Жанр: Любовные романы
История одного вампира
...чился, ни почему пришел в себя.
- Ты не говорил им про мадам Окту? — встревожился я.
- Нет. Зачем? У тебя бы начались неприятности.
- Спасибо.
- А где она? Что ты с ней сделал, когда она меня укусила?
- Убил, — соврал я. — Я так озверел, что тут же растоптал
ее.
- Да ну?
- Правда.
Не отрывая от меня глаз, он медленно кивнул.
- Когда я первый раз пришел в себя, — сказал он, — мне
показалось, что тут был ты. Наверное, мне привиделось — стояла
глубокая ночь. Но привиделось очень ясно. Мне даже показалось, что рядом с
тобой я видел кого-то высокого, безобразного, с оранжевыми волосами, со
шрамом на левой щеке и в красном плаще.
Что я мог сказать? Глядя в пол и сжав кулаки, я молчал.
- И странное дело, — продолжал Стив, — медсестра, которая
первой заметила, что мне стало лучше, тоже видела в моей палате двоих:
взрослого и мальчика, как она говорит. Врачи решили, что, во-первых, ей
померещилось, а во-вторых, все равно ничего не случилось. Странно, правда?
- Очень странно, — согласился я, не решаясь посмотреть ему в
глаза.
В следующие дни я начал замечать в себе перемены. По вечерам, ложась в
постель, я долго не мог уснуть, а ночью по несколько раз просыпался. Я стал
лучше слышать: мог разобрать, что говорят люди далеко от меня. В школе мне
было слышно, как проходит урок за два класса от нас, и так ясно, будто между
кабинетами вообще нет стен.
Я стал выносливее. Всю большую перемену я мог носиться по двору и даже не
вспотеть. За мной никто не мог угнаться. Я лучше чувствовал свое тело. В
футболе мне удавалось абсолютно все. Я ловко проводил мяч и в четверг забил
шестнадцать голов.
А еще у меня прибавилось силы. Отжиматься и подтягиваться я теперь мог до
бесконечности. Не то чтобы у меня окрепли мышцы — по крайней мере, я
не стал похож на качка — но я так и чувствовал, как во мне гуляет
силища, какой никогда прежде не было. Толком ее проверить пока не удавалось,
но я подозревал, что стал страшно сильным.
Я старался скрыть свои новые способности, хоть это было нелегко. Что
касается бега и футбола, я сказал, что много тренировался, но, к сожалению,
не все можно было так просто объяснить.
Например, как в четверг, когда прозвенел звонок с большой перемены. Вратарь,
которому я забил уже шестнадцать голов, послал мяч. Он летел прямо ко мне, я
вытянул правую руку, чтобы схватить мяч. И правда схватил, но проколол его
ногтями!
Дома в тот же вечер во время ужина я отвлекся; слушал, о чем скандалят
соседи. Мама приготовила картошку с сосисками, я ел и ел, а потом
почувствовал, что еда какая-то жесткая. Глянул — оказалось, я откусил
и сжевал зубчики от вилки! К счастью, никто ничего не заметил, а искусанную
вилку мне удалось выкинуть в мусорное ведро, когда я мыл посуду.
В четверг вечером позвонил Стив. Его выписали из больницы и велели отдохнуть
денька два. А значит, в школу он должен был прийти только после выходных. Но
Стив сказал, что уже озверел от скуки, и уговорил маму отпустить его в школу
завтра же.
- Ты сам попросился в школу? — удивился я.
- Забавно, правда? — рассмеялся он. — Обычно я ищу
предлога, чтобы остаться дома. А теперь, когда можно не ходить, меня тянет в
школу! Ты не представляешь, как скучно сидеть в четырех стенах! Пару дней
— это классно, но целую неделю... Брр!
Меня так и подмывало рассказать Стиву правду о себе, но я не знал, как он
отреагирует. Ведь это он хотел стать вампиром. Вряд ли ему понравится, что
мистер Джутинг выбрал меня, а не его.
И Энни тоже хотелось рассказать. С тех пор как Стив выздоровел, она ни разу
не упомянула мадам Окту, но я часто ловил на себе ее взгляд. Конечно, в
чужую голову не залезешь, но мне казалось, она думает примерно так:
Стив
поправился, но не с твоей помощью. У тебя была возможность спасти друга, но
ты струсил. Ты соврал, хотя отлично знал, что твое вранье может стоить ему
жизни. Тебе важнее было самому выйти сухим из воды. А окажись я на его
месте, ты поступил бы так же?
В пятницу Стив был в центре внимания. Одноклассники обступили его, требуя
рассказать, что с ним приключилось. Кто его укусил? Почему он так быстро
вылечился? Каково это — лежать в больнице? А операцию делали? Швы
остались?
- Не знаю, кто меня укусил, — уклончиво отвечал Стив. — Я
был в гостях у Даррена. Сидел у окна, вдруг услышал какой-то шум. Не успел
оглянуться, как меня кто-то укусил и я выключился.
Он все рассказал так, как мы с ним договорились, когда я навещал его в
больнице.
В ту пятницу я себя чувствовал не в своей тарелке. Во время уроков, глядя на
класс, я думал о том, что мне тут нечего делать. Зачем все это?
Мне тут не
место, — твердил я себе. — Я не такой, как другие дети. Мне
положено выполнять обязанности помощника вампира. Что толку от английского,
истории и географии? Я должен теперь учиться совсем другому
.
Алан с Томми рассказали Стиву, как я играю в футбол.
- Он всю неделю носится быстрее ветра, — сказал Алан.
- Играет как Пеле, — добавил Томми.
- Правда? — переспросил Стив, как-то странно глядя на меня.
— Что это с тобой случилось, Даррен?
- Ничего со мной не случилось, — соврал я. — Просто везло в
последнее время.
- Да хватит скромничать! — рассмеялся Томми. — Мистер
Далтон даже сказал, что выдвинет его в команду юниоров. Только представьте
— наш человек в такой команде! Да за всю историю футбола, наверное, не
было ни одного мальчика, который бы в нашем возрасте выступал в команде
юниоров!
- Не было, — задумчиво проговорил Стив.
- Да ладно вам, никуда он меня не выдвинет. Болтовня одна.
- Может быть, — пробормотал Стив. — Может, и болтовня.
В тот день я нарочно играл плохо. Стив явно что-то заподозрил. Мне
показалось, хоть он и не догадывается, что именно со мной произошло, но уже
заподозрил неладное. Я бегал медленно и упускал такие возможности, каких не
упустил бы даже тогда, когда еще не был полувампиром.
Хитрость удалась. К концу игры Стив перестал следить за каждым моим
движением и снова начал общаться со мной, как раньше. Однако потом случилось
такое, из-за чего все мои усилия пропали даром.
Мы с Аланом одновременно бросились к мячу. Вообще-то мяч должен был
достаться мне — я стоял ближе. Но Алан младше нас и часто делает
глупости. Я хотел было ему уступить, но мне надоело прикидываться. Большая
перемена подходила к концу, и я хотел забить хотя бы один гол. И я решил: к
черту Алана Морриса! Это мой мяч, и если он полезет мне под ноги — сам
виноват!
Чуть не добежав до мяча, мы столкнулись. Алан вскрикнул и отлетел в сторону.
Я засмеялся, остановил мяч ногой и собрался забить гол.
И тут я увидел кровь.
Алан упал неудачно и разбил коленку. Рана получилась здоровая, кровь так и
лилась. Он заплакал, завертелся, пытаясь найти какую-нибудь тряпочку, чтобы
перевязать колено.
Кто- то выбил у меня мяч и умчался с ним. Но мне было все равно. Я глядел на
Алана. Точнее, на его коленку. А еще точнее, на его кровь.
Я сделал шаг, другой. И вот я уже стоял рядом с Аланом. Моя тень упала на
него, он поднял голову и, должно быть, увидел в моем лице что-то необычное,
потому что вдруг перестал плакать. В глазах появился испуг.
Я сел на корточки, помимо своей воли припав губами к его коленке, принялся
жадно высасывать кровь!
Это продолжалось всего несколько секунд. Я закрыл глаза, кровь наполняла
рот. Вкус был приятный. Не знаю, сколько бы я выпил и что стало бы с Аланом,
но, к счастью, мне не довелось этого узнать.
Почувствовав, что вокруг меня собрался народ, я открыл глаза. Игра
остановилась, все с ужасом пялились на меня. Я оторвался от коленки Алана и
оглядел своих друзей, думая, как же теперь выкручиваться.
И тут мне в голову пришла отличная мысль. Я подскочил, раскинул руки и
завопил:
- Я повелитель вампиров! Я король живых мертвецов! У всех выпью кровь!
Сначала все остолбенели, потом рассмеялись. Ребята подумали, что это шутка.
Решили, что я только притворяюсь вампиром.
- Ну ты придурок, Шэн! — бросил кто-то.
- Безобразие! — взвизгнула одна из девочек, когда увидела, что по
моему подбородку стекает кровь. — Тебе надо в психушку!
Прозвенел звонок, и мы вернулись в класс. Я был доволен собой. Как ловко
всех обдурил! Но тут краем глаза я заметил Стива, и моя радость мигом
улетучилась. По мрачному виду друга я догадался: он знает, что произошло.
Моя уловка его не обманула.
Он все знает.
ГЛАВА 28
В тот вечер я решил не попадаться на глаза Стиву и сразу после школы побежал
домой. Я был в замешательстве. Почему я набросился на Алана? Я ведь не хотел
ничьей крови. Не искал жертву. Почему же в таком случае кинулся на него, как
дикий зверь? И что, если такое повторится? Вдруг рядом никого не окажется, и
я стану пить и пить, пока не...
Нет! Это уже бред! Просто я был не готов. Не ожидал, что при виде крови со
мной начнет твориться такое. Но на ошибках учатся, и в следующий раз я
сдержу свой порыв.
Вкус крови все еще преследовал меня, поэтому, как только я добрался до дома,
тут же побежал в ванную, старательно прополоскал рот, а потом почистил зубы.
Затем принялся разглядывать себя в зеркале. Лицо такое же, как всегда. Зубы
не стали ни длиннее, ни острее. Глаза и уши не изменились.
Да и в теле, похоже, не произошло перемен. Я не вырос, мускулы мои не стали
крепче, на руках и ногах не появилось волос. Разве что ногти стали тверже и
темнее.
Тогда почему же я себя так странно веду?
Я провел ногтем по зеркалу — осталась длинная глубокая царапина.
С такими ногтищами надо поосторожнее
, — решил я.
Если не считать моего нападения на Алана, в остальном все пока было
нормально. И вообще, хорошенько подумав, я пришел к выводу, что все не так
уж и страшно. Конечно, я стану медленнее расти и должен буду опасаться вида
крови. Это неприятно.
Однако, с другой стороны, в моем положении есть и свои плюсы. Я сильнее и
крепче своих ровесников, более ловкий. В будущем можно стать гимнастом,
боксером или футболистом. То, что я так медленно расту, будет мне мешать, но
кому какая разница, сколько человеку лет, если он необычайно способный
спортсмен.
Только представьте: футболист-вампир! Я стану миллионером. Меня будут
приглашать на ток-шоу. Обо мне станут писать книги, о моей жизни снимут
фильм, а может быть, какая-нибудь известная группа пригласит меня даже спеть
вместе с ними. А еще можно работать в кино каскадером. Или...
Мои мечты прервал стук в дверь.
- Кто там? — спросил я.
- Энни. Ты там надолго? Я уже три часа жду, когда ты освободишь ванную.
- Заходи. Я уже умылся.
Вошла Энни, завернутая в полотенце.
- Любуешься собой в зеркале?
- Конечно. — Я широко улыбнулся. — Почему бы и нет?
Она захихикала:
- Я бы с таким лицом, как у тебя, к зеркалам близко не подходила!
Энни открыла воду, попробовала — не горячая ли, потом уселась на край
ванный внимательно посмотрела на меня.
- Ты здорово изменился, — сказала она.
- Ничего подобного, — быстро ответил я, потом посмотрелся в
зеркало и спросил: — Правда, что ли?
- Да. Не могу объяснить, но какой-то ты не такой... Нет, не знаю...
— Она покачала головой. — Но ты точно...
Энни не договорила, потому что ванна наполнилась доверху и она повернулась
закрыть воду. Тут мой взгляд упал на ее шею, во рту неожиданно пересохло.
- Так вот: ты точно... — начала она, оборачиваясь, и снова
остановилась, встретившись со мной взглядом. — Даррен! — с
тревогой воскликнула она. — Что с тобой?
Я поднял руку, и Энни замолчала. Широко от? крытыми глазами она следила за
моими пальцами, пока я медленно водил рукой — сначала из стороны в
сторону, а потом круговыми движениями. Не знаю, как мне это удавалось, но я
ее гипнотизировал!
- Подойди ко мне! — велел я.
Голос прозвучал ниже, чем обычно. Энни приблизилась. Двигалась она как
лунатик, не сгибая коленей. Взгляд у нее при этом был совершенно
бессмысленный.
Когда она остановилась передо мной, я провел рукой по ее шее. Дышал я
тяжело. Энни виделась мне как будто сквозь туман. Я облизал губы. В животе
урчало. В ванной было жарко, как в печке. По лицу Энни скатывались капельки
пота.
Не отнимая рук от шеи сестры, я обошел ее и встал за спиной. Я гладил ее
кожу и чувствовал, как под ней бьется кровь. Надавив пальцем на жилку возле
плеча, я смотрел, как она вспухает: синяя, манящая, так и просится, чтобы ее
вспороли и осушили.
Я обнажил зубы, раскрыл рот и наклонился.
Однако в последний момент, когда мои губы уже коснулись кожи сестры, я
случайно глянул в зеркало. И замер.
На меня смотрело не мое обычное лицо, а перекошенная маска. Красные глаза,
злая ухмылка. Я придвинулся поближе. Это был я и в то же время не я. Как
будто в моем теле теперь жили двое: обычный мальчик и дикий зверь —
ужас ночи.
Пока я разглядывал свое отражение, черты разгладились и желание пить кровь
пропало.
В ужасе я глянул на Энни. Я чуть ее не укусил! Я чуть не напился крови
собственной сестры! С криком отшатнувшись от нее, я закрыл лицо руками,
боясь ненароком посмотреть в зеркало и снова увидеть там монстра. Энни
качнулась назад и растерянно огляделась.
- Что со мной? — спросила она. — Мне как-то не по себе. Погоди-
ка, я вроде пришла купаться... Вода набралась?
- Да, — мягко ответил я. — Набралась. Все готово. — Я
теперь тоже был готов. Готов стать вампиром! — Ладно, купайся, я
пойду, — сказал я и вышел из ванной.
В коридоре привалился к стене. Я глубоко дышал, пытаясь хоть немного
успокоиться.
Выходит, я не могу себя контролировать! Жажду крови победить нельзя. На этот
раз не потребовалось даже вида крови! Чтобы пробудить во мне чудовище,
хватило одной мысли о ней.
Я бросился в свою комнату и рухнул на кровать. Я плакал, потому что понял:
никогда больше мне не быть обычным мальчиком Дарреном Шэном. Я уже не смогу
жить легко и просто, как раньше, потому что не способен контролировать в
себе вампира. Рано или поздно он заставит меня совершить что-нибудь ужасное,
и кончится тем, что я убью маму, или папу, или Энни.
Я не допущу этого. Ни за что! Моя жизнь теперь кончена, но надо подумать о
друзьях и родителях. Ради них я уеду далеко-далеко, туда, где не смогу
причинить им вреда.
Когда стемнело, я выбрался из дома. На этот раз я не стал дожидаться, пока
родители уснут. Побоялся. Ведь мама или папа придут пожелать мне спокойной
ночи. Я живо представил, как мама наклоняется, целует меня и — о,
ужас! — я прокусываю ей шею.
Я не оставил записки, не стал ничего с собой брать. Мне было не до вещей. Я
думал только о том, что чем быстрее уберусь отсюда, тем лучше. Любая
задержка может стоить кому-нибудь жизни.
Бежал я быстро и вскоре был уже у кинотеатра. Теперь здание меня не пугало.
Я к нему привык. К тому же вампирам нечего бояться в темных пустых домах.
Мистер Джутинг ждал меня у входа.
- Я услышал, как ты бежишь, — сказал он. — Ты продержался
среди людей дольше, чем я думал.
- Я пил кровь одного из своих лучших друзей! И чуть не укусил свою
сестру.
- Легко отделался, — заметил он. — Многие вампиры успевают
убить кого-нибудь из близких, прежде чем поймут, что обречены;
- Значит, пути назад нет? — печально, спросил я. — Никакого
волшебного зелья, которое превратило бы меня обратно в человека? Или хотя бы
сделало так, чтобы я не бросался на людей?
- Единственное, что может тебя остановить, это старый добрый кол в
сердце.
- Что ж, — вздохнул я, — мне это не по душе, но, видимо, у
меня нет выбора. Я — ваш. Я больше не убегу. Делайте со мной, что
хотите.
Мистер Джутинг медленно кивнул.
- Можешь мне не верить, но я знаю, что ты сейчас чувствуешь. И мне тебя
жалко. — Он покачал головой. — Но другого пути нет. Пора
работать, больше нельзя терять времени. Идем, Даррен Шэн. — сказал он,
протягивая мне руку. — Надо еще многое сделать, прежде чем ты займешь
место помощника вампира.
- Что сделать? — удивился я.
- Ну, во-первых, — он нехорошо улыбнулся, — тебя надо
убить!
Впереди были мои последние выходные, и я мысленно со всем прощался. Я
наведался в библиотеку, в бассейн, в кино, на стадион, прогулялся по любимым
скверам — хотелось еще раз побывать там, где я провел так много
времени. Кое-куда я сходил с мамой и папой, кое-куда — с Томми Джонсом
и Аланом Моррисом. Я был бы рад попрощаться и со Стивом, но не отважился
посмотреть ему в глаза.
Иногда мне казалось, что за мной кто-то следит. По спине пробегали мурашки,
я резко оборачивался — и каждый раз никого. В конце концов я решил,
что просто перенервничал и нечего обращать на это внимание.
Я стал ценить каждую минуту, проведенную с семьей и друзьями. Старался
запомнить их лица и голоса, потому что знал: я больше никогда их не увижу.
Сердце у меня разрывалось, но другого выхода не было. Как не было и пути
назад.
В эти выходные я ни на кого не сердился. Меня не смущали мамины поцелуи, не
злили папины придирки. И даже дурацкие шутки Алана казались довольно милыми.
Но большую, часть времени я проводил с Энни. Сильнее всего я буду скучать по
ней. Я катал ее на спине, кружил по комнате, мы с Томми взяли ее с собой на
стадион. Я даже играл с ней в куклы!
Порой мне хотелось плакать. Я глядел на маму, папу или Энни и вдруг понимал,
как сильно я их люблю, как пусто станет в моей жизни без них. В такие минуты
я отворачивался и делал несколько глубоких вдохов. Пару раз это не помогло,
и я в слезах выбегал из комнаты.
Видимо, они заметили, что со мной что-то происходит. В субботу вечером мама
пришла ко мне в комнату и долго у меня сидела. Подоткнула одеяло, потом что-
то рассказывала, внимательно меня слушала. Мы уже триста лет так не болтали.
Когда она ушла, мне стало грустно оттого, что мы редко с ней разговаривали
по душам.
А утром папа спросил, не хочу ли я с ним поговорить...Он сказал, что скоро я
стану взрослым, а сейчас у меня переходный возраст, и потому нет ничего
страшного, если у меня часто меняется настроение или мне хочется большей
самостоятельности. Главное, чтобы я помнил, что всегда смогу прийти к нему
за советом.
В том- то и дело, что не смогу!
-чуть не закричал я, но сдержался, кивнул
и поблагодарил его.
Я старался вести себя как можно лучше. Хотел оставить хорошее впечатление.
Пусть они вспоминают обо мне как о послушном сыне, любящем брате и верном
друге. Не хочу, чтобы кто-то думал обо мне плохо, когда меня не станет.
В воскресенье папа предлагал всей семьей пойти в ресторан, но я уговорил его
поужинать дома. Сегодня мой последний шанс поесть в кругу семьи, и мне
хотелось запомнить этот ужин надолго, чтобы потом, много лет спустя, я
вспоминал, какая у нас была дружная семья. И как мы все были счастливы.
Мама приготовила мои любимые блюда: запекла курицу, пожарила картошку и
сварила кукурузу. Мы с Энни сделали апельсиновый сок. Мама с папой
откупорили бутылку вина. На десерт был клубничный торт. Все были довольны.
Мы пели песни, папа беспрерывно шутил, мама отстукивала ложками разные
мелодии. Энни прочитала стихи. А потом все стали играть в шарады.
Мне хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Но, конечно, ничто не
может длиться вечно. Солнце село, наступила ночь.
Вскоре папа поглядел на часы.
- Пора спать, — сказал он. — Завтра с утра в школу.
Нет, — подумал я. — Ни в какую школу я больше не пойду
. Вообще-
то это должно было бы меня обрадовать, однако радости я не испытал:
Не
пойду в школу, значит, не увижу мистера Далтона, не поболтаю с друзьями, не
поиграю в футбол, никогда больше не отправлюсь вместе с классом в поход
.
Я тянул время. Ддлго-долго раздевался, медленно напяливал пижаму. Еле-еле
умывался и чистил зубы. Когда тянуть уже стало некуда, я спустился в
гостиную. Мама и папа о чем-то разговаривали, но, как только я вошел,
удивленно замолчали.
- Что тебе, Даррен? — спросила мама.
- Ничего.
- Как ты себя чувствуешь?
- Отлично, — успокоил я ее. — Просто зашел пожелать вам
спокойной ночи.
Я подошел к папе, обнял его, поцеловал в щеку. Потом обнял и поцеловал маму.
- Спокойной ночи, — сказал я родителям.
- Исторический момент! — рассмеялся папа, потирая щеку. —
Когда это он целовал нас на ночь, а, Анджи?
- Уже и не вспомнить. — Мама улыбнулась и погладила меня по
голове.
- Я люблю вас. Сам знаю, что редко вам это говорю. Но я все равно люблю
вас обоих и всегда буду любить, всегда-всегда.
- Мы тебя тоже очень любим, — ответила мама. — Правда,
Дэрмот?
- Ну конечно.
- Нет, скажи сыну, что любишь его! — потребовала мама.
Папа вздохнул.
- Я люблю тебя, Даррен, — торжественно сказал он и закатил глаза,
чтобы меня рассмешить. Потом обнял меня и добавил уже серьезно: —
Правда, очень люблю.
И я вышел. Некоторое время я стоял за дверью и слушал — так не
хотелось от них уходить.
- Что это с ним? — удивилась мама.
- Да у детей разве поймешь, что им в голову приходит?
- Нет, что-то тут не так, — настаивала мама. — Он уже
несколько дней ведет себя как-то странно.
- Может, у него завелась девушка, — предположил папа.
- Может, — согласилась мама. Но ясно было, что папа ее не убедил.
Все, пора уходить. Если я еще хоть секунду простою под дверью, то не
выдержу, влечу в комнату и все им расскажу. И тогда они помешают мне
выполнить план мистера Джутинга. Родители примутся уверять меня, что
вампиров не существует, и будут удерживать меня, не понимая, какой опасности
себя подвергают.
Я вспомнил о том, что чуть не укусил Энни. Нет, надо делать, как решил.
Я поднялся в свою комнату. Ночь стояла теплая, и окно было открыто. Оно еще
пригодится.
Мистер Джутинг прятался в шкафу. Услышав, как я закрыл за собой дверь, он
вылез.
- Ну и духотища в шкафу! — пожаловался он. — Бедная мадам
Окта! Сидеть в такой...
- Замолчите, не до того! — оборвал я.
- Зачем же грубить? — фыркнул он. — Я же просто так сказал.
- Не надо ничего говорить. Может, вам тут и не нравится, но я прожил в
этой комнате всю жизнь. Мне тут все дорого, даже шкаф. И я больше никогда не
увижу свою комнату. Это мои последние минуты тут, так что не отравляйте мне
их своими замечаниями.
- Прости.
Я в последний раз оглядел комнату и тяжело вздохнул. Потом достал из-под
кровати рюкзак и вручил его мистеру Джутингу.
- Это еще что? — подозрительно спросил он.
- Так, кое-какие вещи. Мой дневник, фотография нашей семьи, ну и все
такое. Никто не заметит пропажи. Не потеряете?
- Ну что ты!
- Только обещайте туда не заглядывать, — потребовал я.
- У вампиров не должно быть секретов друг от друга, — начал он,
но, взглянув на мое лицо, только покачал головой и пожал плечами. —
Ладно, обещаю не открывать твой рюкзак.
- Вот и отлично. — Я глубоко вздохнул. — Зелье принесли?
Он кивнул и протянул мне темный пузырек. Я заглянул в него. Там плескалась
какая-то жидкость: темная, густая и вонючая.
Мистер Джутинг подошел сзади и обхватил руками мою шею.
- А это точно подействует? — нервно спросил я.
- Не сомневайся!
- Но я думал, если сломать шею, то сразу умрешь. Ну, или тебя
парализует.
- Не обязательно, — сказал он. — Только если повредить
спинной мозг, который находится в спинномозговом канале. А кости — это
ерунда. Я буду предельно осторожен, чтобы е тобой ничего страшного не
случилось.
- А врачи не заподозрят подвоха?
- Им и в голову не придет! — заверил мистер Джутинг. —
После зелья сердце у тебя будет биться еле-еле, и врачи решат, что ты умер.
К тому же они увидят, что у тебя сломана шея, и не станут дальше ничего
выяснять. Если бы ты был постарше, могли бы сделать вскрытие. Но детей врачи
резать не любят. Главное, скажи: ты все понял? Запомнил, что делать?
- Да.
- Нельзя допустить ни малейшей ошибки, — предупредил он. —
Если хоть что-то пойдет не так, весь план провалится.
- Я же не идиот! Сам понимаю! — не выдержал я.
- Тогда приступим! — скомандовал он.
И я приступил.
Одним махом проглотил жидкость, поморщился — на вкус она оказалась
очень противная. Я передернулся, когда почувствовал, как все тело немеет.
Больно не было, но появился какой-то неприятный холодок. У меня застучали
зубы.
Минут через десять зелье окончательно подействовало. Я не мог пошеве
...Закладка в соц.сетях
