Жанр: Любовные романы
История одного вампира
... их разговор.
Я все больше понимал, что теперь у нас со Стивом уже никогда не будет все
по-прежнему. Несмотря на то, что он, похоже, верил мне, кое-какие подозрения
у него все-таки остались. Иногда я замечал, что он как-то странно
посматривает на меня, будто я обидел его.
Я решил держаться от Стива подальше. Меня здорово напугало то, что он сказал
мистеру Джутингу и что вампир сказал ему. Мистер Джутинг считал, что Стив
плохой. Мне это не нравилось. Ведь Стив хотел стать вампиром и убивать
людей, высасывая у них кровь. Как я мог дружить с таким человеком?
На перемене мы поболтали о мадам Окте. Со Стивом я не решался заговаривать
ни о мистере Джутинге, ни о его паучихе. Мы оба боялись, что можем как-
нибудь проговориться. Но Томми и Алан пристали к нам с расспросами, и в
конце концов мы не устояли.
- Как, по-вашему, он отдавал приказы паучихе? — спросил Томми.
- Может, она была ненастоящая, — предположил Алан.
- Нет, паучиха была настоящая, — резко сказал я. — Все
уроды были настоящие. Поэтому представление и получилось таким здоровским. У
них все на самом деле.
- И как же он отдавал ей приказы? — снова спросил Томми.
- Может, у него флейта волшебная, — сказал я. — А может,
мистер Джутинг умеет завораживать пауков, как индийцы завораживают змей.
- Но ты говоришь, что мистер Длинноут тоже отдавал приказы мадам Окте,
— возразил Алан, — когда она была во рту у мистера Джутинга.
- Точно, а я и забыл,- сказал я. — Ну, тогда, наверное, у них
флейты волшебные.
- Нет у них никаких волшебных флейт, — заявил Стив.
Он молчал почти весь день, ничего толком не рассказывал о представлении. Но
он всегда любил вмешаться в самую важную минуту.
- Тогда как они, по-твоему, отдавали приказы паучихе? — спросил
я.
- При помощи телепатии, — ответил Стив.
- Это как телефон? — не понял Алан. Стив улыбнулся, а мы с Томми
засмеялись (хотя я не очень-то понимал, что такое эта самая
телепатия
, да
и Томми, скорее всего, тоже).
- Вот придурок! — сквозь смех сказал Томми и в шутку толкнул
Алана.
- Давай, Стив, — попросил я, — расскажи ему, что это такое.
- Телепатия — это когда ты можешь читать чьи-то мысли, —
объяснил Стив. — Или мысленно разговаривать с кем-то. Именно так они и
отдавали приказы паучихе.
- А флейты тогда зачем? — удивился я.
- Может, для интереса, — ответил Стив, — а может, для того,
чтобы привлечь к себе внимание мадам Окты.
- Значит, любой может отдавать ей приказы? — поинтересовался
Томми.
- Любой, у кого есть мозги, — сказал Стив. — Ты, Алан, не
сможешь. — Он улыбнулся, и Алан понял, что друг шутит.
- И не надо никаких волшебных флейт и долгой тренировки? — не
унимался Томми.
- Я думаю, нет, — ответил Стив.
После этого они заговорили о чем-то другом — кажется, о футболе,
— но я уже не слушал.
Потому что внезапно мне в голову закралась блестящая мысль. Я сразу забыл
про Стива, вампиров и про то, что случилось.
Значит, любой, может отдавать ей приказы?
Любой, у кого есть мозги
.
И не надо никаких волшебных флейт и долгой тренировки?
Я думаю, нет
.
Этот обрывок разговора снова и снова прокручивался у меня в голове, как
застрявший в магнитофоне компакт-диск.
Любой может отдавать ей приказы. И этим любым могу быть
я. Если бы только как-нибудь заполучить мадам Окту! Она станет жить у меня,
и я смогу отдавать ей приказы и...
Нет. Это глупо. Вероятно, я бы смог отдавать ей приказы, но у меня никогда
не будет мадам Окты. Она принадлежала мистеру Джутингу, и он не расстался бы
с ней ни за деньги, ни за драгоценности, ни...
Тут меня осенило. Я понял, как можно забрать у него мадам Окту. И взять ее
себе. Шантаж! Если как следует пригрозить вампиру — а ведь всегда
можно сказать, что я натравлю на него полицию, — ему придется отдать
ее мне.
Однако я страшно боялся разговаривать с мистером Джутингом, тем более с
глазу на глаз. Я отлично понимал, что у меня ничего не выйдет. Значит,
остается только один выход: придется ее украсть!
ГЛАВА 17
Проще всего украсть паучиху рано утром. Устав после ночного представления,
все артисты и помощники будут спать крепким сном часов до восьми или даже до
девяти. Я проберусь к ним, найду мадам Окту, схвачу клетку и убегу. Если к
тому времени кто-то уже проснется и у меня ничего не получится, я спокойно
вернусь домой и забуду обо всем.
Труднее было выбрать подходящий день. Лучше идти туда в среду — во
вторник поздно вечером закончится последнее представление, так что цирк,
скорее всего, в полдень уже отправится в другой город, — до того, как
вампир проснется и обнаружит пропажу. Но... Что, если они решат уехать сразу
после представления, ночью? Тогда я упущу свой единственный шанс.
Значит, надо идти во вторник. Правда, у мистера Джутинга будет целая ночь,
чтобы отыскать мадам Окту и меня, но придется все-таки рискнуть.
В кровать я лег раньше, чем обычно. Я устал и страшно хотел спать, но был
очень возбужден из-за того, что мне предстояло сделать, и боялся вообще не
заснуть. Я поцеловал маму и пожал папе руку. Они думали, я хочу побыстрее
получить деньги на карманные расходы, но это было не так. Я просто опасался,
что могу не вернуться, если со мной что-нибудь произойдет в кинотеатре.
У меня есть радио со встроенным будильником. Я установил будильник на пять
утра, потом достал наушники и подключил их к радио. Теперь я спокойненько
проснусь рано утром, никого не разбудив.
Вопреки моим опасениям, я быстро уснул и проспал до самого утра. Может, мне
что и снилось — не помню.
В пять утра зазвенел будильник. Я застонал, перевернулся на другой бок, но
потом быстро сел и протер глаза. Несколько секунд вообще не мог понять, где
я и почему проснулся в такую рань. Однако, вспомнив про паучиху и свой план,
я радостно улыбнулся.
Впрочем, улыбался я недолго — оказалось, что будильник звонит вовсе не
в наушниках. Наверное, во сне я неудачно повернулся и выдернул шнур!
Вскочив, я быстро выключил будильник и снова сел. Сердце бешено колотилось в
груди. Я сидел и прислушивался.
Удостоверившись, что родители не проснулись, я выскользнул из постели,
оделся, стараясь не шуметь, и отправился в туалет. Там я чуть было не
спустил воду, но вовремя понял, что этот шум может разбудить родителей.
Отдернув руку, я вытер пот со лба. Они наверняка бы услышали! Чуть не
провалил все дело! Надо быть осторожнее, особенно когда приду в кинотеатр.
Я спустился по лестнице и вышел на улицу. Солнце вот-вот встанет. Похоже,
день будет ясный.
По пути к кинотеатру я пел песни, чтобы поднять себе настроение. Я ужасно
нервничал и несколько раз готов был повернуть обратно. Один раз я на самом
деле развернулся и зашагал к дому, но, вспомнив, как паучиха свисала у
мистера Джутинга с подбородка, какие трюки она выделывала, повернулся и
пошел дальше.
Не знаю, почему мне так не терпелось заполучить мадам Окту и почему я решил
подвергнуть свою жизнь такой опасности. Вспоминая тот день, я не понимаю,
что двигало мной. Просто ужасно хотелось, чтобы паучиха была моя, и я не мог
ничего с собой поделать.
Днем этот старый кинотеатр показался мне еще страшнее. Я заметил трещины на
стенах, норы, прогрызенные мышами и крысами, паутину на окнах. По спине
пробежал мороз, однако я все-таки решил обойти здание со всех сторон: должен
же тут быть черный ход. На улице, где стоял кинотеатр, было глухо и пусто.
Ветхие постройки, брошенные старые автомобили, кучи мусора. Позже здесь
будут ходить люди, но сейчас мне казалось, что я попал в город Призраков.
Даже кошек и собак нигде не видно.
Как я и думал, в кинотеатр можно было пробраться не только через главный
вход. Был еще черный ход и окна.
Недалеко от здания стояло несколько легковых машин и фургонов. На них не
было ни картинок, ни надписей, но я был уверен, что они принадлежат цирку
уродов. Меня вдруг осенило, что артисты, скорее всего, спят в фургонах. Если
мистер Джутинг находится сейчас в одном из них, можно считать, что мой план
провалился.
Я пробрался в кинотеатр, в котором сейчас было холоднее, чем в субботу
вечером, и на цыпочках пошел по длинному коридору. Свернул за угол, еще раз
свернул. Казалось, здесь целый лабиринт из коридоров! Я начал опасаться, как
бы не заблудиться на обратном пути. Может, вернуться и захватить с собой
клубок ниток, чтобы...
Нет! Поздно. Если я сейчас уйду, у меня уже не хватит смелости прийти сюда
еще раз. Надо просто запоминать путь и помолиться, когда придет время
возвращаться.
Артистов нигде не было, я уже подумал, что зря сюда пришел, что все они в
фургонах или в отелях неподалеку от кинотеатра. Прошло уже двадцать минут, у
меня даже ноги заболели от ходьбы. Может, лучше уйти и забыть о своем
безумном плане?
Я уже готов был окончательно сдаться, когда заметил лестницу в подвал. Я
остановился и стал размышлять, кусая губы, стоит ли спускаться вниз. Судя по
тому, что показывают в ужастиках, это самое подходящее место для вампиров,
но, с другой стороны, во многих фильмах героя, который отважился спуститься
в подвал, зверски убивают, а потом режут на мелкие кусочки!
Глубоко вздохнув, я все-таки стал спускаться по лестнице. Ботинки слишком
громко застучали по ступеням, поэтому я снял их и пошел дальше в одних
носках. Я посадил кучу заноз, но так волновался, что даже не чувствовал
боли.
У подножия лестницы стояла огромная клетка. Я наклонился и заглянул внутрь
через прутья. В ней был Человек-Волк. Он спал, лежа на спине и громко храпя.
Вдруг он дернулся и застонал. Я отпрыгнул от клетки. Если Человек-Волк
проснется, то его вой перебудит всех уродов, и они тут же прибегут сюда!
Отпрянув от него, я задел ногой что-то мягкое и скользкое. Медленно повернув
голову, я увидел, что это Мальчик-Змея! Он лежал на полу, змея обвилась
вокруг его тела, а глаза мальчика были открыты!
Не знаю, как я удержался, чтобы не закричать или не упасть в обморок. Каким-
то образом я все-таки устоял на ногах и не издал ни звука. Это спасло меня.
Потому что, хотя глаза у Мальчика-Змеи были открыты, он крепко спал. Дыхание
у него было глубоким и равномерным, как это бывает только во сне.
Я постарался не думать о том, что могло бы произойти, если бы я упал и разбудил и мальчика, и змею.
Ну все, хватит! Я в последний раз огляделся по сторонам, пообещав себе, что
уйду из подвала, если не найду вампира. Сначала я ничего не увидел и хотел
уже смотаться отсюда, но потом вдруг заметил у стены нечто похожее на
огромный ящик.
Нечто похожее на огромный ящик. Но не ящик. Я прекрасно знал, что это было.
Гроб!
Затаив дыхание, я осторожно приблизился к нему. Гроб был метра два в длину и
сантиметров восемьдесят в ширину. Дерево потемнело от времени и кое-где
покрылось мхом. В одном из углов я заметил целое семейство тараканов.
Я бы с удовольствием рассказал, что у меня хватило смелости поднять крышку и
заглянуть внутрь, но, само собой, это было бы неправдой. Меня бросало в
дрожь при одной мысли о том, чтобы прикоснуться к гробу!
Я огляделся в поисках клетки с мадам Октой. Я был уверен, что паучиха где-то
недалеко от своего хозяина. И действительно, вот эта клетка, на полу у
изголовья гроба, накрытая красной тряпкой.
Заглянув в клетку, чтобы убедиться, я увидел мадам Окту. Брюхо у нее
пульсировало, а восемь лап мерно подрагивали. С такого расстояния она
казалась страшной и очень опасной. Я даже подумывал уже оставить ее здесь.
Моя затея вдруг показалась мне ужасно глупой, меня даже передернуло, когда я
представил, как она прикасается ко мне своими мохнатыми лапами или того хуже
— ползет по моему лицу.
Но теперь только трус не взял бы паучиху. Поэтому я поднял клетку и отнес ее
ближе к лестнице. В замке торчал ключ, а к прутьям была привязана флейта.
Я вынул из кармана записку, которую написал накануне. Она была недлинной, но
я сочинял ее целый час. Прицепив записку к крышке гроба жвачкой, я еще раз
перечитал ее:
Мистер Джутинг, Я знаю, кто Вы. Я забрал у вас мадам Окту, теперь она моя. Не
ищите ее. И не возвращайтесь в этот город. Если вернетесь, я всем расскажу,
что Вы вампир, Вас выследят и убьют. Я не Стив. Стив об этом ничего не
знает. Я буду хорошо заботиться о паучихе. Само собой, я не подписался!
Наверное, лучше было не упоминать Стива, но я был уверен, что вампир сразу
же подумает на него. Зачем же так подставлять друга?
Теперь, когда я прикрепил записку, можно было уходить. Взяв клетку и
стараясь не шуметь, я быстро поднялся по лестнице. В коридоре я надел
ботинки и пошел к выходу. Найти его оказалось проще, чем я думал: в
коридорах было гораздо светлее, чем в подвале. Я выбрался наружу, медленно
обошел кинотеатр и помчался домой, оставив позади заброшенный кинотеатр,
вампира и свои страхи. Оставив позади все, кроме мадам Окты!
До дома я добрался минут за двадцать до того, как проснулись мама и папа.
Клетку спрятал у себя в шкафу, под ворохом одежды, оставив дырочки, чтобы
мадам Окта не задохнулась. Здесь она в безопасности: мама говорит, что я сам
должен убираться у себя в комнате, и почти никогда не роется в моих вещах.
Потом лег в постель и притворился, что сплю. Без четверти восемь папа
крикнул, что пора вставать. Я оделся и спустился на кухню, зевая и
потягиваясь, как будто только что проснулся. Проглотив завтрак, я забежал
наверх — проверить, как там мадам Окта. Она сидела, не двигаясь с тех
пор, как я ее украл. Я потряс клетку, но паучиха даже не пошевелилась.
Как бы я хотел остаться дома и понаблюдать за ней! Но это было невозможно.
Мама всегда знает, правда я болею или только притворяюсь. Она умная, ее не
проведешь.
Тот день показался мне долгим-предолгим. Секунды превратились в часы, а
большая перемена тянулась целую вечность! Я пытался играть в футбол, но
думал совсем о другом. В классе я никак не мог собраться с мыслями и
невпопад отвечал на самые простые вопросы.
Наконец уроки закончились, и я помчался домой, в свою комнату
Мадам Окта сидела на том же месте в своей клетке. Я даже испугался, как бы
она не подохла, но заметил, что паучиха еще дышит. Тут я догадался —
она, должно быть, ждет, когда ее покормят! Я уже видел, как пауки могут
часами, не двигаясь, выжидать, когда к ним в паутину попадется что-нибудь на
обед.
Я не знал, чем именно ее кормить, но предполагал, что мадам Окта в этом
смысле вряд ли сильно отличается от обычных пауков. Я бросился в сад, по
пути захватив на кухне пустую банку из-под варенья.
Быстро собрав в нее пару дохлых мух, несколько жуков и длинного червяка, я
понесся назад, спрятав банку под майку, чтобы мама не заметила и не стала
меня расспрашивать.
Я закрыл за собой дверь, подпер ее стулом, чтоб никто не зашел, поставил
клетку на кровать и снял тряпку.
От яркого света мадам Окта поджала под себя лапы и съежилась еще сильнее. Я
собирался было открыть дверцу и закинуть в клетку еду, но тут вспомнил, что
передо мной ядовитый паук, от укуса которого можно умереть.
Тогда я поднял банку над клеткой, достал одного жука и бросил паучихе. Жук
упал на спину. Подрыгав лапками, он умудрился перевернуться на живот и
пополз на свободу, но выбраться из клетей не успел.
Почуяв какое-то движение, мадам Окта прыгнула на жука. Это произошло
внезапно; только что она неподвижно сидела в центре клетки — и вот уже
пригвоздила жука, обнажает жвала.
Паучиха расправилась с жертвой в мгновение ока. Обычному пауку этого хватило
бы на целый день, а то и на два дня, однако для мадам Окты жук был лишь
легкой закуской. Она вернулась на свое излюбленное место и посмотрела, на
меня, как бы говоря:
Ладно, было очень вкусно. А что у нас на первое?
Я скормил ей все, что собрал в банку. Червяк долго сопротивлялся,
изворачивался, как мог, бедняга, но мадам Окта вонзила в него свои жвала и
разорвала пополам, а потом еще раз пополам. Кажется, червяк понравился ей
больше всего.
Тут мне в голову пришла великолепная идея, и я достал из-под матраса
дневник. Своим дневником я дорожу больше всего на свете. Благодаря ему я
могу теперь писать эту книгу. Конечно, я все отлично помню и без дневника,
но если все-таки что-нибудь забываю, то мне достаточно всего лишь открыть
нужную страницу и прочитать.
Раскрыв дневник на пустой странице, я записал все, что знаю про мадам Окту:
то, что рассказал о ней мистер Джутинг на представлении, какие трюки она
выполняла, какая еда ей понравилась. То, что она была не прочь отведать, я
отметил одной галочкой, а то, от чего пришла в восторг, — двумя (пока
это был только червяк). Так мне удастся побыстрее выяснить, чем лучше
кормить паучиху и что давать ей в качестве поощрения за хорошо исполненный
трюк.
Потом я пошел на кухню и достал из холодильника немного еды — ломтик
сыра, кусочек ветчины, лист салата и немного солонины. Паучиха сожрала все,
что я ей принес, до последней крошки. Похоже, мне придется теперь постоянно
искать еду для своей ненасытной уродливой дамы!
Вечер вторника оказался просто ужасным. Я все время думал о том, что сделает
мистер Джутинг, когда проснется и обнаружит мою записку вместо клетки с
мадам Октой. Уедет ли он, как я ему сказал, или отправится искать свою
любимицу? Может, если они умеют общаться мысленно, ему удастся выследить ее
и мистер Джутинг заявится прямо ко мне домой?
Я несколько часов просидел на кровати, прижимая к груди крест. Вообще-то я
не знал, поможет крест или нет. В фильмах они всегда помогали, но я
вспомнил, как однажды говорил об этом со Стивом и он сказал, что сам по себе
крест не имеет никакой силы. И добавил, что он помогает только хорошим
людям.
В два часа ночи меня сморил сон. Если бы мистер Джутинг все-таки заявился ко
мне, я был бы абсолютно беспомощен, но, к счастью, когда я утром проснулся,
в моей комнате не было никаких следов того, что он здесь побывал, и мадам
Окта по-прежнему сидела в шкафу.
Сегодня я чувствовал себя гораздо лучше. После школы я прогулялся до старого
кинотеатра и увидел, что цирк уродов уехал. Возле здания не было больше
никаких фургонов. Ничего не говорило о том, что здесь когда-то
останавливался цирк уродов.
У меня получилось! Мадам Окта моя!
Чтобы отпраздновать победу, я заказал пиццу. С ветчиной и копченой колбасой.
Мама с папой поинтересовались, что у меня произошло. Я сказал, что просто
чувствую себя как-то странно, и предложил им и Энни по куску пиццы. На том
все и кончилось.
Остатки пиццы я скормил мадам Окте, она пришла в восторг. Долго потом
металась по клетке, подбирая крошки. Я сделал запись в дневнике:
Особое
лакомство — кусочек пиццы!
Следующие несколько дней я приучал ее к новому месту. Из клетки я ее не
выпускал, но два-три раза пронес клетку по комнате, чтобы паучиха могла
заглянуть в каждый уголок. Я собирался скоро ее выпустить и не хотел, чтобы
она нервничала.
Я подолгу разговаривал с ней, рассказывал о себе, о родителях, о своем доме.
Сказал, как она мне нравится, какую еду я собираюсь раздобыть для нее, какие
трюки мы с ней будем исполнять. Наверное, ей не все было понятно, но мне почему-
то казалось, что мадам Окта понимает каждое мое слово.
В четверг и в пятницу после уроков я ходил в библиотеку, чтобы почитать про
пауков. Оказалось, я столько всего не знал! Например, что у пауков бывает до
восьми глаз или что паутина — это липкая жидкость, которая на воздухе
застывает и превращается в тонкие нити. Однако ни в одной книге не
говорилось о пауке, который мог бы исполнять разные трюки, или о пауке, с
которым можно общаться телепатически. А еще я не нашел ни одной картинки с
пауком, похожим на мадам Окту. Наверное, ни один из авторов никогда не видел
такого паука. Она была большой редкостью!
В субботу я решил, что пора выпустить ее из клетки и попробовать исполнить
пару трюков. Я уже несколько раз брал в руки флейту и теперь мог сыграть
пару простых мелодий. Труднее всего будет мысленно посылать команды мадам
Окте, не переставая при этом играть на флейте. Но я чувствовал, что смогу
это сделать.
Я закрыл дверь и окна. Папа еще не вернулся с работы, а мама вместе с Энни
отправилась по магазинам. Я остался в доме один. Если что-нибудь случится,
то виноват в этом буду только я, и только я пострадаю.
Я поставил клетку на пол. Мадам Окта была голодной со вчерашнего вечера. Я
решил, что с набитым брюхом она откажется исполнять трюки. Животные тоже
могут быть ленивыми, совсем как люди.
Сдернув покрывало с клетки, я приложил флейту ко рту и открыл дверцу.
Отступил на два шага и присел на корточки, чтобы паучихе было лучше меня
видно.
Некоторое время мадам Окта не двигалась с места. Потом подползла к дверце,
остановилась и принюхалась. Мне показалось, что она слишком толстая и не
сумеет выбраться из клетки. Может, я ее перекормил? Но паучихе каким-то
образом все же удалось втянуть бока и выползти наружу.
Оказавшись на ковре, она остановилась. Брюшко у нее запульсировало. Я думал,
она поползает вокруг клетки, обследует комнату, но, похоже, новая среда
обитания ее нисколько не интересовала.
Мадам Окта не отрываясь смотрела на меня!
Я нервно сглотнул и постарался подавить в себе страх, чтобы она его не
почувствовала. Мне удалось сдержать дрожь и не закричать, хотя это было
трудновато. Флейта чуть не выпала у меня изо рта, но в последнюю секунду я
удержал ее губами. Пора играть. Я сосредоточился и набрал воздуха, чтобы
дунуть в нее.
В эту секунду мадам Окта ожила. Оттолкнувшись от пола волосатыми лапами и
обнажив жвала, она бросилась
прямо на меня !
Если бы не флейта, мадам Окта вонзила бы в меня жвала и я бы умер на месте.
Но мне крупно повезло: не долетев до моего лица, паучиха ударилась о флейту
и упала на пол.
Несколько секунд она лежала не двигаясь, поджав под себя лапы. Понимая, что
сейчас моя жизнь зависит от того, насколько быстро я среагирую, я зажал
флейту губами и заиграл, как ненормальный. Во рту у меня пересохло от
страха, но я старался не обращать на эхо внимания, боясь облизнуть губы.
Заслышав музыку, мадам Окта склонила голову набок. Потом с трудом встала на
лапы и начала покачиваться из сторону в сторону, как пьяная. Вздохнув, я
заиграл медленнее, чтобы у меня не устали пальцы и легкие.
Привет, мадам Окта! — мысленно сказал я, закрыв глаза и
сосредоточившись. — Меня зовут Даррен Шэн. Я это тебе и раньше
говорил, не знаю, слышала ли ты. Я и сейчас не уверен, что ты слышишь. Я
твой новый хозяин. Буду о тебе заботиться, кормить тебя насекомыми и мясом.
Но только если ты будешь хорошо себя вести, выполнять все, что я тебе скажу,
и никогда больше на меня не нападать
.
Паучиха перестала раскачиваться и уставилась на меня. Я не знап, слушает она
меня или просто готовится к новому прыжку.
Хочу, чтобы ты встала на задние лапы! — приказал я ей. — Хочу,
чтобы ты встала на две задние лапы и поклонилась!
Некоторое время она никак не реагировала на мои слова. Не переставая играть,
я продолжал с ней разговаривать — просил ее, приказывал, умолял.
Вдруг, когда я уже совсем измотался, мадам Окта поднялась на две задние
лапы, как я и просил. Потом отвесила поклон и опять замерла, ожидая новых
приказаний.
Она меня слушалась!
Тогда я приказал ей заползти в клетку. Паучиха подчинилась, на этот раз мне
даже не пришлось ее долго просить. Как только она забралась в клетку, я
быстро запер дверцу и повалился на спину. Флейта выпала у меня изо рта.
Как же я испугался, когда она прыгнула на меня! Сердце колотилось так
быстро, что я даже подумал, оно сейчас просто вылетит у меня изо рта! Я
долго еще лежал на полу и смотрел на паучиху, размышляя о том, что несколько
минут назад был на волосок от смерти.
Это должно было меня кое-чему научить. Любой нормальный человек никогда бы
больше не выпускал мадам Окту из клетки и не играл с таким жутким созданием.
Слишком опасно. А если бы она не ударилась о флейту? Если бы мама,
вернувшись домой, нашла на полу мой труп? А вдруг бы паучиха накинулась на
нее, или на папу, или на Энни? Только круглый дурак решился бы еще раз
выпустить мадам Окту.
А зовут этого дурака Даррен Шэн!
Да, это действительно полный идиотизм, но, увы, я не мог удержаться. Да и
стоило ли вообще красть паучиху, чтобы потом все время держать ее в старой
клетке в шкафу?
В следующий раз я был умнее. Я отпер дверцу, но не стал ее открывать, а
заиграл на флейте, мысленно приказывая мадам Окте открыть клетку.
Подчинившись, паучиха выбралась наружу. Сегодня она казалась смирной и
безобидной, как котенок, к тому же послушно выполняла все мои приказы.
Я заставил ее исполнить много разных трюков. Мадам Окта попрыгала по
комнате, как кенгуру. Потом повисла на потолке и стала плести картинки из
паутины. После этого начала поднимать тяжести &m
...Закладка в соц.сетях
