Жанр: Любовные романы
Звезды сияют с небес
Ум, красота, предприимчивость, смелость — все это помогает Ларе Камерон,
бедной девочке из провинциального городка, стать одной из самых богатых
женщин Америки, хозяйкой огромной строительной империи. Путь этот труден и
извилист, ее ждут взлеты и падения,ей придется столкнуться с предательством
друзей и с местью врагов.
Подходил к концу финальный матч Мировой серии. 38 710 орущих болельщиков заполнили трибуны стадиона Ригли филд
.
Приближается кульминация матча. У команды -
Чикаго кабз" одно очко, у
Янкиз
— ноль. В доме
расположились Тони Кубек — на первом номере, Уйти
Форд — на втором и Йоджи Берра — на третьем". Когда свое место занял Микки Мантл, толпа неистово взревела. У
Мика были лучшие результаты сезона. Комментатор Джек Брикхаус взволнованно рассказывал о происходящих
событиях: О! Кажется, собираются произвести замену подающих, Поле покидает
Моу Драбовский... Тренер -
Чикаго кабз" Боб Шеффинг направляется к судье...,
посмотрим, кто же выйдет на замену..., это..., это Говард Келлер! Келлер
занимает место на подаче. Что творится на трибунах! Публика неистовствует!
Все бремя Мировой серии ложится сейчас на плечи этого парня. Сможет ли он
победить в дуэли с великим Микки Мантлом? Через минуту мы это узнаем! Итак,
Келлер на подаче..., он внимательно смотрит на соперников..., делает
глубокий вдох и замахивается. Вот это удар! Мантл отводит назад биту...,
бьет..., и промахивается!" Болельщики затаили дыхание. Мантл слегка продвинулся вперед, на
лице улыбка, бита поднята, готовая отразить удар. Говард Келлер оглядел
полевых игроков. На нем лежала огромная ответственность, но он казался
спокойным и собранным. Дождавшись команды, Келлер замахнулся для очередного
удара. "Замах..., и подача! — уже почти визжал комментатор. —
Знаменитый крученый мяч Келлера... И вновь Мантл промахивается! Второе очко!
Если молодой Келлер сможет выбить самого Мика, Чикаго кабз
станут
победителями Мировой серии! Леди и джентльмены, мы наблюдаем за битвой
Давида с Голиафом! Молодой Келлер лишь год играет в высшей лиге, но за это
время он уже успел заработать себе завидную репутацию. Микки Мантл — это
настоящий Голиаф..., сможет ли новичок Келлер победить его? Все будет
зависеть от следующей подачи. Келлер снова обводит взглядом игроков..., замах..., есть! Крученый
мяч... Мантл делает рывок, но мяч по дуге пролетает прямо над серединой
дома
... Третье очко! — Комментатор буквально захлебывался от
восторга. — Мантл растерян! Леди и джентльмены, на этот раз могучий Мик
потерпел поражение! Молодой Говард Келлер разбил великого Микки Мантла! Игра
окончена, Чикаго кабз
— победители Мировой серии! Болельщики повскакивали
со своих мест и совсем потеряли голову!" Товарищи по команде бросились к Говарду Келлеру, подняли его на
плечи и понесли с поля... — Что ты там делаешь, Говард?
— Домашнюю работу, мама, — виновато сказал пятнадцатилетний Говард
Келлер и выключил телевизор. Все равно игра уже закончилась.
Бейсбол был предметом страсти Говарда. Он знал, что наступит день, когда он
будет играть в высшей лиге. В шестилетнем возрасте он уже играл с ребятами
вдвое старше его, а когда ему исполнилось двенадцать, стал выступать за одну
из команд Американской подгруппы. Говарду было только пятнадцать лет, когда
о нем доложили менеджеру команды
Чикаго Кабз
.
— Ничего подобного вы не видели. У мальчишки неповторимый удар, и
двигается легко, а как перемещается на площадке — вы просто не поверите!
Менеджер был настроен скептически.
— Ладно, — неохотно сказал он. — Посмотрю на парня.
Он побывал на игре, в которой принимала участие команда Говарда, и мгновенно
изменил свою точку зрения. После игры он отвел мальчика в сторонку.
— Ну и чем ты собираешься заниматься, сынок?
— Хочу играть в бейсбол, — признался Келлер.
— Рад это слышать. Мы заключим с тобой контракт на выступление в нашей
команде юниоров.
Говарду не терпелось поделиться этой волнующей новостью с родителями.
Келлеры были добропорядочной католической семьей. Каждое воскресенье они
посещали церковную службу и следили за тем, чтобы их сын тоже не пропускал
ее.
Говард Келлер-старший занимался торговлей пишущими машинками и очень часто
находился в разъездах. Но когда он бывал дома, то старался как можно больше
времени проводить с сыном. С обоими родителями Говард был одинаково близок.
Его мать никогда не пропускала игры с его участием и очень болела за сына.
Свою первую бейсбольную форму Говард получил в шестилетнем возрасте. Он
фанатически любил эту игру, а что касается истории и статистики бейсбола, то
в этом он просто был ходячей энциклопедией и даже выигрывал деньги, споря со
своими одноклассниками, что знает имена всех игроков, когда-либо выступавших
за команды высшей лиги.
— 1949-й, — говорил ему один из товарищей.
— Это очень просто, — отвечал Говард. — Ньюкомб, Роу, Хаттен
и Бранка — за
Доджерс
. Рейнольдс, Раши, Бирн и Лопат — за
Янкиз
.
— Хорошо, — держа перед собой
Книгу рекордов Гиннесса
, продолжал
товарищ, — а кто сыграл больше всех игр в истории высшей лиги?
— Лу Гериг, — не задумываясь говорил Говард, — две тысячи сто
тридцать.
Молва о способностях молодого игрока быстро распространилась, и тренеры
профессиональных команд стали приходить, чтобы взглянуть на игру юного
дарования из
Чикаго кабз
. И он действительно поражал их. К семнадцати
годам Говард уже имел приглашения и от
Сент-Луис кардиналз
, и от
Балтимор
ориолз
, и от
Нью-Йорк янкиз
.
Отец Говарда очень гордился сыном.
— Весь в меня, — говорил он. — В юности я тоже играл в
бейсбол.
Во время летних каникул перед последним годом учебы в школе Говард Келлер
работал помощником клерка в банке, принадлежавшем одному из спонсоров его
команды.
Повсюду вместе с Говардом была его симпатичная школьная подружка Бетти
Куинлан. И никто не сомневался, что когда они окончат колледж, то сразу же
поженятся. Говард часами рассказывал ей о бейсболе, а поскольку он был ей
небезразличен, она терпеливо слушала его. Говард обожал анекдоты про своих
бейсбольных кумиров и каждый раз, когда слышал новый, мчался к Бетти, чтобы
рассказать ей.
— Кейси Стенгел сказал:
Секрет управления командой состоит в том,
чтобы держать пятерку парней, которые тебя ненавидят, подальше от пятерых,
которые еще не определились
.
— Кто-то спросил у Йоджи Берры, который час, а он и говорит:
Ты имеешь
в виду сейчас?
Молодой Келлер знал, что очень скоро он тоже займет свое место в пантеоне
великих игроков, но боги уготовили ему другую судьбу.
Однажды Говард вернулся из школы со своим лучшим другом Джессом, с которым
они играли в одной команде. Келлера ждали два письма. В одном из них было
предложение поступить в Принстонский университет и играть за местную команду
в бейсбол, в другом было приглашение на тех же условиях поехать в Гарвард.
— Вот это да! — воскликнул Джесс. — Поздравляю! — Говард Келлер был его кумиром.
— Какое предложение ты собираешься принять? — спросил Говарда
отец.
— А почему вообще я должен поступать в колледж? — заявил
он. — Я мог бы уже сейчас играть за высшую лигу.
— На это у тебя еще будет время, сынок, — твердо сказала
мать. — Сначала нужно получить хорошее образование, тогда, закончив с
бейсбольной карьерой, ты сможешь хорошо устроиться.
— Ну ладно, — сдался Говард. — Пусть будет Гарвард. Бетт
собирается в Уэлсли, и я смогу быть поближе к ней.
Когда Говард рассказал Бетти Куинлан о своем решении, она пришла в восторг.
— Мы будем встречаться каждый уик-энд!
— А я буду скучать о вас, — проговорил Джесс.
За день до того, как Говард Келлер должен был уезжать в университет, его
отец ушел из дому к секретарше одного из своих клиентов.
Говард был просто ошеломлен.
— Как он мог так поступить?!
— Он..., должно быть, ему захотелось какого-то разнообразия в
жизни, — бормотала шокированная мать. — Твой..., твой отец очень
любит меня. Он..., он обязательно вернется. Вот увидишь...
На следующий день мать Говарда получила письмо от адвоката, которым тот
официально извещал, что его клиент, Говард Келлер-старший, просит у нее
развода и, поскольку у него нет денег на выплату алиментов, оставляет жене
их скромный дом. Говард обнял мать, пытаясь успокоить ее.
— Не волнуйся, мама. Я никуда не поеду и позабочусь о тебе.
— Нет, — запротестовала она. — Я не хочу, чтобы ради меня ты
бросал учебу. С самого твоего рождения мы с твоим отцом мечтали, что ты
поступишь в колледж. — Затем, помолчав, она тихо сказала:
— Давай поговорим об этом утром. Сейчас я слишком устала.
Говард не спал всю ночь, обдумывая, как поступить. Он мог либо отправиться в
Гарвард, либо принять предложение одной из команд высшей лиги. Но в обоих
случаях ему бы пришлось оставить мать одну. Решение было не из легких.
Когда на следующее утро мать не появилась к завтраку, он вошел в ее спальню.
Она неподвижно лежала на кровати, лицо перекосилось. Ее разбил паралич.
Чтобы заработать деньги на лечение матери, Говард вернулся в банк — на
полный
рабочий день. Он заканчивал работу в четыре часа и сразу же бежал домой,
чтобы ухаживать за больной. Удар был не очень сильным, и доктор заверил
Говарда, что она скоро поправится.
Говард же продолжал получать приглашения от разных тренеров высшей лиги, но
он знал, что не может оставить мать.
Поеду, когда ей станет лучше
, —
говорил он себе.
А счета за лечение продолжали расти...
Сначала он разговаривал с Бетти Куинлан раз в неделю, но через несколько
месяцев звонки стали все реже и реже. Никаких улучшений в состоянии здоровья
матери не происходило.
— Когда же она поправится? — спросил доктора Говард.
— При подобных заболеваниях это очень трудно сказать, сынок, —
ответил тот. — В таком состоянии она может оставаться месяцы и даже
годы. Извини.
Прошел год, и начался другой, а Говард все жил со своей матерью и работал в
банке. Однажды он получил письмо от Бетти Куинлан, в котором она сообщала,
что влюбилась в другого человека и что надеется, что матери Говарда уже
лучше. Звонки от тренеров стали сначала более редкими, а затем прекратились
вообще. Жизнь Говарда сконцентрировалась на заботах о матери: он делал
покупки, готовил и работал. О бейсболе он больше не думал — и без того
каждый день дел было по горло.
Когда четыре года спустя умерла его мать, бейсбол Говарда Келлера уже не
интересовал. Он стал банкиром.
Шанс прославиться был упущен.
Конец семидесятых годов был периодом бурного развития, периодом перемен,
периодом волнений. В 1976 году Израиль осуществил успешный рейд на Энтеббе,
умер Мао Цзэдун, Джеймс Эрл Картер-младший был избран президентом
Соединенных Штатов.
Лара построила еще одно административное здание.
В 1977 году умерли Чарли Чаплин и Элвис Пресли.
Лара построила самый большой торговый центр в Чикаго.
В 1978 году преподобный Джим Джоунс и 911 его последователей совершили
массовое самоубийство в Гайане. Соединенные Штаты установили дипломатические
отношения с коммунистическим Китаем, и был ратифицирован договор о Панамском
канале.
Лара построила ряд высотных жилых домов в Роджерс-Парк.
В 1979 году Израиль и Египет подписали мирное Кэмп-Дэвидское соглашение; на
Трехмильном острове произошел инцидент с радиоактивными веществами;
мусульманские фундаменталисты захватили посольство Соединенных Штатов в
Иране.
Лара построила небоскреб, великолепный курортный комплекс и загородный клуб
в местечке Дорфилд к северу от Чикаго.
Лара редко показывалась на людях, и когда она это делала, то обычно
отправлялась в какой-нибудь клуб, где звучал джаз. Она отдавала предпочтение
клубу
Энди
, в котором выступали лучшие джазмены. Лара слушала великого
саксофониста Вона Фирмана и Эрика Шнайдера, Энтони Брекстона и пианиста Арта
Хоудза.
Скучать ей было некогда. Все дни она проводила среди архитекторов,
строителей, плотников, электриков, геодезистов, слесарей, ставших теперь ее
семьей. Она полностью отдавала себя каждому строящемуся зданию. Чикаго стал
ее сценой, на которой она была истинной примадонной.
Дела Лары опережали ее самые дерзкие мечты, но личной жизни у нее не было.
Воспоминания о связи с Шоном Макалистером вызывали у нее отвращение к сексу,
и она ни разу так и не встретила ни одного мужчины, к которому сохранила бы
интерес дольше, чем в течение одного-двух вечеров. Где-то в глубине Лариного
сознания жил едва уловимый образ человека, которого она однажды уже видела и
которого хотела увидеть снова. Однако ей никак не удавалось ухватить этот
образ. Порой как мимолетное видение он вставал перед ее глазами, но
мгновение спустя вновь исчезал.
Поклонников у Лары было хоть отбавляй — от солидных бизнесменов до
нефтяников и поэтов, включая ее собственных служащих. Со всеми мужчинами она
была приветлива, однако никогда не допускала, чтобы их отношения заходили
дальше, чем прощальное рукопожатие возле двери в ее апартаменты.
Но затем Лара почувствовала влечение к старшему прорабу одной из ее строек
Питу Райану, красивому и сильному улыбчивому молодому человеку с ирландским
акцентом, и стала все чаще и чаще посещать объект, на котором он работал. Их
разговоры всегда касались исключительно проблем строительства, но оба они
понимали, что на самом деле речь шла о совершенно иных вещах.
— Вы не будете возражать, если я приглашу вас поужинать? — однажды
вдруг спросил ее Райан. Слово
поужинать
он произнес медленно, с нажимом.
Лара почувствовала, как екнуло ее сердце.
— Не буду.
Вечером Райан зашел за ней, но ужинать они так и не поехали.
— Боже, как ты хороша, — прошептал он, и его сильные руки обняли
ее.
Лара была готова к этому моменту. Их любовная прелюдия длилась уже много
месяцев. Райан подхватил ее на руки и понес в спальню. Сгорая от нетерпения,
они сорвали с себя одежду. У него было худое крепкое тело, и перед глазами
Лары на мгновение встала картина обрюзгшей жирной туши Шона Макалистера.
Минуту спустя она уже лежала в постели, на ней — Райан, его руки и язык
страстно ласкали ее тело, и от переполнявшего ее блаженства она в
исступлении стонала.
Потом они долго лежали в объятиях друг друга.
— Господи, — проговорил Райан, — ты просто чудо.
— И ты, — прошептала Лара.
Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь еще ей было так хорошо. Райан
олицетворял собой все, о чем она так мечтала. Он был умным и страстным, и
они с полуслова понимали друг друга, потому что говорили на одном, только им
понятном языке.
Райан сжал ее руку.
— Я умираю с голоду.
— И я. Сейчас сделаю бутерброды.
— Завтра, — пообещал он, — мы поужинаем по-настоящему.
Лара притянула его к себе.
— Договорились.
На следующее утро Лара приехала на стройку, чтобы навестить Райана. Она
увидела его наверху стоящим на стальной балке и отдающим распоряжения своим
людям.
Когда Л ара шла к подъемнику, один из рабочих, заметив ее, расплылся в
улыбке.
— Утречко доброе, мисс Камерон. — В его голосе звучали какие-то
странные нотки.
Другой строитель, проходивший мимо, тоже осклабился.
— С добрым утром, мисс Камерон. Еще двое рабочих уставились на нее
похотливыми взглядами.
— Хорошо поспали, босс?
Лара огляделась вокруг. Почти все работяги, ухмыляясь, таращились на нее.
Лара почувствовала, что краснеет. Она вошла в подъемник и поднялась на этаж,
на котором находился Райан. Увидев ее, он улыбнулся.
— Здравствуй, солнышко. Во сколько сегодня ужинаем?
— Сначала ты как следует проголодаешься, — едва сдерживая
клокотавшую в ней ярость, сквозь зубы процедила Лара. — Ты уволен.
Каждое возводимое Ларой здание было словно вызов, который она бросала
судьбе. Она строила маленькие конторы площадью не более пяти тысяч
квадратных футов и огромные офисы и отели. Но независимо от типа сооружения
главным для нее всегда оставалось место.
Билл Роджерс был прав.
Место, место и еще раз место
.
Империя Лары неуклонно разрасталась. Она начала приобретать авторитет у
отцов города, у прессы и в обществе. Лара была само очарование, и когда она
появлялась на благотворительных мероприятиях, в опере или в музее, газетные
репортеры спешили ее сфотографировать. Все чаще и чаще она стала выступать
по радио и на телевидении. Все ее строительные проекты имели неизменный
успех, но Лара не чувствовала себя удовлетворенной. Казалось, она ждала, что
произойдет какое-то чудо: откроется волшебная дверь и на нее снизойдет
неведомая ей прежде благодать.
— Чего же еще тебе недостает, Лара? — недоумевал Келлер.
— Большего, — говорила она, и это было все, что он мог из нее
вытянуть.
Однажды Лара спросила Келлера:
— Говард, вы знаете, сколько мы ежемесячно платим дворникам, прачкам и
мойщикам окон?
— Это зависит от конкретной услуги.
— Тогда давайте купим эти услуги.
— О чем вы?
— Организуем дочернюю компанию и будем обслуживать и себя, и другие
строительные фирмы.
Эта идея с самого начала оказалась удачной и принесла весьма ощутимую
прибыль.
Келлеру часто казалось, что Лара отгородилась от окружающих непроницаемой
стеной. Он был к ней ближе, чем кто-либо другой, но тем не менее она никогда
не заговаривала с ним о своей семье или своем прошлом, словно появилась
ниоткуда, из тумана. Вначале Келлер был наставником Лары, обучая и направляя
ее, но теперь все решения она принимала самостоятельно. Ученица переросла
своего учителя.
Лара ни перед чем не останавливалась. В ней таилась сила, которой невозможно
было противостоять. Она во всем добивалась совершенства, знала, чего хотела,
и не успокаивалась, пока не получала желаемого.
Сначала некоторые рабочие не принимали ее всерьез. Прежде им никогда не
приходилось работать под началом женщины, и это их даже забавляло. Но Лара
быстро поставила их на место. Когда она поймала одного из прорабов, который
занимался приписками, подмахивая наряды на несуществующие работы, она на
глазах у всех с треском выгнала его вон. Каждое утро Лара посещала стройку.
Рабочий день начинался в шесть часов, и приходившие строители могли не
сомневаться, что она уже ждет их. В то же время Лара создавала на
строительной площадке атмосферу какой-то повышенной сексуальности. Нередко,
когда она оказывалась в пределах слышимости, мужчины принимались
обмениваться сальными шуточками:
— Слышал анекдот про говорящую п...? Она влюбилась в член и...
— Девочка спрашивает у матери:
А можно стать беременной, если
проглотить сперму?
А та ей отвечает:
Нет. От этого можно стать богатой...
Приходилось ей видеть и весьма непристойные жесты. А бывало, кто-нибудь из
рабочих, — проходя мимо Лары, якобы случайно проводил ладонью ей по
груди или прижимался к ее попке.
— 0-оп, прошу прощения, — говорил он.
— Ничего, ничего, — отвечала Лара. — Получите, пожалуйста,
расчет и убирайтесь отсюда.
И их легкомысленное отношение к ней постепенно начало сменяться уважением.
Как— то Лара с Говардом Келлером проезжала по Кедзи-авеню мимо квартала,
забитого лавками и магазинчиками. Она остановила автомобиль и сказала:
— Целый квартал пропадает даром. Здесь должны стоять большие дома, а
эти крошечные магазины не дают никакой прибыли.
— Верно, — согласился Келлер, — беда только в том, что вам
придется уговорить каждого из владельцев продать свою собственность. А
некоторые могут этого не захотеть.
— Да мы всех выкупим, — заявила она.
— Лара, если хоть один из них упрется, вы можете оказаться перед
неразрешимой проблемой. Вы скупите кучу ненужных вам магазинов, а начать
строительство все равно будет нельзя. И еще, если эти владельцы прознают,
что здесь намечается большая стройка, они постараются содрать с вас по
максимуму.
— Мы не будем говорить им о наших планах, — сказала Лара,
чувствуя, что начинает заводиться. — Скупать магазинчики мы пошлем
разных людей.
— Обо всем этом я уже думал, — предупредил Келлер. — Если
хоть одно слово просочится, они выжмут из вас все до последнего пенни.
— Значит, мы должны быть осторожными, — заявила Лара. — Мы приобретаем этот квартал.
Квартал на Кедзи-авеню состоял из более чем дюжины маленьких магазинчиков и
лавок. Там были булочная, лавка скобяных изделий, парикмахерская, магазин
одежды, мясная лавка, портняжная мастерская, аптека, магазин канцелярских
принадлежностей, кофейня и целый ряд других.
— Не забывайте о риске, — говорил Ларе Келлер. — Стоит кому-
нибудь проговориться, и вы потеряете все вложенные в это дело деньги.
— Не волнуйтесь, — успокоила его Лара. — Я все сделаю как
надо.
Через неделю в парикмахерскую, в которой было только два кресла, вошел
незнакомец. Хозяин заведения в это время читал журнал. Когда открылась
дверь, он оторвался от своего занятия и кивнул:
— К вашим услугам, сэр. Постричь? Незнакомец улыбнулся.
— Нет, — сказал он. — Я только что приехал в этот город. В
Нью-Джерси у меня своя парикмахерская, но жена хочет переехать сюда, чтобы
быть поближе к матери. Вот я и ищу парикмахерскую, которую можно было бы
купить.
— Эта — единственная во всей округе, — заявил хозяин. — Она
не продается.
Незнакомец снова улыбнулся.
— При соответствующих условиях все продается, не так ли? За
соответствующую цену, конечно. Вот, к примеру, сколько стоит ваша
парикмахерская? Пятьдесят-шестьдесят тысяч долларов?
— Что-нибудь в этом роде, — согласился хозяин.
— Но мне позарез нужно купить ее. Знаете что, я дам вам семьдесят пять
тысяч долларов.
— Нет-нет, у меня и в мыслях не было продавать ее.
— Сто тысяч.
— Право же, мистер, я не...
— И вы можете забрать с собой все инструменты. Парикмахер с недоверием уставился на приезжего.
— Вы предлагаете мне сто тысяч долларов, и я еще могу забрать с собой
эти кресла и все инструменты?
— Совершенно верно. У меня есть собственные инструменты.
— Могу я подумать? Мне нужно посоветоваться с женой.
— Конечно. Завтра я к вам снова загляну. Через два дня парикмахерская
была куплена.
— Один готов, — констатировала Лара. Следующей была маленькая
семейная булочная-пекарня. Расположенные в глубине ее печи наполняли
помещение ароматом свежего хлеба.
— Мой муж умер, — говорила владельцу булочной какая-то
женщина, — оставив мне страховку. Во Флориде у нас тоже была пекарня. Я
уже давно ищу именно такой магазинчик, как ваш. Я бы хотела купить его.
— Здесь очень удобно, — ответил ей булочник. — Мы с женой
никогда не думали о том, чтобы продавать его.
— А если бы вдруг надумали, какова была бы ваша цена? Хозяин пожал
плечами:
— Ну, я не знаю.
— Как вы считаете, эта булочная стоит шестьдесят тысяч долларов?
— Что вы! Как минимум семьдесят пять.
— Вот что я предлагаю, — сказала женщина, — я дам вам за нее
сто тысяч долларов. Булочник вытаращил глаза.
— Вы это серьезно?
— В жизни не была более серьезной.
— Второй готов, — удовлетворенно проговорила Лара на следующее
утро.
Остальные сделки совершались столь же гладко. Дюжина мужчин и женщин ходили
по кварталу, представляясь портными и пекарями, фармацевтами или мясниками.
За следующие шесть месяцев Лара выкупила почти все магазинчики и наняла
специалистов для прове
...Закладка в соц.сетях
