Жанр: Любовные романы
Звезды сияют с небес
...анисты — Горовиц, Рубинштейн, Серкин. У Филипа засосало под
ложечкой, сердце учащенно забилось.
Ну почему я так завожусь?
— спрашивал
он себя, хотя ответ ему был известен. Он последний раз взглянул на себя в
зеркало и, выйдя из артистической уборной, прошел вдоль длинного коридора и
начал подниматься по тридцати трем ступенькам, что вели на сцену. В луче
прожектора он подошел к роялю. Поднялась настоящая буря аплодисментов. Филип
сел, приготовился играть, и, словно по мановению волшебной палочки, от его
нервозности не осталось и следа. Казалось, за роялем сидел совершенно другой
человек — спокойный, уравновешенный, полностью уверенный в себе.
Когда сидящая в зале Лара увидела вышедшего на сцену Филипа, она ощутила какое-
то неотразимое очарование.
Я выйду за него замуж, — подумала
Лара. — Я это знаю
. Она откинулась на спинку кресла и окунулась в
магические звуки исполняемой Филипом музыки.
Концерт вылился в подлинный триумф, а затем многочисленные почитатели
классической музыки собрались в артистическом фойе. Филип давно уже научился
делить своих поклонников на две группы: поклонников и музыкантов. Поклонники
всегда восторженны и эмоциональны. Что же касается музыкантов, то, если
выступление проходило с успехом, их поздравления были сердечными, если же
случался провал, их поздравления
были очень сердечными.
В Амстердаме Филип имел великое множество горячих поклонников, которые в тот
вечер заполнили артистическое фойе. Он стоял в центре зала и, улыбаясь,
раздавал автографы и вежливо отвечал на комплименты сотен незнакомых людей.
— Вы меня помните? — то и дело спрашивал его кто-нибудь из них.
— Ваше лицо мне кажется знакомым... — уклончиво отвечал Филип.
На память ему пришла история про великого дирижера Томаса Бичема, который,
чтобы скрыть свою забывчивость, на вопрос:
Вы меня помните?
— обычно
отвечал:
Ну конечно! А как у вас дела, как ваш отец, чем он сейчас
занимается?
И эта маленькая хитрость выручала его до тех пор, пока после
одного из концертов в Лондоне к нему не подошла молодая женщина.
Ваше
выступление было просто великолепно, маэстро! — воскликнула она. —
Вы меня помните?
Бичем, как всегда, был вежлив:
Ну конечно, дорогуша! Как
поживает ваш отец? Чем он сейчас занимается?
На что женщина спокойно
ответила:
Благодарю вас, с папой все нормально. Он продолжает быть королем
Англии
.
Филип все еще деловито раздавал налево и направо автографы, выслушивал
привычные фразы:
Брамс как живой стоял у меня перед глазами!...
,
Не могу
выразить словами, как я восхищен!
,
У меня есть все ваши записи!...
,
А не
могли бы вы дать автограф и для моей матушки? Она вас просто обожает...
—
когда что-то заставило его поднять глаза. В дверях, глядя на него, стояла
Лара. Глаза Филипа округлились от удивления.
— Прошу прощения, — пробормотал он и, подбежав к ней, взял ее за
руку. — Какой чудесный сюрприз! Что вы делаете в Амстердаме?
Не спеши, Лара
.
— У меня здесь были кое-какие дела, но, когда я узнала о вашем
концерте, я просто не могла не прийти. —
Звучит довольно
невинно
. — Вы были великолепны, Филип.
— Благодарю вас... Я... — Он на секунду отвлекся, чтобы поставить
очередной автограф. — Послушайте, если у вас есть время поужинать...
— У меня есть время, — не раздумывая сказала Лара.
Когда они вошли в ресторан
Бали
, сидевшие в нем за столиками мгновенно
узнали Филипа и, повскакивав со своих мест, принялись аплодировать.
В
Штатах эти аплодисменты предназначались бы мне
, — подумала Лара, но в
то же время ей было приятно, что она находится рядом с Филипом.
— Для нас большая честь принимать вас, мистер Адлер, — говорил
метрдотель, провожая их к столу.
— Спасибо.
Усаживаясь, Лара обвела глазами людей, с благоговением уставившихся на
Филипа.
— Кажется, они действительно вас любят, — заметила она.
Он покачал головой:
— Они любят музыку. А я всего лишь ее посланник. Я давным-давно уже это
понял. Когда я был совсем молодым и, возможно, чересчур самонадеянным, мне
как-то довелось выступать с концертом. И вот я закончил свою игру, и
началась настоящая овация. Я стоял на сцене и, раскланиваясь с публикой,
самодовольно улыбался. Тогда дирижер повернулся к залу и поднял над головой
партитуру, тем самым как бы напоминая сидящим в зале, что на самом деле они
аплодируют не мне, а Моцарту. Для меня это стало уроком на всю жизнь.
— А вам никогда не надоедает снова и снова, концерт за концертом,
играть одну и ту же музыку?
— Нет, потому что не может быть двух одинаковых концертов. Музыка может
быть одинаковой, но дирижеры и оркестры разные.
Они сделали заказ, и Филип продолжил:
— Каждый концерт мы стараемся довести до совершенства, но достичь этого
не удается никогда, так как мы имеем дело с музыкой, которая все равно
остается лучше нас. Каждый раз нам приходится заново сердцем переживать то
или иное музыкальное произведение, чтобы воссоздать то, что вложил в него
композитор.
— И вы никогда не бываете удовлетворены?
— Никогда. У каждого композитора есть свое, присущее лишь ему одному,
звучание. Будь то Дебюсси или Брамс, Гайдн или Бетховен... И мы стараемся
как можно точнее воспроизвести это звучание.
Подали ужин, состоявший из двадцати одного блюда индонезийской кухни,
приготовленного из мяса, рыбы, птицы, теста, а также два десерта.
— Да разве все это можно съесть? — засмеялась Лара.
— У голландцев хороший аппетит, — заметил Филип. Он просто не
сводил с Лары глаз, чувствуя от ее присутствия блаженную радость. Красивых
женщин в его жизни было более чем достаточно, однако Лара казалась ему
особенной. Она была сильной, но в то же время очень женственной, и
складывалось впечатление, что она совершенно не отдавала себе отчета в
собственной красоте. Ее глубокий волнующий голос просто завораживал его.
Мне нравится в ней буквально все
, — признавался себе Филип.
— А куда лежит ваш путь дальше? — спросила Лара.
— Завтра я буду в Милане. Потом Венеция, Вена, Париж, Лондон и,
наконец, Нью-Йорк.
— Звучит очень романтично. Филип рассмеялся:
— Боюсь, что
романтично
— это не совсем точное слово. Мы постоянно
привязаны к рейсам самолетов, живем в незнакомых отелях, питаемся в
ресторанах... Я, собственно, не жалуюсь, потому что играть классическую
музыку — это такое чудо. А вот что меня раздражает, так это, так сказать,
синдром
гляди веселей
.
— Что это?
— Постоянно быть на виду, то и дело улыбаться людям, на которых тебе
наплевать, жить среди совершенно незнакомых тебе людей.
— Я вас понимаю, — тихо проговорила Лара.
— Послушайте, — сказал Филип, когда они покончили с ужином, —
после концерта я всегда чувствую себя несколько взвинченным. Что, если нам
прокатиться по каналу?
— Я с удовольствием.
Они сели на прогулочный катер, курсировавший по каналу Амстел. Ночь была
безлунная, но город освещался тысячами сияющих огней. Все вокруг казалось
очаровательным. Сидящим на катере туристам динамики на четырех языках
выдавали информацию:
Сейчас мы проплываем квартал старых купеческих домов с
богато украшенными фронтонами. Впереди виднеются башни старинной церкви.
Всего в городе построено тысяча двести мостов...
Они миновали Smalste Huies, самое узкое здание Амстердама, шириной в его
парадную дверь, Westerkerk с короной императора Максимилиана Габсбургского,
нырнули под деревянный подъемный мост и проплыли мимо рядов плавучих
домиков, служащих жилищем для сотен семей.
— Какой красивый город, — сказала Лара.
— Раньше вы здесь не бывали?
— Нет.
— И приехали сюда по делам, — сочувственно заметил Филип.
Лара вздохнула:
— Это не совсем так...
Он недоумевая посмотрел на нее.
— Но, помнится, вы сказали...
— Я приехала в Амстердам, чтобы встретиться с вами, — прошептала
она.
Филипу было приятно услышать это.
— Я... Я очень тронут.
— И я хочу сознаться кое в чем еще. Я говорила вам, что интересуюсь
классической музыкой... Это не правда. Губы Филипа тронула чуть заметная
улыбка.
— Я знаю.
— Вы знаете? — удивилась Лара.
— Профессор Мейер мой старый приятель, — мягко проговорил
Филип. — Он позвонил мне и сказал, что читает вам курс лекций по
творчеству Филипа Адлера. Он подозревал, что у вас имелись на меня виды.
— И он был прав, — заявила Лара. — У вас кто-нибудь есть?
— Вы..., вы это серьезно? Она вдруг смутилась.
— Если я вас не интересую, я уеду и... Филип взял ее за руку и тихо
произнес:
— Давайте сойдем у следующего причала.
Когда они вернулись в отель, Лару ждала целая кипа телефонограмм от Келлера.
Не читая, она сунула их в сумочку. В тот момент ей было просто не до них.
— К вам или ко мне? — тихо спросил Филип.
— К вам.
Она буквально сгорала от нетерпения.
Ей казалось, что этого мгновения она ждала всю свою жизнь. Это было именно
то, о чем прежде Лара могла только мечтать. Наконец-то она нашла свою
любовь. Объятые пламенем желания, они вошли в номер Филипа; он обнял ее и с
нежным трепетом, едва касаясь, поцеловал в губы.
О мой Бог
, —
простонала Лара. И они начали срывать друг с друга одежду.
Тишину комнаты внезапно разорвали отдаленные раскаты приближающейся грозы.
Медленно, как бы неохотно, на небо стали наползать черные тучи, все ближе и
ближе, и вот на землю упали первые капли дождя. Он начался робко, несмело,
вкрадчиво, любовно лаская теплый воздух, осторожно облизывая стены домов,
всасываясь в нежную зелень травы, целуя темные уголки ночи... Этот дождь был
наполнен нерастраченной страстью, вожделением, распутством, чувственностью;
медленно, постепенно смелея, он опускался все ниже и ниже, с каждой минутой
ускоряя свой темп, пока не превратился в неистовый ливень, безумный,
неудержимый, настойчивый, в разнузданные яростные удары, вколачивающиеся все
сильнее и сильнее, ритм которых становился все быстрее и быстрее, и наконец
взорвался бешеным раскатом грома. И вдруг все стихло. Обессиленные, Лара и
Филип лежали в объятиях друг друга.
Филип так крепко прижимал ее к себе, что чувствовал, как бьется ее сердце.
Он вспомнил фразу, услышанную им в каком-то фильме:
Разве Земля вертится
для тебя одного?
Ей-богу, это именно так, — подумал Филип. —
Если бы она была музыкой, она стала бы баркаролой Шопена или фантазией
Шумана
.
Он ощутил мягкие линии тела Лары, и в нем вновь начало просыпаться желание.
— Филип... — Ее голос сделался чуть хрипловатым.
— Да?
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Милан? Он почувствовал, что
невольно улыбается.
— О Господи! Конечно!
— Вот и хорошо, — прошептала Лара. Приподнявшись, она склонилась
над ним, и ее шелковые волосы заскользили вниз по его худому, крепкому телу.
Снова начинался дождь.
Вернувшись наконец в свой номер, Лара позвонила Келлеру.
— Я разбудила вас, Говард?
— Нет. Я никогда не сплю в четыре часа утра, — заплетающимся
языком проговорил он. — Что случилось?
Лару так и подмывало все ему рассказать, однако она сдержалась.
— Ничего. Я уезжаю в Милан.
— Что? Разве у нас есть дела в Милане?
О да, полно дел
, — блаженно улыбаясь, подумала она.
— Вы видели мои телефонограммы? — продолжал задавать вопросы
Келлер. Лара о них совсем забыла.
— Нет еще, — виновато сказала она.
— До меня дошли кое-какие слухи о казино.
— Ну и в чем проблема?
— Поступают жалобы на то, как мы его приобрели.
— Об этом не беспокойтесь. Если что-нибудь серьезное, Пол Мартин все
уладит.
— Вы босс — вам и решать.
— Я хочу, чтобы за мной прислали самолет в Милан. Пусть пилоты ждут
меня в аэропорту. Я с ними свяжусь.
— Ладно, но...
— А сейчас продолжайте спать.
В четыре часа утра Пол Мартин еще не смыкал глаз. Он уже записал несколько
посланий на установленный в апартаментах Лары автоответчик, но она так и не
позвонила. Раньше она всегда предупреждала его о своих поездках. Что-то явно
происходит. Но что?
Смотри, будь осторожной, моя дорогая, — прошептал
он. — Будь очень осторожной
.
Глава 24
Свадьба Лары Камерон и Филипа Адлера мгновенно стала сенсацией номер один
всех ведущих газет мира. Когда эта новость долетела до Говарда Келлера, он
пошел и впервые в жизни напился. А он-то убеждал себя, что безрассудная
увлеченность Лары Филипом Адлером скоро пройдет!
Мы с Ларой одна
команда, — рассуждал Келлер. — Мы просто созданы друг для друга.
Никто не смеет становиться между нами
. Он пил два дня, а когда наконец
протрезвел, позвонил Ларе в Париж.
— Если это правда, — сказал Келлер, — передайте Филипу, что
ему сказочно повезло.
— Это правда, — весело заверила его Лара.
— У вас счастливый голос.
— Я самая счастливая на свете!
— Я..., я рад за вас, Лара. Когда вы собираетесь домой?
— Завтра Филип дает концерт в Лондоне, а потом мы сразу же возвращаемся
в Нью-Йорк.
— А вы перед свадьбой говорили с Полом Мартином? Она помолчала.
— Нет.
— Не кажется ли вам, что надо хоть теперь с ним переговорить?
— Да, конечно. — Пол Мартин беспокоил ее больше, чем она пыталась
себя убедить. И она вовсе не знала, как он воспримет новость о ее
замужестве. — Я позвоню ему, когда вернусь.
— Буду рад снова увидеть вас. Я соскучился.
— Я тоже соскучилась, Говард. — Лара сказала правду. Он был для
нее очень близким человеком. И он всегда оставался добрым другом и надежным
товарищем.
Просто не знаю, что бы я без него делала
, — подумала Лара.
Когда
Боинг-727
подрулил к терминалу нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардиа,
там уже собралась целая толпа газетных репортеров и тележурналистов.
Управляющий аэропортом провел Лару и Филипа в служебное помещение.
— Могу помочь вам незаметно выскользнуть отсюда, — предложил
он. — Или... Лара обернулась к Филипу:
— Давай уж как-нибудь переживем все это, дорогой. В противном случае
они все равно не оставят нас в покое.
— Возможно, ты и права, — согласился он. Пресс-конференция длилась
целых два часа.
— Где вы познакомились?
— Вы всегда интересовались классической музыкой, миссис Адлер?...
— Как давно вы знаете друг друга?...
— Вы будете жить в Нью-Йорке?...
— Вы не собираетесь покончить со своей гастрольной деятельностью,
мистер Адлер?...
Наконец все завершилось.
У выхода из аэропорта их ждали два лимузина. Второй — для багажа.
— Должен признаться, я не привык путешествовать с таким шиком, —
улыбнулся Филип. Лара рассмеялась:
— Привыкнешь.
— Куда мы сейчас едем? — спросил Филип, когда они сели в
машину. — У меня есть квартира на Пятьдесят седьмой улице.
— Думаю, у меня тебе будет удобнее, дорогой, — заявила
Лара. — Осмотришься и, если тебе там понравится, перевезешь туда свои
вещи.
Они подъехали к
Камерон-плаза
. Филип, задрав голову, уставился на высокое
здание.
— И ты владеешь этим?
— Я и еще несколько банков.
— Я потрясен.
Лара сжала его руку.
— Вот и хорошо. Именно этого мне и хотелось. Вестибюль был украшен
живыми цветами. Здесь их приветливо встретили полдюжины служащих.
— Добро пожаловать домой, миссис Адлер и мистер Адлер.
Филип огляделся вокруг.
— О Боже! И это все твое?
— Наше, любимый.
Скоростной лифт доставил их в пентхаус, который занимал весь сорок пятый
этаж. Дверь им открыл дворецкий.
— С возвращением, миссис Адлер.
— Спасибо, Симмз.
Лара представила Филипа остальным служащим и провела его по всем помещениям
необъятного пентхауса. Там была огромная белая гостиная, заставленная
антикварной мебелью, просторная терраса, столовая, четыре спальни для хозяев
и три — для прислуги, шесть туалетов, кухня, библиотека и кабинет.
— Надеюсь, тебе будет здесь удобно, дорогой, — сказала Лара.
— Немного тесновато, — улыбнулся Филип, — ну уж ладно.
В самом центре гостиной стоял великолепный новый рояль. Филип подошел к нему
и пробежал пальцами по клавишам.
— Восхитительный инструмент! — воскликнул он. Лара подошла к мужу.
— Это мой свадебный подарок тебе.
— Правда?! — Филип был искренне тронут. Он подсел к роялю и начал
играть.
— Специально к твоему приезду я приказала его настроить. — С
минуту Лара наслаждалась наполнившими комнату звуками музыки, потом
спросила:
— Нравится?
— Я в восторге! — признался Филип. — Спасибо тебе, Лара.
— Ну и ладно. Играй сколько твоей душе будет угодно.
— Пожалуй, мне следует позвонить мистеру Эллерби, — вставая,
сказал Филип. — Он, поди, ищет меня повсюду.
— Телефон в библиотеке, дорогой.
Лара отправилась в свой кабинет и включила автоответчик. На нем было
записано полдюжины посланий от Пола Мартина.
Лара, где ты? Я скучаю,
дорогая...
Лара, как я понимаю, ты уехала за границу, иначе я бы тебя
нашел...
Я очень беспокоюсь, Лара. Позвони мне...
Затем его тон резко
изменился.
Только что узнал о твоем замужестве. Неужели это правда? Нам
надо поговорить
.
В кабинет вошел Филип.
— Кто этот загадочный ухажер? — спросил он. Лара обернулась.
— Это..., один мой старый приятель. Филип подошел и обнял ее.
— Не к нему ли я должен буду тебя ревновать?
— Ты ни к кому не должен меня ревновать, — ласково прошептала
Лара. — Ты единственный мужчина, которого я люблю.
Филип крепко прижал ее к себе.
— А ты единственная женщина, которую я люблю.
Позже, когда Филип играл на рояле, Лара прошла в свой кабинет и позвонила
Полу Мартину. Он снял трубку почти в тот же миг.
— Ты вернулась. — Его голос звучал сдержанно.
— Да. — Этот разговор ее пугал.
— Должен сказать, Лара, эта новость была для меня настоящим ударом.
— Прости, Пол... Я..., все случилось так неожиданно.
— Могу себе представить.
— Вот. — Она пыталась понять его настроение.
— Мне казалось, что нам с тобой было очень хорошо. Я думал, что это не
просто так.
— Все так и было, Пол, но...
— Нам лучше обсудить это с глазу на глаз.
— Да, но я...
— Завтра во время обеда. Ресторан
Вителло
. В час. — Это был
приказ.
Лара помедлила. Противиться ему было бесполезно.
— Хорошо, Пол. Я приеду.
Линия разъединилась. На душе у Лары было тревожно. Насколько сильно
разозлился на нее Пол? Собирается ли он что-нибудь предпринять?
На следующее утро, когда Лара приехала в
Камерон-центр
, поздравить ее
собрались все служащие ее компании.
— Какая чудесная новость!
— Вот уж не ожидали!...
— Желаем счастья!... И так далее, и тому подобное. Говард Келлер ждал
Лару в ее кабинете. Он крепко обнял своего очаровательного босса.
— Для женщины, не любящей классическую музыку, это настоящий поступок!
— Это точно! — засмеялась Лара.
— Теперь мне нужно будет привыкнуть называть вас миссис Адлер.
Лицо Лары сделалось серьезным.
— Думаю, лучше будет для дела, если вы по-прежнему будете называть меня
старым именем.
— Как скажете. А я рад, что вы вернулись. Столько всего накопилось за
это время! Лара села напротив Говарда.
— О'кей, рассказывайте все по порядку.
— Ну, начнем с того, что отель в Вестсайде, похоже, станет для нас
убыточным предприятием. В Техасе у нас объявился один покупатель, проявивший
к нему интерес, но я лично осматривал вчера этот объект. Он в ужасном
состоянии и требует капитального ремонта, что обойдется нам в пять-шесть
миллионов долларов.
— А покупатель его еще не видел?
— Нет. Я обещал показать ему отель завтра.
— Передоговоритесь на следующую неделю. Пригласите туда маляров. И чтоб
все сияло! И позаботьтесь, чтобы, когда он приедет, в вестибюле толпился
народ.
Келлер ухмыльнулся:
— Хорошо. Здесь сейчас Фрэнк Роуз со своими новыми эскизами. Ждет в
моем кабинете.
— Я тоже хочу взглянуть на них.
— Теперь насчет Мидлендской страховой компании, с которой мы затеваем
строительство нового дома.
— Валяйте.
— Они до сих пор не подписали контракт. Что-то побаиваются.
Лара сделала пометку в блокноте.
— Я сама с ними переговорю. Дальше.
— Семидесятипятимиллионный заем от банка
Готтэм
на финансирование
нового проекта.
— Что там?
— Они пошли на попятную. Считают, что вы слишком много будете иметь.
— Какой процент они запросили?
— Семьдесят годовых.
— Договоритесь с ними о встрече. Мы предложим им двадцать процентов.
Говард ошарашенно уставился на нее.
— Двадцать процентов?! Побойтесь Бога, Лара! Сейчас уже никто не платит
двадцать процентов.
— Делайте, что говорю.
Утро пролетело незаметно. В половине первого Лара объявила:
— Я еду на обед с Полом Мартином. Келлер бросил на нее встревоженный
взгляд.
— Только смотрите сами не станьте его обедом.
— Что вы имеете в виду?
— То, что он сицилиец. А они никогда не прощают и ничего не забывают.
— Уж больно вы драматизируете. Пол ни за что на свете не посмеет
причинить мне зло.
— Что ж, мне остается надеяться, что вы правы.
Когда Лара приехала в ресторан, Пол Мартин уже был там. Он выглядел усталым
и похудевшим, под глазами — круги, словно после бессонной ночи.
— Привет, Лара, — не вставая со своего места, проговорил он.
— Привет, Пол. — Она села напротив него.
— Я там наговорил всяких глупостей на твой автоответчик... Извини. Я не
знал... — Он пожал плечами.
— Мне надо было тебя предупредить, Пол, но все случилось так быстро...
— Да. — Он не отрывал глаз от ее лица. — Ты прекрасно
выглядишь.
— Спасибо.
— Где вы познакомились с этим Адлером?
— В Лондоне.
— И ты так влюбилась в него? — В его вопросе слышался какой-то
горький подтекст.
— Пол, то, что было между нами, действительно было чудесно, но мне
этого недостаточно. Мне нужно нечто большее. Мне нужен кто-то, кто приходил
бы ко мне каждый вечер...
Он смотрел на нее и слушал.
— Я бы никогда не смогла причинить тебе боль, но так уж..., так уж
случилось. Он не сказал ни слова.
— Пожалуйста, пойми меня.
— Конечно. — По его лицу промелькнула грустная улыбка. — Как
я понимаю, другого выбора у меня нет, так ведь? Что сделано, то сделано.
Просто было тяжело читать об этом в газетах и видеть все это по телевизору.
Я, честно говоря, думал, что мы были ближе...
— Ты прав. Конечно же, я должна была тебя предупредить, — снова
сказала Лара.
Пол протянул руку и коснулся ее щеки.
— Я был от тебя без ума, Лара. И, кажется, все еще продолжаю быть. Ты
была моим miracolo. Я мог дать тебе все, что ты пожелаешь, кроме того, что
дал тебе он, — обручального кольца. Но я люблю тебя и хочу, чтобы ты
была счастлива.
Лара почувствовала нахлынувшую на нее волну облегчения.
— Спасибо тебе, Пол.
— И когда же ты познакомишь меня со своим мужем
...Закладка в соц.сетях
