Жанр: Любовные романы
Обещание
..., спокойно и даже
приятно. По обоюдному молчаливому согласию они отложили военные действия на
потом и наслаждались анчоусами с луком, салатом из креветок, блинчиками с
начинкой из рыбного паштета и крепчайшим кофе. На десерт была клубника со
сливками.
— Ну что, убедил я вас? — спросил Майкл, откидываясь на спинку
стула и вытирая губы салфеткой. Он выглядел на редкость самоуверенно, и Мари
не сдержала улыбки.
— Нет. Но зато я приятно провела время. Спасибо, мистер Хиллард.
— Наверное, это я должен быть благодарен вам за то одолжение, которое
вы мне сделали, но это не мой стиль.
— А каков он, ваш стиль?
— Вы хотите сказать, что у меня появился шанс объясниться? Прежде я
только слушал, что думаете обо мне вы... — В его голосе прозвучали резкие
нотки.
Должно быть, — решила Мари, — некоторые мои вчерашние замечания
попали в цель
.
— Хорошо же, я расскажу вам о себе. В каком-то смысле вы правы — я
действительно живу только ради своей работы, ради бизнеса.
— Почему? Разве в вашей жизни нет места ни для чего, кроме... кроме
вашей корпорации, о который вы мне вчера с таким энтузиазмом рассказывали? У
вас, по-моему, даже глаза загорелись...
— Не перебивайте и слушайте. Сами напросились... — Майкл немного
помолчал. — О чем я говорил? Ах да!.. У большинства самых крупных
бизнесменов, возможно, действительно нет никаких других интересов, которые
не относились бы к бизнесу. Для этого просто не остается ни места, ни
времени.
— Но это же глупо! Я хочу сказать, нет никакой необходимости
отказываться от личной жизни ради успеха в делах. У некоторых людей есть и
то и другое...
— А у вас?
— Подловили меня... — Мари невесело рассмеялась. — Пока моя жизнь
похожа на вашу, но когда-нибудь у меня будет и успех, и... счастье. Во
всяком случае, я знаю, что такое возможно, и стремлюсь к этому.
— Может быть, вы и правы. Может быть, моя цель в жизни действительно
стала другой, не такой, как раньше... — При этих его словах лицо Мари
несколько смягчилось, но Майкл не обратил на это внимания. — Дело в
том, мисс Адамсон, что некоторое время назад моя жизнь круто изменилась. К
сожалению, я не получил того, о чем когда-то мечтал, но жизнь неплохо
компенсировала мне мои потери. Чертовски неплохо!.. — Майкл имел в виду
свой пост президента корпорации, но сказать об этом вслух почему-то
постеснялся.
— Вы, как я понимаю, не женаты... Я не ошиблась?
— Нет, я не женат. У меня просто нет на это времени. И желания тоже
нет.
Восхитительно, — подумала Мари, — просто восхитительно... Какая
редкостная самоотверженность! Какое самопожертвование! Будь ты проклята,
Марион Хиллард...
— Вы говорите это так, словно уже окончательно все решили и не намерены
менять своего решения, — заметила она сухо.
— Пока не намерен, — согласился он. — А вы? Вы замужем?
— Нет. Я, как и вы, одна.
— Знаете, Мари... Вы позволите называть вас так?.. Так вот, сравнивая
то, что вы вчера наговорили обо мне, с тем, что я услышал о вас сегодня, я
невольно прихожу к выводу, что ваш образ жизни не слишком отличается от
моего. Вы, как и я, одержимы работой, одиноки, живете в своем собственном
тесном мирке. Тогда почему вы так на меня набросились? Это по меньшей мере
несправедливо, — закончил он с легким упреком в голосе.
— Может быть, вы правы, а я — нет, — негромко проговорила
она. — Извините...
В самом деле, ему трудно было что-нибудь возразить, хотя согласиться с ними
она не могла. Но пока Мари искала какие-нибудь разумные доводы, которые она
могла бы привести, он взял ее за руки, и она вздрогнула от этого
прикосновения. Выдернув у него руки, она спрятала их под стол, и Майкл снова
помрачнел.
— Вас очень трудно понять, — промолвил он, словно извиняясь.
— Наверное, — согласилась Мари. — Во всяком случае, во мне
действительно много такого, что очень трудно объяснить словами.
— И все же мне бы хотелось, чтобы вы постарались понять меня, Мари.
Честное слово, я вовсе не такое чудовище, каким вы меня вообразили.
— Я знаю, что вы не чудовище...
Мари поглядела на Майкла, и ей вдруг ужасно захотелось плакать. Она как
будто снова прощалась с ним — прощалась окончательно и навсегда, и сознание
того, что она потеряла, сковало ее сердце леденящим холодом.
Но, —
подумала Мари, — может, это и к лучшему
. Может, она хоть теперь
поймет, что прошлого не вернуть, разбитое — не склеить, и что питать надежды
— глупо. И это поможет ей окончательно расстаться с тем, что и поддерживало,
и одновременно мучило ее все два года.
Мари негромко вздохнула и посмотрела на часы.
— Извините, но мне пора. Надо работать.
— А как насчет нашего предложения, Мари? Можете ли вы меня обнадежить
или я так и не приблизился к положительному ответу?
— Боюсь, что не приблизились, — ответила она мрачно.
Майкл впервые за все время подумал о том, что, как это ни печально, но ему,
видимо, придется отступиться. Она не передумает — теперь он знал это твердо,
а значит, все его усилия были напрасны. Мари Адамсон оказалась для него
слишком крепким орешком, но, несмотря на это, она ему нравилась. Очень
нравилась, особенно когда отбрасывала свою враждебную настороженность. Тогда
в ней появлялась какая-то особенная мягкость, доброта, которые притягивали
его с необычайной, почти сверхъестественной силой.
— Как вам кажется, — спросил он уныло, — есть у меня шанс
уговорить вас поужинать со мной? Раз мое дело не выгорело, мне полагается
утешительный приз.
Поглядев на его расстроенное лицо, Мари негромко рассмеялась.
— Когда-нибудь — может быть, но не сейчас, не сегодня. Дело в том, что
мне нужно на некоторое время уехать из города.
Проклятье
, — подумал Майкл. Он терял очко за очком без малейшей
надежды отыграться.
— И куда вы направляетесь, если не секрет?
— Назад, на Восточное побережье. Мне нужно привести в порядок кое-какие
личные дела.
Это решение созрело у нее в последние полчаса, и теперь Мари твердо знала,
что ей следует сделать. В некотором смысле речь шла о том, чтобы
окончательно похоронить прошлое, хотя на самом деле ей предстояло не зарыть,
а наоборот — откопать одну вещь. Питер был прав — нужно довести процесс
собственного лечения до конца, и теперь она знала, как это сделать.
— Тогда я позвоню вам, когда в следующий раз прилечу в Сан-Франциско.
Надеюсь, что тогда мне повезет больше.
Может быть, — подумала Мари. — А может, к этому времени уже не
будет никакой Мари Адам-сон, а будет миссис Грегсон. Я снова стану цельным
человеком, и никакие призраки из прошлого не смогут причинить мне такой
боли, какую причинил ты
.
Они вместе вернулись к грузовику, и Майкл довез Мари до дома. Она почти
ничего не сказала ему на прощание — только поблагодарила за приятный
завтрак, пожала руку и скрылась в подъезде.
Майкл растерянно провожал ее взглядом и чувствовал, как им овладевает
глубокая печаль. Он не просто проиграл — именно сейчас он вдруг понял, что
теряет что-то очень важное, безмерно дорогое и невосполнимое. Что именно —
делового партнера, привлекательную женщину, друга, наконец, — этого
Майкл не знал. И все-таки вместе с Мари уходило из его жизни что-то очень
важное, и впервые за все два года он в полной мере ощутил всю тяжесть своего
одиночества.
Мари уже давно скрылась из вида, а он все смотрел на двери ее подъезда.
Потом он завел мотор и погнал грузовик обратно к отелю.
А Мари тем временем уже разговаривала по телефону с Питером.
— Сегодня вечером, дорогая? Но у меня назначена операция. — Он
говорил торопливо, и Мари поняла, что поймала его в промежутке между двумя
пациентами. В последнее время Питер много оперировал, и Мари старалась не
беспокоить его по пустякам.
— Тогда приезжай после операции, это важно. Я... я завтра улетаю.
— Куда?! Надолго? Когда ты вернешься? — встревожился Питер.
— Я скажу тебе, когда мы увидимся. Итак, до вечера?
— Хорошо, хорошо, только раньше одиннадцати я все равно не смогу. И
потом... это выглядит не очень разумно, Мари. Разве твое дело не может
подождать?
— Нет.
Ее дело ждало уже два года, и она чувствовала себя последней дурой, что
столько тянула с этим. Ей следовало сделать то, что она задумала, уже давно,
очень давно.
— Хорошо, тогда до вечера.
Питер повесил трубку, и Мари тотчас же перезвонила в службу заказа
авиабилетов и забронировала себе билет на завтрашний рейс. Потом она
связалась с ветеринарным центром и договорилась насчет Фреда.
Глава 29
Мари повезло. Один из клиентов Фэй не смог прийти на очередной сеанс, и в
половине четвертого у нее образовалось
окно
. И вот Мари снова оказалась в
хорошо знакомом, уютном кабинете, в котором она не была вот уже несколько
месяцев.
Устроившись в кресле, Мари по привычке вытянула ноги по направлению к
камину, дрова в котором не горели по случаю теплой погоды, и замерла,
рассеянно разглядывая свои изящные сандалии из тонких золотых ремешков.
Мысли ее были так далеко, что она даже не услышала, как в комнату вошла Фэй.
— Ты медитируешь или просто дремлешь? Мари с улыбкой подняла голову и
посмотрела на Фэй, которая уже усаживалась на свое обычное место напротив
нее.
— Да нет, просто я задумалась. Я рада тебя видеть, Фэй.
На самом деле Мари была просто поражена тем, как приятно ей было вернуться в
этот кабинет. Одно только это уютное кресло рождало в ней ощущение дома, а
ведь, кроме этого, существовал и камин, и папоротники в терракотовых
горшках, и дружеская беседа, понимание, сочувствие, наконец. Впрочем, эта
комната, наверное, и была ее домом. Мари пережила здесь столько трудных и
столько счастливых минут, что другому человеку хватило бы, наверное, на
целую жизнь.
— Могу я тебе сказать, что ты выглядишь великолепно, или ты уже устала
слышать это? Мари рассмеялась.
— Слушать комплименты мне не надоест никогда, — ответила она,
подумав, что только с Фэй она может позволить себе быть честной до
конца. — Ты, наверное, хочешь узнать, почему мне так приспичило прийти
к тебе? — спросила она уже другим, серьезным тоном.
— Не скрою, я об этом думала, — кивнула Фэй, и две женщины снова
обменялись быстрыми улыбками. Потом Мари снова задумалась.
— Я виделась с Майклом, — сказала она наконец.
— Он разыскал тебя? — Это известие явно застало Фэй врасплох.
— И да, и нет. Он нашел Мари Адамсон. Это все, что ему известно.
Некоторое время назад один из его сотрудников звонил мне и предлагал продать
мои работы корпорации
Коттер-Хиллард
. Они собираются строить в Сан-
Франциско новый медицинский центр, и мои снимки — увеличенные,
разумеется, — нужны им для оформления интерьеров.
— Но ведь это очень лестно, Мари, разве нет?
— Ты так думаешь? А вот мне почему-то совершенно наплевать, что думает
Майкл о моих фотографиях.
Но это была только часть правды. Похвала Майкла всегда была ей дорога, и
даже сейчас Мари чувствовала известную гордость оттого, что ее работы
понравились и Майклу, и его матери.
— Кстати, примерно месяц назад здесь была его мать. Ей я тоже сказала,
что сотрудничество меня не интересует. Я не хочу продавать себя корпорации.
Я не хочу работать на Марион ни в какой форме. Все. Конец. Точка.
— Но они продолжали настаивать?
— Да. Они были очень настойчивы, но я не поддалась.
— Тебе, должно быть, пришлось нелегко. А скажи, кто-нибудь догадался,
кто ты такая на самом деле?
— Бен ничего не заподозрил, но мать Майкла — да, она меня раскусила. Я
думаю, именно поэтому она решила лично встретиться со мной.
Мари замолчала и снова уставилась на свои сандалии. Мысленно она вернулась
на несколько недель назад, в тот самый день, когда встречалась с Марион.
— Что ты почувствовала, когда увидела ее?
— О, Фэй, это было ужасно, по-настоящему ужасно. Я сразу вспомнила все,
что она мне сделала. Я... я просто ненавидела ее!.. — Но в ее голосе
было что-то еще большее, чем ненависть, и Фэй это услышала.
— И?..
Мари со вздохом подняла голову и потерла переносицу пальцами.
— Мне снова стало очень больно. Эта женщина сразу напомнила мне о том,
как я когда-то хотела понравиться ей, как мечтала назвать ее матерью, как
надеялась на то, что она полюбит меня или хотя бы примет как жену
собственного сына.
— Но она снова оттолкнула тебя?
— Я не знаю. Во всяком случае, я не уверена. Марион очень больна, она сама сказала мне об этом.
Мне показалось, что она почти жалеет о том, что совершила два года назад.
Как я поняла, Майкл тоже не был особенно счастлив все это время. Это с ее
слов, а в данном случае я склонна скорее верить Марион.
— И ты...
— Да, Фэй, я почувствовала облегчение. Сначала... — Мари тихонько
вздохнула. — А потом я поняла, что для меня это ничего не меняет. Для
нас с Майклом все кончено, Фэй. Все, что между нами когда-то было, —
все осталось в прошлом. Мы оба теперь совсем другие люди — лучше или хуже,
не имеет значения. Кроме того, Майкл так и не разыскал меня. Он даже не
пытался. И если он узнает, кто я такая на самом деле, — то есть кем я
была когда-то, — он, наверное, даже перестанет охотиться и за моими
работами. Но я больше не Нэнси Макаллистер, Фэй! И он не тот Майкл, которого
я знала.
— Почему ты так решила?
— Я видела Майкла как сейчас тебя, разговаривала с ним. Он стал
черствым, холодным, жестким, расчетливым. О, я не знаю, может быть, под этой
носорожьей шкурой и осталось что-то от прежнего Майкла, но я вижу и много
нового. Слишком много!
— Как насчет боли? Боли, растерянности, разочарования, горя, наконец? — допытывалась Фэй.
— А как насчет неверности, предательства, равнодушия, трусости? Не
выдумала же я всю эту историю! Ведь все это тоже существует, не так ли?
— Я не знаю, может быть... Скажи, когда ты встретилась с Майклом, ты
опять почувствовала себя преданной, брошенной?
— Да. — Голос Мари снова стал высоким и резким. — И я... Я
ненавижу его.
— Значит, он по-прежнему тебе не безразличен, — уверенно заключила
Фэй.
Мари попыталась что-то возразить, но слезы помешали ей говорить. Плача, она
только качала головой и смотрела на Фэй с мольбой.
— Ты все еще любишь его, Нэнси? — Фэй намеренно воспользовалась ее
прежним именем, и Мари с глубоким вздохом откинулась на спинку старого
кресла. Еще некоторое время она молча глядела в потолок и только потом
заговорила.
— Возможно, Нэнси — или то, что от нее осталось во мне, — все еще
любит своего Майкла, — сказала она монотонным, лишенным выражения
голосом. — Того Майкла, которого она когда-то знала. Но у Мари теперь
другая жизнь, Фэй. Я просто не могу позволить себе полюбить его.
— Почему бы и нет?
Мари печально посмотрела на нее:
— Потому что он не любит меня. Потому что все это просто утопия.
Разбитую вазу можно склеить, но наливать в нее воду уже нельзя. Я должна
перестать думать о нем, забыть, навсегда выбросить его из сердца и из
головы. Я знаю это, Фэй! И к тебе я пришла вовсе не потому, что мне надо
было поплакаться кому-то в жилетку и рассказать о своей любви к
Майклу, — нет! Просто мне нужно было разобраться в том, что я сейчас
испытываю. Сама понимаешь, к Питеру я с этим пойти не могу — он слишком
расстроится, а мне... Мне нужно снять с души хотя бы часть груза.
— Я рада, что ты пришла ко мне, Мари. Но боюсь, что ты не сможешь так
просто взять и выкинуть Майкла из головы... и тем более — из сердца. То, что
ты приняла это решение, — уже хорошо, но ведь его еще надо исполнить.
— По правде говоря, я решила забыть обо всем уже давно, но прошлое
продолжало преследовать меня. Я знала, что все мои надежды напрасны, что мне
нужно начинать строить свою жизнь заново — строить без Майкла, но я не
смогла не думать о нем. — Мари немного помолчала. — Нет, Фэй, не
совсем так. Не я не смогла — это он до недавнего времени не отпускал меня.
Но теперь...
Она снова села прямо и посмотрела в глаза Фэй.
— Завтра утром я лечу в Бостон. Я должна закончить одно дело.
— Какое дело?
— Освобождение. Мне нужно разорвать последнее звено, которое связывает
меня с Майклом. — Тут, впервые за весь сеанс, Мари улыбнулась. — У
нас был общий секрет, своего рода залог нашей любви. Я ничего не
предпринимала, потому что надеялась, что Майкл вернется ко мне, но теперь я
должна поехать туда и довести свое освобождение до конца.
— Ты действительно готова к этому?
— Абсолютно. — Она сказала это так убежденно, что Фэй ей поверила.
— И ты... правда этого хочешь?
— Да.
— А что, если сказать Майклу, кто ты на самом деле, и посмотреть, что
он предпримет?
Мари вздрогнула, не то от испуга, не то от негодования.
— Нет, Фэй, никогда! Наша любовь умерла. Теперь между нами ничего нет и
быть не может. — Она снова вздохнула и посмотрела на лежащие на коленях
руки. — Кроме того, это будет несправедливо по отношению к Питеру.
— Сейчас ты должна думать только о том, что будет справедливо по
отношению к тебе — к Мари Адамсон.
— Именно поэтому я и улетаю в Бостон. Мне хочется верить, что после
того, как я окончательно разделаюсь со своим прошлым, я смогу полюбить
Питера по-настоящему. Он очень хороший человек, Фэй! Он так много для меня
сделал, а я...
— А ты не любишь его.
Эта мысль давно смущала Мари, но, пока она оставалась скрыта в глубине ее
души, она пугала ее не так сильно, как теперь, когда кто-то посторонний
произнес роковые слова вслух. Вздрогнув, Мари вскинула голову.
— Да нет же, я люблю Питера! — воскликнула она с горячностью.
— Но ты только что говорила...
— Нет, Фэй, я говорила не в этом смысле. Просто, просто... просто все
это время между нами стоял Майкл.
— Это слишком похоже на предлог, на обычную отговорку.
— Не знаю, возможно... — Мари долго молчала, потом добавила:
— В общем, меня все время что-то останавливало. Порой я уже готова была
сделать последний шаг, но чего-то все равно не хватало. Должно быть,
подсознательно я продолжала ждать Майкла и поэтому не могла отдаться своему
чувству к Питеру целиком. Мне казалось, что я совершаю что-то... не
правильное.
— Почему не правильное?
— Почему? — Мари задумалась. — Не знаю... Просто, когда я с
Питером, у меня иногда появляется такое ощущение, что он совсем меня не
знает. Нет, Питер, безусловно, знает, что представляет собой Мари Адамсон,
потому что он создавал меня своими руками и в физическом плане, и как
личность, но он понятия не имеет, каким человеком я была до аварии, что
любила, каких взглядов придерживалась.
— А разве ты не можешь рассказать ему об этом?
— Могу, но я не уверена, что ему хочется это знать. Питер умеет
заставить меня почувствовать, что я любима, но мне кажется, что он делает
это не ради меня.
— Да, — согласилась Фэй, — это, конечно, все очень сложно.
Под каждой крышей свои мыши.
— Да, примерно так, — кивнула Мари. — Но я уже говорила, что
Питер очень хороший человек, и я не вижу никаких причин, которые помешали бы
нам быть вместе.
— Вам ничто и не помешает, за исключением одного. Если ты все-таки не
любишь его...
— Но я люблю, люблю! — Мари так разволновалась, что даже привстала
с кресла, но тут же опустилась обратно.
— Тогда расслабься, и пусть все идет своим чередом, — предложила
Фэй. — Если возникнут какие-то проблемы, ты всегда можешь прийти ко мне
и посоветоваться. Но сначала тебе надо разобраться, что ты на самом деле
чувствуешь к Майклу.
— Поэтому-то я так спешу с этой поездкой в Бостон. После нее я буду
совершенно свободна.
— Хорошо, поезжай. Только как вернешься — загляни ко мне еще раз.
Договорились?
— Конечно! — воскликнула Мари, не скрывая своей радости. Каждый
визит к Фэй — будь то просто дружеская встреча или сеанс психоанализа —
приносил ей облегчение.
— Тогда удачи тебе...
Посмотрев на часы, Фэй с сожалением встала. Они проговорили без малого
полтора часа, и через час ей нужно было быть в университете, где Фэй вела
курс лекций.
— Позвони, когда вернешься во Фриско. Думаю, я сумею выкроить для тебя
часок-другой.
— Обязательно, Фэй.
— Вот и отлично. И не забывай о себе, когда будешь в Бостоне. Не давай
прошлому терзать тебя. А если будут проблемы — звони мне прямо оттуда.
Знать, что в любую минуту она может обратиться за помощью к Фэй, было очень
приятно, и Мари сразу почувствовала прилив уверенности, да и на душе у нее
стало легче. Их беседа с Фэй многое расставила по своим местам, и Мари
чувствовала, что теперь ей будет легче объяснить все Питеру.
— ...В Бостон? Но зачем, Мари? Я не понимаю...
Питер ужасно устал и был крайне раздражителен, что, вообще-то, случалось с
ним нечасто. Но сегодняшний день выдался очень нелегким. Он провел три
сложные операции, а в промежутке между ними ему пришлось присутствовать на
совещании, где обсуждалось строительство нового медицинского центра. Нет,
напрасно он согласился стать членом комиссии, консультировавшей архитекторов
по всем специальным вопросам, относящимся к медицине. Можно подумать, что у
него мало других дел!
— По-моему, — добавил он, с трудом сдерживая очередной приступ
раздражения, — эта твоя поездка — просто глупость.
— Ничего подобного, — отрезала Мари. — Как ты не понимаешь,
что я должна поехать! Мне это необходимо. Прошлое почти отпустило меня,
осталось сделать только последнее маленькое усилие.
— Я в этом не уверен. — Питер покачал головой. — Когда мы
чуть не столкнулись с тем
Ягуаром
, ты закатила полуторачасовую истерику.
Ты еще не готова, Мари, и сама это знаешь, но вместо того, чтобы
договориться с Фэй о дополнительных сеансах, ты срываешься с места и
несешься через всю страну... Зачем?
— Этого я не могу тебе сказать, — серьезно ответила Мари. —
Но это очень важно для меня.
На его лице отразилось недоверие, и Мари с горячностью добавила:
— Ты должен поверить мне, Питер! Поездка окончательно освободит меня.
Я, видишь ли, оставила незаконченным одно дело... Можешь считать меня
глупой, суеверной, какой угодно, но для меня это почти символический акт. Я
вернусь послезавтра...
— Я вовсе не считаю тебя глупой, — проворчал Питер. — И все
равно тебе не следовало...
— Я должна, — повторила она тихо, но в ее голосе звучала такая
решимость, что Питер, который собирался сказать что-то еще, только вздохнул
и откинулся на спинку дивана.
Что ж, — рассудил он, — ей виднее... Возможно, Мари действительно
знает, что делает
.
— Хорошо, пусть я не понимаю, — согласился он. — Но я очень
надеюсь, что ты будешь осторожна. Ты вернешься? — спросил он
неожиданно.
— Конечно! И не волнуйся, со мной все будет о'кей.
— Хорошо, дорогая. Не думай, что я тебе не доверяю, просто мне
кажется... Нет, не знаю. Должно быть, мне просто не хочется, чтобы ты снова
причинила себе боль. Могу я задать тебе один дурацкий вопрос?
О боже! — в панике подумала Мари. — Только бы он не спрашивал
о... Только не сей...
Закладка в соц.сетях
