Жанр: Любовные романы
Возраст любви
...окачал головой:
— Нет. Но она, должно быть, весьма состоятельна, если старый проныра
хочет заполучить ее для Саймона. Я скажу своему дяде. Он как раз ищет для
младшего сына богатую наследницу. Он Фицуоррен, и его имя так же благородно,
как и род де Боунов.
Рис кивнул.
— Ты поспи, Родж, а я пока посторожу. Скоро здесь будет лорд Дракон со
своими людьми, и вражда между ним и де Боуном закончится навсегда.
Но Мирин Пендрагон с отрядом в сопровождении лорда Мортимера прибыли только
в полдень. Дали коням попастись, а затем пересекли Мриддин-Уотер и поскакали
в направлении Аграманта. Рис догнал тестя.
— Ты взял с собой священника? — тихо спросил он.
— Едет сзади. Я послал гонца в цистерцианский монастырь в тот день,
когда вы отправились в Аграмант.
— Вот и хорошо, — облегченно вздохнул Рис. — Но что будет с
Джунией?
— Поищу супруга для своей овдовевшей дочери, — пожал плечами
Мирин. — Наверняка найдется тот, кто захочет ее взять, тем более с
таким приданым.
Рис молча вздохнул. Что поделать, своим своеволием Джуния сама навлекла на
себя все беды, но все же он не мог не испытывать жалости к свояченице.
— Позволь мне убить Саймона де Боуна, — предложил он. — Уж
лучше пусть она ненавидит меня, чем тебя.
Мирин повернул к зятю исполненное скорби лицо.
— Нет, это мой долг, поскольку она — моя дочь.
— Молодой де Боун пытался защитить Джунию, — сообщил Рис, — и
по-прежнему делает все, чтобы уберечь ее. Ему помогают две служанки. Я
пообещал, что ты оставишь им жизнь за помощь и поддержку. Без них Бринн не
выжил бы.
— Да, так и Мортимер сказал. Я сделаю так, как просишь ты, но что
касается Саймона — это невозможно. Похитив Аверил, ты был готов принять на
себя ответственность за содеянное. Саймон и Джуния сами во всем виноваты.
Оба знали, что брак между ними невозможен, и все же снова встретились у Мриддин-
Уотер, вопреки родительским приказам, ибо Хьюго де Боун сказал своему сыну
то же самое, что я — дочери, — упрямо объявил лорд Дракон.
— Вряд ли Саймону приходило в голову, что отец решит проследить за
ней, — неуклюже пробормотал Рис, пытаясь защитить младшего де Боуна.
— Ему не следовало ехать на свидание с Джунией в тот проклятый
день, — рассерженно парировал Мирин. — Он мужчина и должен был
соображать, что делает. Глупость Джунии мне легче простить, поскольку она
девушка. И закончим на этом, сын мой.
Рис замолчал. Тесть, к сожалению, прав. Честь превыше всего, и с имени
Пендрагонов должно быть смыто оскорбление. То, что случилось с
Джунией, — не просто варварство, а чудовищное деяние. Ни один
благородный человек не способен публично обесчестить невинную девицу хорошей
фамилии. Отец и сын заплатят за оскорбление ветви рода легендарного короля
Артура.
Солнце уже село, и когда тьма сгустилась над всадниками, пришлось
остановиться. Они не смели зажечь факелы из страха разоблачения. В густой
роще развели маленький костер. Коней привязали к деревьям, а сами поужинали
овсяными лепешками, запивая их содержимым фляжек.
— Кажется, мы довольно близко от Аграманта, — тихо заметил Роджер.
— Выезжаем как можно раньше, — велел Мирин.
Едва небо чуть посветлело, стало возможным разглядеть тропу, они снова
двинулись в путь, хотя очень медленно, пока не наступил рассвет.
— Вот! — прошептал Рис, показывая на небольшую скалу посреди леса,
в который они только что въехали. — Это и есть вход в пещеру, господин.
— Ты уверен?
— Если проехать чуть дальше, можно увидеть Аграмант, — сообщил
Роджер.
— Лучшего момента для нападения не придумать, — сказал лорд
Мортимер. — В замке никто еще не проснулся, кроме слуг.
— Верно, — сдержанно согласился Мирин. — Пещера достаточно
велика для коней?
— Да, господин, — заверил Рис.
— В таком случае начнем атаку! — велел лорд Дракон.
Вооруженные люди один за другим спешивались и исчезали в жерле пещеры.
Самого младшего оставили стеречь лошадей и не выпускать их наружу. Для этого
пригодились привезенные связки сена и мешок с овсом. Сено, смешанное с
овсом, рассыпали под ногами лошадей, и те принялись мирно жевать. Дверь
подземного хода сняли, и лорд Дракон похвалил зятя за предусмотрительность.
— Ввинчены ли в стены кольца для факелов? — спросил он.
Рис кивнул.
— Тоннель тянется примерно на полмили отсюда к темницам под замком.
Мирин обратился к своим людям:
— Пусть те, кто идет впереди, зажгут факелы. Остальные подождут, пока
все кольца не будут заняты. С Богом!
Когда его приказ был выполнен, он повел отряд к подземельям. Наконец они
достигли конца тоннеля. Впереди виднелась дверь.
— Служанка Кейди обещала ослабить петли, — сказал Рис и нажал
плечом на толстые доски. Дверь заскрипела и легко поддалась.
— За это ей следует дать свободу, — пробурчал он.
— Так и будет, — пообещал тесть. — Отставь дверь в сторону,
чтобы она не упала.
Он бесшумно свернул за угол и, увидев спящего стражника, быстро перерезал
ему горло и опустил труп на землю. Взяв ключи, он открыл дверь камеры, и
Бринн, широко улыбаясь, молча выступил навстречу. Лорд Дракон довольно
кивнул и посигналил своим людям следовать за ним вверх по лестнице, в
парадный зал замка, где уже суетились слуги. Всех их быстро выловили и
прикончили.
— Заприте дверь на засов, — тихо приказал Мирин. — Мы
позаботимся о гарнизоне, когда убьем хозяина.
Все солдаты, оказавшиеся в замке, были найдены и зарезаны. Потом Рис повел
тестя в комнату, где, как он знал, спали Джуния и Саймон. Девушка сразу же
открыла глаза, словно ожидала появления отца именно этим утром. Одетая в
одну грязную камизу, она спрыгнула с постели и поспешно натянула платье.
Отец стащил ее любовника на пол. Полусонный, ничего не понимающий, Саймон
озадаченно хмурился. Не сразу, но до него дошло, что происходит.
— Позвольте мне одеться, господин, — попросил он.
— Где покои твоего отца? — спросил лорд Дракон.
— Он спит в башне, — не колеблясь ответил Саймон, накидывая
тунику. Он вполне сознавал, что смерть стоит на пороге, но совсем не боялся.
Спокойствие и умиротворенность охватили его. Значит, вот что сулила ему
судьба!
— Вы привезли священника? — спросил он. — Мне нужно
исповедаться.
— Привезли, — кивнул Мирин.
— И позволите мне получить отпущение грехов?
— Я не зверь, Саймон де Боун, — пожал плечами лорд Дракон. —
Можешь исповедаться перед смертью.
С лица Джунии сбежала краска.
— Отец... — начала она.
— Молчи, дочь моя! Ничего еще не кончено. Приведи их в зал, Роджер,
Рис, идем со мной.
Он широкими шагами вышел из комнаты и вместе с Роджером направился по узкой
лестнице в северную башню. Тронув дверь, он, к своему удивлению, обнаружил,
что она не заперта. Хьюго де Боун, лежа на спине, громко храпел. На полу
стояли пустой кувшин и кубок. И, что важнее всего, он был один. Ни Мирину,
ни Рису не хотелось убивать женщин.
— Хьюго де Боун, я пришел забрать своих детей, — громко объявил
лорд Дракон. Глаза его врага широко распахнулись. Не успел он растерянно
оглядеться, как Мирик одним резким ударом меча отделил его голову от плеч,
поднял покрывало и, задрав подол камизы де Боуна, вынул нож, отсек его
мужскую плоть и яички. Все это он забил в открытый рот де Боуна и поднял
голову за волосы.
— Мы насадим се на пику. Может, хоть это избавит меня от необходимости
прикончить остаток гарнизона и сервов, Но Аграмант мы сожжем, — объявил
он. — Пусть это станет предупреждением тем, кто вздумает последовать
примеру де Боуна.
— Я отнесу голову мерзавца во двор и посмотрю, не сдадутся ли остальные
стражники, — сказал с мрачной улыбкой Рис. — Может, вид вот этого
поможет им принять верное решение.
— И пошли Роджера с частью людей в подземный ход. Пусть приведут в
замок лошадей, — приказал лорд Дракон.
Голову Хьюго де Боуна с торчавшими изо рта гениталиями выставили во дворе.
— Я — Рис Фицхью, лорд Эверли и зять лорда Дракона. Мы ворвались в
замок и расправились с вашим хозяином. Даем вам возможность сдаться и пойти
на службу к Мирину Пендрагону. Замок будет сожжен.
— А что будет с Саймоном де Боуном? — раздался чей-то голос.
— Он скоро отправится в ад, к своему родителю, — холодно сообщил
Рис. — Бросайте оружие и клянитесь в верности Псндрагона.
Лязг металла разнесся по двору, и мужчины попадали на колени.
— Вы двое, — велел Рис, — откройте ворота пошире и проследите
за нашими конями. Остальные пусть идут в зал.
И он повел их в зал, неся голову де Боуна на пике. Солдат отправили в
подземелья и рассадили по камерам, поскольку Мирин хотел лично поговорить с
каждым, прежде чем выслушивать клятвы верности. Люди де Боуна, понимая все
это, не противились. Рис присоединился к тестю и Мортимерам. Джунию и
Саймона развели по разным углам и приставили стражников.
— Где священник? — громко позвал Мирин Пендрагон. Служитель Божий
выступил вперед.
— Ты знаешь, что делать, святой отец. Приведите мою дочь и молодого де
Боуна.
— Отец! — снова попыталась вступиться за любовника Джуния.
— Тебя сейчас обвенчают с любовником, девушка. Разве не этого ты
хотела? — холодно спросил отец.
— Помилосердствуй, отец! — взмолилась девушка.
— Я выкажу ему куда больше милосердия, чем он — тебе. А теперь замолчи,
девушка. Пора принести обеты человеку, который станет твоим мужем.
— Если ты собираешься убить его сразу же после свадьбы, я не стану
венчаться, — вызывающе воскликнула Джуния. — Если это единственный
способ сохранить ему жизнь, значит, так тому и быть!
— Джуния, во имя всего святого, — вмешался Саймон. — позволь
восстановить твою честь, прежде чем я умру. Заклинаю, сделай, как я прошу!
— Но если я не соглашусь, он не убьет тебя, ибо моя честь по-прежнему
будет запятнана, — наивно возразила Джуния.
— Милая, я уже мертвец, — тихо пояснил Саймон. — Стань моей
женой. И позволь мне сойти в могилу прощенным. Наша любовь с самого начала
была обречена. — Он нежно взял ее руки в свои. — Пожалуйста,
любимая, сделай это для меня. Чтобы я смог почить в мире.
Слезы полились по лицу Джунии. Она нерешительно кивнула.
Молодую пару поставили перед священником и велели соединить руки. Священник
наспех пробормотал полагающиеся слова и объявил Джунию и Саймона мужем и
женой. Они поцеловались долгим сладостным поцелуем. Потом священник отвел
Саймона в сторону, и Джуния с возрастающим ужасом наблюдала, как ее муж
встал на колени и начал тихо говорить что-то. Она снова повернулась к отцу и
в отчаянии протянула к нему тонкие руки.
— Отец! Молю тебя, во имя Господа нашего пощади Саймона, —
зарыдала она. — Он — все, что мне нужно от жизни! Я люблю его!
Она неожиданно рухнула на колени и обхватила ноги отца.
— Отпусти его! Обещаю никогда больше не встретиться с ним! Отец! Отец!
Смилуйся! Оставь ему жизнь!
Но Мирин отвернулся от плачущей дочери.
— Честь Пендрагонов, Джуния, твоя честь, моя честь должна быть отмщена.
Прости, дочь моя. Но другого способа нет.
— Ты еще худшее чудовище, чем Хьюго де Боун! — взорвалась
она. — Если убьешь Саймона, я никогда тебе не прощу!
— Ты отпустил ему грехи, священник? — спросил лорд Дракон.
Саймон встал и подошел к ним.
— Еще минуту, господин, — спокойно попросил он Мирина и, обняв Джунию, заглянул в ее лицо.
— Твой отец прав, любимая. Похитив твою добродетель, я лишил тебя
чести. Наша свадьба частично вернула тебе эту честь. Но только моя жизнь
может возместить то, что случилось с тобой. Мне не следовало в тот день
приезжать на свидание, но так хотелось увидеть тебя в последний раз. Мне так
жаль, Джуния, но, поверь, я никогда бы намеренно не причинил тебе зла, моя
драгоценная любовь.
— Саймон! — вскричала она. — Я люблю тебя!
Слезы лились ручьем. Она проведет остаток жизни в слезах и трауре по нему.
— И я люблю тебя, дорогая жена, — ответил он. — Но теперь мне
нужно уйти, а ты, Джуния, должна продолжать жить и надеяться на лучшее
будущее.
Он нежно коснулся ее губ в последнем поцелуе и, отстранив девушку,
повернулся к Мирину.
— Я готов, господин.
Лорд Дракон протянул ему чашу с вином.
— Моя любимая Горауин дала мне с собой мешочек с ядом. И сказала: если
я посчитаю, что ты заслуживаешь легкой смерти, то должен дать его тебе в
чаше вина. Обещаю, боли не будет. Ты просто уснешь.
— Нет! — вскрикнула Джуния, бросившись вперед в бесплодной попытке
перехватить чашу.
Но Рис Фицхью остановил ее.
— Замолчи, Джуния, черт бы тебя побрал! — прошипел он, с силой
сжимая ее плечо. — Саймон показал себя отважным и благородным
человеком! Хочешь сломить его дух?
Тонкие пальцы Саймона обвились вокруг чаши. Поднеся ее к губам, молодой
человек без колебаний выпил все, до конца. Чаша почти сразу же выпала из его
рук, а сам он рухнул на пол.
— Джуния, — прошептал он, свернувшись в комочек. Сердце билось все
медленнее. Последней сознательной мыслью было, что Мирин Пендрагон не лгал.
Боли не было. Совсем.
Глава 18
Джуния закричала и, вырвавшись из железной хватки Риса, бросилась на тело
Саймона. Рука потянулась к чаше. Она бы выпила остаток, но Рис, вовремя
поняв ее намерения, пинком ноги отправил чашу в другой конец зала. Джуния
подняла голову и, пронзив его злобным взглядом, повернулась к отцу.
— Будь ты проклят, убийца Саймона!
— Глупое дитя, я стер пятно с нашей чести.
— Зачем мне честь, когда я потеряла единственного человека, которого
могла любить? — завопила она. — Разве честь согреет меня в
холодные зимние ночи? Разве честь даст мне сына? Проклинаю тебя и твою
честь!
Она прижала к груди мертвеца и принялась укачивать как ребенка.
— Положите его на высокий стол, — велел Мирин. — Он сгорит
вместе с замком.
— Нет, — свирепо вскинулась Джуния. — Ты похоронишь его, как
подобает, рядом с матерью! Саймон достоин христианских похорон! Это будет
твой свадебный подарок мне, отец!
У нее было такое решительное лицо, что лорд Мортимер выступил вперед.
— Пусть будет, как просит она, друг мой, — вмешался он. — В
конце концов, это не так уж и много.
— Так и быть, — согласился Мирин. — Возьми людей де Боуна,
дочь, и похорони своего мужа. А ты, Рис, приведи двоих из подземелья и иди с
ними.
— Я тоже пойду, — вызвался Бринн. Лорд Дракон изумленно уставился
на сына.
— Он был моим другом, отец, — спокойно пояснил мальчик. — И
был добр ко мне.
— Он обесчестил нас, Бринн, — возразил Пендрагон.
— Саймон был моим другом, — повторил Бринн и, подойдя к сестре,
осторожно разжал ее руки и поднял с пола.
— Пойдем, Джуния. Мы должны похоронить его вместе. И, повернувшись к
Кейди и Элге, которые тихо всхлипывали, боясь навлечь на себя гнев лорда
Дракона, сказал:
— Вы тоже пойдете с нами.
— Саван, — пролепетала Элга. — Ему нужен саван.
— Времени нет, старуха, — объяснил лорд Мортимер. — Будь
благодарна лорду Дракону за то, что позволяет похоронить его по-христиански,
рядом с матерью.
Рис вернулся из подземелья с двумя крепкими парнями. По его команде они
подняли тело Саймона де Боуна и вышли из зала.
Мирин Пендрагон шагнул к служанкам.
— Если хотите что-то взять с собой, соберите, пока роют могилу. Я
собираюсь поджечь замок.
Женщины побежали наверх, а Бринн тем временем вывел сестру из замка на склон
холма, где на маленьком семейном кладбище под каменным крестом покоилась Энн
де Боун.
Земля была мягкой от недавних дождей, и воины принялись энергично орудовать
лопатами. К Джунии подошли Элга и Кейди с маленькими, завернутыми в шали
узелками и встали рядом.
Наконец Рис посчитал, что яма вырыта достаточно глубоко. Но Джуния не
посмотрела в его сторону. Она сидела на траве, рядом с мертвецом, и что-то
шептала, но никто не мог разобрать слов. Слезы бесконечно струились по лицу,
а распухшие глаза почти не открывались.
Рис осторожно тронул ее за плечо.
— Прощайся, Джуния. Пора.
Лицо, поднятое к нему, на глазах осунулось и потемнело, но девушка кивнула
и, наклонившись, поцеловала ледяные губы того, кто так недолго был ее
супругом. Потом позволила Бринну вновь поднять себя и дрожа наблюдала, как
кладут в могилу Саймона. Старая Элга горько плакала. Вой несчастной
становился все громче по мере того, как яма заполнялась землей, скрывая тело
молодого человека, которого она помогала растить. В воздухе неожиданно
потянуло дождем. Поднялся сильный ветер, принося запах гари. Повернувшись,
они увидели пылающий замок. Пламя плясало над крышей, вырывалось из бойниц и
окон. Даже тяжелый подвесной мост горел как свеча.
Сервы, принадлежавшие Аграманту, выползли из своих хижин и, открыв рты,
глазели на картину разрушения, и особенно на окровавленную голову Хьюго де
Боуна, смотревшую на них с пики. Мирин Пендрагон громким, сильным голосом
обратился к ним:
— Я лорд Дракон, достойно ответивший на оскорбление моей фамильной
чести. Возьмите все, что сможете унести, и следуйте за мной. Отныне вы
принадлежите Пендрагонам и найдете меня куда лучшим хозяином, чем тот, чья
голова украшает пику.
— Господин, — воскликнул подбежавший к нему высокий серв, — а
что с молодым лордом?
Мирин Пендрагон показал пальцем на склон холма.
— Лежит рядом с леди Энн. Пусть Господь и Пресвятая Дева смилостивятся
над ним.
При этих словах многие сервы заплакали.
— Найдите мою дочь, — велел лорд Дракон. — Она поедет рядом
со мной.
Рис и Бринн силой увели Джунию с могилы мужа, помогли сесть на коня и
вложили в руки поводья. Все это время она молчала. Заплаканные глаза
превратились в щелочки, но слезы продолжали течь. Видя, что сестра ничего не
сознает, Бринн приторочил повод к ее седлу, а второй конец взял в руки.
Мирин Пендрагон ничего не сказал. Вполне естественно, что дочь скорбит о
человеке, которого, как считает, любила. Пускай год носит траур, поскольку
от семьи ждут соблюдения приличий и всякое отступление показалось бы
странным. Ей будет нельзя выезжать из
Драконьего логова
без сопровождения
воинов. Он не позволит дочери вновь навлечь на их головы неприятности.
Они вернулись домой только через два дня, поскольку сервы сильно затрудняли
их продвижение. Аргел и Горауин поджидали их в зале. Увидев, в каком
состоянии находится девушка, обе поспешили к ней, но тут в зал вбежала Исбел
и, едва взглянув на дочь, метнулась вперед'.
— Значит, ты вернулась опозоренной и недостойной стать женой
порядочного человека, дочь моя! — вскричала она. — Как могла ты
навлечь бесчестье на имя Пендрагонов?!
— Я овдовела, мама, — впервые за это время раскрыла рот Джуния.
— Что же, это по крайней мере уже что-то, — вздохнула
Исбел. — Наша честь восстановлена. Я знала, что твой отец все сделает
как надо. Молю Бога, чтобы в твоем чреве не оказалось ребенка.
— Я проклинаю тот день, когда лорд Дракон впервые узрел тебя, мама!
Проклинаю тот день, когда ты легла с ним и зачала дочь. Убирайся вон! Твои
слова оскорбительны, а от твоего вида тошнит и хочется блевать!
Исбел растерянно отступила и попыталась что-то сказать, но язык не слушался.
Джуния отвернулась от матери и величественно вышла из зала.
— Иисусе, — прошептала Аргел. — В жизни не видела такой
горечи.
— Она любила его, — просто ответила Горауин.
— Вот твой сын, госпожа, цел и невредим, — сказал Мирин жене.
Аргел протянула руки, и Бринн, широко улыбаясь, бросился в объятия матери.
— Ты настоящий сын своего отца, — кивнула она, — и я горжусь
тобой, Бринн.
— Это Джуни спасла меня, — признался мальчик. — Позаботилась
принести воды, потому что Хьюго де Боун решил уморить меня голодом и жаждой.
Джуни сказала, что я выживу, если будет вода, и оказалась права. Она вела
себя ужасно храбро и каждый день издевалась над Хьюго.
Аргел поцеловала сына в лоб и разжала руки.
— Я обязательно поблагодарю твою сестру, — пообещала она.
— На твоем месте я бы подождал, — мудро посоветовал Бринн. —
Она ужасно сердита на отца за то, что убил ее мужа. Саймон не был храбрым
человеком, но делал все, чтобы защитить ее, а перед смертью повел себя как
настоящий мужчина. Он в самом деле любил ее. Но что теперь поделать?
Горауин, Исбел, я скучал по вас.
— Прости, что моя дочь подвергла тебя такой опасности, — дрожащим
голосом выговорила Исбел. — Я рада, что ты выжил и вернулся к нам.
Бринн вдруг осознал, что жалеет Исбел. От всей своей благородной души он
обнял ее и, целуя в щеку, прошептал — Леди, я виноват не меньше сестры. Но
слава Богу и его ангелам, мы в безопасности.
Исбел, разразившись слезами, бросилась вон из зала.
— Ты молодец, сын мой, — одобрила Аргел, и Горауин кивнула. —
Когда Джуния побежала к своему Саймону, все мечты Исбел разбились в прах.
Боюсь, она сейчас в полной растерянности и не знает, что делать.
— Нам нужно подумать вот о чем, — вмешался лорд Дракон. — Что, если Джуния беременна?
— Об этом я позабочусь, — ответила Горауин. — Я уже
приготовила зелье. Это уладит все неприятности, господин.
— Прости нас, Господи, — откликнулся он.
— Предпочитаешь внука от де Боуна? — осведомилась она. — И
насколько легко после этого будет найти мужа для Джунии, обремененной
ребенком от чужого мужчины?
— Сделай это немедленно, — приказал он. — С каждым днем
Джуния становится все упрямее.
Горауин поклонилась и поспешила прочь. Войдя к себе, она взяла маленький
мешочек с порошком, приготовленным в отсутствие господина. Осторожно высыпав
его в оловянную чашу, она налила туда же вина и тщательно перемешала, пока
порошок не растворился. Взяв чашу, она поднялась по винтовой лестнице в
башню, где жила Джуния. При этом она и не подумала постучать. Открыла дверь
и вошла. Джуния обернулась, всем своим видом показывая, что никого не ждет.
— Что тебе надо? — неприветливо спросила она. Обычно милый голосок
был холоднее льда. Но Горауин не отступила.
— Выпей, — коротко бросила она, протягивая чашу. Джуния долго
колебалась, прежде чем выпить содержимое, так же поспешно, как Саймон —
отравленное вино.
— Ты не спросила, что это такое, — заметила Горауин, забирая у нее
чашу.
— Жаль, что это не тот яд, который ты передала моему мужу, но я
представляю, что это такое. Одно из твоих зелий, предназначенных для женщин,
которые не желают иметь детей. Я права? Теперь у меня не будет ребенка
Саймона.
— Права, — согласилась Горауин, не отводя глаз под жестким
взглядом Джунии.
— Я никогда не прощу вас, — процедила та.
— Может, и нет, — спокойно согласилась Горауин, — но я хочу
напомнить, что в случившемся нет вины ни моей, ни Аргел, ни Исбел. Ни твой
отец, ни брат тут тоже ни при чем. Все мы чисты перед тобой. В том, что
произошло, виновны только ты и Саймон де Боун. Он
...Закладка в соц.сетях
