — возможно, именно
поэтому она и согласилась на мои условия. Кроме того, у нее просто не было
другого выхода, да и терять ей было решительно нечего — она и так потеряла
все, что имела. Нэнси не на кого было надеяться, за исключением меня, а я...
Я предложила ей дьявольскую сделку, как она сама сказала мне сегодня. Но,
Джордж, ты ведь тоже понимаешь, что Майкл, знай он правду, тотчас же
бросился бы разыскивать ее. Разве не так?..
— Но ведь он страдал... Майкл до сих пор один... Хотя время — лучший
лекарь. Может, если бы Майкл и Нэнси встретились сейчас, они бы
почувствовали, что стали чужими друг другу...
Джордж лихорадочно искал хоть какие-нибудь доводы, чтобы смягчить ее вину,
но он не мог не признать, что Марион будет нелегко жить дальше с таким
грузом на совести. Конечно, Марион считала, будто действует в интересах
сына, но она позволила себе слишком серьезное вмешательство в его жизнь.
— Да, Марион, — более уверенно сказал Джордж. — Они оба стали
другими. Не исключено, что теперь они будут уже не нужны друг другу.
— Я это понимаю. — Марион протяжно вздохнула. — Майкл с
головой ушел в работу, и у него нет времени ни на любовь, ни на нежность и
ни на что другое. Я знаю это даже лучше, чем кто-либо иной, знаю по себе. А
Нэнси... — Тут Марион вернулась мыслями в прошедший день, когда она
встречалась с Нэнси. — Она теперь тоже другая. Элегантна, изысканна,
уверена в себе и очень хороша собой... Но внутри только горечь, гнев,
ненависть. Хорошенькую же пару они составят!
— И ты считаешь себя в ответе и за это тоже?
— А ты разве думаешь иначе? — Марион хотела усмехнуться, но глаза
ее неожиданно снова наполнились слезами. — Я ошиблась, когда решила
встать между ними. Теперь я это знаю, Джордж!
— Но, может быть, что-то еще можно исправить? Подумай об этом, Марион.
И еще о том, что, какими бы причинами ты ни руководствовалась, ты как-никак
подарила этой девушке жизнь. И в каком-то смысле это лучшая жизнь!
— А она возненавидела меня за это.
— Значит, она не слишком умна. Марион покачала головой:
— Нет, Джордж, не надо меня выгораживать, правда на ее стороне. Я не
имела права делать то, что я сделала. И теперь, если я не хочу потерять
уважения к себе, я должна рассказать обо всем Майклу...
Джордж не знал, что ей на это ответить. Формально Марион была права, но он
предпочел бы, чтобы она этого не делала. Отчаяние, гнев, злоба, любая другая
негативная реакция Майкла могли убить ее. А в том, что реакция Майкла будет
именно негативной — хотя бы в первые минуты — Джордж не сомневался.
— Не говори ему ничего, дорогая, — сказал он мягко. — Теперь
это уже бессмысленно.
В его глазах была тревога, и Марион не сдержала грустной улыбки.
— Не беспокойся, Джордж, на это мне просто не хватит смелости. Но рано
или поздно он все равно узнает. Обязательно узнает. У него есть на это
право, и я сама прослежу за тем, чтобы это непременно случилось. Но в любом
случае я предпочла бы, чтобы Майкл узнал правду от нее самой, если, конечно,
Нэнси примет его назад после всего, что было... Может быть, тогда Майкл
простит меня.
— Ты думаешь, это возможно? Ну, я имею в виду, что они снова могут быть
вместе?
— Нет, честно говоря, не думаю, — покачала головой Марион. —
Но я должна сделать все, что в моих силах.
— О боже!..
— Все это получилось из-за меня, и мне нужно хотя бы попытаться
исправить свою ошибку. Увы, от меня мало что зависит. Быть может, из этого
вовсе ничего не выйдет, но попробовать-то я, по крайней мере, могу!
— И ты все это время поддерживала с ней связь? — осторожно
поинтересовался Джордж... для которого в этой истории было еще много
белых
пятен
.
— Нет. Сегодня... нет, уже вчера, я увидела ее впервые за два года.
— А-а, теперь я начинаю понимать... Как это произошло?
— Я договорилась с ней о встрече. Откровенно говоря, я не была до конца
уверена, что это именно Нэнси, но у меня было предчувствие... И оно
оправдалось.
— Представляю себе, что это могла быть за встреча! — пробормотал
Джордж, которому наконец-то стала ясна причина сердечного приступа,
поразившего Марион. Удивительно, как он не убил ее...
— Могло быть и хуже, — негромко произнесла Марион, словно отгадав,
о чем он думает. — Все могло обернуться гораздо хуже, а так... Она
просто подробно объяснила мне, как я разрушила, исковеркала жизнь и ей, и
Майклу.
— Переста
...Закладка в соц.сетях
