Жанр: Любовные романы
Возраст любви
... старым и новым, чтобы семя Мирина еще раз укоренилось в чреве Аргел.
И ее молитвы были услышаны. В лето, когда Аверил исполнилось шесть, Майе —
пять и Джунии — три, на свет появился здоровенький мальчик, названный
Бринном. Было это как раз первого августа.
Больше детей у Мирина не рождалось, и с годами хозяин поместья
Драконье
логово
стал терять интерес к женщинам. Правда, время от времени Горауин
удавалось заманить его в постель и помочь получить наслаждение. Обычно это
бывало каждый раз, когда ей что-то от него требовалось, ибо Мирин Пендрагон
был отнюдь не глуп, а она не хотела его позорить. Поэтому, когда вечером она
прошептала приглашение ему на ухо, он понимающе улыбнулся и кивнул.
Горауин в ожидании повелителя велела принести в свои покои высокую дубовую
лохань, которую слуги наполнили горячей водой. Она сама раздела Мирина,
залезла в лохань вместе с ним и принялась его мыть. Он покряхтывал от
удовольствия, когда она Скребла ему спину щеткой из кабаньей щетины и грубой
тряпицей. Потом вычесала гнид из его бороды и промыла голову.
— На чем это ты спишь? — рассердилась она. — Блохи всю спину
покусали! Тебе нужен новый тюфяк, господин. Я скажу Аргел.
— Лучше сделай все сама, — возразил он. — В последнее время
она не в себе и никого не слушает. Плачет по каждому поводу. Ничего не
понимаю. Она не забрюхатела, я точно это знаю.
— Может, ее соки пересыхают, — предположила Горауин. — Любой
женщине печально сознавать, что больше она никогда не принесет в этот мир
новую жизнь.
— Вы с Аргел лучшие подруги и все эти годы озаряли мою жизнь, —
кивнул он. — Ты никогда слова дурного не сказала о госпоже. Ты хорошая
девушка, Горауин, мать моего старшего ребенка.
С этими словами он притянул к себе ее нагое тело и стал горячо целовать.
Горауин не противилась.
— Ты так добр ко мне и нашей дочери, господин. Но пойдем. У меня для тебя кое-что приготовлено.
Она с улыбкой выбралась из лохани и, быстро завернувшись в сухое полотенце,
принялась вытирать большое, все еще крепкое тело Мирина, а потом повела к
кровати и бегом принесла блюдо засахаренных фруктов и кубок с вином. Мирин
Пендрагон всегда был сладкоежкой и сейчас мигом принялся за еду.
— Что это? — спросил он с полным ртом.
— Прошлым летом я насушила слив, сложила в глиняный горшок и всю зиму
вымачивала в сладком вине. Потом отжала, опустила в мед и обваляла в
миндальной крошке. Вам понравилось, милорд?
Она уселась на кровать рядом с ним и отхлебнула из его кубка.
— Ты умница, Горауин, — кивнул он, не подозревая, что сливы
вымачивались в вине с добавкой сильного афродизиака, который делала Горауин
из трав, росших в ее огороде.
Почувствовав, как разгорается страсть, он потянулся к ней, и она растаяла в
его объятиях.
— Мой дорогой господин, — прошептала она, подставляя губы и ощущая
вкус вина и слив. Ее пальцы нежно погладили его шею, именно так, как
нравилось ему.
— Чего ты хочешь от меня? — вдруг спросил он, толкая ее на спину и
ложась сверху. Горауин не ответила. Он рывком стащил с нее полотенце и
уставился на ее груди.
— Позже, Мирин, — тихо попросила она, щекоча языком его ухо,
обдавая горячим дыханием, посылая озноб по спине.
— Очень умная девушка, — хмыкнул он, грубо подминая ее под себя.
Похоть уже бушевала в нем, и, утоляя разыгравшуюся жажду, он с громким
вздохом вошел в горячую плоть. Она приняла его, обвила ногами спину и скоро
уже почти рыдала от наслаждения. Впервые за много-много месяцев Мирин
Пендрагон ощущал себя неутомимым юношей, каким был когда-то. И застонал,
когда ее тело содрогнулось, не один раз, но дважды. И едва судороги начали
сотрясать ее во второй раз, излил свое семя и, тяжело дыша, откатился от
Горауин.
Потом они долго лежали, приходя в себя от любовной игры, сила которой
поразила даже Горауин. Очевидно, зелье оказалось более крепким, чем она
предполагала. Наконец, придя в себя, она тихо прошептала:
— О, господин мой, я прошу твоей милости.
— И я дам тебе все, что ни попросишь, милая, ибо ты на славу ублажила
меня этой ночью. Чего ты хочешь от меня?
— Хочу, чтобы ты нашел мужа Аверил. В конце месяца ей исполнится
пятнадцать. Ей давно пора идти под венец и стать женой и матерью.
— Я уже подумывал о достойных браках для нее и Майи.
— Майя — твоя законная дочь, но она моложе Аверил, милорд. Ей будет
легче найти супруга, но она не должна выйти замуж прежде старшей сестры.
Если бы ты с самого начала воспитывал их по-разному, тогда дело другое. Но
они росли вместе, и ты относился одинаково к законным и незаконным детям,
как заботливый и любящий отец.
— Да, милая, вижу, ты права. Немало времени уйдет на то, чтобы найти
достойную пару для Майи, а ведь Аверил не становится моложе.
— Да, господин. Она самая красивая из твоих дочерей. Воспользуйся этим,
чтобы дать ей хорошего мужа, и тогда Майя заключит еще более выгодный брак,
чем ты надеялся, поскольку она — законная дочь. Думаю, что и Джуния получит
такие возможности.
— Умная девушка, — снова повторил он. — Но кто возьмет в жены
Аверил?
— Ты сказал, что последуешь примеру нашего принца и поищешь зятьев
среди приграничных лордов. Это может пригодиться, когда Бринн станет
достаточно взрослым, чтобы искать жену. Я знаю, что принц мечтает избавиться
от своего сюзерена, английского короля, но сомневаюсь, случится ли это когда-
нибудь. А все мы, жители Уэльса, прежде всего должны думать о себе и о наших
детях. Что нам за дело до интриг важных людей?
Мирин Пендрагон кивнул.
— Ты рассуждаешь мудро, милая, хотя родилась всего лишь женщиной. Чем
больше союзников будет у нашей семьи среди приграничных лордов, тем лучше мы
станем жить. Я сделаю все, о чем ты меня просишь, и сначала найду мужа для
Аверил, но прежде скажу о своем решении Аргел. Она — моя жена и предана мне
так же, как ты.
— Разумеется, ты должен поговорить с Аргел, господин. Она хозяйка этого
дома, и я почитаю ее так же, как вас, — сладко пропела Горауин, поднося
ему блюдо с цукатами:
— Не хотите попробовать еще, господин?
— Обязательно! Клянусь, Горауин, никто, даже Аргел, не ублажает меня,
как ты.
Он съел еще три сливы и удовлетворенно вздохнул.
— Я была счастлива с тобой, как ни с кем другим, — честно сказала
Горауин.
Он нежно улыбнулся. Скоро вожделение разгорелось в нем с новой силой, и он,
уложив ее на постель, принялся ласкать с энергией человека, сбросившего с
плеч тридцать лет.
Когда Мирин, насытившийся и утомленный, мирно заснул, Горауин поднялась и
убрала цукаты. На блюде осталась всего одна слива, но лучше, чтобы он не
заподозрил истинную причину своего сегодняшнего пыла. Она впервые
использовала такие средства, чтобы возбудить Мирина, и втайне удивлялась
успеху. Но он доволен ею и ее ласками.
Горауин ехидно улыбнулась. Вряд ли ему удастся что-то подобное с Исбел.
Второй наложнице придется сосать его мужское достоинство, чтобы заставить
подняться, а потом все произойдет так быстро, что она вряд ли испытает
наслаждение. Что же до Аргел, она не слишком жаждет ночных визитов мужа.
Зато благодаря сегодняшней ночи Аверил выйдет замуж первой. Мирин все
объяснит Аргел, и та не станет спорить. Она всегда соглашается с мужем.
И все же интересно, какой муж будет у Аверил. Среди приграничных лордов есть
несколько прекрасных семейств, породниться с которыми — большая честь.
Младший сын? Любимый, но побочный отпрыск? Красота Аверил, подкрепленная
неплохим приданым в виде стада коров и отары овец, сделает ее желанной
невестой, и, поскольку отец признал ее, законность рождения не будет играть
особой роли. Но Горауин знала, что добилась всего, на что отважилась этой
ночью. Теперь дело за Мирином. Если он найдет дочери жениха, приданое она
как-нибудь сумеет выпросить.
Назавтра она повела Аверил в огород под предлогом того, что хочет научить ее
свойствам трав, но заодно и рассказала об успехе своего разговора с Мирином.
— Только никому об этом не говори, — предупредила она дочь. —
Твой отец поклялся мне и сдержит слово.
— А кем, по-твоему, он будет, мама? — взволнованно спросила
Аверил.
Горауин покачала головой:
— Понятия не имею, но ты должна довериться отцу. Он сделает все, что
посчитает нужным. Думаю, это будет сын одного из приграничных лордов, ибо,
если мы хотим и дальше жить мирно, нам лучше породниться именно с ними. Так
считает Мирин, и я с ним согласна.
— А Майя говорит, что меня отдадут престарелому торговцу, которому
задолжал отец, или простому рыцарю, но я знаю, что этого не будет. Чем
достойнее будет мой брак, тем достойнее жених будет у Майи.
— Верно, — кивнула Горауин. — А теперь я хочу показать тебе
одну траву, семена которой могут помешать зачатию.
— Но священник говорит, что женщина пригодна только на то, чтобы рожать
детей, — удивилась Аверил.
— Священник — просто старый дурак, и кто бы говорил, только не он,
потому что его жена родила девятерых, которых им ни за что бы не прокормить,
если бы не твой отец. Думаю, кроме детей, он получал от своей супруги еще и
кое-какое удовольствие, — лукаво хмыкнула Горауин.
— Научи меня всему, что знаешь, мама, — попросила Аверил. —
Кое-кто утверждает, что только ведьмы могут знать так много о травах и
зельях. Я запомню все, чем ты готова со мной поделиться.
— Глупцы! — фыркнула Горауин. — Все, что мне известно, я
почерпнула в доме отца, у моей бабушки. Она решила, что, поскольку у меня
нет приданого, нужно обогатиться хотя бы знаниями. И оказалась права.
Смотри! — Она показала на растение у своих ног. — Семена дикой
моркови нужно растолочь, полить медом, скатать в шарик и принимать каждый
день. Женщине не стоит рожать слишком часто. Один ребенок в три года —
вполне достаточно.
— А почему ты больше не родила, мама?
— Не годится, чтобы мой сын появился раньше сына Аргел. А дочерей у
твоего отца и так чересчур много.
— Ты помешала Исбел иметь еще детей, верно? — убежденно спросила
Аверил.
Горауин только улыбнулась, но не стала ничего отрицать или подтверждать.
— А вот спаржа. Лучшие стебли — те, чьи головки клонятся к земле. У
спаржи два назначения. Первое — облегчать запоры. И второе — подогревать
страсть влюбленных. Только нужно обязательно добавлять при варке немного
соли, иначе живот заболит.
— Очень уж различные у нее применения, — удивилась Аверил.
— Верно, — согласилась мать.
— А каким образом она подогревает пыл влюбленных?
— Нужно варить спаржу совсем недолго, чтобы она не была чересчур
мягкой, и подавать в растопленном масле. Вид женщины медленно подносящей к
губам стебелек, облизывающей и посасывающей головку, мгновенно пробуждает в
мужчине страсть, поскольку он сразу представляет, что это его мужской
стебель ты облизываешь и посасываешь.
Аверил ахнула и покраснела.
— Я бы никогда не подумала... — пробормотала она.
— Только не вздумай обсуждать все, что я говорю тебе, со своими
сестрами и вообще ни с кем. Джуния слишком молода для подобных знаний, а что
до Майи... пусть ее просвещает мать. Кстати, о мужском достоинстве: прежде
чем коснуться его, убедись, что оно абсолютно чистое. Большинство мужчин не
хотят мыться регулярно, но ты должна убедить своего. Вымой его сама, это ему
понравится, или купайтесь вместе, что понравится еще больше. В самых знатных
замках и поместьях именно хозяйка должна мыть почетных гостей и учить этому
своих дочерей. У нас, однако, гостей почти не бывает. Им просто незачем
приезжать. Но и ты, и Майя должны научиться этому искусству. Я обязательно
поговорю с Аргел насчет этого. Думаю, вам следует попрактиковаться на
Бринне.
— Купать Бринна? — возмутилась Аверил. — Да этого маленького
язычника просто не затащишь в воду, разве что летом, когда он плавает в
ручье.
— Ничего не поделаешь, — покачала головой Горауин. — Тебе и
Майе придется научиться мыть мужчину. Бринн и твой отец — единственные
мужчины в
Драконьем логове
, и не думаю, что вам прилично купать Мирина.
И, словно забыв о дочери, отправилась на поиски Аргел. Та сидела в парадном
зале и ткала шпалеру с изображением свадьбы короля Артура и Гиневры. Исбел,
вторая наложница Мирина, разбирала нитки по цветам для своего вышивания.
Заслышав шаги, обе подняли головы.
— Девушки должны учиться мыть мужчину, — с ходу начала
Горауин. — Поймите же, лорд Мирин собирается найти мужей для Аверил и
Майи, а девочки не знают даже того, что известно самым бедным хозяйкам!
— Мужья для Аверил и Майи? — взвизгнула Исбел. — А моя дочь?
— Джуния слишком молода, — строго заметила Аргел, положив конец
спорам. — Сначала господин найдет мужа для Аверил, как для старшей. Это
должен быть очень выгодный союз, если мы хотим, чтобы Майя вышла замуж еще
удачнее. От этого брака зависит, какими будут остальные два.
— Разумеется, — медленно протянула Исбел. — Но наш добрый
господин должен поторопиться, иначе Аверил окажется старой девой. Я хочу,
чтобы Джуния пошла к алтарю в тринадцать.
— Аверил в самой поре, — спокойно возразила Аргел. — Но
Горауин права. Девушки обучены вести хозяйство, но мало что знают о правилах
гостеприимства или учтивости по отношению к гостям. Это нужно немедленно
исправить.
— Придется довольствоваться Бринном, — объявила Горауин.
Аргел и Исбел разразились смехом.
— Знаю, знаю, — ухмыльнулась Горауин, — но ничего не
поделаешь, больше у нас никого нет, верно?
— Никого, — согласилась Аргел, вытирая слезы. — Начнем
сегодня вечером. Я прикажу принести в зал большую дубовую лохань и наполнить
водой. Джунии тоже не мешает поучиться. Она не так уж молода для этого.
— Бедный Бринн, — пожалела Исбел.
— Ничего, переживет, — сухо заметила Аргел. — И кто знает,
что мы обнаружим под наростами грязи. Им придется вычесать гнид из его
волос.
— Как скоро поймут наши дочери, — заключила Горауин, —
премудростей тут немало.
Вечером в зал вкатили лохань и поставили перед очагом. Рядом, на маленьком
столе, уже лежали тряпицы, щетки, полотенца и мыло. Девушки, повязав длинные
передники поверх камиз, ждали, когда приведут брата, и когда слуги втащили
громко орущего мальчишку, переглянулись и захихикали. В девять лет Бринн
Пендрагон был копией отца. Чересчур высокий для своих лет, с длинными ногами
и руками и густыми черными волосами, он и в самом деле был на редкость
грязен. При виде лохани он стал вырываться еще яростнее.
— Не буду я купаться! Только слабаки и норманнские щеголи лезут в воду!
— Закрой рот! — рявкнул отец, отвесив ему подзатыльник, чем
немедленно прекратил вопли и сопротивление. — Настоящая хозяйка дома
всегда моет гостей. У твоих сестер нет опыта в этом искусстве, поскольку мы
редко принимаем гостей. Мы с тобой единственные знатные люди во всей округе,
а я не собираюсь позволять дочерям мыть себя! Не настолько я слаб! Поэтому,
сын мой, ты добровольно и без принуждения согласишься на ежедневное купание,
иначе я спущу с тебя шкуру. Я собираюсь искать мужей для Аверил и Майи.
Неужели ты позволишь им опозорить имя Пендрагонов дурными манерами и
недостатком гостеприимства?!
Бринн ничего не ответил, но значительно присмирел. За все годы отец только
дважды бил его, и испытывать судьбу в третий раз как-то не хотелось.
— Ты что, никогда не переодеваешься? — спросила Аверил, принимаясь
сдирать с него одежду. — Фу! До чего же от тебя несет, братец! Какой
стыд! Ты, сын лорда, должен следить за собой!
Она отдала одежду брата Майе и Джунии с наказом бросить в огонь.
— Но это моя любимая рубашка, — запротестовал мальчик.
— Да, и если сунуть ее в суп, можно отравить своих врагов, язычник ты
этакий, — упрекнула Аверил.
Отец и его женщины засмеялись, но не подумали остановить девушку.
Когда мальчика раздели, Аргел сказала:
— Его нужно поставить в лохань, девушки, и хорошенько вымыть. Потом
усадить и перед тем, как мыть голову, вычесать гнид из волос.
Девушки принялись намыливать брата и так энергично оттирать щетками, что
кожа из черной стала розовой.
— Нужно мыть всего, с ног до головы? — нервно спросила Майя.
— Всего, — хором ответили матери. Майя взглянула на мужской
отросток и встретилась глазами с Аверил.
— Сделай это, — попросила она. — Он мой брат.
— И мой тоже. Но сегодня моя очередь. А завтра — твоя.
— Завтра! — взвизгнул Бринн. — Вы и завтра от меня не
отстанете?
Аргел снова рассмеялась.
— Каждый день, пока девушки не научатся, как следует тебя мыть. Прости,
Бринн, но они должны учиться. Будь у нас гости почаще — дело другое, но мы
живем так уединенно, что сюда приезжают только по делу.
Аверил взяла тряпочку, густо намылила и вымыла мужскую плоть брата. Плеснула
водой, смыла пену и выпрямилась.
— Не так уж и страшно, — заметила она Майе.
— Но причиндалы у взрослого мужчины гораздо больше, — предупредил
отец.
— Садись, — велела Майя и, когда мальчик послушался, вместе с
сестрами стала выбирать вшей из волос. Бринн жалобно пищал, когда их пальцы
больно впивались в кожу и дергали за короткие завитки.
— Ой, сестрички, больно же! Больно!
— У тебя ужасно сальные волосы, Бринн, — сказала Аверил. — Ты
уже достаточно взрослый, чтобы мыть их самостоятельно и регулярно.
— А священник говорит, что частое мытье — это грех гордыни и что только
тщеславные люди пристрастны к воде и мылу.
— Слушай священника в делах, касающихся спасения души, сын мой, —
посоветовал Мирин, — но в делах телесных советуйся с женщинами. Уж
поверь мне, ты большего добьешься от девушек, если будешь пахнуть розами, а
не навозной кучей.
Сестры, закончив выбирать вшей, опрокинули на Бринна кувшин с чистой водой.
Бедняга задыхался и отплевывался, но они, не обращая внимания на его вопли,
принялись намыливать голову и промывать, повторив процедуру несколько раз.
Потом вытащили его из лохани, велели встать на тряпицу и начали орудовать
полотенцами.
— Не забудьте вытереть между пальцами, — наставляла Горауин.
Наконец, когда Бринн Пендрагон был чище, чем в день своего рождения, девушки
отступили.
— От меня и вправду пахнет цветами, — проворчал он.
Аверил протянула ему чистую рубашку.
— Завтра можешь поваляться в свинарнике, братец, — улыбнулась
она. — Тогда нам будет что отмывать.
— Сначала поймай меня, — раздраженно буркнул он.
— Не волнуйся, Бринн, поймаем, — ангельским голоском заверила она.
— Иди спать, сын мой, — спокойно приказала Аргел. — Завтра мы
с отцом поговорим с твоими сестрами.
Она поцеловала его в мокрую макушку, и мальчик послушно направился к выходу,
но у порога обернулся и вежливо сказал:
— Доброй ночи, мама. Доброй ночи, тетушки. Доброй ночи, отец.
— Молодцы, девушки, — сдобрила Аргел, — но умение еще нужно
отточить. Будете мыть брата каждый день, пока я не посчитаю, что вы уже
всему научились. А теперь идите к себе. Пусть Господь хранит вас и подарит
добрые сны этой ночью.
Сестры присели перед хозяйкой замка, поцеловали отца и своих матерей и
вышли. Они спали вместе на большой кровати в комнате на самом верху.
Добравшись до спальни, они сняли юбки и туники, умылись и почистили зубы
тряпочкой. По очереди расчесали друг другу волосы и заплели в косы. Потом
поднялись на постель, задернули занавески, укрылись меховым покрывалом и
долго молчали.
— Заметили достоинство нашего брата? — спросила наконец
Аверил. — Кажется маленьким, хотя отец утверждает, что у взрослого
человека оно больше.
— Но ему и десяти нет, — защищала Майя брата. — Оно станет
больше, когда он вырастет. Так мать сказала. Хотела, чтобы я все знала
заранее, чтобы не испугалась, когда буду мыть мужчину.
— Насколько больше? — удивилась Джуния. — По-моему,
совершенно бесполезный кусок плоти, болтающийся между ног Бринна. Зачем он
нужен? Разве что мочиться?
Сестры захихикали.
— Мать говорит, что возбужденный мужской отросток удлиняется,
становится толстым и твердым, как палка, — сообщила Майя.
— Но зачем? — допытывалась Джуния.
— Потому что, глупая ты гусыня, мужчина сует его в тебя, и получается
ребенок. Будь он мягким, ничего не вышло бы.
— Куда именно сует? — заинтересовалась Джуния.
— Мы тебе покажем, — пообещала Аверил, переглянувшись с Майей,
которая, наклонившись, прижала сестру к перине. Аверил задрала камизу
Джунии, прижала палец к безволосой щелке и раздвинула сомкнутые створки.
— Сюда. Глубоко. Не хочу забираться дальше, сестра, чтобы не сделать
тебе больно.
Потрясенная и пораженная, Джуния широко раскрытыми глазами уставилась на
сестер.
— В то место, которым я мочусь? — ахнула она.
— Нет, не туда. Там внизу есть отверстие, которое вмещает копье
мужчины.
— Очень больно? — вырвалось у девочки.
— Моя мама говорит, что больно. Но только в первый раз, когда мужчина
берет твою невинность. Зато когда девушка станет женщиной, может даже
получить наслаждение, если мужчина опытен. Вроде бы наш отец очень опытен, и
мать желает того же счастья для всех нас, — объявила Майя.
— Интересно, какими будут наши мужья? — вздохнула Джуния.
— Об этом тебе пока не стоит думать, — отмахнулась Майя. —
Аверил выйдет замуж первая, и, должно быть, скоро, потому что в конце месяца
ей уже исполнится пятнадцать. А потом моя очередь. Скорее всего в будущем
году, если отец найдет для меня подходящего мужа. А тебе еще одиннадцати
нет! Впереди еще не один год, прежде чем тебе выберут супруга и вы
поженитесь.
— Мне будет не хватать вас обеих, — вздохнула Джуния.
— Зато кровать останется в полном твоем распоряжении. Ты ведь всегда
хотела этого. Вечно жалуешься, что мы с Майей толкаемся и мешаем тебе
спать, — засмеялась Аверил.
— Но мне будет так одиноко! И не с кем даже поговорить перед сном. И
некому напомнить, чтобы я помолилась. И мне нравится спать между вами.
— Ну, мы еще не завтра уезжаем, малышка, — сказала Аверил, целуя
сестру в щеку. — А теперь спать. Я, по правде говоря, устала от
сегодняшнего купания.
— Пресвятая Мария и сын ее Иисусе, присмотрите за нами, —
произнесла Майя.
— Ангелы Божий, охраните нас в час ночной, — вторила ей Джуния.
— И дайте нам дожить до следующего дня, чтобы мы смогли идти по пути,
указанному Богом, — заключила Аверил. — Аминь.
И через несколько минут сестры уже спали.
Глава 2
Годвин Фицхью лежал на смертном одре. Его побочный сын Рис и единственная
законная наследница, шестилетняя девочка, стояли у ложа.
— Позаботься о Мэри, — прохрипел Годвин. — Кроме тебя, у нее
никого нет.
Узловатые пальцы вцепились в рукав сына.
— Я сумею ее защитить, — спокойно ответил Рис.
— Пусть она принесет клятву верности Мортимерам и ты тоже, —
продолжал умирающий, злобно глядя на стоявшего в углу мужчину. — Святой
отец! Ты слышал мою волю. Мой сын станет опекуном сестры и будет править
Эверли. Ты должен все в точности передать Мортимерам. Даешь слово?
Его руки
...Закладка в соц.сетях
