Жанр: Любовные романы
Послание в бутылке
... него
свободного времени.
Конечно, он знал, что у людей бывают и более сложные ситуации. По рассказам
отца выходило, что они с матерью иногда месяцами не могли даже поговорить.
Они не виделись два года, когда Джеб служил в составе военного контингента в
Корее, да и потом, когда креветочный бизнес в Северной Каролине замирал, он
уходил с рыболовецкими судами в Южную Америку. Случалось, эти рейсы
затягивались на многие месяцы, и тогда единственным способом общения для его
родителей были письма, да и те доставлялись нечасто. У них с Терезой все
намного проще, понимал Гаррет, но почему-то от этой мысли ему не становилось
легче.
Он знал, что главная их проблема — расстояние, но не видел способа разрешить
ее в обозримом будущем. Вопрос стоял ребром: или Тереза переезжает к нему,
или он — к ней. Независимо от обстоятельств и отношения друг к другу вопрос
все равно сводился к этой дилемме.
В глубине души Гаррет подозревал, что Терезу мучает тот же самый вопрос, но,
также как и он, она не решается заговорить об этом. Каждый из них опасался,
что обсуждение проблемы приведет их к большим переменам.
Кому-то из них предстояло кардинально изменить свою жизнь. Но кому?
У него свое дело в Вилмингтоне; яхты и дайвинг — единственное, чем он может
заработать на жизнь. К тому же для него это не только работа. Это образ
жизни, с которым он не хотел расставаться. В Бостон можно наведываться, но
это не дом. Гаррет даже представить себе не мог, как будет жить где-то,
кроме Вилмингтона. А как же отец? Он с каждым годом стареет, и, хотя
держится еще молодцом, здоровья у него не прибавляется, и, кроме сына, у
него нет ни единой родной души.
С другой стороны, Тереза тоже прочно привязана к Бостону. Кевин не захочет
бросать школу, где у него друзья, а Терезе, помимо друзей, придется оставить
престижную работу в крупной газете. Она приложила столько усилий, пытаясь
закрепиться на этом месте, что у него просто не хватит духу попросить ее
уйти из
Бостон таймс
. Что он может дать ей взамен?
Гаррет старался не думать об этом. Он думал только о своей любви к ней и
надеялся, что, если им суждено быть вместе, все как-нибудь само собой
устроится.
Но где-то подспудно у него зрела мысль, что проблема связана не только с
разделявшим их расстоянием. Вернувшись домой после первого путешествия в
Бостон, он увеличил фотографию Терезы, вставил в рамку и поместил на ночном
столике напротив фотографии Кэтрин. Как только он это сделал, у него
появилось чувство, что фотографии Терезы не место в его спальне. Через
несколько дней он перевесил ее на стену, но это не помогло. Куда бы он ни
помещал снимок Терезы, ему все время казалось, что Кэтрин со своей
фотографии неотступно следит за соперницей.
Это абсурд
, — говорил он
себе, но дело кончилось тем, что он спрятал фотографию Терезы в ящик
письменного стола и, взяв в руки фотографию Кэтрин, с тяжелым вздохом сел на
кровать.
— У нас не было таких проблем, — прошептал он, погладив ее
изображение. — У нас все было легко и понятно, правда?
Не дождавшись ответа, он выругал себя за глупость и достал фотографию
Терезы.
Глядя на них обеих, он вдруг понял, отчего душа у него не на месте. Он любит
Терезу — так сильно, что самому не верится, но... он по-прежнему любит
Кэтрин...
А как можно любить двоих сразу?..
— Я не могу дождаться, когда увижу тебя снова, — сказал Гаррет.
Это случилось в середине ноября, за две недели до Дня благодарения. Тереза с
Кевином собирались провести каникулы у родителей Терезы, но до этого она
надеялась встретиться с Гарретом. Со времени их последней встречи прошел
месяц.
— Я тоже, милый, — сказала она. — Ты обещал познакомить меня
со своим отцом, не забыл?
— Он пригласил нас к себе на праздничный ужин в День благодарения.
Кстати, он просил узнать, что ты любишь? Думаю, ему хочется произвести на
тебя впечатление.
— Пусть не беспокоится: я ем абсолютно все.
— Это я ему уже говорил, но он все равно беспокоится.
— Почему?
— Потому что ты наша первая гостья за многие годы. Обычно мы проводим
этот день вдвоем.
— Выходит, я нарушаю семейную традицию?
— Мы будем рады, если она прервется. К тому же не забывай: он сам это
предложил.
— Как ты думаешь: я ему понравлюсь?
— Я в этом уверен на все сто.
Узнав, что приезжает Тереза, Джеб Блейк сделал то, чего никогда не делал
раньше. Он пригласил уборщицу и попросил привести дом в порядок. Уборка
заняла два дня, зато по истечении этих двух дней Джеб был уверен, что в его
доме не осталось ни пылинки. Он также купил новую рубашку и галстук.
Появившись из своей спальни в обновке, он заметил удивленный взгляд Гаррета.
— Ну, как я тебе? — спросил он.
— Прекрасно, только зачем галстук?
— Это не для тебя, я завяжу его на праздник. Гаррет продолжал смотреть
на отца и не удержался от кривой ухмылки:
— По-моему, я первый раз вижу тебя в галстуке.
— Я носил его и раньше, просто ты не замечал.
— Тебе совсем не обязательно встречать Терезу в галстуке.
— Дело вовсе не в ней, — строптиво ответил отец, — просто в
этом году мне хочется одеться понаряднее.
— Ты волнуешься перед встречей с ней?
— Нет.
— Пап, тебе совсем не обязательно наряжаться к ее приезду. Ты
понравишься ей в своей обычной одежде.
— Но это не значит, что я не могу принарядиться ради твоей подруги,
правда?
— Нет, конечно.
— Тогда закончим на этом. Я показался тебе не для того, чтобы услышать
твой совет. Я просто хотел узнать твое мнение, идут ли мне эти рубашка и
галстук.
— Очень идут.
— Вот и хорошо.
Отец ушел в спальню, на ходу развязывая галстук. Гаррет сквозь приоткрытую
дверь наблюдал за тем, как он снимает свое облачение, и не сразу расслышал,
что отец обращается к нему.
— Что? — откликнулся он, очнувшись.
— Надеюсь, ты тоже наденешь галстук.
— Я собирался надеть джинсы с футболкой.
— Значит, тебе придется изменить свои планы. Я не хочу, чтобы Тереза
подумала, будто я воспитал человека, который не знает, как следует одеваться
на торжественный ужин.
За день до приезда Терезы Гаррет пришел к отцу помочь с приготовлениями. Он
занялся стрижкой лужайки, а Джеб тем временем распаковал китайский сервиз,
подаренный им с женой на свадьбу, и собственноручно помыл тарелки. Потом
отыскал серебряные столовые приборы и вытащил из шкафа льняную скатерть. Он
как раз засовывал ее в стиральную машину, когда вошел Гаррет.
— Постриг я твою лужайку, — сказал Гаррет, доставая из буфета
стакан.
— В котором часу она прилетает? — спросил Джеб из своего угла.
Гаррет налил в стакан воды и бросил через плечо:
— Самолет приземляется около десяти. Значит, у тебя мы будем к
одиннадцати.
— Тогда во сколько мне подавать индейку?
— Не знаю, пап.
Джеб вошел в кухню.
— А ты у нее не спрашивал?
— Нет, конечно. Кто же спрашивает гостей о таких вещах?
— И как же я узнаю, когда ставить индейку в духовку?
Гаррет отпил воды.
— Нас устроит любое время. Когда сочтешь нужным, тогда и поставишь.
— Может, мне следует позвонить ей и официально пригласить на обед?
— Думаю, в этом нет необходимости. Это же не какой-то грандиозный
прием.
— Для тебя, может, и не грандиозный. А для меня это первая встреча с
будущей невесткой, и я не хочу, чтобы вы потом потешались надо мной.
Гаррет выгнул бровь.
— Когда потом?
— Когда поженитесь.
— С чего ты взял, что мы поженимся?
— Ни с чего.
— Тогда зачем ты это сказал?
— Ну когда-нибудь ты ведь должен жениться.
Гаррет смотрел на отца.
— Но почему ты думаешь, что я женюсь именно на ней?
Джеб подмигнул ему:
— Не важно, что я думаю, — важно, что ты так разволновался.
Вечером, открывая дверь своего дома, Гаррет услышал трель телефонного
звонка. Ворвавшись в дом, он схватил трубку.
— Гаррет? Почему ты так запыхался?
Он улыбнулся.
— Привет, Тереза. Я только что вошел. Услышал твой звонок, открывая
дверь, и побежал к телефону. Мы с отцом целый день наводили лоск в его доме
— он придает твоему визиту большое значение.
На другом конце провода повисла тягостная пауза.
— Насчет завтра, Гаррет... — сказала она наконец.
У него появилось недоброе предчувствие.
— Что насчет завтра?
Она замялась.
— Видишь ли, Гаррет... не знаю, как тебе сказать... боюсь, я не смогу
прилететь завтра в Вилмингтон.
— Что-то случилось?
— Нет, все в порядке. Просто мне в последний момент сообщили о
конференции, на которой я обязательно должна присутствовать.
— И что же это за конференция?
— Это связано с моей работой. — Снова повисла пауза. — Я
знаю, это звучит ужасно, и мне совсем не хочется ехать на эту конференцию,
но я не могу отказаться.
Он закрыл глаза.
— И чему она посвящена?
— На ней будут присутствовать главные редакторы изданий и ведущие
журналисты. Конференция проходит в Далласе в этот уик-энд. Диэнна считает,
что мне тоже необходимо там быть.
— Ты узнала об этом только что?
— Нет... то есть да. Вернее, я знала о конференции, но не думала, что
мне придется туда ехать. Обычно на подобные мероприятия не приглашают
редакторов моего уровня, но Диэнна подключила свои связи и раздобыла для
меня приглашение. — Она колебалась. — Гаррет, мне в самом деле
ужасно жаль, но это — грандиозное мероприятие и, возможно, мой единственный
шанс.
Он молчал. Потом просто сказал:
— Я понимаю.
— Надеюсь, ты не сердишься на меня.
— Нет.
— Правда?
— Правда, — тусклым голосом ответил Гаррет.
— Ты передашь отцу мои извинения?
— Да, я скажу ему.
— Можно, я тебе позвоню из Далласа?
— Звони, если хочешь.
На следующий день они съели праздничный обед одни. Джеб изо всех сил
старался сделать вид, что ничего особенного не случилось.
— Если все так, как она говорит, — сказал он, — это
действительно уважительная причина. Она не может отставить работу на второй
план. У нее сын, и она должна его обеспечивать. И потом — это всего лишь на
пару дней; не стоит переживать из-за такой чепухи.
Гаррет слушал его и кивал, но чувствовал себя ужасно несчастным. Джеб
продолжил свою мысль:
— Это не должно отразиться на ваших отношениях. Я уверен, она
постарается загладить свою вину. Когда вы встретитесь в следующий раз, она
придумает для тебя что-нибудь особенное.
Гаррет промолчал. Джеб съел пару кусочков индейки и снова заговорил:
— Ты должен понять, Гаррет: у нее есть обязательства; и когда ей
приходится выбирать между выполнением этих обязательств и тобой, она не
может сделать выбор в твою пользу. Я уверен, что если бы у тебя случился какой-
то аврал в магазине, ты поступил бы точно так же.
Гаррет откинулся на стуле и отодвинул тарелку с недоеденной индейкой.
— Я все это понимаю, пап. Просто мы не виделись целый месяц, и я очень
ждал этой встречи.
— Но ведь ты не думаешь, что она избегает встречи с тобой?
— Не знаю. Говорит, что тоже скучает.
Джеб перегнулся через стол и снова поставил тарелку перед Гарретом.
— Доедай, — сказал он. — Я целый день возился с этой индейкой, нечего выкрутасничать.
Гаррет посмотрел на свою тарелку. У него напрочь пропал аппетит, но он
послушно взял вилку и принялся за еду.
— Можешь быть уверен: такое случится еще не раз, — предупредил его
отец, положив себе новую порцию индейки. — Ты должен быть готов к
подобному развитию событий.
— Что ты имеешь в виду?
— По-моему, ясно, что люди не могут видеться так часто, как им того
хочется, если они живут за тысячу миль друг от друга.
— Ты думаешь, я этого не знаю?
— Разумеется, знаешь. Просто у тебя не хватает смелости заняться
решением этой проблемы.
Гаррет задумчиво смотрел на отца и ждал продолжения.
— В нашей молодости все было проще, — сказал Джеб, встретившись
взглядом с сыном. — Если мужчина любил женщину, он делал ей
предложение, и они жили вместе. И все. Но вы двое... я вас не понимаю.
— Я уже говорил тебе... у нас все сложнее...
— Если ты ее любишь, то должен найти способ быть рядом с ней. И нет
никаких сложностей. А если не можешь, то нечего вести себя так, словно мир
перевернулся, оттого что она всего лишь не приехала на уик-энд.
— Подобные отношение противоестественны, — промолвил Джеб после
паузы. — Долго так не может продолжаться, и ничем хорошим это не
кончится. Это-то хоть ты понимаешь?
— Понимаю, — ответил Гаррет, желая сейчас только одного: чтобы
отец оставил его в покое.
Отец выгнул бровь, выжидательно глядя на сына. Гаррет молчал.
—
Понимаю
... и это все?
Гаррет пожал плечами.
— А что еще я должен сказать?
— Ну, например:
Мы обсудим это при следующей встрече
. Вот что ты мог
бы сказать.
— Хорошо, мы попробуем это обсудить.
Джеб отложил вилку и уставился на сына.
— Я не говорил:
Попробуем
, Гаррет, я сказал:
Мы обсудим это
.
— Почему ты так настаиваешь?
— Потому что если ты не женишься на ней, мы так и будем всю оставшуюся
жизнь куковать с тобой вдвоем.
На следующее утро Гаррет вывел яхту в океан и пробыл на воде до самого
захода солнца. Хотя Тереза наговорила ему на автоответчик телефон своего
номера в отеле, он, вернувшись накануне вечером от отца, не позвонил ей,
оправдывая себя тем, что уже поздно и она легла спать. Он знал, что это
отговорка, но почему-то ему не хотелось с ней говорить.
Да и не только с ней. Он был так зол на Терезу, что даже сбежал из магазина,
опасаясь наговорить кому-нибудь резкостей. Все утро он задавался вопросом,
понимает ли Тереза, как сильно обидела его своим поступком. Вероятнее всего
— нет, убеждал он себя, иначе она бы так не поступила.
Во всяком случае, если он ей небезразличен.
Но по мере того как солнце поднималось по небосклону, гнев его начал
испаряться. Рассмотрев ситуацию со всех сторон, он пришел к выводу, что
отец, как всегда, оказался прав. Ее отказ приехать никак не связан с
отношением к нему; у нее действительно есть обязательства, пренебречь
которыми она не имеет права. И если они и дальше будут жить врозь, подобные
ситуации будут повторяться снова и снова.
Потом он стал думать, что в жизни каждой пары случаются такие моменты. Хотя
как знать? Сам он имел единичный опыт в этом отношении и потому не мог
сравнивать. Они с Кэтрин были женаты и жили под одной крышей. К тому же они
были намного моложе и не были связаны никакими обязательствами. Они только-
только окончили колледж и даже не успели обзавестись домом, не говоря уж о
детях. Нет — у них с Кэтрин все было по-другому, нечего даже сравнивать.
И все же одна мысль не давала ему покоя. Да, у них все было по-другому, но
они с Кэтрин были одной
командой. И в этом состояло
главное отличие. Ни разу в жизни у него не возникло сомнений относительно их
общего будущего, ни разу в жизни перед ним не вставал вопрос о
самопожертвовании. Даже когда у них случались ссоры — из-за того, где жить,
стоит ли открывать магазин или куда пойти в субботу вечером, — у них ни
разу не возникло сомнений в прочности их отношений. Они с Кэтрин были
абсолютно уверены в том, что всегда будут вместе, независимо от
обстоятельств и возникающих разногласий.
Когда дело касалось Терезы, у него не было и капли этой уверенности.
К тому времени, когда солнце стало клониться к закату, он начал понимать,
что такие мысли несправедливы по отношению к Терезе. Они с Терезой слишком
мало знают друг друга; со временем, при благоприятных обстоятельствах, они
тоже могут стать командой.
Разве нет?
Покачав головой, он признался себе, что не ощущает такой уверенности.
Он ни в чем не был уверен.
Правда, он никогда не подвергал такому строгому анализу свои чувства к
Кэтрин, и это тоже было несправедливо по отношению к Терезе. В любом случае
никакой анализ ему сейчас не поможет, потому что, думай не думай, это не
изменит того факта, что они живут за тысячу миль друг от друга.
Чтобы изменить это, нужно не думать, а действовать.
Вернувшись домой, он сразу позвонил Терезе.
— Привет, — послышался сонный голос в трубке.
— Привет, это я, — нежно сказал Гаррет.
— Гаррет?
— Прости, что разбудил, но я обнаружил на автоответчике два твоих
сообщения.
— Я рада, что ты позвонил. Я уже начала сомневаться, что ты позвонишь.
— Видишь, все-таки позвонил.
— Ты все еще злишься?
— Нет, — тихо сказал он. — Мне грустно, но я не сержусь.
— Тебе грустно от того, что я не приехала?
— Нет. Потому что это будет происходить снова и снова.
Ночью ему опять приснился сон.
Во сне они с Терезой были в Бостоне. Они шли по широкой улице, запруженной
народом. Здесь были мужчины и женщины, старые и молодые, в строгих костюмах
и мешковатых тряпках, которые так любит современная молодежь. Они с Терезой
рассматривали витрины, как и в прошлый его приезд. День был ясный и теплый,
в небе ни облачка.
Тереза остановилась возле небольшой сувенирной лавки и предложила Гаррету
войти. Он покачал головой и сказал:
Ты иди, а я подожду тебя здесь
. Тереза
вошла, а Гаррет стоял на улице, наслаждаясь прохладой в тени здания, как
вдруг выхватил взглядом знакомый образ в толпе.
По улице шла женщина, ее светлые волосы ниспадали до плеч.
Он зажмурился и снова посмотрел на нее. Что-то в ее удаляющейся фигуре
показалось ему страшно знакомым. Наконец женщина остановилась и оглянулась,
будто вспомнив о чем-то. У Гаррета перехватило дыхание.
Кэтрин. Не может быть.
Он потряс головой. С такого расстояния он не мог сказать точно, она это или
нет.
Она пошла назад, и Гаррет окликнул ее.
— Кэтрин, это ты?
Она, казалось, не услышала его — на улице было слишком шумно. Гаррет
оглянулся и увидел сквозь стекло, что Тереза рассматривает товар на полках.
Когда он снова обратил взгляд на женщину, та уже завернула за угол.
Он быстро пошел за ней, потом побежал. Но на улице вдруг образовалась давка,
как на выходе из метро, и он с трудом продирался сквозь толпу.
Наконец он завернул за угол и оказался на темной — зловеще темной — улице.
Он опять пошел обычным шагом. Несмотря на ясную погоду, из-под ног у него
летели брызги. Он остановился перевести дух; сердце в груди громко бухало.
Вдруг перед ним возникла плотная стена тумана, и видимость сократилась до
нескольких футов.
— Кэтрин, ты здесь? — закричал он. — Где ты?
Он слышал отдаленный смех, но не мог понять, с какой стороны он доносится.
Он снова медленно пошел. И снова послышался смех — счастливый, детский. Он
замер как вкопанный.
— Где ты?
Молчание.
Он огляделся по сторонам.
Никого.
Туман сгустился еще сильнее, начал накрапывать мелкий дождь. Гаррет двигался
наугад.
Чья-то фигура промелькнула вдруг впереди, и Гаррет метнулся туда.
Она шла всего в нескольких футах от него.
Дождь усилился, и все вокруг вдруг пришло в движение. Он побежал...
медленно... медленно... он видел ее впереди... туман стал плотнее... дождь
лил как из ведра... ее разлетающиеся волосы...
А потом она исчезла. Он опять остановился. Дождь и туман застилали ему
глаза.
— Где ты? — снова закричал он.
Тишина.
— Где ты? — закричал он еще сильнее.
— Я здесь, — послышался голос сквозь пелену дождя.
Он вытер мокрое лицо.
— Кэтрин?.. Это правда ты?
— Это я, Гаррет.
Но это был не ее голос. Из тумана вышла Тереза.
— А вот и я.
Гаррет проснулся и сел в постели. Пот градом катился с его лица. Он вытер
лицо простыней и долго сидел, глядя перед собой в темноту.
Вечером Гаррет встретился с отцом.
— Пап, я решил жениться.
Они сидели на краю пирса и ловили рыбу. По обе стороны от них сидели другие
рыбаки, все сосредоточенно созерцали поплавки. Джеб удивленно вскинул
голову.
— Еще два дня назад ты не хотел ее видеть.
— Я много передумал за эти два дня.
— Наверное, — тихо сказал Джеб.
Он вытащил леску, проверил наживку и снова забросил. Он не рассчитывал
выловить что-нибудь стоящее, но рыбалка была, по его глубокому убеждению,
одним из величайших удовольствий в жизни мужчины.
— Ты любишь ее? — спросил Джеб.
Гаррет удивленно взглянул на него.
— Конечно. Я уже не раз говорил тебе об этом.
Джеб Блейк покачал головой.
— Нет... не говорил, — сказал он. — Мы много говорили о ней,
ты говорил, что чувствуешь себя рядом с ней счастливым и что не хочешь
потерять ее, но ты ни разу не говорил, что любишь ее.
— Это одно и то же.
— Вот как?
Когда он пришел домой, вопрос отца все еще звучал у него в голове.
Вот как? — Конечно, — ответил он. — Но даже если не так, я люблю ее.
Джеб посмотрел на него долгим взглядом, потом отвернулся.
— Значит, ты хочешь жениться?
— Да.
— Почему?
— Потому что люблю ее, вот почему. Разве этого недостаточно?
— Может, и достаточно.
Гаррет раздраженно перебросил удилище.
— Разве не ты говорил мне, что нам следует пожениться?
— Я.
— Так что же ты мучаешь меня?
— Я хочу убедиться, что у тебя есть достаточно веские причины для
женитьбы. Два дня назад ты не хотел ее видеть, а сейчас уже готов жениться.
Не слишком ли крутой поворот? Я хочу понять: ты делаешь это, потому что
любишь Терезу, или это связано каким-то образом с Кэтрин?
Упоминание ее имени словно огнем обожгло Гаррета.
— Кэтрин не имеет к этому никакого отношения, — быстро сказал он.
Потом покачал головой и глубоко вздохнул. — Знаешь, пап, иногда я тебя
просто не понимаю. Ты сам подталкивал меня к этому решению, говорил, что я
должен забыть прошлое и найти другую женщину. И вот теперь, когда я нашел
ее, ты пытаешься меня отговорить.
Джеб положил свободную руку на плечо сыну.
— Я ни от чего не отговариваю тебя, Гаррет. Я рад, что ты нашел Терезу
и что ты любишь ее, и я действительно очень надеюсь, что вы поженитесь. Но
пойми: человек должен жениться только в том случае, когда готов полностью
раствориться в другом человеке. И если ты будешь все время думать о Кэтрин,
Тереза это почувствует. Это будет нечестно по отношению к ней.
Гаррет взял паузу, обдумывая ответ.
— Папа, я хочу жениться, потому что люблю Терезу. Я хочу прожить с нею
жизнь.
Отец стоял молча и смотрел на воду.
— То есть, говоря другими словами, ты хочешь сказать, что полностью
забыл Кэтрин?
Гаррет отвернулся. Он чувствовал на себе вопросительный взгляд отца, но не находил слов для ответа.
— Устала? — спросил Гаррет.
Он лежал в кровати и разговаривал с Терезой по телефону. В комнате горел
ночник.
— Да, я только вошла в квартиру. Поездка оказалась утомительной, но
зато я познакомилась с людьми, которые в будущем могут оказать мне
протекцию.
— Значит, ты правильно сделала, поехав туда.
— Не знаю. Я все время жалела, что не поехала к тебе.
Он улыбнулся.
— Когда ты уезжаешь к родителям?
— В среду утром, вернусь в воскресенье.
— Наверное, они соскучились по тебе.
— Конечно. С Кевином они уже год не виделись и будут ужасно рады
провести с ним хотя бы несколько дней.
— Это хорошо.
После недолгой паузы Тереза спросила:
— Гаррет?
— Да.
— Я хочу, чтобы ты знал: я очень сожалею о нашей несостоявшейся
встрече, — тихо сказала она.
— Я знаю.
— Мы можем это как-то исправить?
— Каким образом?
— Ну... может быть, ты приедешь ко мне на уик-энд после Дня
благодарения?
— Ладно.
— Я постараюсь придумать на эти дни что-нибудь ос
...Закладка в соц.сетях
