Жанр: Любовные романы
Звезды сияют с небес
Ум, красота, предприимчивость, смелость — все это помогает Ларе Камерон,
бедной девочке из провинциального городка, стать одной из самых богатых
женщин Америки, хозяйкой огромной строительной империи. Путь этот труден и
извилист, ее ждут взлеты и падения,ей придется столкнуться с предательством
друзей и с местью врагов.
Подходил к концу финальный матч Мировой серии.
38 710 орущих болельщиков заполнили трибуны стадиона Ригли филд
.
Приближается кульминация матча. У команды -
Чикаго кабз" одно очко, у
Янкиз
— ноль. В доме
расположились Тони Кубек — на первом номере, Уйти
Форд — на втором и Йоджи Берра — на третьем".
Когда свое место занял Микки Мантл, толпа неистово взревела. У
Мика были лучшие результаты сезона.
Комментатор Джек Брикхаус взволнованно рассказывал о происходящих
событиях: О! Кажется, собираются произвести замену подающих, Поле покидает
Моу Драбовский... Тренер -
Чикаго кабз" Боб Шеффинг направляется к судье...,
посмотрим, кто же выйдет на замену..., это..., это Говард Келлер! Келлер
занимает место на подаче. Что творится на трибунах! Публика неистовствует!
Все бремя Мировой серии ложится сейчас на плечи этого парня. Сможет ли он
победить в дуэли с великим Микки Мантлом? Через минуту мы это узнаем! Итак,
Келлер на подаче..., он внимательно смотрит на соперников..., делает
глубокий вдох и замахивается. Вот это удар! Мантл отводит назад биту...,
бьет..., и промахивается!"
Болельщики затаили дыхание. Мантл слегка продвинулся вперед, на
лице улыбка, бита поднята, готовая отразить удар. Говард Келлер оглядел
полевых игроков. На нем лежала огромная ответственность, но он казался
спокойным и собранным. Дождавшись команды, Келлер замахнулся для очередного
удара.
"Замах..., и подача! — уже почти визжал комментатор. —
Знаменитый крученый мяч Келлера... И вновь Мантл промахивается! Второе очко!
Если молодой Келлер сможет выбить самого Мика, Чикаго кабз
станут
победителями Мировой серии! Леди и джентльмены, мы наблюдаем за битвой
Давида с Голиафом! Молодой Келлер лишь год играет в высшей лиге, но за это
время он уже успел заработать себе завидную репутацию. Микки Мантл — это
настоящий Голиаф..., сможет ли новичок Келлер победить его? Все будет
зависеть от следующей подачи.
Келлер снова обводит взглядом игроков..., замах..., есть! Крученый
мяч... Мантл делает рывок, но мяч по дуге пролетает прямо над серединой
дома
... Третье очко! — Комментатор буквально захлебывался от
восторга. — Мантл растерян! Леди и джентльмены, на этот раз могучий Мик
потерпел поражение! Молодой Говард Келлер разбил великого Микки Мантла! Игра
окончена, Чикаго кабз
— победители Мировой серии! Болельщики повскакивали
со своих мест и совсем потеряли голову!"
Товарищи по команде бросились к Говарду Келлеру, подняли его на
плечи и понесли с поля...
— Что ты там делаешь, Говард?
— Домашнюю работу, мама, — виновато сказал пятнадцатилетний Говард
Келлер и выключил телевизор. Все равно игра уже закончилась.
Бейсбол был предметом страсти Говарда. Он знал, что наступит день, когда он
будет играть в высшей лиге. В шестилетнем возрасте он уже играл с ребятами
вдвое старше его, а когда ему исполнилось двенадцать, стал выступать за одну
из команд Американской подгруппы. Говарду было только пятнадцать лет, когда
о нем доложили менеджеру команды
Чикаго Кабз
.
— Ничего подобного вы не видели. У мальчишки неповторимый удар, и
двигается легко, а как перемещается на площадке — вы просто не поверите!
Менеджер был настроен скептически.
— Ладно, — неохотно сказал он. — Посмотрю на парня.
Он побывал на игре, в которой принимала участие команда Говарда, и мгновенно
изменил свою точку зрения. После игры он отвел мальчика в сторонку.
— Ну и чем ты собираешься заниматься, сынок?
— Хочу играть в бейсбол, — признался Келлер.
— Рад это слышать. Мы заключим с тобой контракт на выступление в нашей
команде юниоров.
Говарду не терпелось поделиться этой волнующей новостью с родителями.
Келлеры были добропорядочной католической семьей. Каждое воскресенье они
посещали церковную службу и следили за тем, чтобы их сын тоже не пропускал
ее.
Говард Келлер-старший занимался торговлей пишущими машинками и очень часто
находился в разъездах. Но когда он бывал дома, то старался как можно больше
времени проводить с сыном. С обоими родителями Говард был одинаково близок.
Его мать никогда не пропускала игры с его участием и очень болела за сына.
Свою первую бейсбольную форму Говард получил в шестилетнем возрасте. Он
фанатически любил эту игру, а что касается истории и статистики бейсбола, то
в этом он просто был ходячей энциклопедией и даже выигрывал деньги, споря со
своими одноклассниками, что знает имена всех игроков, когда-либо выступавших
за команды высшей лиги.
— 1949-й, — говорил ему один из товарищей.
— Это очень просто, — отвечал Говард. — Ньюкомб, Роу, Хаттен
и Бранка — за
Доджерс
. Рейнольдс, Раши, Бирн и Лопат — за
Янкиз
.
— Хорошо, — держа перед собой
Книгу рекордов Гиннесса
, продолжал
товарищ, — а кто сыграл больше всех игр в истории высшей лиги?
— Лу Гериг, — не задумываясь говорил Говард, — две тысячи сто
тридцать.
Молва о способностях молодого игрока быстро распространилась, и тренеры
профессиональных команд стали приходить, чтобы взглянуть на игру юного
дарования из
Чикаго кабз
. И он действительно поражал их. К семнадцати
годам Говард уже имел приглашения и от
Сент-Луис кардиналз
, и от
Балтимор
ориолз
, и от
Нью-Йорк янкиз
.
Отец Говарда очень гордился сыном.
— Весь в меня, — говорил он. — В юности я тоже играл в
бейсбол.
Во время летних каникул перед последним годом учебы в школе Говард Келлер
работал помощником клерка в банке, принадлежавшем одному из спонсоров его
команды.
Повсюду вместе с Говардом была его симпатичная школьная подружка Бетти
Куинлан. И никто не сомневался, что когда они окончат колледж, то сразу же
поженятся. Говард часами рассказывал ей о бейсболе, а поскольку он был ей
небезразличен, она терпеливо слушала его. Говард обожал анекдоты про своих
бейсбольных кумиров и каждый раз, когда слышал новый, мчался к Бетти, чтобы
рассказать ей.
— Кейси Стенгел сказал:
Секрет управления командой состоит в том,
чтобы держать пятерку парней, которые тебя ненавидят, подальше от пятерых,
которые еще не определились
.
— Кто-то спросил у Йоджи Берры, который час, а он и говорит:
Ты имеешь
в виду сейчас?
Молодой Келлер знал, что очень скоро он тоже займет свое место в пантеоне
великих игроков, но боги уготовили ему другую судьбу.
Однажды Говард вернулся из школы со своим лучшим другом Джессом, с которым
они играли в одной команде. Келлера ждали два письма. В одном из них было
предложение поступить в Принстонский университет и играть за местную команду
в бейсбол, в другом было приглашение на тех же условиях поехать в Гарвард.
— Вот это да! — воскликнул Джесс. — Поздравляю! — Говард Келлер был его кумиром.
— Какое предложение ты собираешься принять? — спросил Говарда
отец.
— А почему вообще я должен поступать в колледж? — заявил
он. — Я мог бы уже сейчас играть за высшую лигу.
— На это у тебя еще будет время, сынок, — твердо сказала
мать. — Сначала нужно получить хорошее образование, тогда, закончив с
бейсбольной карьерой, ты сможешь хорошо устроиться.
— Ну ладно, — сдался Говард. — Пусть будет Гарвард. Бетт
собирается в Уэлсли, и я смогу быть поближе к ней.
Когда Говард рассказал Бетти Куинлан о своем решении, она пришла в восторг.
— Мы будем встречаться каждый уик-энд!
— А я буду скучать о вас, — проговорил Джесс.
За день до того, как Говард Келлер должен был уезжать в университет, его
отец ушел из дому к секретарше одного из своих клиентов.
Говард был просто ошеломлен.
— Как он мог так поступить?!
— Он..., должно быть, ему захотелось какого-то разнообразия в
жизни, — бормотала шокированная мать. — Твой..., твой отец очень
любит меня. Он..., он обязательно вернется. Вот увидишь...
На следующий день мать Говарда получила письмо от адвоката, которым тот
официально извещал, что его клиент, Говард Келлер-старший, просит у нее
развода и, поскольку у него нет денег на выплату алиментов, оставляет жене
их скромный дом. Говард обнял мать, пытаясь успокоить ее.
— Не волнуйся, мама. Я никуда не поеду и позабочусь о тебе.
— Нет, — запротестовала она. — Я не хочу, чтобы ради меня ты
бросал учебу. С самого твоего рождения мы с твоим отцом мечтали, что ты
поступишь в колледж. — Затем, помолчав, она тихо сказала:
— Давай поговорим об этом утром. Сейчас я слишком устала.
Говард не спал всю ночь, обдумывая, как поступить. Он мог либо отправиться в
Гарвард, либо принять предложение одной из команд высшей лиги. Но в обоих
случаях ему бы пришлось оставить мать одну. Решение было не из легких.
Когда на следующее утро мать не появилась к завтраку, он вошел в ее спальню.
Она неподвижно лежала на кровати, лицо перекосилось. Ее разбил паралич.
Чтобы заработать деньги на лечение матери, Говард вернулся в банк — на
полный
рабочий день. Он заканчивал работу в четыре часа и сразу же бежал домой,
чтобы ухаживать за больной. Удар был не очень сильным, и доктор заверил
Говарда, что она скоро поправится.
Говард же продолжал получать приглашения от разных тренеров высшей лиги, но
он знал, что не может оставить мать.
Поеду, когда ей станет лучше
, —
говорил он себе.
А счета за лечение продолжали расти...
Сначала он разговаривал с Бетти Куинлан раз в неделю, но через несколько
месяцев звонки стали все реже и реже. Никаких улучшений в состоянии здоровья
матери не происходило.
— Когда же она поправится? — спросил доктора Говард.
— При подобных заболеваниях это очень трудно сказать, сынок, —
ответил тот. — В таком состоянии она может оставаться месяцы и даже
годы. Извини.
Прошел год, и начался другой, а Говард все жил со своей матерью и работал в
банке. Однажды он получил письмо от Бетти Куинлан, в котором она сообщала,
что влюбилась в другого человека и что надеется, что матери Говарда уже
лучше. Звонки от тренеров стали сначала более редкими, а затем прекратились
вообще. Жизнь Говарда сконцентрировалась на заботах о матери: он делал
покупки, готовил и работал. О бейсболе он больше не думал — и без того
каждый день дел было по горло.
Когда четыре года спустя умерла его мать, бейсбол Говарда Келлера уже не
интересовал. Он стал банкиром.
Шанс прославиться был упущен.
Конец семидесятых годов был периодом бурного развития, периодом перемен,
периодом волнений. В 1976 году Израиль осуществил успешный рейд на Энтеббе,
умер Мао Цзэдун, Джеймс Эрл Картер-младший был избран президентом
Соединенных Штатов.
Лара построила еще одно административное здание.
В 1977 году умерли Чарли Чаплин и Элвис Пресли.
Лара построила самый большой торговый центр в Чикаго.
В 1978 году преподобный Джим Джоунс и 911 его последователей совершили
массовое самоубийство в Гайане. Соединенные Штаты установили дипломатические
отношения с коммунистическим Китаем, и был ратифицирован договор о Панамском
канале.
Лара построила ряд высотных жилых домов в Роджерс-Парк.
В 1979 году Израиль и Египет подписали мирное Кэмп-Дэвидское соглашение; на
Трехмильном острове произошел инцидент с радиоактивными веществами;
мусульманские фундаменталисты захватили посольство Соединенных Штатов в
Иране.
Лара построила небоскреб, великолепный курортный комплекс и загородный клуб
в местечке Дорфилд к северу от Чикаго.
Лара редко показывалась на людях, и когда она это делала, то обычно
отправлялась в какой-нибудь клуб, где звучал джаз. Она отдавала предпочтение
клубу
Энди
, в котором выступали лучшие джазмены. Лара слушала великого
саксофониста Вона Фирмана и Эрика Шнайдера, Энтони Брекстона и пианиста Арта
Хоудза.
Скучать ей было некогда. Все дни она проводила среди архитекторов,
строителей, плотников, электриков, геодезистов, слесарей, ставших теперь ее
семьей. Она полностью отдавала себя каждому строящемуся зданию. Чикаго стал
ее сценой, на которой она была истинной примадонной.
Дела Лары опережали ее самые дерзкие мечты, но личной жизни у нее не было.
Воспоминания о связи с Шоном Макалистером вызывали у нее отвращение к сексу,
и она ни разу так и не встретила ни одного мужчины, к которому сохранила бы
интерес дольше, чем в течение одного-двух вечеров. Где-то в глубине Лариного
сознания жил едва уловимый образ человека, которого она однажды уже видела и
которого хотела увидеть снова. Однако ей никак не удавалось ухватить этот
образ. Порой как мимолетное видение он вставал перед ее глазами, но
мгновение спустя вновь исчезал.
Поклонников у Лары было хоть отбавляй — от солидных бизнесменов до
нефтяников и поэтов, включая ее собственных служащих. Со всеми мужчинами она
была приветлива, однако никогда не допускала, чтобы их отношения заходили
дальше, чем прощальное рукопожатие возле двери в ее апартаменты.
Но затем Лара почувствовала влечение к старшему прорабу одной из ее строек
Питу Райану, красивому и сильному улыбчивому молодому человеку с ирландским
акцентом, и стала все чаще и чаще посещать объект, на котором он работал. Их
разговоры всегда касались исключительно проблем строительства, но оба они
понимали, что на самом деле речь шла о совершенно иных вещах.
— Вы не будете возражать, если я приглашу вас поужинать? — однажды
вдруг спросил ее Райан. Слово
поужинать
он произнес медленно, с нажимом.
Лара почувствовала, как екнуло ее сердце.
— Не буду.
Вечером Райан зашел за ней, но ужинать они так и не поехали.
— Боже, как ты хороша, — прошептал он, и его сильные руки обняли
ее.
Лара была готова к этому моменту. Их любовная прелюдия длилась уже много
месяцев. Райан подхватил ее на руки и понес в спальню. Сгорая от нетерпения,
они сорвали с себя одежду. У него было худое крепкое тело, и перед глазами
Лары на мгновение встала картина обрюзгшей жирной туши Шона Макалистера.
Минуту спустя она уже лежала в постели, на ней — Райан, его руки и язык
страстно ласкали ее тело, и от переполнявшего ее блаженства она в
исступлении стонала.
Потом они долго лежали в объятиях друг друга.
— Господи, — проговорил Райан, — ты просто чудо.
— И ты, — прошептала Лара.
Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь еще ей было так хорошо. Райан
олицетворял собой все, о чем она так мечтала. Он был умным и страстным, и
они с полуслова понимали друг друга, потому что говорили на одном, только им
понятном языке.
Райан сжал ее руку.
— Я умираю с голоду.
— И я. Сейчас сделаю бутерброды.
— Завтра, — пообещал он, — мы поужинаем по-настоящему.
Лара притянула его к себе.
— Договорились.
На следующее утро Лара приехала на стройку, чтобы навестить Райана. Она
увидела его наверху стоящим на стальной балке и отдающим распоряжения своим
людям.
Когда Л ара шла к подъемнику, один из рабочих, заметив ее, расплылся в
улыбке.
— Утречко доброе, мисс Камерон. — В его голосе звучали какие-то
странные нотки.
Другой строитель, проходивший мимо, тоже осклабился.
— С добрым утром, мисс Камерон. Еще двое рабочих уставились на нее
похотливыми взглядами.
— Хорошо поспали, босс?
Лара огляделась вокруг. Почти все работяги, ухмыляясь, таращились на нее.
Лара почувствовала, что краснеет. Она вошла в подъемник и поднялась на этаж,
на котором находился Райан. Увидев ее, он улыбнулся.
— Здравствуй, солнышко. Во сколько сегодня ужинаем?
— Сначала ты как следует проголодаешься, — едва сдерживая
клокотавшую в ней ярость, сквозь зубы процедила Лара. — Ты уволен.
Каждое возводимое Ларой здание было словно вызов, который она бросала
судьбе. Она строила маленькие конторы площадью не более пяти тысяч
квадратных футов и огромные офисы и отели. Но независимо от типа сооружения
главным для нее всегда оставалось место.
Билл Роджерс был прав.
Место, место и еще раз место
.
Империя Лары неуклонно разрасталась. Она начала приобретать авторитет у
отцов города, у прессы и в обществе. Лара была само очарование, и когда она
появлялась на благотворительных мероприятиях, в опере или в музее, газетные
репортеры спешили ее сфотографировать. Все чаще и чаще она стала выступать
по радио и на телевидении. Все ее строительные проекты имели неизменный
успех, но Лара не чувствовала себя удовлетворенной. Казалось, она ждала, что
произойдет какое-то чудо: откроется волшебная дверь и на нее снизойдет
неведомая ей прежде благодать.
— Чего же еще тебе недостает, Лара? — недоумевал Келлер.
— Большего, — говорила она, и это было все, что он мог из нее
вытянуть.
Однажды Лара спросила Келлера:
— Говард, вы знаете, сколько мы ежемесячно платим дворникам, прачкам и
мойщикам окон?
— Это зависит от конкретной услуги.
— Тогда давайте купим эти услуги.
— О чем вы?
— Организуем дочернюю компанию и будем обслуживать и себя, и другие
строительные фирмы.
Эта идея с самого начала оказалась удачной и принесла весьма ощутимую
прибыль.
Келлеру часто казалось, что Лара отгородилась от окружающих непроницаемой
стеной. Он был к ней ближе, чем кто-либо другой, но тем не менее она никогда
не заговаривала с ним о своей семье или своем прошлом, словно появилась
ниоткуда, из тумана. Вначале Келлер был наставником Лары, обучая и направляя
ее, но теперь все решения она принимала самостоятельно. Ученица переросла
своего учителя.
Лара ни перед чем не останавливалась. В ней таилась сила, которой невозможно
было противостоять. Она во всем добивалась совершенства, знала, чего хотела,
и не успокаивалась, пока не получала желаемого.
Сначала некоторые рабочие не принимали ее всерьез. Прежде им никогда не
приходилось работать под началом женщины, и это их даже забавляло. Но Лара
быстро поставила их на место. Когда она поймала одного из прорабов, который
занимался приписками, подмахивая наряды на несуществующие работы, она на
глазах у всех с треском выгнала его вон. Каждое утро Лара посещала стройку.
Рабочий день начинался в шесть часов, и приходившие строители могли не
сомневаться, что она уже ждет их. В то же время Лара создавала на
строительной площадке атмосферу какой-то повышенной сексуальности. Нередко,
когда она оказывалась в пределах слышимости, мужчины принимались
обмениваться сальными шуточками:
— Слышал анекдот про говорящую п...? Она влюбилась в член и...
— Девочка спрашивает у матери:
А можно стать беременной, если
проглотить сперму?
А та ей отвечает:
Нет. От этого можно стать богатой...
Приходилось ей видеть и весьма непристойные жесты. А бывало, кто-нибудь из
рабочих, — проходя мимо Лары, якобы случайно проводил ладонью ей по
груди или прижимался к ее попке.
— 0-оп, прошу прощения, — говорил он.
— Ничего, ничего, — отвечала Лара. — Получите, пожалуйста,
расчет и убирайтесь отсюда.
И их легкомысленное отношение к ней постепенно начало сменяться уважением.
Как— то Лара с Говардом Келлером проезжала по Кедзи-авеню мимо квартала,
забитого лавками и магазинчиками. Она остановила автомобиль и сказала:
— Целый квартал пропадает даром. Здесь должны стоять большие дома, а
эти крошечные магазины не дают никакой прибыли.
— Верно, — согласился Келлер, — беда только в том, что вам
придется уговорить каждого из владельцев продать свою собственность. А
некоторые могут этого не захотеть.
— Да мы всех выкупим, — заявила она.
— Лара, если хоть один из них упрется, вы можете оказаться перед
неразрешимой проблемой. Вы скупите кучу ненужных вам магазинов, а начать
строительство все равно будет нельзя. И еще, если эти владельцы прознают,
что здесь намечается большая стройка, они постараются содрать с вас по
максимуму.
— Мы не будем говорить им о наших планах, — сказала Лара,
чувствуя, что начинает заводиться. — Скупать магазинчики мы пошлем
разных людей.
— Обо всем этом я уже думал, — предупредил Келлер. — Если
хоть одно слово просочится, они выжмут из вас все до последнего пенни.
— Значит, мы должны быть осторожными, — заявила Лара. — Мы приобретаем этот квартал.
Квартал на Кедзи-авеню состоял из более чем дюжины маленьких магазинчиков и
лавок. Там были булочная, лавка скобяных изделий, парикмахерская, магазин
одежды, мясная лавка, портняжная мастерская, аптека, магазин канцелярских
принадлежностей, кофейня и целый ряд других.
— Не забывайте о риске, — говорил Ларе Келлер. — Стоит кому-
нибудь проговориться, и вы потеряете все вложенные в это дело деньги.
— Не волнуйтесь, — успокоила его Лара. — Я все сделаю как
надо.
Через неделю в парикмахерскую, в которой было только два кресла, вошел
незнакомец. Хозяин заведения в это время читал журнал. Когда открылась
дверь, он оторвался от своего занятия и кивнул:
— К вашим услугам, сэр. Постричь? Незнакомец улыбнулся.
— Нет, — сказал он. — Я только что приехал в этот город. В
Нью-Джерси у меня своя парикмахерская, но жена хочет переехать сюда, чтобы
быть поближе к матери. Вот я и ищу парикмахерскую, которую можно было бы
купить.
— Эта — единственная во всей округе, — заявил хозяин. — Она
не продается.
Незнакомец снова улыбнулся.
— При соответствующих условиях все продается, не так ли? За
соответствующую цену, конечно. Вот, к примеру, сколько стоит ваша
парикмахерская? Пятьдесят-шестьдесят тысяч долларов?
— Что-нибудь в этом роде, — согласился хозяин.
— Но мне позарез нужно купить ее. Знаете что, я дам вам семьдесят пять
тысяч долларов.
— Нет-нет, у меня и в мыслях не было продавать ее.
— Сто тысяч.
— Право же, мистер, я не...
— И вы можете забрать с собой все инструменты. Парикмахер с недоверием уставился на приезжего.
— Вы предлагаете мне сто тысяч долларов, и я еще могу забрать с собой
эти кресла и все инструменты?
— Совершенно верно. У меня есть собственные инструменты.
— Могу я подумать? Мне нужно посоветоваться с женой.
— Конечно. Завтра я к вам снова загляну. Через два дня парикмахерская
была куплена.
— Один готов, — констатировала Лара. Следующей была маленькая
семейная булочная-пекарня. Расположенные в глубине ее печи наполняли
помещение ароматом свежего хлеба.
— Мой муж умер, — говорила владельцу булочной какая-то
женщина, — оставив мне страховку. Во Флориде у нас тоже была пекарня. Я
уже давно ищу именно такой магазинчик, как ваш. Я бы хотела купить его.
— Здесь очень удобно, — ответил ей булочник. — Мы с женой
никогда не думали о том, чтобы продавать его.
— А если бы вдруг надумали, какова была бы ваша цена? Хозяин пожал
плечами:
— Ну, я не знаю.
— Как вы считаете, эта булочная стоит шестьдесят тысяч долларов?
— Что вы! Как минимум семьдесят пять.
— Вот что я предлагаю, — сказала женщина, — я дам вам за нее
сто тысяч долларов. Булочник вытаращил глаза.
— Вы это серьезно?
— В жизни не была более серьезной.
— Второй готов, — удовлетворенно проговорила Лара на следующее
утро.
Остальные сделки совершались столь же гладко. Дюжина мужчин и женщин ходили
по кварталу, представляясь портными и пекарями, фармацевтами или мясниками.
За следующие шесть месяцев Лара выкупила почти все магазинчики и наняла
специалистов для проведения геодезических работ. Архитекторы уже начали
чертить планы будущей застройки квартала.
Лара просматривала последние отчеты.
— Похоже, нам удалось это, — обратилась она к Келлеру.
— Боюсь, есть одна проблема, — сказал он.
— Почему? Ведь осталась только кофейня.
— Это-то и есть наша проблема. Ее хозяин взял ее в аренду на пять лет и не собирается уступать.
— Предложите ему больше денег...
— Он говорит, что не откажется от нее ни за какие деньги.
Лара в задумчивости уставилась на Келлера.
— А он знает о намечающемся строительстве?
— Нет.
— Хорошо. Я сама с ним поговорю. Не сомневайтесь, он уберется отсюда.
Выясните, кто сдал ему эту кофейню.
На другой день Лара отправилась на Кедзи-авеню. Кофейня
Хейли
располагалась на юго-западном углу квартала. Помещение было крохотным —
полдюжины высоких стульев вдоль стойки и четыре столика. Хозяин заведения
находился за стойкой. Он оказался мужчиной лет под семьдесят.
Лара села за столик.
— Доброе утро, — радушно приветствовал ее старик. — Что вам
принести?
— Пожалуйста, апельсиновый сок и кофе.
— Сию минуту.
Лара наблюдала, как он выжимает для нее апельсин.
— Официантка сегодня не явилась, — пожаловался хозяин
кофейни. — В наше время непросто найти хорошую помощницу. — Он
налил чашечку кофе и направился к столику, за которым сидела Лара. Когда
старик показался из-за стойки, она увидела, что у него не было ног и он
передвигался на коляске. Лара молча следила, как он ставил на ее столик кофе
и апельсиновый сок.
— Спасибо. — Она огляделась вокруг. — Здесь очень мило.
— Да. И мне нравится.
— А давно вы здесь?
— Десять лет.
— И никогда не задумывались насчет того, чтобы бросить это дело?
Он покачал головой:
— За эту неделю вы уже второй человек, кто задает мне подобный вопрос.
Нет, я никогда не брошу свою работу.
— Может быть, вам предлагали слишком мало денег?
— А мне не нужны деньги, мисс, — заявил старик. — Перед тем
как попасть сюда, я два года провел в госпитале для ветеранов. Друзей у меня
не было, да и цели в жизни тоже не было. И вот один человек уговорил меня
взять в аренду эту кофейню. — Он улыбнулся. — И она буквально
перевернула мою жизнь. Ведь сюда заходят все, кто живет поблизости. Они
стали моими друзьями, даже, если хотите, моей семьей. У меня теперь появился
смысл в жизни. — Он снова покачал головой. — Не-ет. Деньги тут ни
при чем. Принести еще кофе?
Лара проводила совещание с Келлером и архитектором.
— Нам не нужно даже выкупать его аренду, — говорил Келлер. —
Я только что беседовал с хозяином кофейни. В договоре есть пункт об утрате
съемщиком прав в случае, если кофейня не приносит определенный ежемесячный
доход. В течение уже нескольких месяцев данный пункт не выполняется, так что
мы можем просто прикрыть это заведение.
Лара повернулась к архитектору.
— У меня к вам вопрос. — Она посмотрела на разложенный на столе
план застройки квартала и ткнула пальцем в юго-западную его часть. — А
что, если мы сделаем здесь отступ и оставим кофейню? Это возможно?
Архитектор некоторое время изучал чертеж.
— Я думаю, да, — сказал он наконец. — Я могу срезать эту
сторону здания и то же самое сделать на другой стороне, чтобы таким образом
сбалансировать его. Правда, лучше этого не делать...
— Но можно? — настаивала Лара.
— Да.
— Лара, — вступил в разговор Келлер, — я же сказал — мы можем
силой закрыть кофейню. Она покачала головой.
— Всю остальную недвижимость в квартале мы уже скупили?
— Как вы обещали, — подтвердил Келлер. — Вы теперь являетесь
гордой владелицей магазина одежды, портняжной мастерской, магазина
канцелярских товаров, аптеки, пекарни...
— Ладно, — перебила его Лара. — Те, кто поселится в
построенном нами новом квартале, будут только рады иметь под боком кофейню.
Да и мы тоже. Так что
Хейли
останется.
В день рождения отца Лара сказала Келлеру:
— Говард, я хочу, чтобы вы сделали мне одолжение.
— Все, что угодно, — с готовностью согласился тот.
— Не могли бы вы съездить для меня в Шотландию?
— Мы что; собираемся там что-то строить?
— Мы покупаем замок.
Он, недоумевая, уставился на нее.
— На Северо-Шотландском нагорье есть местечко, которое называется Лох-
Морлих. Это по дороге в Глен-Мор, неподалеку от Авимора. Там полно замков.
Купите один из них.
— Для летнего отдыха?
— Я не собираюсь жить в нем. Я хочу похоронить там моего отца.
— Вы хотите, чтобы я купил замок в Шотландии, в котором вы намерены
похоронить своего отца? — недоверчиво проговорил Келлер.
— Именно так. У меня нет времени сделать это все самой, а вы
единственный, кому я могу доверить подобное поручение. Сейчас мой отец
похоронен на кладбище Гринвуд в Глейс-Бее.
Впервые Келлер узнал о чувствах, которые Лара питала к своей семье.
— Наверное, вы очень любили своего отца?
— Вы сделаете это для меня?
— Конечно.
— После того как он будет перезахоронен, наймите кого-нибудь, кто бы
ухаживал за могилой.
Через три недели Келлер вернулся из Шотландии.
— Все в порядке, — доложил он. — Вы теперь владелица замка,
возле которого похоронен ваш отец. Это чудесное место среди холмов, а совсем
рядом — небольшое озерцо. Вам оно понравится. Когда вы собираетесь туда?
Лара удивленно подняла брови.
— Я? Никогда.
В 1984 году Лара решила, что пришло время завоевывать Нью-Йорк. Когда она
поделилась своими планами с Говардом Келлером, тот откровенно испугался.
— Не нравится мне все это, — категорически заявил он. — Вы не
знаете Нью-Йорка. Равно как и я. Это другой город, Лара. Мы...
— То же самое мне говорили, когда я приехала из Глейс-Бея в
Чикаго, — заметила она. — Дома везде одинаковые, будь то в Глейс-
Бее, Чикаго, Нью-Йорке или Токио. Везде нам приходится играть по одним и тем
же правилам.
— Но здесь же наши дела идут превосходно, — возразил
Келлер. — Что еще вам нужно?
— Я уже говорила: большего. Я хочу, чтобы мое имя засияло под небом Нью-
Йорка. Я построю там
Камерон-плаза
и
Камерон-центр
. И однажды, Говард, я
возведу самый высокий небоскреб в мире. Вот чего мне не хватает. Итак,
Камерон энтерпрайзиз
переезжает в Нью-Йорк.
В Нью— Йорке был самый разгар строительного бума, и в город понаехали такие
гиганты, специализирующиеся на сделках с недвижимостью, как Зеккендорфы,
Гарри Хелмсли, Дональд Трамп, Юрайзы и Рудины.
— Мы присоединимся к этой компании — сказала Келлеру Лара.
Они зарегистрировались в отеле
Редженси
и приступили к освоению города.
Лара была потрясена размерами и кипучей жизнью этого огромного города,
похожего на каньон из небоскребов, по дну которого текли реки машин.
— По сравнению с ним Чикаго просто захолустный городишко! —
восторгалась Лара. Ей не терпелось приняться за дело. — Первое, что мы
сделаем, — это сколотим команду. Наймем лучшего в Нью-Йорке адвоката,
затем подберем исполнительных директоров. Выясните, кто работает на Рудинов,
и разузнайте, нельзя ли их переманить.
— Понятно.
— Вот список понравившихся мне зданий, — продолжала Лара. —
Наведите справки, по чьим проектам они построены. Я хочу встретиться с их
архитекторами.
Возбуждение Лары начало передаваться и Келлеру.
— Я открою в банке кредитную линию, — заявил он. — С нашими
чикагскими капиталами это не будет проблемой. Кроме того, я свяжусь с кое-
какими инвестиционными компаниями и агентами по продаже недвижимости.
— Отлично.
— Но, Лара, не думаете ли вы, что, прежде чем окунуться во все это, вам
следовало бы решить, что вы собираетесь делать?
Лара посмотрела на него невинными глазами.
— А разве я вам не сказала? Мы покупаем Центральную больницу
Манхэттена.
Незадолго до этого Лара посетила салон-парикмахерскую на Медисон-авеню. Пока
ей делали прическу, она невольно слушала болтовню сидящей в соседнем кресле
клиентки с обслуживающей ее парикмахершей.
— Мы будем скучать без вас, миссис Уокер.
— Я тоже, Дарлен. Сколько лет я уже пользуюсь вашими услугами?
— Почти пятнадцать.
— Как летит время! Мне будет не хватать Нью-Йорка.
— Когда вы уезжаете?
— Как можно быстрее. Сегодня утром я получила уведомление о закрытии.
Только представьте себе — такое заведение, как Центральная больница
Манхэттена, и вдруг разорилось! Я почти двадцать лет проработала там
инспектором, а они прислали мне письменное уведомление об увольнении! Могли
бы хоть из приличия сделать это лично. И куда только катится мир?
Теперь Лара уже внимательно вслушивалась.
— А в газетах о закрытии больницы пока ничего не было.
— Верно. Они держат это в секрете. Хотят, чтобы для персонала больницы
эта новость была неожиданной, Парикмахерша Лары сушила ей волосы, когда та
начала вставать.
— Я еще не закончила, мисс Камерон.
— Ничего, — улыбнулась Лара, — я очень спешу. Центральная
больница Манхэттена представляла собой ветхое, весьма уродливое здание,
занимавшее целый квартал в восточной части острова.
Лара долго, неотрывно смотрела на него, но ее воображение рисовало
величественный небоскреб с дорогими магазинами на первом этаже и
великолепными апартаментами наверху. Лара вошла в больницу и
поинтересовалась названием корпорации, которой принадлежало это заведение.
Ее направили в офис Роджера Бурнхэма на Уолл-стрит, — Чем могу быть
полезен, мисс Камерон?
— Я слышала, что продается Центральная больница Манхэттена.
Он удивленно поднял брови.
— Кто вам сказал?
— Это правда?
— Может быть, — уклончиво проговорил он.
— Не исключено, что я захочу купить ее, — сказала Лара. —
Какова будет ваша цена?
— Послушайте, мадам. Я ведь вас знать не знаю. Не можете же вы просто
так войти с улицы и требовать, чтобы я обсуждал с вами девяностомиллионную
сделку. Я...
— Девяносто миллионов? — Лара считала, что цена высоковата, но ей
очень хотелось приобрести этот участок. Вот было бы начало! — Об этой
сумме мы говорим?
— Ни о чем мы с вами не говорим. Лара протянула Роджеру Бурнхэму
стодолларовую бумажку.
— За сорокавосьмичасовой опцион. Все, о чем я вас прошу, это сорок
восемь часов. Вы ведь так и так не собирались пока объявлять о продаже
больницы. Что вы теряете? Если я смогу заплатить эти деньги, вы получите то,
о чем просите.
— Но я даже понятия не имею, кто вы такая.
— Позвоните в Чикагский коммерческий банк. Спросите Боба Вэнса. Он
президент этого банка.
Бурнхэм некоторое время разглядывал ее, затем тряхнул головой и пробормотал
какую-то фразу, в которой Лара разобрала только слово
помешанные
.
Однако он отыскал в справочнике номер телефона, и секретарша соединила его с
Бобом Вэнсом.
— Мистер Вэнс? Это Роджер Бурнхэм из Нью-Йорка. У меня здесь мисс... —
Он вопросительно посмотрел на Лару.
— Лара Камерон.
— Лара Камерон. Она намерена купить кое-какую принадлежащую мне
недвижимость и говорит, что вы ее знаете.
С минуту он молча слушал.
— Правда?... А-а... Что вы говорите!... Нет, не слышал... Хорошо...
Хорошо... — Он снова замолчал. — Большое вам спасибо.
Положив трубку, Бурнхэм уставился на Лару.
— Похоже, в Чикаго вы произвели настоящий фурор.
— Такой же фурор я собираюсь произвести и в Нью-Йорке.
Он взглянул на стодолларовую бумажку.
— А с этим что прикажете делать?
— Купите себе кубинские сигары. Ну так я могу считать, что мы
договорились?
— Все это несколько необычно... — продолжая разглядывать ее, проговорил
Бурнхэм, — но, пожалуй, да. Я даю вам сорок восемь часов.
— Мы должны действовать очень быстро, — сказала Келлеру
Лара. — Для того чтобы организовать финансирование этого проекта, у нас
есть только сорок восемь часов.
— Вы уже прикинули, во что это обойдется?
— В общих чертах. Девяносто миллионов Бурнхэму и, по моим оценкам, еще
двести миллионов, чтобы снести больницу и построить новое здание.
— Итого двести девяносто миллионов долларов! — вытаращив глаза,
воскликнул Келлер.
— Вы всегда быстро считали, — насмешливо сказала Лара.
— Но где же мы возьмем такие деньги? — спросил он, не обращая
внимания на ее иронию.
— Возьмем взаймы. Не думаю, что это будет слишком трудно.
— Вы очень рискуете. Может возникнуть тысяча непредвиденных
обстоятельств, а вы собираетесь поставить на карту все, что у вас есть...
— Именно это-то меня и заводит — игра. И выигрыш.
Достать деньги на строительство в Нью-Йорке оказалось еще проще, чем в
Чикаго. Мэр города Кох подписал постановление 421-А об учреждении новой
налоговой программы, в соответствии с которой предприниматель, возводящий
современное здание на месте устаревшего, мог рассчитывать на получение льгот
при налогообложении, а в первые два года и вовсе освобождался от налогов.
Когда банки и страховые компании навели справки о финансовом состоянии Лары
Камерон, они были более чем счастливы иметь с ней дело. И прежде чем истекли
сорок восемь часов, Лара уже явилась в офис Бурнхэма и вручила ему чек на
три миллиона долларов.
— Это первый взнос по нашей сделке, — заявила она. — Я
принимаю ваши условия. Да, кстати, ту сотню можете оставить себе.
В течение следующих месяцев Келлер занимался решением финансовых вопросов с
банками, а Лара работала с архитекторами над проектом.
Дела шли как нельзя лучше. Архитекторы, строители, специалисты по маркетингу
— все выполняли свои задания точно в срок. Строительные работы начались в
апреле.
Лара была неутомима. В шесть часов утра она уже появлялась на строительной
площадке и наблюдала, как поднимается ее новое здание. Теперь на стройке
хозяйничали рабочие, и от этого ей было немного тоскливо, ибо она привыкла к
более активной деятельности, а здесь ей делать было нечего. Она предпочитала
возводить несколько зданий одновременно.
— Почему бы нам не подыскать что-нибудь еще? — спросила Келлера
Лара.
— Потому что и этого проекта вам более чем достаточно. Одно ваше
неверное движение — и все рухнет. Вы понимаете, что в строительство этого
здания вы вложили все до последнего пенни? Если хоть что-то случится...
— Ничего не случится, — заверила она, но Говард выглядел
взволнованным. — Вас что-нибудь беспокоит?
— Да, условия подписанного вами договора...
— А что не так? Деньги-то мы получили, разве нет?
— Мне не нравится пункт о дате завершения строительства. Если здание не
будет закончено к пятнадцатому марта, вы потеряете все, что у вас есть.
Лара вспомнила о том, как она строила свое первое здание в Глейс-Бее, и о
том, как ее друзья пришли ей на помощь. Но здесь все иначе.
— Не волнуйтесь, — успокоила она Келлера. — Строительство
будет закончено в срок. Так вы уверены, что мы не можем позволить себе
подумать еще об одном проекте?
Лара проводила совещание со специалистами по маркетингу.
— Все магазины нижнего этажа уже разобраны, — говорил ей
коммерческий директор, — и больше половины апартаментов. По нашим
оценкам, три четверти их будет раскуплено еще до завершения строительства, а
чуть позже и все остальное.
— Я хочу, чтобы все было продано заранее, — отрезала Лара. —
Поднажмите на рекламу. В этот момент в кабинет вошел Келлер.
— Должен признаться, Лара, — сказал он, — вы были правы.
Работа идет строго по графику.
— Это здание обещает стать машиной, печатающей деньги.
Пятнадцатого января, за шестьдесят дней до даты окончания строительства,
возведение стен и перекрытий было завершено, и рабочие уже занялись
прокладкой труб и электропроводки.
Лара стояла и наблюдала, как под самой крышей копошатся строители. Один из
них выпрямился, чтобы достать из кармана пачку сигарет, но в это время из
его рук выпал гаечный ключ и полетел вниз. Не веря своим глазам, Лара
увидела, что стальной инструмент с бешеной скоростью падает прямо на нее.
Она едва успела отскочить в сторону, почувствовав, как заколотилось ее
сердце. Строитель смотрел на нее сверху и жестом показывал: извините, мол.
С перекошенным от злости лицом Лара поднялась на подъемнике на тот этаж, где
работал неуклюжий строитель. Не обращая внимания на головокружительную
высоту, она по настилу лесов подошла к рабочему.
— Это вы уронили гаечный ключ?
— Да, извиняюсь.
Она со всей силы влепила ему пощечину.
— Вы уволены! А теперь убирайтесь с моей стройки!
— Но послушайте, — попытался оправдаться рабочий, — это же
случайность. Я...
— Убирайтесь вон!
Мужчина некоторое время смотрел на нее, затем вошел в клеть подъемника и
поехал вниз.
Пытаясь успокоиться, Лара глубоко вздохнула. Рабочие не сводили с нее глаз.
— Продолжайте работать! — приказала она.
Лара завтракала в компании Сэма Госдена, нью-йоркского адвоката, готовившего
для нее контракты.
— Я слышал, дела идут блестяще, — сказал Госден.
— Лучшего и желать не надо, — улыбнулась Лара. — До
завершения строительства осталось всего несколько недель.
— Знаете, мисс Камерон, я хочу вам кое в чем признаться.
— Валяйте, только смотрите, не слишком разоблачайтесь.
Он засмеялся:
— Я поспорил, что вам не удастся осуществить свой проект.
— Что вы говорите! Но почему?
— Возведение зданий такого масштаба, как то, что построили вы, —
это мужская игра. Женщины, которых еще можно встретить среди бизнесменов,
занимающихся сделками с недвижимостью, — это такие маленькие старушонки
с крашеными волосами, торгующие кооперативными магазинчиками.
— И вы поспорили на меня? Сэм Госден улыбнулся:
— Признаться, да. Лара подалась вперед.
— Сэм...
— Что?
— Никто из моих людей не может спорить на меня. Вы уволены.
Оставив его сидеть с открытым ртом, Лара встала и вышла из ресторана.
Когда в понедельник утром Лара приехала на свою стройку, она сразу
почувствовала, что что-то не так. И вдруг ей все стало ясно: не было слышно
ни стука молотков, ни визга дрелей — стояла гробовая тишина. Не веря своим
глазам, Лара уставилась на недостроенное здание. Рабочие собирали
инструменты и намеревались уходить. Она подбежала к их прорабу.
— Что здесь происходит? — потребовала ответа Лара. — Еще
только семь часов.
— Я увожу людей.
— О чем это вы?
— Поступила жалоба, мисс Камерон.
— Какая еще жалоба?
— Вы ударили рабочего?
— Что?! — Она уже успела позабыть об этом. — Ах да. И по
заслугам. Я уволила его.
— У вас что, есть право ходить и раздавать направо и налево пощечины
людям, которые на вас работают?
— Минуточку, — засуетилась Лара. — Все было совсем не так. Он
уронил гаечный ключ и чуть не убил меня. Возможно, я несколько погорячилась.
Мне очень жаль, но я не хочу, чтобы он возвращался.
— Он и не собирается возвращаться, — сказал прораб. — Как и
никто из нас.
Лара вытаращила на него глаза.
— Это, надо понимать, шутка?
— Мой профсоюз не считает это шуткой, — заявил прораб. — Нам
приказано уйти, и мы уходим.
— Но ведь у нас с вами договор.
— Вы нарушили его. Если вы чем-нибудь недовольны, можете жаловаться в
профсоюз. — Он повернулся, чтобы уйти.
— Постойте, — остановила его Лара. — Я же сказала, что
сожалею... Знаете что? Я... Я готова извиниться перед этим человеком и снова
принять его на работу.
— Мисс Камерон, мне кажется, вы так ничего и не поняли. Он не
собирается возвращаться к вам. И всех нас уже ждет другая работа. В этом
городе хватает дел. И вот что еще я хочу вам сказать, мадам: мы, черт
побери, слишком много работаем, чтобы спокойно сносить пощечины от наших
хозяев.
Лара стояла и смотрела, как уходили строители. Все это казалось ей кошмарным
сном.
Очнувшись наконец, она помчалась в свой офис, чтобы рассказать о случившемся
Говарду Келлеру.
— Я слышал, — проговорил он, прежде чем она успела произнести хоть
слово. — Я уже связался по телефону с профсоюзом.
— И что они говорят? — оживилась Лара.
— Они собираются проводить слушания по этому делу в следующем месяце.
На ее лице отразилось смятение.
— В следующем месяце! Да у нас до окончания строительства меньше двух
месяцев!
— Я сказал им об этом.
— А они что?
— Говорят, что их это не волнует. Лара обессиленно рухнула на диван.
— О Боже! Что же нам делать?
— Не знаю.
— Может, нам удастся уговорить банк... — Она увидела выражение лица
Келлера. — Да вряд ли... — Неожиданно Лара встрепенулась. — Знаю!
Мы найдем другую бригаду строителей и...
— Лара, — прервал ее Келлер, — ни один рабочий-строитель в
этом городе не подойдет к нашей стройке.
— Надо было убить этого ублюдка!
— Точно. Это очень вам помогло бы, — угрюмо сказал Келлер. Лара
вскочила с дивана и принялась ходить взад-вперед.
— Я могу попросить Сэма Госдена... — Она вдруг вспомнила. — Хотя
нет, я его уволила.
— За что?
— Это не имеет значения.
— Возможно, — вслух размышлял Келлер, — если мы свяжемся с
хорошим адвокатом..., с кем-нибудь, у кого есть связи в профсоюзах...
— Отличная мысль. С кем-нибудь пошустрее. Знаете такого?
— Нет. Но Сэм Госден как-то упоминал одного адвоката. Его зовут Пол
Мартин. Пол Мартин.
— Что за человек?
— Точно не знаю, но его имя всплыло, когда мы беседовали о проблемах
профсоюзов.
— Вы знаете, из какой он фирмы?
— Нет.
Лара вызвала секретаршу.
— Кэти, в Манхэттене работает адвокат по имени Пол Мартин. Разыщите мне
его координаты.
— Вы хотите узнать номер его телефона и назначить встречу? —
спросил Келлер.
— Уже нет времени. Я не могу позволить себе рассиживаться в ожидании,
когда он соизволит меня принять. Я должна сегодня же увидеться с ним. Если
он сможет нам помочь — отлично. Если нет, нам придется искать другой
путь, — заявила Лара, подумав про себя:
А другого-то пути нет
.
Офис Пола Мартина располагался на двадцать пятом этаже административного
здания на Уолл-стрит. Надпись на матовом стекле двери гласила:
ПОЛ МАРТИН,
АДВОКАТ
.
Лара перевела дух и вошла внутрь. Приемная оказалась меньше, чем этого можно
было ожидать, и вмещала в себя лишь обшарпанный стол с сидящей за ним
секретаршей — крашеной блондинкой.
— Доброе утро. Что вы хотите?
— Я пришла повидаться с мистером Мартином, — сказала Лара.
— Он назначил вам встречу?
— Да. — Сейчас было не до объяснений.
— Можно узнать ваше имя?
— Камерон. Лара Камерон.
Секретарша посмотрела на нее с сомнением.
— Минуточку. Я только узнаю, примет ли вас мистер Мартин.
Блондинка поднялась из-за стола и скрылась за дверью кабинета.
Он должен меня принять
, — убеждала себя Лара.
— Пожалуйста, проходите, — пригласила появившаяся через несколько
секунд секретарша.
— Благодарю вас, — скрывая вздох облегчения, проговорила Лара.
Она вошла в кабинет. Он был небольшой, со скромной обстановкой: рабочий
стол, два кресла, кофейный столик и несколько стульев.
Не похоже на
цитадель власти
, — отметила про себя Лара. За столом сидел человек лет
шестидесяти с лицом, которое прорезали глубокие морщины, огромным носом и
гривой седых волос. В его облике было нечто дикое, звериное. Одет он был в
костюм в тонкую светлую полоску и белую рубашку с узким воротничком. Когда
он заговорил, голос его оказался резким, низким и каким-то проникающим в
душу.
— Моя секретарша сказала, что я назначил вам встречу.
— Извините, — смутилась Лара, — но мне очень нужно было с
вами повидаться. Мое дело не терпит отлагательств.
— Присаживайтесь, мисс...
— Камерон. Лара Камерон. — Она пододвинула себе стул.
— Чем могу служить?
Лара набрала в легкие побольше воздуха.
— У меня маленькая неприятность. —
Стоит без дела каркас
двадцатичетырехэтажного железобетонного здания
. — Дело касается
строительства...
— Ну и что произошло?
— Я занимаюсь строительством, мистер Мартин. И сейчас заканчиваю
возведение здания под офисы в восточной части Манхэттена, но у меня возникла
проблема с профсоюзом.
Он слушал, не произнося ни слова.
— Я потеряла над собой контроль, — продолжала Лара, — и дала
пощечину одному рабочему, и профсоюз объявил забастовку.
Он озадаченно разглядывал ее.
— Мисс Камерон..., но какое отношение все это имеет ко мне?
— Я слышала, вы могли бы помочь.
— Боюсь, вы слышали что-то не то. Я простой адвокат и не имею ничего
общего ни со строительством, ни с профсоюзами.
У Лары упало сердце.
— О, — пробормотала она, — я думала..., неужели вы ничего не
можете сделать?
Он оперся ладонью о стол, словно собираясь встать.
— Я могу дать вам пару советов. Свяжитесь с юристом, специализирующимся
на вопросах трудовых споров. Пусть он подаст на профсоюз и...
— Уже нет времени. Меня подпирают сроки. Я... А какой второй совет?
— Бросьте заниматься строительством. — Его глаза остановились на
груди Лары. — Не ваше это дело.
— Что?
— Там женщинам не место.
— А где им место? — Лара начала закипать. — В спальне да на
кухне?
— Ну, в некотором роде да.
Лара встала, она уже была не в силах сдерживать себя.
— Вы, наверное, явились сюда из глубины веков, поэтому и рассуждаете,
как динозавр. Может быть, вы даже не слышали, что женщины теперь свободны?
Пол Мартин покачал головой.
— Нет, — проговорил он, — не свободны, они просто стали
крикливее.
— До свидания, мистер Мартин. Простите, что отняла у вас драгоценное
время.
Лара повернулась и, хлопнув дверью, покинула кабинет. В коридоре, чтобы
прийти в себя, она остановилась.
Я совершила ошибку
, — подумала она.
Это был ее печальный конец. Она поставила на карту то, что создала за многие
годы, и в мгновение ока все потеряла. Никто уже не мог ей помочь.
Все было кончено.
Лара брела по холодным, мокрым от дождя улицам, не видя, что происходит
вокруг, не обращая внимания на ледяной ветер. Все ее мысли были заняты
выпавшим на ее долю несчастьем, в ушах звучало предупреждение Говарда
Келлера:
Вы строите дома и на них же опираетесь. Это как пирамида, но одно
неосторожное движение, и она может рухнуть
. Так и случилось. Чикагские
банки теперь лишат ее права выкупа заложенного имущества, и она все потеряет
и вернется к тому, с чего начала.
Бедный Говард, — печально подумала
Лара. — Он поверил в мои мечты, а я не оправдала его надежд
.
Дождь прекратился. Небо стало расчищаться. Сквозь серые облака пробивались
робкие лучи солнца. Она вдруг осознала, что это рассвет и, значит, она
провела на улице целую ночь. Только сейчас Лара огляделась вокруг, пытаясь
сообразить, где находится. Она была в двух кварталах от своей — теперь уже
бывшей — стройки.
Взгляну-ка на нее в последний раз
, — уныло подумала
Лара. Ей оставалось пройти еще целый квартал, когда она внезапно услышала
этот звук — смесь визга пневмодрелей, стука молотков и рева бетономешалки.
Остановившись, Лара какое-то время вслушивалась, затем со всех ног помчалась
к строительной площадке. Добежав, она застыла на месте и, не веря
собственным глазам, уставилась на происходящее.
Все строители были на местах. Работа кипела.
К ней подошел улыбающийся прораб:
— Доброе утро, мисс Камерон.
Лара с трудом нашла в себе силы выговорить:
— Что..., что происходит? Мне..., мне казалось, вы увели рабочих со
стройки.
— Вышло маленькое недоразумение, мисс Камерон, — залебезил
он. — Ведь Бруно действительно мог убить вас, когда уронил гаечный
ключ.
— Но он...
— О, не волнуйтесь. Он больше не вернется. Ничего подобного впредь не
повторится. Вам не о чем беспокоиться. Все работы идут строго по графику.
У Лары было такое чувство, что все это происходит во сне, она стояла, глядя,
как снуют туда-сюда занятые делом строители, и думала:
Я все вернула. Все.
Пол Мартин
.
Как только Лара пришла в свой офис, она первым делом позвонила ему.
— Извините, но мистера Мартина сейчас нет на месте, — сказала ей
секретарша.
— Будьте добры, попросите его позвонить мне, — проговорила Лара и
оставила свой номер телефона.
В три часа дня, так и не дождавшись от него звонка, она вновь позвонила ему.
— Извините, но мистера Мартина сейчас нет на месте, — послышался
все тот же ответ.
В пять часов Лара сама отправилась к нему.
— Передайте, пожалуйста, мистеру Мартину, что с ним хочет повидаться
Лара Камерон, — заявила она секретарше-блондинке Та выглядела явно
растерянной.
— Видите ли..., я..., минуточку. — Она скрылась за дверью и через
минуту вернулась. — Прошу вас, проходите.
Когда Лара вошла, Пол Мартин оторвался от своих бумаг.
— Слушаю вас, мисс Камерон, — изрек он голосом, в котором не
чувствовалось ни дружелюбия, ни неприязни. — Чем могу быть полезен?
— Я пришла поблагодарить вас.
— Поблагодарить за что?
— За то..., за то, что вы уладили мои проблемы с профсоюзом.
Он нахмурил брови.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
— Сегодня утром рабочие вернулись на стройку, так что все просто
чудесно. Строительство снова идет по графику.
— Что ж, поздравляю.
— Если вы мне выставите счет за ваше...
— Мисс Камерон. Мне кажется, вы несколько заблуждаетесь. Если ваши
неприятности уладились, я только рад. Но я тут совершенно ни при чем.
Лара пристально посмотрела на него.
— Ладно, — сказала она наконец. — Я..., прошу прощения, что
побеспокоила вас.
— Ничего, — проворчал он, глядя, как она выходит из кабинета.
Минуту спустя вошла секретарша.
— Мисс Камерон просила передать вам это, мистер Мартин, — сказала
она и поставила на стол небольшой сверток, перетянутый яркой лентой.
Заинтригованный, он развернул его. Внутри оказался серебряный рыцарь в
полном боевом облачении и готовый к битве.
Как она меня назвала?
Динозавром!
В памяти Мартина все еще свежи были слова отца:
Опасное время
было, Пол. Молодые люди решили прибрать к рукам контроль над мафией и
избавиться от стариков, этих динозавров. Крови пролилось немало, однако они
добились своего
.
Но все это было много, много лет назад, в старой, старой стране. В Сицилии.
Лара рассказала Полу Мартину о своем решении ускорить строительство отеля и
той дискуссии, которая состоялась у нее с ближайшими советниками.
— Возможно, они и правы, — проговорил Пол. — То, что ты
собираешься сделать, может оказаться весьма рискованным.
— Но Трамп и Юрайз это делают.
— Малышка, — мягко сказал Мартин, — ты ведь не Трамп и не
Юрайз.
— Я превзойду их, Пол. Я построю в Нью-Йорке больше домов, чем кто-либо
до меня. Это будет мой город.
Какое— то время он пристально смотрел на нее, затем произнес:
— Я тебе верю.
В кабинете Лары был установлен телефон, номер которого знал только Пол
Мартин. В его кабинете тоже имелся телефон, предназначенный исключительно
для разговоров с Ларой. И они звонили друг другу по несколько раз в день.
Как только у них появлялся свободный вечер, они ехали в апартаменты Лары.
Этих свиданий Пол ждал с таким нетерпением, которому и сам удивлялся. Лара
буквально овладела всеми его помыслами.
Когда Келлер узнал об отношениях Лары и Пола Мартина, он озабоченно сказал
ей:
— Я думаю, вы совершаете ошибку, Лара. Пол Мартин — опасный человек.
— Вы его совсем не знаете, — возразила та. — Он такой
чудесный!
— Вы любите его?
Лара и сама спрашивала себя об этом. Она нуждалась в Мартине. Но была ли она
в него влюблена?
— Нет.
— А он любит вас?
— Думаю, что да.
— Будьте осторожны с ним. Прошу вас, будьте очень осторожны.
Лара улыбнулась и, поддавшись внезапно охватившему ее порыву, поцеловала
Келлера в щеку.
— Мне нравится, как вы обо мне заботитесь, Говард.
На строительной площадке Лара учинила проверку накладных.
— Я заметила, что мы закупаем жуткое количество лесоматериалов, —
обратилась она к новому исполнительному директору проекта Питу Рису.
— Я не хотел об этом говорить, мисс Камерон, — признался
Рис, — так как не был абсолютно уверен, но вы правы. Значительная часть
лесоматериалов куда-то исчезает. Нам приходится заказывать в два раза
больше, чем это необходимо.
Она внимательно посмотрела на него.
— Вы хотите сказать, что кто-то ворует доски?
— Похоже на то.
— Кого-нибудь подозреваете?
— Нет.
— У нас ведь здесь есть ночные сторожа, не так ли?
— Один сторож.
— И он ничего не видел?
— Ничего. Но в такой суете, которая здесь творится, все это могло
происходить и днем. И сделать это мог кто угодно.
Лара на минуту задумалась.
— Ясно, — медленно проговорила она. — Спасибо, Пит, что дали
мне знать. Я сама во всем разберусь.
В тот же день Лара наняла частного детектива по имени Стив Кейн.
— Как среди бела дня можно вынести со стройки лесоматериалы? —
спросил ее Кейн.
— Вот вы мне это и скажете, — заявила Лара.
— Вы говорите, что там есть ночной сторож?
— Да.
— Вполне возможно, что тут не обошлось без него.
— Меня не интересуют предположения, — отрезала Лара. —
Выясните, кто за этим стоит, и доложите мне.
— Тогда было бы хорошо, если бы вы наняли меня рабочим к себе на
стройку.
— Об этом я позабочусь.
На следующий день Кейн появился на стройке. Когда Лара поведала Келлеру о
том, что происходит, он сказал:
— Вам вовсе ни к чему заниматься этим. Доверьте все это мне.
— Нет, Говард, я сама хочу во всем разобраться, — стояла на своем
Лара.
На том и порешили. А пять дней спустя в ее кабинет вошел детектив Кейн.
— Ну, разузнали что-нибудь? — спросила его Лара.
— Я все выяснил, — заявил он.
— Так это был сторож?
— Нет. Со стройки лесоматериалы никто не крал.
— Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, что доски туда даже не привозили. Их отправляли на
другую стройку, в Джерси, и перепродавали по подложным счетам.
— Кто же за всем этим стоит? — спросила Лара. Кейн назвал имя.
На совещании руководителей проекта присутствовали адвокат Лары Терри Хилл,
Говард Келлер, Джим Белон и Пит Рис. Там же, за столом, сидел еще один
человек, которого Лара представила как мистера Конроя.
— Давайте заслушаем отчет о состоянии дел, — предложила Лара.
— В настоящее время, — заговорил Пит Рис, — строительство
продолжается строго по графику. По нашим оценкам, для его завершения
потребуется еще четыре месяца. Вы, мисс Камерон, были абсолютно правы, когда
предложили ускорить работы. Все идет как по маслу. Мы уже приступили к
прокладке водопроводных труб и установке оборудования.
— Отлично.
— А как насчет воровства лесоматериалов? — поинтересовался Келлер.
— Пока ничего нового, — ответил Пит Рис.
— Думаю, по этому поводу нам можно больше не беспокоиться, —
заявила Лара. — Мы нашли вора. Она кивнула в сторону сидящего за столом
незнакомца. — Мистер Конрой из Особого отдела по борьбе с
мошенничеством. Будет точнее назвать его детектив Конрой.
— И что он здесь делает? — удивился Пит Рис.
— Пришел, чтобы арестовать вас.
— Что?! — ошарашенно воскликнул Рис. Лара обвела взглядом
собравшихся.
— Все это время мистер Рис продавал наши материалы другой стройке.
Когда он обнаружил, что я проверяю накладные, то счел за благо первым
сказать мне, что на стройке процветает воровство.
— Минуточку, — попытался оправдаться Рис, — я..., я... Вы
совершаете ошибку. Она повернулась к Конрою.
— Окажите любезность, уберите его отсюда. — Затем снова посмотрела
на своих коллег:
— А сейчас давайте обсудим детали церемонии открытия отеля.
По мере того как приближался день завершения строительства отеля, росла и
связанная с его открытием нервозность. Лара становилась совершенно
невыносимой. Она постоянно всех дергала, ко всему придиралась, звонила своим
сотрудникам среди ночи.
— Говард, вы в курсе, что до сих пор мы не получили партию обоев?
— Ради Бога, Лара, ведь сейчас четыре часа утра!
— Через девяносто дней мы открываем отель. Если у нас не будет обоев, мы не сможем открыть его.
— Утром я во всем разберусь.
— Уже утро. Сделайте это прямо сейчас.
С каждым днем взвинченность Лары все усиливалась.
— У вас есть маленькие дети, мистер Скотт? — прицепилась она к
руководителю рекламной группы Тому Скотту.
Тот в недоумении уставился на нее.
— Нет. А что?
— А то, что, судя по тому, как происходит рекламная кампания, она
осуществляется по сценарию умственно отсталого ребенка. Я просто не могу
поверить, что всю эту белиберду придумал взрослый человек.
Скотт насупился.
— Мисс Камерон, если вас что-то не устраивает...
— Меня все не устраивает, — перебила Лара. — Ваша реклама не
берет за душу. Она совершенно беззубая. Ее можно отнести к любому отелю. А
это не любой отель, мистер Скотт. Это самый великолепный и самый современный
отель в Нью-Йорке. У вас он похож на какой-то холодный безликий дом, а
должен он выглядеть теплым, уютным, незабываемым. Вот что нужно втолковывать
людям. Сможете это сделать?
— Заверяю вас, все будет, как вы сказали. Мы пересмотрим всю тактику
рекламной кампании и через две недели...
— В понедельник, — оборвала его Лара. — Я хочу видеть новые
рекламы в понедельник.
И вскоре по всей стране в газетах и журналах появилась информация о новом
отеле.
— Кампания проходит блестяще, — заявил Том Скотт. — Вы были
правы.
Взглянув на него, Лара спокойно произнесла:
— Мне нужно, чтобы не я, а вы были правы. Именно за это я вам и плачу.
Она повернулась к Джерри Таунсенду, ответственному за связи с
общественностью.
— Приглашения разослали?
— Да, и от большинства уже получили подтверждения. Церемония открытия обещает быть потрясающей.
— Да уж надо думать! — буркнул Келлер. — Денег угрохали уйму.
— Перестаньте рассуждать как банкир, Говард, — улыбнулась
Лара. — В глазах общественности мы приобретем имидж, за который не
жалко выложить и миллион долларов. Там будет дюжина знаменитостей и...
Келлер поднял вверх руки:
— Ладно, ладно, сдаюсь.
За две недели до открытия заканчивались последние отделочные работы:
клеились обои, стелились ковры, в холлах красились стены и развешивались
картины. Лара в сопровождении пяти ближайших помощников лично проверяла
каждый номер.
— Шторы не годятся, — говорила она. — Поменяйте их с
соседними апартаментами.
Зайдя в другой номер, Лара пробежала пальцами по клавишам рояля.
— Расстроен, — заявила она. — Исправить.
В третьем номере не работал электрический камин.
— Починить.
Ее задерганным помощникам казалось, что она суется буквально во все. Лара
побывала и на кухне, и в прачечной, и в туалетах. И везде она что-то
требовала, с кем-то ругалась, чего-то добивалась.
— Да не волнуйтесь вы так, мисс Камерон, — пытался успокоить ее
управляющий отелем. — На открытии любого отеля всегда случаются
маленькие накладки.
— В моих отелях этого быть не должно, — отрезала Лара. — Не
должно.
В день церемонии открытия в четыре часа утра Лара уже была на ногах — от
волнения она просто не могла спать. Ей отчаянно хотелось поговорить с Полом
Мартином, но, увы, в столь ранний час позвонить ему было невозможно. Она
оделась и пошла прогуляться.
Все будет хорошо, — убеждала себя Лара. — Компьютер исправят,
третью печь на кухне починят, замок в седьмом номере заменят. И нужно
отремонтировать кондиционер в пентхаусе...
В шесть часов вечера начали съезжаться приглашенные. У входа в отель гостей
встречал швейцар в парадной униформе и, прежде чем пустить внутрь, тщательно
проверял их приглашения. Среди прибывших было множество знаменитостей,
известных спортсменов и влиятельных бизнесменов. Лара лично утвердила список
гостей, вычеркнув из него всех ненужных и любителей выпить и закусить на
дармовщинку.
Стоя в просторном вестибюле, она приветствовала каждого входящего.
— Здравствуйте, меня зовут Лара Камерон. Очень рада, что вы приехали.
Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.
Лара отвела Келлера в сторонку.
— Почему нет мэра?
— Видите ли, он очень занят и...
— Вы хотите сказать, что я недостаточно важная персона?
— Когда-нибудь он изменит свое мнение. Прибыл помощник мэра.
— Спасибо, что пришли, — обратилась к нему Лара. — Для нашего
отеля это большая честь.
Она с волнением поискала глазами Тодда Грейсона, архитектурного критика
газеты
Нью-Йорк тайме
, который тоже был среди приглашенных.
Если ему
понравится, — убеждала себя она, — можно считать, что мы
победили
.
Пол Мартин приехал с супругой. Впервые Лара видела миссис Мартин. Она
оказалась привлекательной, элегантной женщиной, и Лару неожиданно охватило
чувство вины.
— Мисс Камерон, — сказал подошедший к ней Пол, — меня зовут
Пол Мартин. А это моя жена. Благодарю вас за приглашение.
Лара чуть задержала руку в своей ладони.
— Счастлива видеть вас здесь. Будьте как дома. Пол оглядел вестибюль,
который он видел уже раз десять.
— Великолепно! — воскликнул он. — Думаю, вас ждет большой
успех.
Нина Мартин не сводила с Лары глаз.
Я просто уверена, что ее ждет
успех
, — подумала она.
Неужели ей все известно?
— подумала Лара.
Гости продолжали прибывать.
Через час к стоящей в вестибюле Ларе подскочил Келлер.
— Ради Бога, — зашептал он. — Все уже в зале. Не хватает
только вас. Почему вы не идете туда?
— Еще не приехал Тодд Грейсон. Я жду его.
— Архитектурный критик
Нью-Йорк тайме
? Да я видел его еще час назад.
— Что?!
— Да-да. Он вместе с остальными осматривал отель.
— Почему же вы мне не сказали?
— Я был уверен, что вы в курсе.
— Ну, что он говорил? — засуетилась Лара. — Как его
впечатление? Потрясен?
— Ничего не сказал. Выглядит неплохо. А вот потрясен или нет — этого я
не знаю.
— Неужели так ничего и не сказал?
— Ничего.
Лара нахмурилась.
— Если бы ему понравилось, он что-нибудь сказал бы. Это недобрый знак,
Говард, — пробормотала она.
Вечер имел грандиозный успех. Гости с аппетитом ели и пили и то и дело
провозглашали тосты за процветание отеля, а когда стали расходиться, осыпали
Лару комплиментами.
— Такой чудесный отель, мисс Камерон...
— Когда снова приеду в Нью-Йорк, обязательно остановлюсь здесь...
— Какая великолепная идея — установить в каждом номере по роялю...
— Я в восторге от каминов...
— Обязательно порекомендую всем моим друзьям...
Что ж, —
рассуждала Лара, — если даже Нью-Йорк тайме
и раскритикует его, все
равно это успех
. Пол Мартин и его жена стали собираться домой.
— Вы сегодня настоящая победительница, мисс Камерон, сказал Пол. —
Завтра весь Нью-Йорк будет о вас говорить.
— Вы очень добры ко мне, мистер Мартин, — ответила Лара. —
Спасибо, что пришли.
— Доброй ночи, мисс Камерон, — спокойно проговорила Нина Мартин.
— Доброй ночи.
Когда они были уже в дверях, Лара услышала, как миссис Мартин сказала мужу:
— Она очень красива, правда, Пол?
В четверг, когда должен был выйти ближайший номер
Нью-Йорк тайме
, Лара в
четыре часа утра уже стояла возле газетного киоска на углу Бродвея и Сорок
второй улицы. Купив газету, она тут же раскрыла ее на странице, посвященной
городским новостям. Статья Тодда Грейсона начиналась словами:
Манхэттену давно нужен был отель, который не напоминал бы поселившемуся в
нем путешественнику, что он живет не дома. Апартаменты Камерон-плаза
светлы и просторны и отделаны с безупречным вкусом. Лара Камерон дала
наконец Нью-Йорку...
От радости она даже взвизгнула, затем позвонила и разбудила Келлера.
— Мы попали в газету! — прокричала она. —
Нью-Йорк тайме
в
восторге!
Сидя в постели, Говард старался стряхнуть с себя сон.
— Это здорово, — пробубнил он. — И что же они пишут?
Лара прочитала ему статью.
— Отлично, — сказал Келлер, — теперь вы можете и поспать.
— Поспать?! Смеетесь?! Я присмотрела новый участок. Как только
откроются банки, начинайте переговоры о предоставлении нам ссуды...
Нью— йоркский отель
Камерон-плаза
имел бешеный успех. Все номера были
мгновенно сняты, и даже образовалась очередь ожидающих.
— Это всего лишь начало, — сказала Келлеру Лара. — В Нью-
Йорке и его окрестностях орудуют, наверное, не меньше десяти тысяч
застройщиков, но из них только горстка по-настоящему серьезных мальчиков —
Тиши, Рудины, Рокфеллеры, Штерны. И нравится им это или нет, а мы тоже будем
играть в их песочнице. Мы изменим облик этого города.
Вскоре один за другим Лара начала получать звонки из различных банков с
предложениями ссуды. Она завязала знакомство с лучшими брокерами,
занимающимися сделками с недвижимостью, и всячески
подмазывала
их,
приглашая на обеды и в театры. Они же охотно рассказывали ей о той
собственности, которая в ближайшее время должна была быть выставлена на
продажу. Лара приобрела два отличных участка в деловой части города и
приступила к строительству. Позвонил Пол Мартин.
— Ты уже видела
Бизнес уик
? — спросил он. — Похоже, ты
отхватила лакомый кусочек. Потрясающе! Ты прекрасно справляешься со своими
делами.
— Я стараюсь, — скромно ответила Лара.
— Свободна сегодня вечером?
— Для тебя я всегда свободна.
Затем состоялась встреча со специалистами одной из лучших архитектурных
фирм, и Лара окунулась в изучение принесенных ими чертежей и спецификаций.
— Ну, как вам? — поинтересовался главный архитектор. — В
соответствии с вашими пожеланиями здание будет элегантным, симметричным и
весьма просторным. Позвольте мне объяснить кое-какие детали...
— Не стоит, — перебила Лара. — Я сама все вижу. — Она
оторвалась от чертежей. — Отдайте эти планы художнику.
— Что, простите?
— Я хочу, чтобы он нарисовал несколько картин: общий вид, вестибюль,
коридоры, офисы. У банкиров воображение отсутствует. Поэтому я хочу, чтобы
они видели, каким будет это здание.
— Что ж, идея великолепная, — согласился главный архитектор.
В этот момент в кабинет вошла секретарша Лары.
— Извините, мисс Камерон, я опоздала.
— Эта встреча была назначена на девять часов, Кэти. А сейчас уже
четверть десятого.
— Простите, мисс Камерон, будильник не прозвонил, и...
— Об этом мы поговорим после. — Лара снова повернулась к
архитекторам:
— И еще я хочу, чтобы вы внесли в проект некоторые изменения...
Обсуждение
некоторых изменений
закончилось через два часа. Все стали
расходиться.
— А вы останьтесь, — обратилась Лара к Кэти. — Садитесь. Кэти
села.
— Вам нравится ваша работа? — спросила Лара.
— Да, мисс Камерон.
— Это уже третье опоздание за неделю. Больше я этого не потерплю.
— Я очень сожалею, но я..., я последнее время плохо сплю.
— В чем дело?
— Да ничего особенного...
— Однако это мешает вам вовремя являться на работу. Так что же
стряслось?
— Никак не могу заснуть. Честно говоря..., мне страшно.
— Чего же вы боитесь? — раздраженно спросила Лара.
— Я... У меня образовалась какая-то опухоль.
— О! — Лара на минуту замолчала. — А что говорит врач?
Кэти вздохнула.
— Я не ходила к врачу.
— Не ходила к врачу! — взорвалась Лара. — Господи, вы что,
собираетесь, как страус, спрятать от страха голову в песок?! И думать нечего
— вы должны проконсультироваться со специалистом. — Она схватила трубку
телефона. — Соедините меня с доктором Питерсом. — Положив трубку,
она снова заговорила с Кэти:
— Может быть, это и яйца выеденного не стоит, но к врачу обратиться все
же надо.
— У меня и мама, и брат умерли от рака, — дрожащим голосом
проговорила Кэти. — Я не хочу, чтобы и мне доктор поставил такой же
диагноз.
Зазвонил телефон. Лара взяла трубку.
— Алло! Что он?... Какое мне дело, что он занят. Передайте ему, что мне
нужно переговорить с ним сейчас. Она бросила трубку. Через пару минут
телефон заговорил снова.
— Алло, Алан..., нет, со мной все нормально. Направляю к вам на прием
мою секретаршу. Ее зовут Кэти Тернер. Она будет у вас через полчаса. И чтобы
все было по высшему классу... Я знаю, вы постараетесь... Я в долгу не
останусь... Спасибо. — Лара положила трубку и посмотрела на Кэти:
— Поезжайте в больницу Слоун-Кеттеринг. Доктор Питере будет вас ждать.
— Не знаю, что вам и сказать, мисс Камерон, — растроганно
промолвила Кэти.
— Скажите, что завтра на работу придете вовремя.
В кабинет вошел Говард Келлер.
— У нас проблема, босс.
— Выкладывайте.
— Это связано с участком на Четырнадцатой улице. Мы выселили жильцов
всего квартала, кроме одного дома. Шестеро квартиросъемщиков отказываются
уезжать, а городские власти не позволяют нам выгнать их силой.
— Предложите им больше денег.
— Дело здесь не в деньгах. Эти люди прожили там много лет и не желают
переезжать на новое место. Им там очень нравится.
— Тогда сделайте так, чтобы разонравилось.
— Что вы имеете в виду? Лара встала:
— Давайте-ка поедем и посмотрим на этот дом.
Они ехали по улице мимо слоняющихся по тротуарам нищих и бездомных,
выпрашивающих у прохожих милостыню.
— Какой позор для такой богатой страны, — возмущенно заметила
Лара.
Интересующий их дом оказался шестиэтажным кирпичным зданием, окруженным
старыми, опустевшими строениями, ожидающими прибытия бульдозеров.
— Сколько еще здесь осталось жильцов? — спросила Лара, стоя перед
домом.
— Шестнадцать квартиросъемщиков мы выселили, а шестеро продолжают
цепляться.
— Значит, шестнадцать квартир пустуют? Келлер озадаченно уставился на
Лару.
— Да. А что?
— Давайте заселим их.
— Вы хотите сдать их? Но для чего?...
— Мы не станем сдавать их, мы отдадим эти квартиры бездомным. Таких
людей в Нью-Йорке тысячи. Вот мы и позаботимся о некоторых из них. Чем
больше их здесь поселится, тем лучше. И проследите, чтобы их накормили.
Келлер нахмурился.
— Почему-то мне кажется, что это не самая удачная ваша затея, —
сказал он.
— Говард, это будет всего лишь жест благотворительности. Мы сделаем то,
что не в состоянии сделать город, — дадим бездомным жилье. — Лара
снова внимательно оглядела здание. — А окна надо забить досками.
— Что?!
— Дом должен производить впечатление нежилого. Квартира на верхнем
этаже, та, что с садом на крыше, все еще не освободилась?
— Пока нет.
— Установите на крыше большой рекламный щит, который бы закрывал весь
вид.
— Но...
— Выполняйте.
— Вас просил позвонить доктор Питере, — сказала вернувшейся в офис
Ларе ее помощница Трисия.
— Соедините меня с ним.
Через минуту он уже был на проводе.
— Лара, я обследовал вашу секретаршу.
— Ну и?...
— У нее опухоль. Боюсь, что злокачественная. Я рекомендую немедленно
оперировать.
— Я бы хотела получить заключение еще одного специалиста.
— Конечно... Как скажете..., но я возглавляю онкологическое отделение
и...
— И все же пусть ее обследует кто-нибудь еще. Когда будет известен
результат, тут же свяжитесь со мной. Где сейчас Кэти?
— Она едет к вам.
— Спасибо, Алан.
Лара положила трубку и нажала кнопку интеркома.
— Вернется Кэти — попросите ее зайти ко мне. Лара взглянула на
настольный календарь. До начала строительства оставалось тридцать дней.
Шесть упрямых жильцов, — подумала она. — Что ж, посмотрим,
сколько дней они будут сопротивляться
.
В кабинет вошла Кэти — лицо припухло, глаза красные.
— Я уже все знаю, — сказала ей Лара. — Мне очень жаль, Кэти.
— Теперь я умру, — пробормотала Кэти.
Лара встала и обняла ее за плечи.
— Ничего подобного. Сейчас в борьбе с раком достигнут огромный
прогресс. Вам сделают операцию, и вы обязательно поправитесь.
— Мисс Камерон, но у меня нет средств...
— Об этом не беспокойтесь. Доктор Питере хочет, чтобы вы прошли еще
одно обследование. Если диагноз подтвердится, вы должны будете немедленно
лечь на операцию. А сейчас ступайте домой и отдохните.
Глаза Кэти наполнились слезами.
— Я..., я вам так благодарна.
Выйдя из кабинета, она растроганно подумала:
Никто по-настоящему не знает
эту женщину
.
Несколько недель Лара и Келлер провели в поездках. Они слетали в Атланту,
где осмотрели два участка в Эйнсли-Парке и один в Данвуди.
— Узнайте, какие цены в Данвуди, — сказала Келлеру Лара. — Мы
могли бы построить там жилой дом.
Из Атланты они отправились в Новый Орлеан и пару дней обследовали
центральную часть города, а потом еще день потратили на знакомство с районом
озера Понтчатрейн. Здесь Лара решила купить два участка.
На следующий день после возвращения в Нью-Йорк в ее кабинет пришел Говард
Келлер.
— Похоже, с проектом в Атланте нам не повезло, — заявил он.
— Что вы имеете в виду?
— Кто-то опередил нас.
Лара удивленно посмотрела на Келлера.
— Да как это могло случиться? Ведь те участки даже не были заявлены к
продаже.
— Очевидно, кое-какая информация все же просочилась.
В тот же день Келлер принес еще одно неприятное известие.
— Нас опередили и в покупке участка возле озера Понтчатрейн.
Несколько дней спустя они полетели в Сиэтл. Там Лара присмотрела подходящий
участок. По возвращении в Нью-Йорк она сказала Келлеру:
— Оформляйте договор на покупку. Уверена, этот участок принесет нам
кучу денег.
— Хорошо.
Через день Лара поинтересовалась:
— Вы сделали заявку на покупку недвижимости в Сиэтле?
Келлер покачал головой:
— Кто-то уже увел этот участок у нас из-под носа.
— Ах! — Лара на минуту задумалась. — Слушайте, Говард, разузнайте-
ка, кто это пытается нам ставить палки в колеса.
На выяснение этого вопроса у него ушло двадцать четыре часа.
— Стив Мерчисон, — коротко доложил Келлер.
— Все участки скупил он один?
— Да.
— Значит, в нашей фирме у кого-то слишком длинный язык.
— Похоже на то.
Лицо Лары сделалось мрачнее тучи. На следующее утро для выяснения источника
утечки информации она наняла детективов из агентства. Однако и это
результатов не дало.
— Насколько мы можем судить, — заявили детективы, — все ваши
служащие чисты, мисс Камерон. Ни в одном из помещений
жучков
не
обнаружено, ваши телефоны не прослушивались.
На том расследование и закончилось.
Что ж, может быть, это простое стечение обстоятельств
, — подумала
Лара, хотя сама была уверена, что это не так.
Шестидесятивосьмиэтажное здание в Куинсе было наполовину закончено, и Лара
пригласила банкиров приехать, чтобы лично убедиться, как замечательно идет
строительство. Обычно в подобных зданиях стоимость помещений была тем выше,
чем выше этаж, на котором они располагались. В возводимой Ларой башне на
самом деле было не шестьдесят восемь, а пятьдесят семь этажей. Этой хитрости
ее научил Пол Мартин.
— Да все так поступают, — смеясь, объяснял он. — Все, что
тебе надо сделать, — это поменять номера этажей.
— Но как же это возможно? — недоумевала Лара.
— А очень просто. Одна шахта лифтов будет поднимать пассажиров с
первого до двадцать четвертого этажа, а другая — с тридцать четвертого до
шестьдесят восьмого. Так делают сплошь и рядом.
Обычно при строительстве того или иного объекта полдюжины рабочих мест
занимали
мертвые души
, и их жалованье шло на дачу взяток разного рода
профсоюзным функционерам — директору охраны труда, координатору по
строительству, инспектору по технике безопасности и другим чиновникам с
громкими титулами. Сначала Ларе это не нравилось и даже тревожило ее.
— Не переживай ты так, — успокаивал ее Пол. — Это всего лишь
часть ПВДБ — платы за возможность делать бизнес.
Говард Келлер жил в скромной квартирке на площади Вашингтона, и, когда
однажды вечером Лара навестила его, она, увидев крохотное жилище, заявила:
— Это же мышиная нора. Вам нужно переехать в более приличное место.
По настоянию Лары Келлер переехал в новую просторную квартиру.
Как— то они допоздна засиделись за работой, и, когда с делами наконец было покончено, Лара сказала:
— Вы выглядите усталым, Говард. Поезжайте-ка домой и хорошенько
отоспитесь.
— Хорошая мысль, — зевая, согласился Келлер. — Встретимся
утром.
— Конечно. Только приходите попозже. Келлер сел в машину и поехал
домой. Он думал о том, как замечательно Лара справляется со своими делами.
Работать с ней было истинным удовольствием. Удовольствием и огорчением. Где-
то в глубине души он продолжал надеяться, что случится чудо и в один
прекрасный день она скажет:
Говард, дорогой, я была слепа. Мне безразличны
Пол Мартин и Филип Адлер. Все эти годы я любила только тебя
. Черта с два.
Добравшись до дому, Келлер вынул из кармана ключ и вставил его в замочную
скважину. Ключ явно не подходил. Озадаченный Говард предпринял еще одну
попытку. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял незнакомый мужчина.
— Какого черта вы здесь делаете? — возмущенно заорал незнакомец.
— Я тут живу, — смутившись, проговорил Келлер.
— Это что еще за новость?!
— Но я... — До него вдруг дошло. — Я..., извините... — покраснев,
пробормотал он. — Я здесь жил раньше. Я...
Дверь с треском захлопнулась у него перед носом, а Келлер в полном
замешательстве остался стоять на месте.
Как я мог забыть, что переехал на
другую квартиру? Должно быть, я слишком много работаю — совсем голову
потерял
.
Лара проводила совещание, когда зазвонил телефон, номер которого знал только
Пол Мартин.
— Последнее время ты стала страшно занятой, малышка. Я соскучился.
— Пришлось много ездить, Пол. — Она не смогла заставить себя
сказать, что тоже скучала.
— Давай пообедаем сегодня.
Лара вспомнила, как много он для нее сделал.
— С удовольствием, — согласилась она. Меньше всего на свете ей
хотелось обидеть его.
— Ты выглядишь просто великолепно, — сказал Пол во время
обеда. — Чем бы ты ни занималась — все идет тебе на пользу. Как дела в
Рино?
— Прекрасно, — оживилась Лара и принялась в подробностях
описывать, как идет строительство отеля. — Через пару месяцев мы могли
бы открыться...
В противоположном конце ресторана из-за стола поднялись мужчина и женщина и
направились к выходу. Лара видела только спину мужчины, но что-то в его
внешности показалось ей знакомым. Когда же он на секунду повернулся, она
узнала Стива Мерчисона. Его спутница тоже казалась знакомой. Она чуть
замешкалась, и Лара почувствовала, как у нее замерло сердце.
Гертруда Микс,
моя секретарша
.
— О черт, — едва слышно проговорила она.
— Что-то случилось? — озабоченно спросил Пол.
— Н-нет. Все чудесно. — И Лара продолжила свой рассказ о
строительстве отеля в Рино.
Вернувшись после обеда, она вызвала к себе Келлера.
— Помните тот участок в Фениксе, который мы осматривали несколько
месяцев назад?
— Да, мы еще от него отказались. Вы сказали, что он не годится.
— Я передумала. — Лара нажала кнопку интеркома:
— Гертруда, будьте добры, зайдите.
— Хорошо, мисс Камерон.
Через секунду в кабинете показалась Гертруда Микс.
— Я хочу продиктовать письмо, — заявила Лара, — братьям
Бэронам в Феникс.
Гертруда принялась записывать.
—
Джентльмены, я пересмотрела свое отношение к недвижимости в
Скоттсдейле и решила немедленно вернуться к этому вопросу. Думаю, в будущем
она может стать наиболее значительной частью моей собственности
.
У Келлера глаза начали вылезать из орбит.
—
В ближайшие дни, — продолжала Лара, — я свяжусь с вами
относительно цены. С наилучшими пожеланиями, Лара Камерон
. Напечатаете и
дадите мне подписать.
— Хорошо, мисс Камерон. Это все?
— Все.
Келлер проводил глазами выходящую из кабинета Гертруду и повернулся к Ларе.
— Что вы делаете, Лара? Мы же провели тщательную экспертизу этого
участка. Он гроша ломаного не стоит! Если вы...
— Успокойтесь, — перебила его Лара. — Мы не будем его
покупать.
— Тогда зачем?
— Если моя догадка верна, его купит Стив Мерчисон. Сегодня я видела,
как Гертруда обедала с ним. Келлер изумленно уставился на Лару.
— Черт бы меня побрал!
— Прошу вас через пару дней позвонить Бэронам и поинтересоваться насчет
их участка.
Через два дня Келлер, ухмыляясь, вошел в кабинет Лары.
— Вы были правы, — сказал он. — Мерчисон заглотил наживку
вместе с крючком, леской и поплавком. Теперь он счастливый обладатель
пятидесяти акров никому не нужной земли.
Лара вызвала к себе Гертруду Микс.
— Да, мисс Камерон.
— Вы уволены, — проговорила Лара. На лице Гертруды отразилось
удивление.
— Уволена? За что?
— Мне не нравится компания, на которую вы работаете. Возвращайтесь к
Стиву Мерчисону и так ему и передайте.
Гертруда побледнела.
— Ноя...
— Разговор окончен. Я позабочусь, чтобы вас проводили до выхода.
В полночь Лара позвонила своему шоферу Максу.
— Прошу подать мне машину.
— Хорошо, мисс Камерон.
Через несколько минут лимузин уже стоял у подъезда.
— Куда поедем, мисс Камерон? — спросил Макс.
— Прокатимся по Манхэттену. Хочу взглянуть на плоды своего труда.
— На что, простите? — не понял он.
— На мои дома.
Они ехали по городу, останавливаясь то возле торгового центра, то в квартале
жилых домов, то у подножия небоскреба.
Камерон-сквер
...
Камерон-плаза
...
Камерон-центр
... И наконец, исполинский скелет
Камерон-тауэр
. Лара
сидела в автомобиле, размышляя о людях, которые жили и работали в этих
зданиях.
Я преобразила город. Я осуществила все свои мечты. Но почему же
тогда мне так беспокойно? Чего мне не хватает?
Однако ответ на свои вопросы
она прекрасно знала.
Утром Лара позвонила менеджеру Филипа Уильяму Эллерби.
— Здравствуйте, мистер Эллерби.
— Доброе утро, мисс Камерон. Чем могу служить?
— Хочу узнать, где на этой неделе выступает Филип Адлер.
— У Филипа весьма напряженная программа. Завтра вечером он будет в
Амстердаме, затем — Милан, Венеция и..., желаете знать всю его...
— Нет-нет. Достаточно. Просто поинтересовалась... Спасибо.
— Всегда рад вам помочь. Лара зашла в кабинет Келлера.
— Говард, мне надо слетать в Амстердам. Он удивленно посмотрел на нее.
— А какие у вас там дела? — спросил он.
— Пока это только задумка, — уклончиво ответила она. — Если
моя идея подтвердится, я дам вам знать. Распорядитесь, чтобы мне приготовили
самолет, хорошо?
— Но вы же послали на нем в Лондон Берта, помните? Я скажу, чтобы они
завтра же возвращались и...
— Я должна вылететь сегодня. — Лара неожиданно почувствовала какое-
то необъяснимое волнение. — Полечу обычным самолетом. — Она
вернулась в свой кабинет и позвонила Кэти:
— Закажите мне место на ближайший рейс в Амстердам авиакомпании
КЛМ
.
— Хорошо, мисс Камерон.
— Долго вы намерены отсутствовать? — спросил Келлер. — У нас
назначено несколько встреч на...
— Через день-два вернусь.
— Хотите, чтобы я поехал с вами?
— Спасибо, Говард. В другой раз.
— Я тут разговаривал с одним знакомым сенатором из Вашингтона. Он
считает вполне вероятным, что удастся провести закон о прогрессивном
налогообложении строительных компаний. Если это произойдет, то значительно
увеличатся доходы от налогов и можно будет остановить растущее недовольство.
— Глупость, — отрезала Лара. — Это может парализовать
строительную индустрию.
— Да. И мой знакомый сенатор выступает против этого закона.
— Многие выступают против него. Так что он не пройдет, — уверенно
заявила она. — Прежде всего...
Зазвонил телефон, предназначенный специально для разговоров с Полом
Мартином. Лара уставилась на него. Телефон продолжал звонить.
— Вы не собираетесь брать трубку? — спросил Келлер. У Лары
пересохло во рту.
— Нет, — проговорила она.
Пол Мартин терпеливо ждал, слушая далекие, глухие гудки, и наконец положил
трубку. Он долго неподвижно сидел и думал о Ларе. Последнее время ему стало
казаться, что она сделалась какой-то отчужденной, прохладной.
А может, у
нее появился кто-нибудь еще? Нет, это невозможно, — рассуждал
он. — Она принадлежит мне. И всегда будет принадлежать только мне
одному
.
Лететь на самолете авиакомпании
КЛМ
было одно удовольствие. Места в салоне
первого класса широкофюзеляжного
Боинга-74 7
были просторные и удобные, а
стюардессы внимательные.
Однако Лара так нервничала, что не могла ни пить, ни есть.
Что я
делаю? — сама себе удивлялась она. — Лечу в Амстердам даже без
приглашения, а ведь вполне возможно, что он будет так занят, что не сможет
со мной встретиться. Бегая за ним как собачонка, я могу только все
испортить... Хотя уже слишком поздно
.
Она зарегистрировалась в
Гранд-отеле
, самой великолепной гостинице
Амстердама.
— У нас есть для вас чудные апартаменты, мисс Камерон, — заявил ей
клерк.
— Благодарю вас. Я слышала, что сегодня вечером с сольным концертом
выступает Филип Адлер. Вам известно, где он будет играть?
— Конечно, мисс Камерон. В
Concertgebouw
.
— А не могли бы вы заказать мне билет?
— Буду рад вам услужить.
Едва Лара вошла в свой номер, как зазвонил телефон. Это был Говард Келлер.
— Хорошо долетели?
— Да, спасибо.
— Я подумал, вам будет интересно узнать, что я переговорил с двумя
банками по поводу нашего проекта застройки на Семидесятой авеню.
— И? — Ее голос задрожал.
— Они так и вцепились в наше предложение!
— Ну! Я же говорила! — воодушевилась Лара. — Уж там-то мы
развернемся! Давайте-ка сколачивать рабочую группу.
— Понял. Завтра перезвоню.
Она повесила трубку и задумалась о Говарде Келлере. Он был такой славный.
Как же мне с ним повезло. На него всегда можно положиться. Надо бы
подыскать ему хорошую подружку
.
Перед выступлением Филип Адлер всегда нервничал. В то утро он провел
репетицию с оркестром, легко позавтракал и, чтобы отвлечься от мыслей о
предстоящем концерте, решил посмотреть английский фильм. Однако и в
кинотеатре его голова оставалась занята музыкой, которую он собирался
исполнять вечером. Сам того не подозревая, Филип начал отстукивать пальцем о
подлокотник кресла ритм звучащего у него в ушах музыкального произведения.
— Вы не могли бы прекратить этот стук? — сердито проговорил
сидящий рядом господин.
— О, простите, — смутившись, вежливо извинился Филип.
Он встал и, выйдя из кинотеатра, отправился бродить по улицам Амстердама. Он
зашел в Rijksmuseum, погулял в университетском ботаническом саду, поглазел
на витрины магазинов на Р. С. Hooftstraat. Вернувшись в четыре часа в отель,
Филип решил немного вздремнуть. Ему и в голову не могло прийти, что в точно
таком же номере, только расположенном этажом выше, остановилась Лара
Камерон.
В семь часов вечера Филип через служебный вход вошел в
Concertgebouw's
,
прекрасный старый театр, находящийся в самом центре Амстердама. Туда уже
начали прибывать первые зрители.
Когда Филип переоделся в свой белый фрак, в его артистическую уборную
буквально влетел директор театра.
— Аншлаг, мистер Адлер! — воскликнул он. — А сколько желающих
не смогли достать билетов! О, если бы вы могли задержаться здесь на денек-
другой. Я бы... Знаю, знаю... У вас ни одного свободного дня. Я обязательно
поговорю с мистером Эллерби о вашем приезде сюда в следующем году, и, может
быть...
Но Филип не слушал. Все его мысли были сосредоточены на предстоящем
концерте. В конце концов директор с извиняющимся видом пожал плечами и
откланялся, оставив Филипа снова проигрывать в уме музыкальные пассажи. В
дверь постучал мальчик-слуга.
— Ваш выход, мистер Адлер.
— Спасибо.
Филип встал и вытянул вперед руки. Они слегка дрожали. Он никогда не мог
избавиться от предконцертного волнения. Такое же чувство испытывали все
великие пианисты — Горовиц, Рубинштейн, Серкин. У Филипа засосало под
ложечкой, сердце учащенно забилось.
Ну почему я так завожусь?
— спрашивал
он себя, хотя ответ ему был известен. Он последний раз взглянул на себя в
зеркало и, выйдя из артистической уборной, прошел вдоль длинного коридора и
начал подниматься по тридцати трем ступенькам, что вели на сцену. В луче
прожектора он подошел к роялю. Поднялась настоящая буря аплодисментов. Филип
сел, приготовился играть, и, словно по мановению волшебной палочки, от его
нервозности не осталось и следа. Казалось, за роялем сидел совершенно другой
человек — спокойный, уравновешенный, полностью уверенный в себе.
Когда сидящая в зале Лара увидела вышедшего на сцену Филипа, она ощутила какое-
то неотразимое очарование.
Я выйду за него замуж, — подумала
Лара. — Я это знаю
. Она откинулась на спинку кресла и окунулась в
магические звуки исполняемой Филипом музыки.
Концерт вылился в подлинный триумф, а затем многочисленные почитатели
классической музыки собрались в артистическом фойе. Филип давно уже научился
делить своих поклонников на две группы: поклонников и музыкантов. Поклонники
всегда восторженны и эмоциональны. Что же касается музыкантов, то, если
выступление проходило с успехом, их поздравления были сердечными, если же
случался провал, их поздравления
были очень сердечными.
В Амстердаме Филип имел великое множество горячих поклонников, которые в тот
вечер заполнили артистическое фойе. Он стоял в центре зала и, улыбаясь,
раздавал автографы и вежливо отвечал на комплименты сотен незнакомых людей.
— Вы меня помните? — то и дело спрашивал его кто-нибудь из них.
— Ваше лицо мне кажется знакомым... — уклончиво отвечал Филип.
На память ему пришла история про великого дирижера Томаса Бичема, который,
чтобы скрыть свою забывчивость, на вопрос:
Вы меня помните?
— обычно
отвечал:
Ну конечно! А как у вас дела, как ваш отец, чем он сейчас
занимается?
И эта маленькая хитрость выручала его до тех пор, пока после
одного из концертов в Лондоне к нему не подошла молодая женщина.
Ваше
выступление было просто великолепно, маэстро! — воскликнула она. —
Вы меня помните?
Бичем, как всегда, был вежлив:
Ну конечно, дорогуша! Как
поживает ваш отец? Чем он сейчас занимается?
На что женщина спокойно
ответила:
Благодарю вас, с папой все нормально. Он продолжает быть королем
Англии
.
Филип все еще деловито раздавал налево и направо автографы, выслушивал
привычные фразы:
Брамс как живой стоял у меня перед глазами!...
,
Не могу
выразить словами, как я восхищен!
,
У меня есть все ваши записи!...
,
А не
могли бы вы дать автограф и для моей матушки? Она вас просто обожает...
—
когда что-то заставило его поднять глаза. В дверях, глядя на него, стояла
Лара. Глаза Филипа округлились от удивления.
— Прошу прощения, — пробормотал он и, подбежав к ней, взял ее за
руку. — Какой чудесный сюрприз! Что вы делаете в Амстердаме?
Не спеши, Лара
.
— У меня здесь были кое-какие дела, но, когда я узнала о вашем
концерте, я просто не могла не прийти. —
Звучит довольно
невинно
. — Вы были великолепны, Филип.
— Благодарю вас... Я... — Он на секунду отвлекся, чтобы поставить
очередной автограф. — Послушайте, если у вас есть время поужинать...
— У меня есть время, — не раздумывая сказала Лара.
Когда они вошли в ресторан
Бали
, сидевшие в нем за столиками мгновенно
узнали Филипа и, повскакивав со своих мест, принялись аплодировать.
В
Штатах эти аплодисменты предназначались бы мне
, — подумала Лара, но в
то же время ей было приятно, что она находится рядом с Филипом.
— Для нас большая честь принимать вас, мистер Адлер, — говорил
метрдотель, провожая их к столу.
— Спасибо.
Усаживаясь, Лара обвела глазами людей, с благоговением уставившихся на
Филипа.
— Кажется, они действительно вас любят, — заметила она.
Он покачал головой:
— Они любят музыку. А я всего лишь ее посланник. Я давным-давно уже это
понял. Когда я был совсем молодым и, возможно, чересчур самонадеянным, мне
как-то довелось выступать с концертом. И вот я закончил свою игру, и
началась настоящая овация. Я стоял на сцене и, раскланиваясь с публикой,
самодовольно улыбался. Тогда дирижер повернулся к залу и поднял над головой
партитуру, тем самым как бы напоминая сидящим в зале, что на самом деле они
аплодируют не мне, а Моцарту. Для меня это стало уроком на всю жизнь.
— А вам никогда не надоедает снова и снова, концерт за концертом,
играть одну и ту же музыку?
— Нет, потому что не может быть двух одинаковых концертов. Музыка может
быть одинаковой, но дирижеры и оркестры разные.
Они сделали заказ, и Филип продолжил:
— Каждый концерт мы стараемся довести до совершенства, но достичь этого
не удается никогда, так как мы имеем дело с музыкой, которая все равно
остается лучше нас. Каждый раз нам приходится заново сердцем переживать то
или иное музыкальное произведение, чтобы воссоздать то, что вложил в него
композитор.
— И вы никогда не бываете удовлетворены?
— Никогда. У каждого композитора есть свое, присущее лишь ему одному,
звучание. Будь то Дебюсси или Брамс, Гайдн или Бетховен... И мы стараемся
как можно точнее воспроизвести это звучание.
Подали ужин, состоявший из двадцати одного блюда индонезийской кухни,
приготовленного из мяса, рыбы, птицы, теста, а также два десерта.
— Да разве все это можно съесть? — засмеялась Лара.
— У голландцев хороший аппетит, — заметил Филип. Он просто не
сводил с Лары глаз, чувствуя от ее присутствия блаженную радость. Красивых
женщин в его жизни было более чем достаточно, однако Лара казалась ему
особенной. Она была сильной, но в то же время очень женственной, и
складывалось впечатление, что она совершенно не отдавала себе отчета в
собственной красоте. Ее глубокий волнующий голос просто завораживал его.
Мне нравится в ней буквально все
, — признавался себе Филип.
— А куда лежит ваш путь дальше? — спросила Лара.
— Завтра я буду в Милане. Потом Венеция, Вена, Париж, Лондон и,
наконец, Нью-Йорк.
— Звучит очень романтично. Филип рассмеялся:
— Боюсь, что
романтично
— это не совсем точное слово. Мы постоянно
привязаны к рейсам самолетов, живем в незнакомых отелях, питаемся в
ресторанах... Я, собственно, не жалуюсь, потому что играть классическую
музыку — это такое чудо. А вот что меня раздражает, так это, так сказать,
синдром
гляди веселей
.
— Что это?
— Постоянно быть на виду, то и дело улыбаться людям, на которых тебе
наплевать, жить среди совершенно незнакомых тебе людей.
— Я вас понимаю, — тихо проговорила Лара.
— Послушайте, — сказал Филип, когда они покончили с ужином, —
после концерта я всегда чувствую себя несколько взвинченным. Что, если нам
прокатиться по каналу?
— Я с удовольствием.
Они сели на прогулочный катер, курсировавший по каналу Амстел. Ночь была
безлунная, но город освещался тысячами сияющих огней. Все вокруг казалось
очаровательным. Сидящим на катере туристам динамики на четырех языках
выдавали информацию:
Сейчас мы проплываем квартал старых купеческих домов с
богато украшенными фронтонами. Впереди виднеются башни старинной церкви.
Всего в городе построено тысяча двести мостов...
Они миновали Smalste Huies, самое узкое здание Амстердама, шириной в его
парадную дверь, Westerkerk с короной императора Максимилиана Габсбургского,
нырнули под деревянный подъемный мост и проплыли мимо рядов плавучих
домиков, служащих жилищем для сотен семей.
— Какой красивый город, — сказала Лара.
— Раньше вы здесь не бывали?
— Нет.
— И приехали сюда по делам, — сочувственно заметил Филип.
Лара вздохнула:
— Это не совсем так...
Он недоумевая посмотрел на нее.
— Но, помнится, вы сказали...
— Я приехала в Амстердам, чтобы встретиться с вами, — прошептала
она.
Филипу было приятно услышать это.
— Я... Я очень тронут.
— И я хочу сознаться кое в чем еще. Я говорила вам, что интересуюсь
классической музыкой... Это не правда. Губы Филипа тронула чуть заметная
улыбка.
— Я знаю.
— Вы знаете? — удивилась Лара.
— Профессор Мейер мой старый приятель, — мягко проговорил
Филип. — Он позвонил мне и сказал, что читает вам курс лекций по
творчеству Филипа Адлера. Он подозревал, что у вас имелись на меня виды.
— И он был прав, — заявила Лара. — У вас кто-нибудь есть?
— Вы..., вы это серьезно? Она вдруг смутилась.
— Если я вас не интересую, я уеду и... Филип взял ее за руку и тихо
произнес:
— Давайте сойдем у следующего причала.
Когда они вернулись в отель, Лару ждала целая кипа телефонограмм от Келлера.
Не читая, она сунула их в сумочку. В тот момент ей было просто не до них.
— К вам или ко мне? — тихо спросил Филип.
— К вам.
Она буквально сгорала от нетерпения.
Ей казалось, что этого мгновения она ждала всю свою жизнь. Это было именно
то, о чем прежде Лара могла только мечтать. Наконец-то она нашла свою
любовь. Объятые пламенем желания, они вошли в номер Филипа; он обнял ее и с
нежным трепетом, едва касаясь, поцеловал в губы.
О мой Бог
, —
простонала Лара. И они начали срывать друг с друга одежду.
Тишину комнаты внезапно разорвали отдаленные раскаты приближающейся грозы.
Медленно, как бы неохотно, на небо стали наползать черные тучи, все ближе и
ближе, и вот на землю упали первые капли дождя. Он начался робко, несмело,
вкрадчиво, любовно лаская теплый воздух, осторожно облизывая стены домов,
всасываясь в нежную зелень травы, целуя темные уголки ночи... Этот дождь был
наполнен нерастраченной страстью, вожделением, распутством, чувственностью;
медленно, постепенно смелея, он опускался все ниже и ниже, с каждой минутой
ускоряя свой темп, пока не превратился в неистовый ливень, безумный,
неудержимый, настойчивый, в разнузданные яростные удары, вколачивающиеся все
сильнее и сильнее, ритм которых становился все быстрее и быстрее, и наконец
взорвался бешеным раскатом грома. И вдруг все стихло. Обессиленные, Лара и
Филип лежали в объятиях друг друга.
Филип так крепко прижимал ее к себе, что чувствовал, как бьется ее сердце.
Он вспомнил фразу, услышанную им в каком-то фильме:
Разве Земля вертится
для тебя одного?
Ей-богу, это именно так, — подумал Филип. —
Если бы она была музыкой, она стала бы баркаролой Шопена или фантазией
Шумана
.
Он ощутил мягкие линии тела Лары, и в нем вновь начало просыпаться желание.
— Филип... — Ее голос сделался чуть хрипловатым.
— Да?
— Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой в Милан? Он почувствовал, что
невольно улыбается.
— О Господи! Конечно!
— Вот и хорошо, — прошептала Лара. Приподнявшись, она склонилась
над ним, и ее шелковые волосы заскользили вниз по его худому, крепкому телу.
Снова начинался дождь.
Вернувшись наконец в свой номер, Лара позвонила Келлеру.
— Я разбудила вас, Говард?
— Нет. Я никогда не сплю в четыре часа утра, — заплетающимся
языком проговорил он. — Что случилось?
Лару так и подмывало все ему рассказать, однако она сдержалась.
— Ничего. Я уезжаю в Милан.
— Что? Разве у нас есть дела в Милане?
О да, полно дел
, — блаженно улыбаясь, подумала она.
— Вы видели мои телефонограммы? — продолжал задавать вопросы
Келлер. Лара о них совсем забыла.
— Нет еще, — виновато сказала она.
— До меня дошли кое-какие слухи о казино.
— Ну и в чем проблема?
— Поступают жалобы на то, как мы его приобрели.
— Об этом не беспокойтесь. Если что-нибудь серьезное, Пол Мартин все
уладит.
— Вы босс — вам и решать.
— Я хочу, чтобы за мной прислали самолет в Милан. Пусть пилоты ждут
меня в аэропорту. Я с ними свяжусь.
— Ладно, но...
— А сейчас продолжайте спать.
В четыре часа утра Пол Мартин еще не смыкал глаз. Он уже записал несколько
посланий на установленный в апартаментах Лары автоответчик, но она так и не
позвонила. Раньше она всегда предупреждала его о своих поездках. Что-то явно
происходит. Но что?
Смотри, будь осторожной, моя дорогая, — прошептал
он. — Будь очень осторожной
.
Свадьба Лары Камерон и Филипа Адлера мгновенно стала сенсацией номер один
всех ведущих газет мира. Когда эта новость долетела до Говарда Келлера, он
пошел и впервые в жизни напился. А он-то убеждал себя, что безрассудная
увлеченность Лары Филипом Адлером скоро пройдет!
Мы с Ларой одна
команда, — рассуждал Келлер. — Мы просто созданы друг для друга.
Никто не смеет становиться между нами
. Он пил два дня, а когда наконец
протрезвел, позвонил Ларе в Париж.
— Если это правда, — сказал Келлер, — передайте Филипу, что
ему сказочно повезло.
— Это правда, — весело заверила его Лара.
— У вас счастливый голос.
— Я самая счастливая на свете!
— Я..., я рад за вас, Лара. Когда вы собираетесь домой?
— Завтра Филип дает концерт в Лондоне, а потом мы сразу же возвращаемся
в Нью-Йорк.
— А вы перед свадьбой говорили с Полом Мартином? Она помолчала.
— Нет.
— Не кажется ли вам, что надо хоть теперь с ним переговорить?
— Да, конечно. — Пол Мартин беспокоил ее больше, чем она пыталась
себя убедить. И она вовсе не знала, как он воспримет новость о ее
замужестве. — Я позвоню ему, когда вернусь.
— Буду рад снова увидеть вас. Я соскучился.
— Я тоже соскучилась, Говард. — Лара сказала правду. Он был для
нее очень близким человеком. И он всегда оставался добрым другом и надежным
товарищем.
Просто не знаю, что бы я без него делала
, — подумала Лара.
Когда
Боинг-727
подрулил к терминалу нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардиа,
там уже собралась целая толпа газетных репортеров и тележурналистов.
Управляющий аэропортом провел Лару и Филипа в служебное помещение.
— Могу помочь вам незаметно выскользнуть отсюда, — предложил
он. — Или... Лара обернулась к Филипу:
— Давай уж как-нибудь переживем все это, дорогой. В противном случае
они все равно не оставят нас в покое.
— Возможно, ты и права, — согласился он. Пресс-конференция длилась
целых два часа.
— Где вы познакомились?
— Вы всегда интересовались классической музыкой, миссис Адлер?...
— Как давно вы знаете друг друга?...
— Вы будете жить в Нью-Йорке?...
— Вы не собираетесь покончить со своей гастрольной деятельностью,
мистер Адлер?...
Наконец все завершилось.
У выхода из аэропорта их ждали два лимузина. Второй — для багажа.
— Должен признаться, я не привык путешествовать с таким шиком, —
улыбнулся Филип. Лара рассмеялась:
— Привыкнешь.
— Куда мы сейчас едем? — спросил Филип, когда они сели в
машину. — У меня есть квартира на Пятьдесят седьмой улице.
— Думаю, у меня тебе будет удобнее, дорогой, — заявила
Лара. — Осмотришься и, если тебе там понравится, перевезешь туда свои
вещи.
Они подъехали к
Камерон-плаза
. Филип, задрав голову, уставился на высокое
здание.
— И ты владеешь этим?
— Я и еще несколько банков.
— Я потрясен.
Лара сжала его руку.
— Вот и хорошо. Именно этого мне и хотелось. Вестибюль был украшен
живыми цветами. Здесь их приветливо встретили полдюжины служащих.
— Добро пожаловать домой, миссис Адлер и мистер Адлер.
Филип огляделся вокруг.
— О Боже! И это все твое?
— Наше, любимый.
Скоростной лифт доставил их в пентхаус, который занимал весь сорок пятый
этаж. Дверь им открыл дворецкий.
— С возвращением, миссис Адлер.
— Спасибо, Симмз.
Лара представила Филипа остальным служащим и провела его по всем помещениям
необъятного пентхауса. Там была огромная белая гостиная, заставленная
антикварной мебелью, просторная терраса, столовая, четыре спальни для хозяев
и три — для прислуги, шесть туалетов, кухня, библиотека и кабинет.
— Надеюсь, тебе будет здесь удобно, дорогой, — сказала Лара.
— Немного тесновато, — улыбнулся Филип, — ну уж ладно.
В самом центре гостиной стоял великолепный новый рояль. Филип подошел к нему
и пробежал пальцами по клавишам.
— Восхитительный инструмент! — воскликнул он. Лара подошла к мужу.
— Это мой свадебный подарок тебе.
— Правда?! — Филип был искренне тронут. Он подсел к роялю и начал
играть.
— Специально к твоему приезду я приказала его настроить. — С
минуту Лара наслаждалась наполнившими комнату звуками музыки, потом
спросила:
— Нравится?
— Я в восторге! — признался Филип. — Спасибо тебе, Лара.
— Ну и ладно. Играй сколько твоей душе будет угодно.
— Пожалуй, мне следует позвонить мистеру Эллерби, — вставая,
сказал Филип. — Он, поди, ищет меня повсюду.
— Телефон в библиотеке, дорогой.
Лара отправилась в свой кабинет и включила автоответчик. На нем было
записано полдюжины посланий от Пола Мартина.
Лара, где ты? Я скучаю,
дорогая...
Лара, как я понимаю, ты уехала за границу, иначе я бы тебя
нашел...
Я очень беспокоюсь, Лара. Позвони мне...
Затем его тон резко
изменился.
Только что узнал о твоем замужестве. Неужели это правда? Нам
надо поговорить
.
В кабинет вошел Филип.
— Кто этот загадочный ухажер? — спросил он. Лара обернулась.
— Это..., один мой старый приятель. Филип подошел и обнял ее.
— Не к нему ли я должен буду тебя ревновать?
— Ты ни к кому не должен меня ревновать, — ласково прошептала
Лара. — Ты единственный мужчина, которого я люблю.
Филип крепко прижал ее к себе.
— А ты единственная женщина, которую я люблю.
Позже, когда Филип играл на рояле, Лара прошла в свой кабинет и позвонила
Полу Мартину. Он снял трубку почти в тот же миг.
— Ты вернулась. — Его голос звучал сдержанно.
— Да. — Этот разговор ее пугал.
— Должен сказать, Лара, эта новость была для меня настоящим ударом.
— Прости, Пол... Я..., все случилось так неожиданно.
— Могу себе представить.
— Вот. — Она пыталась понять его настроение.
— Мне казалось, что нам с тобой было очень хорошо. Я думал, что это не
просто так.
— Все так и было, Пол, но...
— Нам лучше обсудить это с глазу на глаз.
— Да, но я...
— Завтра во время обеда. Ресторан
Вителло
. В час. — Это был
приказ.
Лара помедлила. Противиться ему было бесполезно.
— Хорошо, Пол. Я приеду.
Линия разъединилась. На душе у Лары было тревожно. Насколько сильно
разозлился на нее Пол? Собирается ли он что-нибудь предпринять?
На следующее утро, когда Лара приехала в
Камерон-центр
, поздравить ее
собрались все служащие ее компании.
— Какая чудесная новость!
— Вот уж не ожидали!...
— Желаем счастья!... И так далее, и тому подобное. Говард Келлер ждал
Лару в ее кабинете. Он крепко обнял своего очаровательного босса.
— Для женщины, не любящей классическую музыку, это настоящий поступок!
— Это точно! — засмеялась Лара.
— Теперь мне нужно будет привыкнуть называть вас миссис Адлер.
Лицо Лары сделалось серьезным.
— Думаю, лучше будет для дела, если вы по-прежнему будете называть меня
старым именем.
— Как скажете. А я рад, что вы вернулись. Столько всего накопилось за
это время! Лара села напротив Говарда.
— О'кей, рассказывайте все по порядку.
— Ну, начнем с того, что отель в Вестсайде, похоже, станет для нас
убыточным предприятием. В Техасе у нас объявился один покупатель, проявивший
к нему интерес, но я лично осматривал вчера этот объект. Он в ужасном
состоянии и требует капитального ремонта, что обойдется нам в пять-шесть
миллионов долларов.
— А покупатель его еще не видел?
— Нет. Я обещал показать ему отель завтра.
— Передоговоритесь на следующую неделю. Пригласите туда маляров. И чтоб
все сияло! И позаботьтесь, чтобы, когда он приедет, в вестибюле толпился
народ.
Келлер ухмыльнулся:
— Хорошо. Здесь сейчас Фрэнк Роуз со своими новыми эскизами. Ждет в
моем кабинете.
— Я тоже хочу взглянуть на них.
— Теперь насчет Мидлендской страховой компании, с которой мы затеваем
строительство нового дома.
— Валяйте.
— Они до сих пор не подписали контракт. Что-то побаиваются.
Лара сделала пометку в блокноте.
— Я сама с ними переговорю. Дальше.
— Семидесятипятимиллионный заем от банка
Готтэм
на финансирование
нового проекта.
— Что там?
— Они пошли на попятную. Считают, что вы слишком много будете иметь.
— Какой процент они запросили?
— Семьдесят годовых.
— Договоритесь с ними о встрече. Мы предложим им двадцать процентов.
Говард ошарашенно уставился на нее.
— Двадцать процентов?! Побойтесь Бога, Лара! Сейчас уже никто не платит
двадцать процентов.
— Делайте, что говорю.
Утро пролетело незаметно. В половине первого Лара объявила:
— Я еду на обед с Полом Мартином. Келлер бросил на нее встревоженный
взгляд.
— Только смотрите сами не станьте его обедом.
— Что вы имеете в виду?
— То, что он сицилиец. А они никогда не прощают и ничего не забывают.
— Уж больно вы драматизируете. Пол ни за что на свете не посмеет
причинить мне зло.
— Что ж, мне остается надеяться, что вы правы.
Когда Лара приехала в ресторан, Пол Мартин уже был там. Он выглядел усталым
и похудевшим, под глазами — круги, словно после бессонной ночи.
— Привет, Лара, — не вставая со своего места, проговорил он.
— Привет, Пол. — Она села напротив него.
— Я там наговорил всяких глупостей на твой автоответчик... Извини. Я не
знал... — Он пожал плечами.
— Мне надо было тебя предупредить, Пол, но все случилось так быстро...
— Да. — Он не отрывал глаз от ее лица. — Ты прекрасно
выглядишь.
— Спасибо.
— Где вы познакомились с этим Адлером?
— В Лондоне.
— И ты так влюбилась в него? — В его вопросе слышался какой-то
горький подтекст.
— Пол, то, что было между нами, действительно было чудесно, но мне
этого недостаточно. Мне нужно нечто большее. Мне нужен кто-то, кто приходил
бы ко мне каждый вечер...
Он смотрел на нее и слушал.
— Я бы никогда не смогла причинить тебе боль, но так уж..., так уж
случилось. Он не сказал ни слова.
— Пожалуйста, пойми меня.
— Конечно. — По его лицу промелькнула грустная улыбка. — Как
я понимаю, другого выбора у меня нет, так ведь? Что сделано, то сделано.
Просто было тяжело читать об этом в газетах и видеть все это по телевизору.
Я, честно говоря, думал, что мы были ближе...
— Ты прав. Конечно же, я должна была тебя предупредить, — снова
сказала Лара.
Пол протянул руку и коснулся ее щеки.
— Я был от тебя без ума, Лара. И, кажется, все еще продолжаю быть. Ты
была моим miracolo. Я мог дать тебе все, что ты пожелаешь, кроме того, что
дал тебе он, — обручального кольца. Но я люблю тебя и хочу, чтобы ты
была счастлива.
Лара почувствовала нахлынувшую на нее волну облегчения.
— Спасибо тебе, Пол.
— И когда же ты познакомишь меня со своим мужем?
— На следующей неделе мы устраиваем вечеринку для близких друзей.
Придешь?
— Приду. Передай ему, чтобы относился к тебе как следует, иначе ему
придется иметь дело со мной. Лара улыбнулась:
— Я так ему и скажу.
Вернувшись в офис, Лара нашла в своем кабинете ожидающего ее Келлера.
— Как прошел обед? — беспокойно спросил он.
— Отлично. Вы ошибались насчет Пола. Он вел себя превосходно.
— Это хорошо. Я рад, что ошибался. На завтра я назначил несколько
встреч с...
— Отмените их, — перебила Лара. — Завтра я остаюсь дома со
своим мужем. У нас все-таки медовый месяц.
— Я рад вашему счастью, — проговорил Келлер.
— Да, Говард, я так счастлива, что это даже пугает меня. Я боюсь, что
вдруг проснусь и окажется, что все это лишь сон. Я никогда не думала, что
можно быть настолько счастливой.
Он улыбнулся:
— Ну ладно, я сам проведу эти встречи.
— Спасибо. — Она поцеловала его в щеку. — На будущей неделе
мы с Филипом устраиваем вечеринку. Надеюсь, вы придете.
Эта вечеринка состоялась в следующую субботу в пент-хаусе. Лара и Филип
устроили грандиозный
а-ля фуршет
на более чем сто гостей. Со стороны Лары
на нем присутствовали ее компаньоны и партнеры: банкиры, строители,
инженеры, представители городских властей, архитекторы, профсоюзные
функционеры. Филип же пригласил своих друзей-музыкантов и меценатов.
Компания получилась совершенно несовместимая.
Дело даже не в том, что обе эти группы людей не пытались как-то
контактировать, — просто между ними не было абсолютно ничего общего:
одних интересовали только строительство и архитектура, а других — лишь
музыка и композиторы.
Лара подвела городского архитектора к группе оживленно беседовавших
музыкантов.
— А вы знаете, — говорил один из них, — как относился Россини
к сочинениям Вагнера? Однажды он сел задницей на клавиши рояля и изрек:
Вот
на что похожа музыка Вагнера
.
— И Вагнер того заслужил, — подхватил другой. — Когда в
венском
Ринг-театре
во время спектакля
Сказки Гофмана
случился пожар, в
огне сгорели четыреста зрителей. А Вагнер, услышав об этом, сказал:
Вот что
бывает с теми, кто слушает оперетки Оффенбаха
.
Архитектор поспешил прочь.
Нескольких друзей Филипа Лара представила компании предпринимателей.
— Трудность в том, — объяснял своим коллегам один из
бизнесменов, — что для того, чтобы вас приняли, вы должны получить
согласие тридцати пяти процентов совладельцев.
— Если хотите знать мое мнение, — заметил другой
предприниматель, — это идиотское правило.
— Согласен. А возьмем отели. Известно ли вам, что расположенные на
Манхэттене отели сейчас берут в среднем по двести долларов за ночь? А в
следующем году...
Музыкантов как ветром сдуло.
Казалось, все эти беседы велись на двух разных языках.
— Жители Вены имеют ту особенность, что они любят только мертвых
композиторов...
— Между Пятьдесят седьмой и Пятьдесят восьмой улицами возводят новый
отель. Его строительство финансирует
Чейз Манхэттен бэнк
...
— Он мог бы и не стать величайшим дирижером мира, если бы не его
техника владения дирижерской палочкой...
— ...Я знаю многих, кто считает, что кризис товарного рынка 1929 года
имел и свои положительные последствия. Он научил предпринимателей вкладывать
деньги в недвижимость...
— ...и Горовиц еще много лет не смог бы играть из-за того, что...
— ...видел я эти чертежи. Внутри собираются сделать овальную аркаду и выходы на три стороны...
— ...Эйнштейн любил музицировать на фортепиано. И не раз он играл в
паре с Рубинштейном, но, правда, постоянно сбивался с такта. В конце концов
Рубинштейн не выдержал и как завопит:
Альберт, ты умеешь считать?
...
— ...должно быть, они там, в конгрессе, перепились, раз одобрили закон
о налоговой реформе. Это же нанесет непоправимый удар по строительной
индустрии...
— ...ив конце вечеринки Брамс, уже собираясь уходить, сказал:
Если
здесь еще остался кто-то, кого я забыл оскорбить, прошу прощения
.
Вавилонское столпотворение.
Пол Мартин прибыл без супруги. Лара поспешила ему навстречу.
— Я так рада, что ты приехал, Пол!
— Я не мог не сделать этого. — Он оглядел комнату. — Горю
желанием познакомиться с Филипом.
Лара подвела его к группе, в которой стоял и ее муж.
— Познакомься, Филип. Это мой старый друг Пол Мартин.
Филип протянул руку.
— Очень рад.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— Вы счастливчик, мистер Адлер. Лара замечательная женщина.
— Именно это я ему все время и твержу, — улыбаясь, вставила Лара.
— Мне вовсе ни к чему об этом напоминать, — проговорил
Филип. — Я отлично понимаю, как мне повезло.
— Вот как? — Пол, не отрываясь, сверлил его глазами. Лара
почувствовала, что в воздухе внезапно повисло какое-то напряжение.
— Позвольте мне предложить вам коктейль, — сказала она Полу.
— Нет, спасибо. Разве вы забыли? Я ведь не пью. Лара прикусила губу.
— Ах да. Конечно. Давайте я представлю вас остальным. — Она повела
Пола по гостиной.
— Лео Фляйшер, — говорил один музыкант, — завтра вечером дает
сольный концерт. Я во что бы то ни стало хочу его послушать. — Он
повернулся к Полу Мартину, стоявшему неподалеку от Говарда Келлера. —
Вы слышали, как он играет?
— Нет.
— Он великолепен. И ведь музицирует лишь одной левой рукой!
— А почему только левой? — озадаченно спросил Пол.
— Лет десять назад у него отнялась кисть правой руки.
— Но как же он может давать концерты с одной рукой?
— По меньшей мере дюжина композиторов писали произведения для левой
руки: Демю, Франц Шмидт, Корнгольд, и великолепный концерт сочинил Равель.
Гости стали просить Филипа что-нибудь для них сыграть.
— Ну ладно, — наконец согласился тот. Он сел к роялю и заиграл на
тему из фортепианного концерта Рахманинова. Разговоры мгновенно стихли.
Присутствующие были словно загипнотизированы чудесными звуками, заполнившими
пентхаус. Когда Филип закончил, раздались восторженные аплодисменты.
Через час гости начали расходиться. Проводив последнего, Филип сказал:
— Да-а, вечер удался на славу.
— Похоже, ты терпеть не можешь большие сборища, а? — заметила
Лара.
Филип обнял ее и усмехнулся:
— А что, это так заметно?
— Мы будем устраивать их раз в десять лет, — пообещала
Лара. — Слушай, Филип, а у тебя нет такого чувства, что наши гости были
с двух разных планет?
Он поцеловал ее в щеку.
— Ну и пусть. А у нас с тобой одна планета. Давай-ка заставим ее
вращаться...
Лара решила, что по утрам будет работать дома.
— Я хочу, чтобы мы как можно больше времени проводили вместе, —
заявила она Филипу.
Лара сказала Кэти, чтобы та подобрала и прислала к ней в пентхаус несколько
кандидатов на должность секретарши. Она опросила полдюжины претенденток,
прежде чем перед ней предстала Мариан Белл, молодая женщина лет двадцати
пяти с мягкими светлыми волосами, приятными чертами лица и вежливыми
манерами.
— Садитесь, — предложила Лара.
— Спасибо.
Лара просмотрела ее бумаги.
— Вы окончили колледж в Уэлсли?
— Да.
— И имеете ученую степень бакалавра искусств. Почему же тогда вы хотите
получить работу секретаря?
— Мне кажется, что, работая у вас, я могу многому научиться. И не
важно, получу я эту работу или нет, я все равно останусь вашей горячей
поклонницей, мисс Камерон.
— Правда? Это почему же?
— Потому, что вы являетесь для меня образцом для подражания. Вы многого
достигли и сделали все это собственными руками.
Лара внимательно разглядывала сидящую перед ней женщину.
— Эта работа будет отнимать у вас уйму времени. Я встаю рано. В шесть
часов утра вы должны будете уже быть здесь.
— Это не страшно. Я люблю работать. Лара улыбнулась. Мариан ей
нравилась.
— Что ж, я, пожалуй, дам вам неделю испытательного срока.
К концу недели Лара поняла, что нашла настоящее сокровище. Мариан оказалась
не только приятной в общении, но и умной. Постепенно сложился новый
распорядок дня. Если не случалось чего-то непредвиденного, Лара проводила
первую половину дня в своих апартаментах, а после обеда шла в офис.
Каждое утро они с Филипом завтракали вдвоем, затем он шел к роялю и, сидя в
майке и джинсах, два-три часа играл, в то время как Лара в своем кабинете
отдавала распоряжения Мариан. Иногда, специально для Лары, Филип наигрывал
старинные шотландские мелодии —
Анни Лори
или
Бегущая во ржи
, что
чрезвычайно трогало ее. Обедали они тоже вместе.
— А расскажи о своей жизни в Глейс-Бее, — поп о сил как-то Филип.
— На это уйдет пять минут, не больше, — улыбнулась Лара.
— Нет, я серьезно. Мне это действительно интересно. И она поведала ему
об общежитии — правда, так и не смогла заставить себя рассказать о своем
отце — и о Чарльзе Коэне.
— Он здорово помог, — заметил Филип. — Хотелось бы мне
познакомиться с ним когда-нибудь.
— Уверена, у тебя еще будет такая возможность. Рассказала Лара и о Шоне
Макалистере.
— Вот подонок! — возмутился Филип. — Удавил бы гада. —
Он нежно обнял ее и тихо произнес:
— Больше никто не посмеет обидеть тебя.
Вначале во время репетиций Филипа Лара то и дело прибегала в гостиную и, не
обращая внимания на то, что он занят, говорила:
— Дорогой, мы приглашены на уик-энд на Лонг-Айленд. Хочешь поехать?
Или:
— У меня есть билеты на новую пьесу Нила Саймона. Или:
— Говард Келлер зовет нас на пикник в субботу вечером.
Филип изо всех сил старался сдерживаться, но наконец его терпение лопнуло.
— Лара, — мягко, но серьезно проговорил он, — пожалуйста, не
перебивай меня, когда я играю. Я никак не могу сосредоточиться.
— Извини, — смутилась она, — но я не понимаю, почему ты
репетируешь каждый день. Ты ведь сейчас не даешь концерты.
— Я делаю это для того, чтобы постоянно быть в форме. Видишь ли,
дорогая, когда ты строишь здание и допускаешь какую-нибудь ошибку, ее можно
исправить. Ты можешь изменить проект, или переделать водопровод, или
починить электросеть, или не знаю, что там еще. Но во время сольного
концерта такой возможности нет. Ты предстаешь перед публикой, и каждая нота
должна быть совершенной.
— Прости, — извиняющимся тоном проговорила Лара. — Теперь мне
понятно. Филип взял ее за руку:
— Есть старая шутка: в Нью-Йорк приехал из провинции один скрипач. Он
заблудился и, остановив прохожего, спрашивает:
Скажите, пожалуйста, как я
могу попасть в Карнеги-холл
?
Прохожий смотрит на футляр со скрипкой в
руках приезжего и отвечает: "Тренируйтесь, милейший, тренируйтесь ".
Лара рассмеялась:
— Ладно, возвращайся к своему инструменту. Так и быть, оставлю тебя в
покое.
Она сидела в своем кабинете и, слушая приглушенные звуки рояля, думала:
Я
такая счастливая. Тысячи женщин, наверное, завидуют, что я могу сидеть у
себя дома и слушать, как играет Филип Адлер
.
Единственное, что ей хотелось, — это чтобы он не так много репетировал.
Они оба обожали играть в триктрак и по вечерам, после ужина, садились перед
камином и устраивали веселое и азартное состязание. Лара очень любила такие
часы безмятежного общения с мужем.
Приближалось открытие казино в Рино. Шесть месяцев назад Лара говорила
Джерри Таунсенду:
— Я хочу, чтобы об этом событии писали все газеты. Я найму шеф-повара
из
Максима
. Вы должны сделать так, чтобы на открытии были самые
крутые
артисты, начиная с Фрэнка Синатры. В список приглашенных нужно включить
влиятельнейших людей из Голливуда, Нью-Йорка и Вашингтона. Мне надо, чтобы
они дрались за право быть в числе гостей.
Теперь, посмотрев список, она сказала:
— Вы неплохо поработали, Джерри. А сколько у нас отказов?
— Дюжины две, — ответил Таунсенд. — Неплохо для шестисот
приглашенных.
— Да, совсем неплохо, — согласилась Лара. Утром раздался звонок от
Келлера.
— Хорошие новости, — объявил он. — Мне позвонили швейцарские
банкиры. Завтра они прилетают, чтобы обсудить вопрос о нашем сотрудничестве.
— Отлично, — сказала Лара. — В девять часов в моем кабинете.
Вечером во время ужина Филип сообщил:
— Завтра состоится запись моего концерта. Ты ведь никогда не была на
записи?
— Никогда.
— А хочешь поехать посмотреть? Лара заколебалась, вспомнив о
переговорах со швейцарцами.
— Конечно.
Она позвонила Келлеру.
— Начинайте переговоры без меня. Я приеду, как только смогу.
Студия звукозаписи была расположена на Тридцать четвертой улице в огромном
помещении, начиненном электроникой. Здесь собралось около ста тридцати
музыкантов, а за стеклянной перегородкой приготовились к работе инженеры.
Процесс записи, как показалось Ларе, продвигался крайне медленно. То и дело
они останавливались и начинали все сначала. Во время одного из перерывов она
позвонила Келлеру.
— Где вы пропадаете? — взволнованно проговорил он. — Я здесь
кручусь как могу, но они хотят видеть лично вас.
— Через час-два приеду, — сказала Лара. — Займите их пока
разговором.
Через два часа запись еще продолжалась. Лара снова дозвонилась до Келлера.
— Извините, Говард, не могу уехать. Попросите их прийти завтра.
— Что у вас за важное дело? — потребовал ответа Келлер.
— Мой муж, — проговорила Лара и повесила трубку.
— На следующей неделе мы едем в Рино, — сказала Лара, когда они
вернулись домой.
— А что там, в Рино? — спросил Филип.
— Открытие отеля и казино. Вылетаем в среду.
— Черт! — с досадой в голосе воскликнул Филип.
— Ты что?
— Извини, дорогая, я не смогу.
Она в недоумении уставилась на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне казалось, что я уже тебе говорил... В понедельник я отправляюсь
на гастроли.
— Какие гастроли?
— Эллерби организовал для меня шестинедельное турне. Сначала Австралия,
затем...
— Австралия?
— Да. Затем Япония и Гонконг.
— Ты не можешь, Филип. Я..., я хочу сказать... Зачем ты так? Ты не
должен. Я хочу, чтобы ты был рядом.
— Что ж, поедем вместе, Лара. Я буду только рад.
— Ты же знаешь, что это невозможно. Здесь столько дел! — в
отчаянии воскликнула она. — Я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Я тоже не хочу. Но, дорогая, я ведь предупреждал тебя до свадьбы, что
в этом заключается моя жизнь.
— Да, я знаю, — согласилась Лара, — но то было раньше. Теперь
все по-другому. Все изменилось.
— Ничего не изменилось, — мягко произнес Филип, — кроме того,
что ты буквально свела меня с ума, и, когда я уеду, я буду ужасно по тебе
скучать.
На это Ларе нечего было сказать.
Филип уехал, и Ларе стало так одиноко, как никогда прежде.
Проводя различные встречи и совещания, она то и дело вспоминала о нем, и
сердце ее таяло.
Она хотела, чтобы он продолжал заниматься любимым делом, но в то же время ей
надо было, чтобы он всегда был при ней. Лара постоянно думала о тех часах,
которые они провели вдвоем, о его ласках, доброте и нежности. Она и
представить себе не могла, что будет способна так сильно кого-нибудь любить.
Филип звонил ей каждый день, но почему-то эти звонки делали ее еще более
одинокой.
— Ты где, дорогой?
— Все еще в Токио.
— Как проходит турне?
— Прекрасно. Только скучаю по тебе.
— Я тоже по тебе скучаю.
— Завтра я уезжаю в Гонконг, а затем...
— Скорей бы ты возвращался!
— Ты же знаешь — я не могу.
— Да, конечно.
Они проговорили с полчаса, и когда Лара положила трубку, ей стало совсем
тоскливо. Да еще эта разница во времени действовала ей на нервы: иной раз у
нее был вторник, а у него уже среда; то он звонил среди ночи, а то — ни свет
ни заря.
— Как Филип? — спросил однажды Келлер.
— Отлично. Скажи, Говард, зачем ему все это?
— Что
все это
?
— Ну, эти его поездки. Он не должен это делать. Я имею в виду, ему не
нужны деньги.
— Хо! Конечно же, он делает это не ради денег. Это его призвание, Лара.
Вот то же самое говорил ей и Филип. Умом она это понимала, но сердцем
отказывалась смириться.
— Лара, — сказал Келлер, — вы ведь только его жена, а не
хозяйка.
— Я и не хочу быть его хозяйкой. Я просто надеялась, что стану для него
важнее, чем... Она замолчала на полуслове.
— Ерунда какая. Я и сама понимаю, что веду себя глупо.
Она позвонила Уильяму Эллерби.
— Не могли бы вы сегодня пообедать со мной?
— Конечно, я отложу другие дела, — сказал Эллерби. — Что-
нибудь случилось?
— Нет-нет. Просто хотела с вами поговорить. Они встретились в ресторане
Ле сирк
.
— Вы в последние дни разговаривали с Филипом? — спросил Эллерби.
— Он звонит мне каждый день.
— Его гастроли проходят с грандиозным успехом. — Да, я знаю.
— Сказать откровенно, я никак не ожидал, что Филип женится. Он ведь как
священник — всего себя отдает своему делу.
— Это верно. — Лара помолчала. — Но вам не кажется, что он
слишком много времени проводит в разъездах?
— Не понимаю.
— Теперь у Филипа есть дом. Ему нет нужды мотаться по всему
свету. — Она заметила, как Эллерби начал меняться в лице. — О, я
вовсе не хочу сказать, что он должен все время торчать в Нью-Йорке. Уверена,
вы могли бы организовать для него выступления в Бостоне, Чикаго или Лос-
Анджелесе. Ну, в общем, так..., чтобы ему не приходилось уезжать слишком
далеко от дома...
— А вы обсуждали этот вопрос с Филипом? — осторожно
поинтересовался Эллерби.
— Нет. Я хотела сначала поговорить с вами. Ведь вы могли бы это
устроить, не так ли? Я хочу сказать, что Филипу больше уже не нужны деньги.
— Миссис Адлер, Филип получает пять тысяч долларов за концерт. В
прошлом году он провел в гастрольных поездках сорок недель.
— Это я знаю, однако...
— Вы хоть понимаете, что таких вершин достигают лишь единицы и для того
им приходится выдерживать острейшую конкурентную борьбу? Тысячи пианистов до
крови заигрывают свои пальцы, но настоящих суперзвезд в мире только четыре
или пять. И ваш супруг — один из них. Вы просто не имеете представления об
этой
кухне
. Конкуренция смертельная. Порой вы можете во время концерта
увидеть на сцене одетого во фрак солиста, который выглядит вполне
преуспевающим, но вы даже не подозреваете, что после концерта он едва может
заплатить за свое жилье и позволить себе приличный ужин.
От Филипа потребовались годы упорного труда, чтобы стать пианистом мирового
класса. И теперь вы просите меня лишить его всего этого.
— Да нет же! Я просто предлагаю...
— То, что вы предлагаете, положит конец его карьере. Вы ведь и сами
этого не хотите, правда?
— Конечно, не хочу, — согласилась Лара и, помолчав, добавила:
— Насколько мне известно, от заработанных Филипом денег вы получаете
пятнадцать процентов.
— Да, это так.
— Я бы не хотела, чтобы вы понесли убытки, если Филип будет реже
выступать, — тщательно подбирая слова, проговорила она. — Я с
удовольствием готова компенсировать вам разницу и...
— Миссис Адлер, — перебил ее Эллерби, — мне кажется, это
вопрос, который вы прежде всего должны обсудить с Филипом.
Закладка в соц.сетях
