Жанр: Любовные романы
Кольцо
... Она полюбила человека,
которого фашисты хотели уничтожить. Когда же ей пришлось лицом к лицу
столкнуться с беспощадной реальностью, она не вынесла ужаса, зверства,
страха... Можно сказать, что ее тоже убили нацисты. — Вальмар взглянул
на дочь. — Точно так же они могут убить и тебя, если ты полюбишь Макса.
Ради Бога, Ариана, не делай этого!
Он закрыл лицо руками, и впервые в жизни Ариана увидела отца плачущим.
Притихшая, дрожащая, она подошла к нему, обняла, и ее слезы оросили его
плечо, а ее золотистые волосы упали ему на грудь.
— Извини, папочка... Прости, — повторяла она вновь и вновь, потрясенная
рассказом. Впервые покойная мать показалась ей живым, реальным
человеком. — Папа, не надо... Прошу тебя... Прости... Я сама не знаю,
как это вышло... Я совсем запуталась. Было так странно, что он прячется
здесь, в нашем доме. Он был такой испуганный, несчастный. Я хотела ему
помочь. Мне было его жалко.
— Мне тоже было его жалко. — Отец поднял лицо. — Но лучше забыть о
нем. Когда-нибудь ты встретишь человека, который будет тебе парой. Я
надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. И еще я надеюсь, что времена
тогда будут лучше, чем сейчас.
Ариана молча кивнула, утирая слезы.
— Так ты думаешь, мы никогда больше не увидим Макса?
— Может быть, когда-нибудь и увидим. — Он обнял ее за плечи. —
Надеюсь.
Она опять кивнула, и какое-то время они стояли молча.
Вальмар, потерявший Кассандру, прижимал к себе девочку, оставленную ему той,
кого он любил...
— Пожалуйста, дорогая, будь осторожна. Ведь сейчас война.
— Хорошо, я обещаю. — Она взглянула на него снизу вверх и робко
улыбнулась. — Все равно я ни за что не хотела бы с тобой расстаться.
Тут улыбнулся и Вальмар:
— Увы, милая, так будет не всегда.
Две недели спустя в банк
Тильден
пришло письмо без обратного адреса. В
конверте оказался листок бумаги, на котором значился только адрес. Итак,
Максимилиан Томас обосновался в Люцерне. Больше Вальмар не получал от него
никаких известий.
Глава 11
За лето ничего примечательного не произошло. Вальмар много времени проводил
в банке, а Ариана три раза в неделю по утрам ходила на дежурство в
госпиталь. Теперь, когда учеба в гимназии закончилась, у нее было больше
времени для работы в Красном Кресте и для ведения домашнего хозяйства. На
неделю они втроем съездили в горы, а когда вернулись, Герхарду исполнилось
шестнадцать. Вальмар с торжественно-недоуменным видом объявил, что его сын
может теперь считаться взрослым человеком. Очевидно, того же мнения
придерживалось и командование гитлеровской армии — в осенние дни сорок
четвертого года в армию призывали всех подряд, даже шестнадцатилетних
мальчишек. Герхард получил повестку через четыре дня после своего
шестнадцатилетия, которое семья отметила весело и беззаботно. Явиться на
призывной пункт надлежало в течение трех суток.
— Как это? — растерянно пробормотал мальчик, разглядывая официальную
бумагу. Она пришла как раз перед тем, как ему надо было отправляться в
гимназию. — Разве они могут так поступить, а, папа?
Вальмар угрюмо смотрел на него.
— Не знаю, но попробую это выяснить.
Тем же утром фон Готхард отправился к старинному приятелю, армейскому
полковнику. Тот сразу сказал, что сделать ничего нельзя.
— Твой мальчик нужен нам, Вальмар. Каждый человек на счету.
— Неужели дела обстоят так скверно?
— Хуже чем скверно.
— Понятно...
Они немного поговорили о войне, о здоровье жены полковника, о банке, а затем
Вальмар вернулся в контору. Он ехал в
роллс-ройсе
и лихорадочно размышлял.
Нет, сына он им не отдаст. Они и так уже отняли у него слишком много.
Из своего кабинета фон Готхард сделал два телефонных звонка. Во время
обеденного перерыва он съездил домой, вынул из сейфа какие-то бумаги и
вернулся в банк. Вечером он приехал в Грюневальд поздно, в седьмом часу.
Дети сидели в комнате Герхарда — Ариана плакала, а лицо сына было искажено
страхом и отчаянием.
— Папа, неужели они его заберут?
Ариана была уверена, что отцу под силу сдвигать горы, но в этот миг в ее
взгляде уже не было надежды. Вальмар мрачно ответил:
— Да, они могут это сделать.
Герхард сидел молча, потрясенный случившимся. Повестка лежала у него на
письменном столе. Он перечитал ее, наверное, раз сто. Еще двое мальчиков из
их класса получили такие же извещения. В гимназии Герхард никому не сказал
про повестку — отец велел помалкивать, поскольку еще надеялся, что дело
можно как-то уладить.
— Значит, мне придется идти в армию, — тусклым, безжизненным голосом
произнес Герхард, и Ариана вновь залилась слезами.
— Да, Герхард, придется, — торжественно подтвердил фон Готхард, нежно
глядя на сына и дочь. — Будь горд тем, что сможешь послужить своей
родине.
— Папа, ты что?!
Герхард и Ариана уставились на отца в ужасе.
— Тихо.
Вальмар плотно закрыл дверь, потом приложил палец к губам и прошептал:
— Ты не пойдешь в армию.
— Нет? — радостным шепотом переспросил Герхард. — Тебе удалось
договориться с ними?
— Нет. Ничего не получилось. Поэтому мы уезжаем.
— Что-что? — поразился Герхард, а отец и дочь понимающе переглянулись.
Им предстояло пройти путь, преодоленный Максом несколько месяцев назад.
— Но как?
— Завтра я увезу тебя в Швейцарию. Скажем всем, что ты заболел и лежишь в
постели. На призывной пункт тебе следует явиться в четверг, у нас есть еще
целых три дня. Я переведу тебя через границу и оставлю у своих друзей в
Лозанне или, может быть, в Цюрихе. Потом вернусь сюда за Арианой.
Он нежно взглянул на дочь и коснулся ее руки. Возможно, они увидят Макса
раньше, чем предполагали.
— А почему она не может отправиться вместе с нами? — с недоумением
спросил Герхард.
Отец покачал головой:
— Я не сумею так быстро приготовить документы. Кроме того, если она
останется, это поможет избежать лишних подозрений. Я вернусь на следующий
день, и мы с Арианой присоединимся к тебе. Но учтите: об этом плане никому
ни слова. От соблюдения тайны зависит наша жизнь. Понятно?
Брат и сестра кивнули.
— Герхард, я заказал для тебя новый паспорт. Может быть, нам придется
использовать его при переходе границы. Однако пока ты здесь, ты должен вести
себя так, словно собираешься в армию. Изображай, что ты рад и доволен. Даже
здесь, дома.
— Ты что, не доверяешь слугам?
В шестнадцать лет Герхард все еще был по-детски наивен. Он не придавал
значения тому, что дворецкий Бертольд — верный член нацистской партии, а
фрейлейн Хедвиг слепо верит в Адольфа Гитлера.
— Не до такой степени.
— Ну хорошо, — пожал плечами мальчик.
— Никаких вещей готовить не нужно. Мы купим все на месте.
— Мы что, берем с собой деньги?
— У меня в Швейцарии есть деньги. — Вальмар готовился к этому шагу
несколько лет. — Жаль только, что упущено столько времени. Мы могли
бежать в Швейцарию во время каникул.
Он тяжело вздохнул, и Ариана, желая его утешить, сказала:
— Ты ведь не мог знать, что все так обернется. Скажи, когда ты вернешься за
мной из Швейцарии?
— Сегодня понедельник. Утром мы отправляемся в путь... Вернусь я в среду
ночью. В четверг появлюсь в банке, а вечером мы с тобой уедем. Скажем, что
отправляемся на званый ужин, и больше не вернемся. Придется сказать слугам,
что Герхард отправился в армию, не попрощавшись с ними. Главное — не пускай
Анну и фрейлейн Хедвиг к Герхарду завтра и в среду. А потом мы скажем, что
он ушел на рассвете в четверг, не пожелав никого видеть. Поскольку ты и я
будем на месте, слуги ничего не заподозрят. Днем я буду в банке, в конце дня
вернусь за тобой...
— А как ты объяснишь на работе свое отсутствие?
— Никак. Мне ничего не придется объяснять. Я часто бываю на всякого рода
секретных встречах и совещаниях. Ну как, вы все поняли? Война почти
закончилась. Когда наступит финал, нацисты постараются всех утащить на дно
следом за собой. Я не хочу, чтобы мы находились на их тонущем корабле. А
значит, пора уносить ноги. Когда все будет кончено, вернемся на развалины.
Итак, Герхард, мы встречаемся в кафе возле банка в одиннадцать утра. Оттуда
идем на вокзал. Понятно?
— Да, — очень серьезно кивнул мальчик.
— Ариана, значит, ты ухаживаешь за больным братом, поняла?
— Да, папа. Но как он утром выйдет из дома, чтобы его никто не видел?
— Герхард, ты должен покинуть дом в пять утра, пока все еще спят.
— Хорошо, папа.
— Одевайся потеплее. Границу, очевидно, придется пересекать пешком.
— А как же ты, папа? — встревоженно спросила Ариана.
— Не беспокойся, сил на это у меня хватит. Полагаю, что я покрепче этого
сосунка. — Вальмар потрепал сына по волосам и ободряюще улыбнулся своим
детям. — Ни о чем не тревожьтесь. Все пойдет как надо. А потом наступит
день, и мы сюда вернемся.
Он вышел из комнаты, а Ариана задумалась над его словами, не зная, верить им
или нет.
— Фрау Гебсен, я ухожу и сегодня больше не вернусь. У меня важная
встреча. — Вальмар фон Готхард остановился с шляпой-котелком в руке
перед секретаршей. — Надеюсь, вы понимаете, куда я отправляюсь.
— Разумеется, герр фон Готхард.
— Вот и отлично.
Вальмар быстро вышел. Секретарша, естественно, понятия не имела, куда на
самом деле он направляется и чем будет заниматься. Она была уверена, что
господин директор едет в рейхстаг на очередную встречу с министром финансов.
Если завтра шеф не появится, секретарша будет уверена, что переговоры
затянулись. Фрау Гебсен вообще отличалась понятливостью.
По времени момент был выбран удачно. Министр финансов на неделю уехал во
Францию, где ему предстояло провести консультации по экономической ситуации
в оккупированной зоне, а также произвести инвентаризацию произведений
искусства, которые подлежали отправке в Берлин. Эти трофеи помогут пополнить
казну рейха.
Фон Готхард сказал шоферу, что утром машина ему не понадобится, и пешком
отправился в ближайшее кафе. Там его дожидался Герхард. В пять утра,
поцеловав на прощание сестру и в последний раз оглянувшись на родной дом,
мальчик пешком отправился в сторону центра. Путь был не близкий — двенадцать
миль.
Войдя в кафе, Вальмар не подал виду, что видит Герхарда. Надвинув на глаза
шляпу, фон Готхард вошел в мужской туалет. В запертой кабинке он снял
одежду, достал из чемоданчика рабочий комбинезон, свитер, теплую куртку,
старую шапку. Все эти вещи он взял в гараже. Костюм и пальто Вальмар засунул
в чемоданчик, котелок скомкал и спрятал в мусорную корзинку. Через минуту,
превратившись из респектабельного господина в простецкого старика, он вошел
в зал, кивнул Герхарду и жестом позвал его за собой.
До вокзала они доехали на такси и затерялись среди шумной толпы пассажиров.
Двадцать минут спустя Вальмар и Герхард уже ехали в поезде по направлению к
швейцарской границе. Паспорта и проездные документы у них были в порядке, на
лицах читалось полнейшее спокойствие. Фон Готхард очень гордился своим
сыном, проявлявшим такое присутствие духа. Мальчик стал беглецом всего
несколько часов назад, но он быстро осваивался с новой ролью.
— Фрейлейн Ариана!.. Фрейлейн Ариана!
В дверь постучали. Ариана приоткрыла дверь и увидела фрейлейн Хедвиг.
Девушка быстро приложила палец к губам и вышла в холл.
— Что случилось?
— Ш-ш-ш... Вы его разбудите. Герхард нездоров.
— У него температура?
— Кажется, нет. Но он сильно простыл.
— Я должна его увидеть.
— Ни в коем случае. Я обещала, что все оставят его в покое. Пусть как
следует отоспится. Герхард очень боится, что разболеется и не сможет в
четверг попасть на призывной участок. Будем надеяться, что сон восстановит
его силы.
— Конечно. Он прав. Может быть, все-таки вызвать доктора?
Ариана покачала головой:
— Пока не стоит. Вот если ему станет хуже...
Фрейлейн Хедвиг кивнула, довольная тем, что ее воспитанник проявляет такой
патриотизм.
— Он у нас хороший мальчик.
Ариана обезоруживающе улыбнулась и поцеловала воспитательницу в щеку.
— Исключительно благодаря вам.
Фрейлейн Хедвиг порозовела от удовольствия.
— Может быть, принести ему чаю?
— Нет, не стоит. Я сама приготовлю ему чай. Чуть позже. А пока пусть поспит.
— Ну хорошо. Если понадобится моя помощь, немедленно позовите меня.
— Непременно. Спасибо.
— Не за что.
И фрейлейн Хедвиг удалилась.
Она появлялась в тот день еще трижды, всякий раз предлагая свою помощь.
Ариана отвечала, что Герхард проснулся, немного поел и снова уснул. Наконец
наступила ночь. Оставалось продержаться еще сутки, а потом вернется отец и
все устроится. Он скажет, что сам отвез Герхарда на призывной пункт, и
комедия будет окончена. Продержаться еще двадцать четыре часа, и все.
Послезавтра вечером их с отцом здесь уже не будет.
Поздно ночью Ариана, чувствуя себя бесконечно усталой и разбитой, спустилась
вниз по лестнице. Этот день дался ей нелегко — все время приходилось
дежурить у двери, отбивая
атаки
Анны и фрейлейн Хедвиг. Неудержимо
захотелось хотя бы на несколько минут отлучиться с опостылевшего третьего
этажа. Ариана зашла в кабинет отца, остановилась возле погасшего камина.
Неужели Вальмар был здесь еще утром? Именно в этой комнате они наскоро
попрощались. Без него кабинет выглядел безжизненным — бумаги аккуратно
сложены на столе, книги ровными рядами стоят на полках. Ариана подошла к
окну, посмотрела на озеро, вспомнила прощальные слова отца:
Ни о чем не
тревожься. Послезавтра я вернусь. С Герхардом все будет в порядке
.
— Я волнуюсь не о Герхарде, а о тебе, — сказала она тогда.
— Не говори глупостей. Неужели ты не доверяешь своему старому отцу?
— Доверяю. Больше всех на свете.
— Вот и хорошо. Я тоже бесконечно тебе доверяю. И поэтому, моя дорогая
Ариана, я покажу тебе кое-какие вещи, которые в один прекрасный день могут
оказаться очень кстати. Думаю, тебе пора это знать.
Он показал дочери потайной сейф в спальне, еще один в большой библиотеке и,
наконец, маленький сейф в спальне Кассандры, где по-прежнему хранились все
ее драгоценности.
— Когда-нибудь все это будет принадлежать тебе.
— Почему ты решил сказать мне об этом сейчас? — дрогнувшим голосом
спросила Ариана, и на глазах у нее выступили слезы.
Ей не понравилось, что отец выбрал именно этот момент, чтобы посвятить ее в
подобные секреты.
— Потому что я люблю тебя, потому что я должен быть уверен, что в случае
чего ты не пропадешь. Если дело примет скверный оборот, ты скажешь им, что
ни о чем не знала. Ты думала, что Герхард заперся у себя в комнате наверху.
Говори им все, что сочтешь нужным. Лги. Главное — защити себя. Тебе помогут
ясная головка и вот это. — Он показал ей карманный пистолет и несколько
пачек купюр. — После поражения Германии эти деньги утратят всякую
ценность, но камни и золото всегда будут в цене.
Еще он показал Ариане томик Шекспира, где в потайном отделении хранились
кольцо с крупным изумрудом и перстень с бриллиантом, который Кассандра
всегда носила на правой руке. Ариана непроизвольно потянулась к нему, сразу
вспомнив это знакомое сияние. Когда-то, много лет назад, бриллиант украшал
руку ее матери...
— Кассандра всегда носила его, — с грустью произнес отец, неотрывно
глядя на перстень.
— Да, я помню.
— Правда? — удивился он. — Итак, ты знаешь теперь, где кольца.
Воспользуйся этим перстнем, если возникнет необходимость. Считай, что это
будет дань памяти твоей матери.
Вспоминая слова отца, Ариана со вздохом подумала, что надо ложиться спать —
ожидание в пустом кабинете никоим образом не приблизит долгожданный миг
встречи. А утром снова надо рано вставать, чтобы занять пост у двери
Герхарда — домогательства фрейлейн Хедвиг наверняка возобновятся с новой
силой.
Она выключила свет, прикрыла дверь и поднялась по лестнице к себе.
А в это время поезд, на котором ехали Вальмар и Герхард, стоял на вокзале в
Мюльхайме. Утомленный долгой дорогой, юноша уснул и не просыпался уже четыре
часа. Во сне лицо его казалось невинным, совсем детским. С момента отъезда
из Берлина прошло двенадцать часов. Несколько раз в вагон входили военные,
дважды они заглядывали в купе и проверяли документы. Вальмар называл
Герхарда вслух
мой юный друг
, документы у них были в порядке. Объясняясь с
проверяющими, фон Готхард произносил слова на простонародный манер, держался
робко и почтительно. Герхард помалкивал, пугливо поглядывал на солдат. Один
из них шутливо потрепал его по волосам и пообещал, что скоро он тоже станет
военным. Мальчик изобразил радостную улыбку, и патруль двинулся дальше.
Остановка в Мюльхайме была короткой, в вагон никто не сел, однако Вальмар
решил, что пора будить сына — скоро Лерах, конечная остановка. Девятимильная
прогулка по ночному холоду поможет ему окончательно проснуться. Самое
трудное — пересечь границу и пораньше добраться до Базеля. Оттуда до Цюриха
они доедут на поезде. Там Герхард будет в полной безопасности, и Вальмар
сможет пуститься в обратный путь. Два дня спустя он вернется в Цюрих с
Арианой, и тогда все втроем они отправятся в Лозанну.
Фон Готхарду не терпелось поскорее вновь оказаться в Берлине, с Арианой.
Девочке наверняка сейчас приходится несладко. Но важнее всего сейчас
доставить Герхарда в Цюрих. Итак, сначала Лерах, потом ночной марш. От
Мюльхайма до Лераха по железной дороге было восемнадцать миль — полчаса
езды. Герхард еще сонно потягивался и протирал глаза, когда поезд прибыл на
станцию. Дальше состав не шел.
В половине второго ночи многочисленные пассажиры ступили на перрон. У
Вальмара, успевшего отвыкнуть от ощущения твердой земли под ногами, дрогнули
колени. Он не сказал об этом сыну, а лишь натянул на глаза шапку и поднял
воротник. Они зашагали к станции. Ничего примечательного — просто старик и
подросток возвращаются домой после поездки по железной дороге. Одеты они
были очень просто, и никто не обращал на них внимания. Вальмара могли бы
выдать холеные руки и ухоженные волосы, но в вагоне он так и не снимал
шапку, а руки как следует вымазал грязью еще на берлинском вокзале.
— Проголодался?
Герхард снова зевнул и пожал плечами:
— Нет, я в порядке. А ты?
Отец улыбнулся:
— Держи.
Он протянул сыну яблоко, припрятанное еще с обеда. Герхард впился в яблоко
зубами, и они зашагали вдвоем по пустой дороге.
Путь до границы занял целых пять часов. Мальчик мог бы идти и быстрее, но
Вальмар едва поспевал за ним — сказывался возраст. И все же для
семидесятилетнего старика он был в неплохой форме. Наконец впереди
показалась пограничная полоса — бесконечно длинная изгородь, вся покрытая
колючей проволокой. Откуда-то издали доносились голоса пограничников.
Вальмар и Герхард свернули с дороги еще два часа назад. Если бы кто-то
встретил их в этот предрассветный час, то вряд ли что-нибудь заподозрил —
два деревенских жителя отправились куда-то ни свет ни заря, только и всего.
Вальмар не взял с собой никакого багажа, если не считать портфеля, который
он намеревался зашвырнуть в кусты, если по дороге им кто-нибудь встретится.
Велев Герхарду посматривать по сторонам, он вынул из кармана кусачки, и
через несколько минут в колючей проволоке образовался проход, через который
можно было пролезть.
У Вальмара бешено колотилось сердце. Если их сейчас обнаружит патруль, то
обоих пристрелит на месте. Фон Готхард тревожился не о себе, а о сыне. Они
быстро пролезли через дыру — куртка, зацепившись, затрещала, — и через
несколько секунд оба стояли уже на швейцарской земле, в чистом поле, под каким-
то деревом. Вальмар махнул рукой, и они побежали через рощицу. Бежали долго,
пока не выбились из сил. Кажется, никто их не заметил, никто не услышал. Фон
Готхард знал, что еще год назад перейти через границу было бы значительно
труднее, но в последние месяцы вермахт отправил почти всех пограничников на
фронт. Патрулей на швейцарской границе осталось немного.
Еще через полчаса, когда забрезжил рассвет, они достигли Базеля. Из-за гор
выглянуло яркое солнце, и, завороженные багрянцем и пурпуром восхода, отец и
сын замерли на месте. Вальмар обнял Герхарда и подумал, что никогда еще не
ощущал себя таким свободным. В Швейцарии всем им будет хорошо — и сейчас,
когда идет война, и тем более потом, когда она закончится.
Когда впереди показалась железнодорожная станция, отец и сын уже еле
держались на ногах. Тем не менее они успели на первый поезд. Вальмар купил
два билета до Цюриха, они сели в вагон, и старший Готхард тут же провалился
в сон. Ему показалось, что прошло всего несколько секунд, а Герхард уже
дергал его за рукав. На самом деле фон Готхард проспал четыре с половиной
часа, упустив возможность полюбоваться живописными пейзажами долины Фрик.
— Папа, — позвал его Герхард. — По-моему, мы приехали.
Вальмар сонно выглянул из окна, увидел знакомую вокзальную площадь, шпиль
Гросмюнстерского собора, а вдали — громаду Этлибергских гор. Ему показалось,
что они наконец дома.
— Да, мы приехали.
У Вальмара ломило спину, гудели ноги, но ему хотелось схватить Герхарда в
охапку и закружиться с ним в танце прямо на платформе. Однако фон Готхард
лишь улыбнулся и обнял сына за плечи. Дело сделано, мальчик на свободе,
теперь ему ничто не грозит. Он не будет служить в гитлеровской армии, они не
отнимут у него сына.
Вальмар вспомнил, что когда-то, дожидаясь поезда, обедал в небольшом
пансионе, находившемся неподалеку от вокзала. Он без труда отыскал это
заведение — небольшое, уютное, не бросающееся в глаза. Здесь Герхард будет в
безопасности, пока он, Вальмар, съездит за Арианой.
Отец и сын плотно позавтракали, после чего оба поднялись в номер.
Осмотревшись, он обернулся к сыну, который за последние дни из ребенка стал
мужчиной. Отец и сын смотрели друг на друга, взволнованные этой минутой.
Первым нарушил молчание Герхард. В его взгляде читалось неприкрытое
восхищение. Этот пожилой человек прошел с ним пешком много миль, перерезал
колючую проволоку, спас ему жизнь.
— Спасибо тебе, папа... Спасибо.
Он крепко обнял Вальмара. А его соученики еще смели называть его отца
стариком
. Никакой он не старик! Отец ни перед чем не остановится, чтобы
спасти своего сына, — Герхард имел возможность в этом убедиться.
Вальмар крепко прижал Герхарда к себе, потом разжал объятия.
— Все в порядке. Ты теперь в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не
случится.
Он подошел к письменному столу, взял лист бумаги, достал из потайного кармана ручку с золотым пером.
— Я дам тебе адрес и номер телефона господина Мюллера... На случай, если мы
с Арианой задержимся.
Лицо юноши омрачилось, но Вальмар тут же успокоил его:
— Это всего лишь предосторожность.
Адрес Максимилиана Томаса он решил сыну не давать — это было бы слишком
опасно. Мюллер был банкиром, хорошим знакомым Вальмара.
— Я оставлю тебе свой портфель. Там документы, немного денег. Полагаю, что
на пару дней тебе вполне хватит.
В путь фон Готхард брал с собой лишь бумажник, набитый деньгами. На этот раз
документы ему не понадобятся — наоборот, в случае ареста он ни в коем случае
не должен себя выдавать. Переход границы среди дня еще опаснее, чем ночью,
но времени терять нельзя — Ариана ждет. Вальмар обещал к вечеру уже быть
дома. Он обернулся к Герхарду и увидел, что по лицу сына текут слезы. Они
вновь обнялись и попрощались.
— Не нужно волноваться. Ложись поспи. Когда проснешься, поужинай, погуляй,
посмотри город. Это свободная страна — никаких нацистов, никаких свастик.
Наслаждайся жизнью. А мы с Арианой присоединимся к тебе завтра ночью.
— Ты думаешь, Ариана выдержит переход от Лераха до Базеля? — с
сомнением спросил Герхард.
— Ничего, справится. Я скажу, чтобы она не надевала туфли на высоких
каблуках.
Герхард улыбнулся сквозь слезы и в последний раз прижался к отцу.
— Можно, я провожу тебя на станцию?
— Нет, молодой человек, отправляйтесь-ка спать.
— Но ведь ты тоже не отдыхал.
Вид у Вальмара и в самом деле был усталый, но он лишь тряхнул головой.
— Посплю в поезде, пока буду ехать до Базеля. А потом еще и всю дорогу до
Берлина буду спать.
Они обменялись последним, долгим взглядом. Все уже было сказано.
— До свидания, папа,&n
...Закладка в соц.сетях
