Жанр: Любовные романы
Колесо судьбы
...ть, что он уже десять лет как
пьет. Он схватил ее за руку и повел сквозь толпу незнакомых ей людей в
ухоженный сад, в дальнем конце которого находился крытый бассейн, где
расположились его друзья. Накануне они уже успели сжечь стол и два кресла, и
Билли просил приятелей умерить свой пыл, если они не хотят иметь дело с его
отцом. Однако Артур, будучи не в состоянии выносить присутствие сына,
предусмотрительно уехал на эту неделю в загородный клуб.
— Ты должна посмотреть, что мы там натворили, — Билли усмехнулся и
махнул рукой в сторону бассейна, а Тана ощутила чувство досады при мысли о
том, что восстанавливать эти разрушения придется ее матери. Она должна будет
привести все в порядок и сверх того — успокоить Артура, когда он увидит этот
вандализм.
— Почему бы вам не попытаться вести себя как люди, а не как
животные? — Она взглянула на него с кроткой улыбкой, и он на секунду
смешался.
Внезапно что-то злобное и сердитое промелькнуло в его устремленных на нее
глазах.
— Очень даже глупо так говорить! Впрочем, мне помнится, ты всегда была
круглой дурой, скажешь, нет? Если бы мой предок не платил за твое обучение в
частной нью-йоркской школе, ты скорее всего сшивалась бы сейчас в каком-
нибудь бардаке на Западной стороне, ублажая тамошних учителей.
От изумления Тана лишилась дара речи и какое-то время смотрела на него, не
произнося ни слова. Потом она повернулась и пошла прочь, слыша у себя за
спиной его язвительный смех.
Что за мерзкий тип этот Билли!
— думала она,
пробираясь назад к дому сквозь заметно погустевшую толпу. Большинство гостей
было, как она отметила, старше ее, особенно девушки.
Немного погодя она увидела парня, который привез ее сюда. Глаза у него были
красные, ширинка расстегнута, рубашка выехала из брюк. Рядом была девица, с
которой они допивали уже наполовину пустую бутылку виски. Руки собутыльницы
безо всякого стыда оглаживали интимные части его тела. Увидев такое, Тана с
отчаянием подумала, что этот вариант возвращения домой отпадает: она ни за
что не сядет в машину, если за рулем будет пьяный. Остается поезд. Можно
также попытаться найти какого-нибудь трезвого попутчика, что, впрочем,
маловероятно.
— Потанцуем?
Она удивленно повернулась и вновь увидела Билли. Глаза его покраснели еще
больше, они смотрели на нее с вожделением, не отрываясь от ее груди. Она
покачала головой.
— Спасибо, нет.
— Мои друзья отбивают себе задницы, трахая девчонок у бассейна. Хочешь
посмотреть?
Ее замутило от этого предложения. Если бы он не выглядел столь омерзительно,
она бы рассмеялась, вспомнив, как слепа была ее мать в своем поклонении
перед
непогрешимыми
Дарнингами.
— Спасибо, нет.
— В чем дело? Может, ты еще целка?
При взгляде на его лицо ей сделалось нехорошо; она не хотела продолжать этот
разговор. Пусть его думает, что он ей противен, тем более что это
соответствует действительности.
— Я не хочу на это смотреть.
— Тьфу, дьявольщина! Почему нет? Это лучший вид спорта!
Тана повернулась и постаралась затеряться в толпе гостей, не понимая, почему
он так упорно преследует ее в этот вечер; ей стало не по себе. Она еще раз
окинула взглядом зал и не увидела его: скорее всего Билли присоединился к
своим друзьям в бассейне. Если это так, то появится он не скоро. Ей надо
успеть вызвать такси, доехать до железнодорожной станции и сесть в поезд.
Это не самый приятный вариант, но и не самый трудный. Кинув взгляд через
плечо, чтобы убедиться, что за ней никто не следует, она на цыпочках
поднялась по задней лестнице к частному телефону, о существовании которого
знала и раньше. Все получилось как нельзя лучше: Тана узнала по справочной
нужный номер и вызвала такси. Ей обещали прислать машину в течение
пятнадцати минут, после чего останется более чем достаточно времени до
последнего поезда. Впервые за весь вечер она почувствовала облегчение,
избавившись наконец от этих алкоголиков и наглецов, собравшихся там, внизу.
Она медленно шла по застланному толстым ковром коридору, разглядывая висящие
на стенах фотографии Артура, Мери и их детей в детском возрасте. Внезапно ей
пришла в голову мысль, что здесь должны быть и фотографии Джин: она была как
бы частью их семьи, от нее в большей степени зависело их благополучие, и
было несправедливо исключать ее из семейного круга. Машинально она потянула
на себя одну из дверей, зная, что эту комнату ее мать использует как
кабинет, когда ей случается работать здесь. На стенах кабинета тоже были
развешаны фото, но на этот раз Тане не пришлось их увидеть. Приоткрыв дверь,
она услышала чей-то испуганный вскрик, увидела мелькнувшие в воздухе две
белые
луны
и какую-то возню на полу. Поспешно захлопнув дверь, она
отскочила назад и услышала, что позади нее кто-то засмеялся.
Она обернулась: Билли смотрел на нее все тем же похотливым взглядом.
— Ради бога... — Она считала, что он где-то внизу.
— А я думал, что ты не любишь подглядывать, мисс Недотрога.
— Я просто шла по этажу и натолкнулась нечаянно... — Она покраснела до
самых корней волос, чувствуя на себе его язвительную усмешку.
— Черт побери, зачем ты забрела сюда, Тэн? — Он много раз слышал,
как Джин называет ее этим ласковым именем, но это было домашнее имя, и ей
было неприятно, что его употребил Билли: он никогда не принадлежал к числу
ее друзей. Отнюдь.
— Здесь обычно работает моя мама.
— Нет. — Он сделал вид, что удивился ее неосведомленности. —
Она работает в другом месте.
— Я хорошо это помню. — Тана посмотрела на свои часы, опасаясь
опоздать на такси. Однако сигнала еще не было слышно.
— Если хочешь, я покажу тебе, где она на самом деле работает.
Он направился по коридору в противоположную сторону, и Тана засомневалась,
как ей быть. Спорить с ним не хотелось, хотя она была уверена, что Джин
пользуется именно этой комнатой. В конце концов, он здесь живет, ему лучше
знать. Ей было неловко стоять там: из-за двери начали доноситься
недвусмысленные вскрики и стоны. До прихода такси еще оставалось несколько
минут, и она от нечего делать последовала за Билли. Он распахнул дверь в какую-
то комнату. — Вот здесь!
Тана вошла в нее и, оглядевшись, убедилась, что это не был рабочий кабинет
ее матери. Большую часть помещения занимала огромная кровать, покрытая серым
плюшевым покрывалом с шелковыми оборками; на стоявшем рядом шезлонге лежало
одеяло из меха опоссума и другое — из искусственного серого меха. Ковер тоже
был серый, с красивым рисунком. Тана была раздосадована.
— Очень странно! Это спальня твоего отца, разве нет?
— Да. В ней и работает твоя мать. Большую часть работы старушка Джин
выполняет именно здесь.
Тане захотелось вцепиться ему в волосы и отхлестать его по щекам, но она
сдержала себя. Ни слова не говоря, она повернулась, чтобы уйти, но он
схватил ее за руку и втащил обратно, захлопнув дверь ударом ноги.
— Сейчас же отпусти меня, ты, дерьмо! — Тана попыталась выдернуть
руку, но, к своему удивлению, обнаружила, что он сильнее, чем можно было
ожидать. Билли грубо схватил ее за плечи и с силой прижал к стене, так что
ей стало трудно дышать.
— А ну, покажи, сучка, как работает твоя мама! — Он больно заломил
ей руки назад. Она задыхалась, на глазах выступили слезы — не столько от
страха, сколько от бессильного гнева.
— Я не останусь здесь больше ни одной минуты! — Она попыталась
оттолкнуть его от себя, но он снова кинул ее на стену, больно стукнув
затылком о камень. Увидев его глаза, она испугалась по-настоящему. А он
хохотал ей прямо в лицо, у него был вид сумасшедшего. — Не будь
кретином, Билли! — Голос Таны срывался от негодования и испуга.
Его глаза зловеще сверкнули. Одной рукой он стиснул оба ее запястья — она и
понятия не имела, какая сила таится в его руках, — а другой расстегнул
молнию
на ширинке и брючный ремень. Схватив ее руку, он подтянул ее к
себе.
— Потрогай вот эту штуку, маленькая потаскушка!
Ее лицо побелело от ужаса, она рванулась, чтобы освободиться, но он снова
ударил ее головой о стену. Она сопротивлялась изо всех сил, а он смеялся над
ее беспомощностью. И тут Тану охватил панический ужас: она поняла, что
происходит. Билли с силой ударял девушку головой о стену, еще и еще, пока у
нее на губах не показалась тоненькая струйка крови; вцепившись в ее платье,
он разодрал его надвое, обнажив смуглое от загара, стройное тело; она
почувствовала на себе его грубые руки; они хватали ее, тискали, мяли,
давили; они были везде: на ее животе, на грудях, на бедрах... Он нажимал на
нее что было сил, проводя слюнявым языком по лицу, обдавая его спиртным
перегаром; внезапно он засунул руку ей между ног, она вскрикнула и укусила
его за шею, но он и тут ее не выпустил. Захватив большую прядь длинных
белокурых волос, он начал зверски наматывать их на свой кулак, пока Тане не
показалось, что они вырываются с корнями; при этом он кусал ей лицо. Она
молотила кулаками по его спине, била коленями; ей было нечем дышать, и
теперь она боролась не только за свою честь, но и за жизнь. Обессиленную,
задыхающуюся от рыданий, он повалил Тану на толстый серый ковер и сорвал с
нее все, что на ней оставалось, включая ажурные белые трусики. Она билась в
истерике, умоляя о пощаде, а он стянул с себя брюки и, отбросив их в
сторону, навалился на нее всей тяжестью, пригвоздив девушку к полу; он
приподнялся лишь затем, чтобы раздвинуть ее бедра; казалось, он готов
разломать ее на части; пальцы его впивались вовнутрь, раскрывая и обнажая ее
плоть, после чего он приникал к ней губами и языком. Тана страшно кричала и
пыталась вырваться, а он с силой швырял ее обратно; она была почти без
сознания, когда он овладел ею. Взгромоздившись на свою полуживую жертву всем
телом, он вламывался в нее снова и снова, пока наконец не достиг желанной
кульминации. Она едва дышала, глаза ее помутнели, на сером ковре под ней
расплывалось красное пятно.
Билли Дарнинг встал и довольно усмехнулся, она осталась лежать. Он поднял с
ковра свои брюки и посмотрел на недвижимую девушку.
— Спасибо, Тэн.
В эту минуту дверь отворилась и вошел один из его друзей.
— О господи! Что ты с ней сделал?
Тана была почти без сознания, голоса доносились до нее смутно, будто
издалека.
Билли пожал плечами.
— Пустяки! Ее старуха — платная подстилка моего отца.
Друг засмеялся.
— Похоже, вы неплохо провели время, по крайней мере один из вас. —
Увидев кровь на светлом ковре, он спросил:
— У нее что, месячные?
— Наверное, — равнодушно ответил Билли, застегивая брюки.
Тана все еще лежала на полу с раскинутыми ногами, точно сломанная кукла, а
они стояли над ней и смотрели. Наконец Билли наклонился и похлопал ее по
щекам.
— Все, Тэн! Вставай!
Она не пошевелилась. Тогда он пошел в ванную, намочил полотенце и набросил
на нее, будто она сама могла что-то с ним сделать. Только через десять минут
Тана с трудом повернулась и ее вырвало. Билли снова схватил ее за волосы.
— Не смей блевать на ковер! Грязная свинья!
Он рывком поднял ее на ноги и приволок в туалет.
Она наклонила голову над унитазом, а он перешагнул через нее и захлопнул за
собой дверь. Прошло много времени, прежде чем она пришла в себя; из ее горла
вырвались сдавленные рыдания... Вызванное ею такси давно ушло, она
пропустила последний поезд; но еще более страшной была мысль о случившемся с
ней непоправимом несчастье: ее изнасиловали. Тану всю трясло, зубы стучали,
во рту у нее пересохло; к тому же страшно болела голова, и она не могла
сообразить, как ей теперь добраться до дому. Ее платье было разорвано, туфли
перепачканы кровью. Она сидела, сжавшись в комок, на полу туалета, как вдруг
снова появился Билли. Он бросил ей платье и туфли сестры и взглянул на нее
блуждающим взглядом. Он был вдрызг пьян.
— Одевайся, я отвезу тебя домой.
— А что потом? — Она вдруг закричала на него не своим голосом:
— Что ты скажешь своему отцу?
Он нервно оглянулся и посмотрел внутрь спальни.
— Про что? Про ковер?
— Про меня! — Она снова впала в истерику.
— Ну, это не моя вина, малютка! Ты сама меня раздразнила.
Эти слова привели ее в полный транс. Теперь она хотела только одного:
поскорее выбраться отсюда, даже если б ей пришлось проделать весь путь до
Нью-Йорка пешком. Схватив одежду в охапку, она резко оттолкнула его и
кинулась в спальню Артура. Нагая, с развевающимися всклокоченными волосами,
с заплаканным лицом, она проскочила мимо приятеля Билли, который при виде ее
засмеялся нервическим смехом.
— А вы с Билли, видать, неплохо развлеклись, ха-ха!
Тана посмотрела на него дикими глазами и вбежала в находившуюся при спальне
ванную комнату. Надев на себя платье и туфли Энн, она спустилась вниз.
Последний поезд ушел, нечего было и думать найти такси. Музыканты уже
уехали. Она бросилась бежать по подъездной дорожке, не думая об оставленном
разорванном платье, о сумочке. Главное побыстрее уйти отсюда. Можно
остановить полицейскую машину, доехать на попутке пасть в аварию. —
И
пусть, он того заслуживает
, — подумала Тана. Ей очень хотелось бы
видеть его мертвым на обочине шоссе. — Ты заснул за рулем! Тебе надо
проспаться.
— А? Что? — Теперь он казался не столько злым, сколько усталым.
Некоторое время машина шла ровно, потом снова начала вилять. На этот раз
Тана не успела разбудить его: мимо них на большой скорости мчался грузовик с
прицепом, и легкую машину Билли занесло. Послышался ужасающий визг тормозов,
грузовик потерял управление и перевернулся. Машина Билли, чудом не задевшая
прицеп, врезалась в дерево. Тана сильно ушибла голову; она долго сидела,
вперив неподвижный взор в одну точку. Вдруг сбоку от нее послышались
негромкие стоны. Лицо Билли было залито кровью, но Тана не пошевелилась.
Потом дверца распахнулась, и пара чьих-то сильных рук легла ей на плечи. Не
помня себя от страха девушка закричала. Все, что произошло этой нескончаемой
ночью, разом нахлынуло на нее, и она потеряла контроль над собой. Безумно
рыдая, Тана порывалась убежать из машины. Двое водителей остановившихся
грузовиков пытались успокоить ее в ожидании прибытия полиции; глаза у нее
были дикие, она не воспринимала происходящее.
У Билли шла из головы кровь, под глазом был большой синяк. Полиция не
заставила себя долго ждать, следом за ней появилась
Скорая помощь
. Всех
троих пострадавших доставили в расположенный неподалеку медицинский пункт
Ньюрошелской больницы. Водителя грузовика отпустили почти сразу: он
пострадал значительно меньше, чем его автомобиль. Билли наложили швы на
голову. В протоколе указали, что он вел машину, находясь в состоянии
опьянения, и поскольку такое замечалось за ним уже в третий раз, это могло
грозить ему лишением водительских прав сроком на один год, что расстроило
его больше, чем подбитый глаз. Тана была вся в крови, но у медиков, как ни
странно, по-видимому, не было желания расспрашивать ее о том, что произошло,
а она каждый раз впадала в истерику, едва начинала говорить об этом.
Симпатичная девушка-медсестра обтерла ее влажной фланелью, пока Тана лежала
на смотровом столе и плакала. Ей дали успокоительное, и ко времени прибытия
Джин она уже наполовину спала.
— Что случилось, Билли?.. Боже! — Джин увидела повязку на его
глазу. — С тобой ничего страшного?
— Надеюсь. — Он смущенно улыбнулся, и она в очередной раз увидела,
какой это красивый юноша, хотя он больше походил на мать, чем на отца.
Внезапно улыбка погасла, и на его лице отразился испуг. — Ты позвонила
отцу?
Джин Робертc отрицательно покачала головой.
— Мне не хотелось его пугать. По телефону сказали, что с тобой все в
порядке, и я решила сначала посмотреть на вас обоих сама.
— Благодарю. — Он посмотрел на спящую Тану и нервно передернул
плечами. — Прошу прощения за... за то, что я... что мы разбили машину.
— Главное, что никто из вас не пострадал сколько-нибудь серьезно.
Она нахмурилась, увидев спутанные волосы дочери. Однако следов крови на ней
уже не было. Медсестра попыталась объяснить, в каком нервическом состоянии
была Тана, когда ее привезли.
— Мы дали ей снотворное: сейчас ей необходим покой.
Джин Робертc снова нахмурилась.
— Она была пьяна?
Мать Таны уже знала, что Билли был пьян, но если еще и Тана... Однако
медсестра этого не подтвердила.
— Не думаю. Скорее испугана, как мне кажется. У нее на голове здоровая
шишка, а больше мы ничего не нашли — ни признаков сотрясения мозга, ни
повреждений в области позвоночника. В любом случае за ней надо понаблюдать.
Услыхав их разговор, Тана открыла глаза и посмотрела на мать, не узнавая.
Потом тихонько заплакала. Джин обняла ее и начала утешать:
— Ну что ты, малышка... Все в порядке.
Дочь покачала головой, горестно всхлипывая.
— Нет, не в порядке... Он... — При виде стоявшего рядом и злобно
глядевшего на нее Билли слова застряли у нее в горле. Ей показалось, что
сейчас он снова ударит ее, и она отвела глаза. Ее душили рыдания. Она не
могла выдержать этот взгляд, не могла и не хотела видеть его самого —
никогда в жизни...
Она легла на заднее сиденье материнского
Мерседеса
, и Джин завезла Билли
домой. Она оставалась с ним довольно долгое время. Они выдворили из сада
последних гостей, выгнали с полдюжины других из воды, выволокли две пары из
постели Энн и утихомирили друзей Билли, обосновавшихся в крытом бассейне.
Когда Джин вернулась к машине, она уже знала, что это будет стоить ей не
меньше недели работы. Они поломали половину мебели, сожгли часть растений,
вспороли обивку кресел, испятнали ковры и залили содержимым пластмассовых
бокалов кадушки с ананасовыми деревьями. Джин не хотела, чтобы Артур видел
свой дом до того, как она приведет все в порядок. С тяжелым вздохом она села
в машину и посмотрела на неподвижно лежащую дочь. Тана, находившаяся под
действием седативных лекарств, выглядела до странности спокойной.
— Слава богу, что они не добрались до спальни Артура. — Она завела
мотор. Тана сделала слабый жест, пытаясь что-то возразить, — говорить
она не могла. — Ты не ранена? — Это было единственное, что имело
значение для Джин: ведь они могли погибнуть, их спасло чудо. Когда в три
часа ночи ее поднял телефон, она сразу подумала об этом. За несколько часов
до звонка интуиция ей подсказала: что-то должно произойти. Трубку она сняла
почти мгновенно. Предчувствие ее не обмануло. — Как ты себя чувствуешь?
Тана в упор посмотрела на мать и лишь покачала головой: у нее не было сил ни
на что другое.
— Я хочу домой.
Из глаз ее снова полились слезы, и Джин опять подумала, что ее дочь пьяна.
Судя по всему, ночь была ужасная и Тана была участницей кошмарных
происшествий. Наконец Джин заметила, что на дочери другое платье, не то, в
котором она уехала из дома.
— Ты что, купалась там?
Тана приняла сидячее положение, чувствуя, как кружится у нее голова, и
отрицательно мотнула головой. Посмотрев на нее в зеркало, укрепленное на
щитке, Джин увидела какое-то странное выражение в глазах дочери.
— Что с твоим платьем?
Равнодушным, будто чужим, голосом Тана проговорила:
— Его сорвал Билли.
— Что ты сказала? — Джин искренне удивилась, потом спросила с
недоверчивой улыбкой:
— Он, наверное, бросил тебя в воду?
Дальше этого ее воображение не простиралось ведь речь шла о ее обожаемом
любимце! Если Билли даже и выпил немного, он, по ее мнению, был абсолютно
безобидным. Им здорово повезло, что их машина не столкнулась с грузовиком.
Это хороший урок для обоих.
— Надеюсь, ты запомнишь сегодняшний урок, Тэн. Услышав это ласковое
имя, которое употреблял Билли, дочь снова начала всхлипывать. Наконец Джин
съехала на обочину и спросила напрямик:
— Что это с тобой? Ты напилась? Или приняла наркотики?
В ее голосе и в глазах было осуждение, какого она не выразила в адрес Билли.
Как несправедливо устроена жизнь! — подумала про себя Тана. — Но
ведь мать еще не знает, что натворил этот замечательный мальчик, Билли
Дарнинг
. Она посмотрела матери прямо в глаза:
— Билли изнасиловал меня в спальне своего отца.
— Тана! — Джин Робертc пришла в ужас. — Что ты такое
говоришь? Билли никогда такого не допустит. — Она гневалась на своего
единственного ребенка, а не на сына любовника, не в состоянии поверить, что
он способен на такой поступок. Это ясно читалось на ее лице. — Это
ужасно, то, что ты сказала.
Это ужасно, то, что он сделал
, — стояло в голове у Таны. Мать
смотрела на нее с нескрываемым возмущением.
Две круглые слезы скатились по щекам девушки.
— Он это сделал. — Ее лицо исказилось при воспоминании о кошмарной
сцене. — Клянусь тебе... — У нее снова начинался нервический припадок.
Джин отвернулась и завела мотор. Больше она не смотрела на дочь, сидящую на
заднем сиденье.
— Я не хочу и слышать о таких вещах — в связи с чьим бы то ни было
именем! — Билли был безобидный мальчик, которого Джин знала с десяти
лет. Она даже не дала себе труда задуматься над тем, что побудило Тану
сказать такие слова: ее, видимо, больше волновал сам Билли, или Энн, или
Артур... — Я запрещаю тебе повторять это когда бы то ни было! Ясно?
Ответом ей было молчание. Тана сидела позади нее с ничего не выражающим
лицом. Она никогда больше не скажет этого. Ни о Билли и ни о ком другом. Что-
то внутри ее будто умерло — навсегда.
Глава 4
Лето пролетело незаметно. Тана провела две недели в Нью-Йорке, медленно
оправляясь от пережитого кошмара. Джин каждый день ходила на работу. Дочь
внушала ей опасения, вызванные не вполне понятными причинами: Тана ни на что
не жаловалась, но могла часами сидеть, глядя прямо перед собой и
прислушиваясь неизвестно к чему; она не виделась с друзьями, не отвечала на
телефонные звонки. В конце недели Джин даже решилась на то, чтобы поделиться
своими сомнениями с Артуром. К этому времени в его доме был наведен порядок,
а Билли со своими друзьями отправился в гости к однокурсникам, живущим в
Малибу. Помещение над бассейном они разорили довольно-таки основательно, но
самый большой ущерб был нанесен спальне Артура: посередине большого и
дорогого ковра зияла дыра, будто вырезанная ножом. По этому поводу отец имел
с сыном крупный разговор.
— Боже правый! Что вы за дикари? Мне следовало отдать тебя не в
Принстон
, а в
Уэст-Пойнт
, чтобы там вложили тебе ума. В мое время я не
знал никого, кто мог бы вести себя подобным образом. Ты видел ковер в моей
спальне? Они испортили его напрочь.
Билли охотно соглашался с ним и сердился на своих друзей.
— Извини, отец. Немного недоглядел.
— Это называется
немного
! А машина? Ведь вы с дочерью Робертc уцелели
лишь чудом!
Однако все сошло Билли с рук. Синяк под глазом еще оставался, но швы над
бровью скоро сняли. И он по-прежнему гулял вечерами вне дома, задерживаясь
допоздна, пока они не отбыли в Малибу.
— Ох уж мне эти детки! — проворчал Артур, выслушав сетования Джин,
которая уже не в первый раз упоминала о странностях в поведении дочери. Она
начинала опасаться, что травма головы была более серьезной, чем посчитали
врачи. — Как она сейчас?
— Ты знаешь, в ту ночь она была в бреду... не иначе. Джин помнил ту
странную историю, которую дочь пыталась ей рассказать в связи с Билли. Тана
явно была не в себе. Артур принял тревоги Джин близко к сердцу.
— Надо добиться повторного освидетельствования, — сказал он.
Однако, когда Джин заикнулась об этом, дочь наотрез отказалась. Мать была не
уверена, что Тана чувствует себя настолько здоровой, чтобы отправиться на
летние работы. Однако накануне отъезда в Новую Англию Тана спокойно собрала
вещи, а утром, как всегда, вышла к завтраку. Лицо ее было усталым и бледным,
но, когда мать поставила перед ней стакан апельсинового сока, Тана
улыбнулась — впервые за последние две недели. Джин едва не расплакалась от
радости. Со дня аварии дом выглядел точно могильный склеп: ни голосов, ни
музыки, ни смеха, ни телефонных звонк
...Закладка в соц.сетях
