Жанр: Любовные романы
Узы крови
...а и покой.
Глава 20
Очнулась она на больничной койке, и первым, кого увидела, был Алек Николз.
— А в доме хоть шаром покати, чем же я тебя кормить стану, — прошептала
она и разрыдалась.
Глаза Алека наполнились болью, он нежно обнял ее и прижал к своей груди.
— Элизабет!
— Все в порядке, Алек, — пробормотала она. — Страшное уже позади.
И это было правдой. Казалось, каждая клеточка ее тела трепещет от боли и
страданий, но она жива, и в это верилось с трудом. Она вспомнила свой
смертельный спуск и вся похолодела от ужаса.
— Давно я здесь нахожусь?
Голос ее был слабым и хриплым.
— Тебя сюда привезли два дня назад. Все это время ты была без сознания.
Доктор говорит, что ты чудом спаслась. Все, кто видел место катастрофы,
утверждают, что ты должна была погибнуть. На тебя случайно натолкнулись
лесничие и немедленно доставили сюда. У тебя небольшое сотрясение и масса
ушибов, но, слава Богу, все кости целы. — Он вопросительно взглянул на
нее и спросил: — А зачем ты поднялась на вершину утеса по противопожарной
просеке?
Элизабет рассказала все как было. Ужас отразился на его лице, когда вместе с
ней он пережил безысходное отчаяние ее жуткого спуска. Слушая, он то и дело
повторял:
Боже мой!
Когда она закончила, Алек был бледен как полотно.
— Какая глупая и ужасная случайность!
— Это не случайность, Алек.
Он в недоумении взглянул на нее:
— Что значит
не случайность
?
И впрямь, откуда же ему знать правду? Он ведь не читал отчета.
— Кто-то вывел из строя тормоза.
Он недоверчиво покачал головой.
— Зачем?
Потому что... Нет, она не может сказать правду. Пока не может. Хотя и
доверяет Алеку больше всех. Просто еще не пришло время. Надо прийти в себя,
выздороветь и все тщательно обдумать.
— Не знаю, — уклончиво ответила Элизабет. — Но я почти уверена,
что кто-то к ним приложил руку.
Она взглянула ему в глаза и увидела, как одно за другим промелькнули в них
недоверчивость, недоумение и, наконец, гнев.
— Мы найдем этого негодяя.
Голос его был суровым.
Подойдя к телефону, он поднял трубку и спустя несколько минут уже говорил с
начальником полиции Олбии.
— Алек Николз у телефона, — сказал он. — Я... Спасибо, она себя
чувствует хорошо... Спасибо. Я передам ей. Я звоню по поводу джипа, на
котором она ехала. Где он?.. Пусть там и стоит. Проследите за этим,
пожалуйста. И найдите хорошего механика. Через полчаса буду у вас.
Он положил трубку на рычаг.
— Джип в полицейском участке, в гараже. Я отправлюсь туда.
— Я еду с тобой.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Доктор сказал, что ты должна побыть в постели по крайней мере два-три дня.
Ты же не можешь...
— Я еду с тобой, — упрямо повторила Элизабет.
Сорок пять минут спустя, несмотря на бурные протесты лечащего врача,
Элизабет, вся в синяках и кровоподтеках, настояв на своем, была выписана из
больницы под свою ответственность и вместе с Алеком Николзом отправилась в
полицейский гараж.
Луиджи Ферраро, начальник полиции Олбии, был пожилым смуглолицым сардом с
огромным животом и кривыми ногами. Его заместитель, инспектор Бруно
Кампанья, словно каланча, возвышался над своим начальником. Это был крепкого
сложения пятидесятилетний мужчина, неторопливый и основательный. Оба они
вместе с Элизабет и Алеком наблюдали, как механик обследовал нижнюю сторону
джипа, приподнятого над полом с помощью небольшого гидравлического
подъемника. Левое переднее крыло и радиатор были смяты в лепешку и залиты
соком дерева, в которое врезался джип. Элизабет при виде машины сделалось
дурно, и она вынуждена была опереться на руку Алека. Он участливо посмотрел
на нее:
— Ты уверена, что тебе не станет хуже?
— Я прекрасно себя чувствую, — солгала Элизабет.
У нее от слабости дрожали колени, и она чувствовала себя сильно уставшей. Но
она должна увидеть все своими глазами. Механик протер руки замасленной
ветошью и подошел к ним.
— Теперь так уже не делают машины, — сказал он.
Это-то меня и спасло
, — подумала Элизабет.
— Любая другая машина разбилась бы вдребезги.
— А что с тормозами? — спросил Алек.
— С тормозами? Ничего. Тормоза в порядке.
Элизабет вдруг охватило странное чувство нереальности происходящего.
— Что... что вы сказали?
— Они целы и годны к употреблению хоть сейчас. Это я и имел в виду, когда
сказал, что теперь так уже не делают.
— Но это невозможно, — перебила его Элизабет. — Тормоза были
неисправны.
— Мисс Рофф полагает, что кто-то их вывел из строя, — пояснил начальник
полиции.
Механик покачал головой:
— Но этого не может быть, синьор.
Он вернулся к джипу и ткнул пальцем под колеса.
— Есть только два способа, с помощью которых можно fregare... — он
обернулся в сторону Элизабет, — простите, синьорина... напакостить в
тормозах на джипе. Можно либо перерезать тормозные шланги, либо отвинтить
эту гайку, — он ткнул в нее пальцем, — и дать вытечь тормозной
жидкости. Но вы сами видите, что шланги целы, а уровень жидкости в бачке я
проверил: он полон.
Начальник полиции обернулся к Элизабет и сказал успокоительно:
— Можно предположить, что в вашем состоянии вам могло...
— Одну минуточку, — перебил его Алек и обернулся к механику: — А мог
кто-нибудь перерезать, а потом, увидев, что затея провалилась, заменить
шланги на целые или спустить жидкость, а потом заново наполнить бачок?
Механик упрямо покачал головой:
— Мистер, к этим тормозам никто не прикасался.
Он взял ветошь и тщательно протер ею масло вокруг гайки бачка с тормозной
жидкостью.
— Видите эту гайку? Ежели бы ее отвинчивали, на ней видны были бы свежие
следы от гаечного ключа. Голову дам на отсечение, что к гайке за последние
полгода вообще никто не прикасался. С тормозами все в порядке. А не верите,
смотрите сами.
С этими словами он подошел к стене и нажал на кнопку. Раздался урчащий звук,
и гидравлический подъемник медленно опустил джип на пол. Механик сел в него,
завел мотор и подал задним ходом к дальней стене гаража. Когда джип почти
коснулся стены, механик переключил скорость, и машина понеслась прямо на
инспектора Кампанью. Элизабет уже открыла рот, чтобы закричать, но в этот
момент джип резко притормозил в дюйме от него. Механик, не обращая внимания
на красноречивый взгляд инспектора, сказал:
— Убедились? Тормоза в полном порядке.
Теперь они все смотрели на Элизабет, и она знала, о чем они думают. Но от
этого ей было ничуть не легче. Она и сейчас чувствовала, как давит на педаль
и ничего не происходит. Но полицейский механик убедительно доказал, что
тормоза в порядке. Может, он с ними заодно? Но тогда заодно с ними и
начальник полиции. Ерунда какая-то. Или я схожу с ума, пронеслось в голове у
Элизабет.
— Элизабет... — беспомощно разводя руками, проговорил Алек.
— Когда я спускалась в этом джипе с горы, тормоза не работали.
Алек испытующе поглядел на нее, затем снова обернулся к механику:
— Предположим, кто-то решил вывести из строя тормоза в этом джипе. Как еще
он мог бы это сделать?
Неожиданно в разговор вмешался инспектор Кампанья:
— Он мог бы намочить тормозные колодки.
Элизабет почувствовала, как ее охватывает волнение.
— Что тогда?
— Когда колодки прижмутся к ободу колеса, между ними и колесом не возникнет
сцепления, они будут просто скользить относительно друг друга.
Механик утвердительно кивнул.
— Он прав. Только... — он повернулся к Элизабет, — скажите,
пожалуйста, а когда вы отъехали, тормоза были в порядке?
Элизабет вспомнила, как тормозила, когда выводила машину из-под навеса, как
чуть позже притормаживала на первых поворотах.
— Да, они прекрасно работали.
— Вот вам и ответ, — с торжеством сказал механик. — Тормоза
намокли от дождя.
— Стоп, стоп, — вмешался Алек. — А разве этот гипотетический
кто-
то
не мог намочить их раньше, перед тем, как она отъехала?
— Не мог, — сдерживаясь, ответил механик, — если бы он намочил их
до того, как она отъехала, она бы вообще не смогла отъехать.
Начальник полиции повернулся к Элизабет:
— Дождь — опасная штука, мисс Рофф. Особенно на этих узких горных дорогах.
Такие вещи здесь случаются часто.
Алек смотрел на Элизабет, не зная, что делать дальше. Она же чувствовала
себя круглой дурой. Значит, все же это действительно был несчастный случай!
Ей захотелось поскорее уйти отсюда. Она посмотрела на начальника полиции.
— Я... Простите меня, что доставила вам столько беспокойства.
— Ну что вы! Считаю за удовольствие... Я имею в виду... я страшно огорчен
тем, что произошло, но всегда рад услужить вам. Инспектор Кампанья отвезет
вас на виллу.
— Ты меня прости, старушка, — сказал ей Алек, — но видок у тебя,
прямо скажем, неважнецкий. А потому немедленно в постель, и пару дней из нее
не вылезать. Я закажу еду по телефону.
— Если я буду лежать, кто тебе будет готовить?
— Я, — объявил Алек.
В тот вечер он сам приготовил обед и принес еду прямо ей в постель.
— Боюсь, что повар из меня не ахти, — сказал он, ставя поднос перед
Элизабет.
Он явно себя переоценивал. Худшего повара вообще трудно было сыскать на
свете. Каждое блюдо было либо пережарено, либо недоварено, либо пересолено.
Но она заставила себя все это съесть, во-первых, потому что была голодна,
во-вторых, потому что не хотела обидеть отказом Алека. Он буквально не
отходил от ее постели, забавляя ее разговорами на разные темы. Но ни словом
не обмолвился о ее глупом поведении в полицейском гараже. И она ему была за
это ужасно благодарна.
Несколько дней они провели на вилле вдвоем: Элизабет — не вылезая из
постели, Алек — в хлопотах о ней, готовя ей пищу, читая ей книги. В течение
всего этого времени не смолкал телефон. Каждый день звонили Иво и Симонетта,
чтобы справиться о ее состоянии, и Элена, и Шарль, и Вальтер. Даже один раз
позвонила Вивиан. И все хотели приехать и оказать ей посильную помощь.
— В общем, я здорова, — говорила она всем им. — Не надо приезжать.
Скоро буду снова в Цюрихе.
Позвонил Рис Уильямз. Когда в трубке зазвучал его голос, Элизабет поняла,
как сильно соскучилась по нему.
— Слышал, ты решила перещеголять Элену, — сказал он, но в голосе его
звучала тревога.
— Да нет. Я участвую только в горных гонках.
Ей и самой казалось невероятным, что она могла шутить на эту тему.
— Я рад, что с тобой все в порядке, Лиз, — сказал Рис.
И слова, и тон, каким они были сказаны, согрели ей душу.
Интересно, он сейчас один или с женщиной? Кто она? Скорее всего какая-нибудь
красавица.
Чтоб ее черт побрал! — Ты знаешь, что стала новостью номер один? —
спросил Рис.
— Нет.
—
Наследница едва избегает гибели в машине на горной дороге. И это спустя
всего две недели после того, как ее отец, известный...
Можешь сама дописать
концовку.
Они проговорили по телефону более получаса, и когда Элизабет повесила
трубку, почувствовала себя значительно бодрее. Рис, казалось, был искренен и
явно тревожился о ее состоянии. Подобным образом он, видимо, вел себя со
всеми своими женщинами, и каждая из них чувствовала, что он искренен в своей
заинтересованности. Это было неотъемлемой частью его обаяния. Она вспомнила,
как они отпраздновали ее день рождения.
Миссис Рис
Уильямз. — У тебя вид Чеширского кота из
Алисы
.
— Правда?
Она всегда такой бывала после общения с Рисом. Может быть, сказать Рису об
отчете, мелькнуло у нее в голове.
Алек договорился, что в Цюрих их доставит один из самолетов фирмы.
— Мне ужасно не хочется так рано забирать тебя отсюда, — извиняющимся
тоном сказал он, — но есть ряд неотложных решений, которые надо принять
немедленно.
Полет в Цюрих прошел без приключений. В аэропорту их уже ждали репортеры.
Элизабет сделала краткое заявление о том, что с ней случилось, и затем Алеку
удалось беспрепятственно усадить ее в лимузин, и вскоре они уже были на пути
в главную штаб-квартиру концерна.
В конференц-зале находились все члены Совета и Рис. Совещание уже шло около
трех часов, воздух был сизым от дыма сигар и сигарет. У Элизабет, еще не
полностью пришедшей в себя после болезни, жутко болела голова и стучало в
висках.
Ничего страшного, мисс Рофф. Когда пройдет сотрясение,
головные боли прекратятся сами собой. Она обвела взглядом напряженные, злые лица и сказала:
— Я против свободной продажи акций.
Они считали ее упрямой и своевольной. Если бы они знали, как близка она была
к тому, чтобы пойти у них на поводу. Но сейчас это было невозможно. Кто-то
из них был враг. И если она уступит их требованиям, победа достанется ему.
Каждый из них по-своему пытался урезонить ее.
—
Роффу и сыновьям
, — рассудительно сказал Алек, — нужен опытный
президент. Особенно сейчас. Ради всех нас, ради тебя, наконец, мне бы не
хотелось видеть тебя в президентском кресле.
— Ты — красивая, молодая женщина, carissima, — упирал на обаяние
Иво. — Весь мир у твоих ног. Почему же ты хочешь закабалить себя и
впрячься в скучное и неинтересное дело, когда можно великолепно прожить
жизнь, путешествуя...
— Я уже попутешествовала, — сказала Элизабет.
Шарль больше полагался на логику:
— Волею несчастного случая вы оказались владелицей контрольного пакета
акций, но разве это дает вам моральное право руководить концерном? У нас
масса серьезных проблем. Под вашим руководством мы добавим к ним еще кучу
новых.
Вальтер без обиняков заявил:
— У фирмы и так достаточно трудностей. Вы даже не представляете их масштаба.
Если откажетесь сейчас разрешить свободную торговлю акциями, потом будет
поздно.
Элизабет чувствовала себя словно в кольце осады. Она слушала их, мысленно
давая оценку их выступлениям, взвешивая каждое их слово. Все они строили
свои аргументы исходя из блага концерна, но кто-то из них стремился
развалить его изнутри.
Одно было ясно. Они хотели, чтобы она вышла из игры, чтобы акции поступили в
свободную продажу, чтобы
Рофф и сыновья
вышли из-под семейного контроля.
Позволь она им взять верх, и шансы поймать за руку преступника лопнут как
мыльный пузырь. Пока она сидит на этом месте, еще остается возможность
выяснить, кто саботирует концерн. Она сохранит за собой это место ровно на
столько, сколько потребуется времени, чтобы выяснить все до конца. Недаром
последние три года она неотлучно находилась при Сэме. Кое-что она усвоила.
Опираясь на помощь набранных Сэмом компетентных работников, она продолжит
дело и политику отца. Общее стремление членов Совета заставить ее уйти
только укрепляло ее решение остаться в Совете во что бы то ни стало.
Она объявила, что пора кончать совещание.
— Мое решение вам известно, — сказала Элизабет. — Естественно,
руководить концерном я буду не одна. Тем более что многого я еще не знаю. Но
уверена, что могу рассчитывать на вашу помощь. Надеюсь, постепенно мы сможем
справиться со всеми проблемами.
Все еще бледная после всего пережитого, она сидела во главе Совета и
казалась совсем юной и беззащитной.
Иво беспомощно всплеснул руками.
— Кто-нибудь, скажите ей, что она поступает неразумно!
Рис обернулся к Элизабет и улыбнулся:
— Думаю, никто из нас не посмеет возражать женщине.
— Спасибо, Рис.
Элизабет обвела глазами всех присутствующих.
— Одна маленькая формальность. Уж поскольку волею случая я заняла место
своего отца, полагаю, у вас не будет возражений официально подтвердить мои
полномочия.
Шарль уставился на нее.
— Должно ли это означать, что вы претендуете на пост президента?
— Фактически, — сухо заметил ему Алек, — Элизабет уже президент.
Просто она учтиво указывает нам на возможность с честью выйти из щекотливого
положения, в котором мы оказались.
Помешкав, Шарль сказал:
— Ладно, вношу предложение об избрании Элизабет Рофф президентом концерна
Рофф и сыновья
.
— Поддерживаю данное предложение, — сказал Вальтер.
Предложение было принято единогласно.
В этом году президентам так не везет, — подумал он с грустью. — Многих уже нет на свете
.
Элизабет как никто другой понимала, какую тяжкую ответственность взвалила на
свои плечи. От нее как от руководителя концерна теперь зависела работа
десятков тысяч людей. Она как в воздухе нуждалась в помощи, но не знала, на
кого может положиться, кому довериться. Более всего ей хотелось поделиться
своими соображениями с Алеком, Рисом и Иво, но к этому она еще не была
готова. Слишком рано. Она вызвала к себе Кэйт Эрлинг.
— Да, мисс Рофф?
Элизабет смешалась, не зная, как начать. Кэйт Эрлинг много лет проработала у
отца. Ей как никому другому были известны все подводные течения, невидимые
для посторонних глаз на обманчиво спокойной поверхности. Все нити управления
механизмом концерна проходили через ее руки, только ей были известны планы и
замыслы Сэма Роффа, его чувства. Кэйт Эрлинг могла бы стать очень сильным
союзником.
Наконец Элизабет сказала:
— Отец просил, чтобы ему представили какой-то конфиденциальный отчет, Кэйт.
Вам что-нибудь известно об этом?
Кэйт Эрлинг нахмурила брови, вспоминая, затем отрицательно покачала головой.
— Со мной он этого не обсуждал, мисс Рофф.
Элизабет сделала новый заход.
— Если бы мой отец хотел провести частное расследование, куда бы он
обратился?
Кэйт без запинки отчеканила:
— В наш отдел безопасности.
Куда угодно, но только не туда! — Спасибо, — сказала Элизабет.
Придется обойтись без союзников.
На рабочем столе у нее лежал текущий финансовый отчет. Элизабет прочла его с
возрастающим чувством смятения и тревоги, после чего вызвала к себе
финансового инспектора концерна. Его имя было Уилтон Краус. Он выглядел
моложе, чем она ожидала. Способный, энергичный, в глазах едва заметное
превосходство. Скорее всего за плечами Высшая экономическая школа в Уортоне
или Гарвардский университет.
Элизабет без обиняков приступила к делу:
— Каким образом такой гигант, как
Рофф и сыновья
, мог оказаться на грани
банкротства?
Краус посмотрел на нее и пожал плечами. Он не привык отчитываться перед
женщинами. Сказал снисходительно:
— Ну как бы вам это объяснить покороче...
— Начнем с того, — не очень учтиво перебила его Элизабет, — что за
два года до этого наш концерн все основные капиталовложения осуществлял сам.
Она увидела, как от неожиданности у него вытянулось лицо.
— Ну... то есть да, мадам.
— Так отчего же мы так сильно задолжали банкам?
Он сделал судорожное глотательное движение и сказал:
— Несколько лет назад мы начали осуществлять программу широкомасштабного
расширения. Ваш отец и все члены Совета решили, что часть денег под это
расширение имеет смысл взять в долг у банков в виде краткосрочных займов. В
настоящее время сумма наших обязательств различным банкам составляет
шестьсот пятьдесят миллионов долларов. Срок выплаты по некоторым из них уже
истек.
— Уже просрочен, — поправила его Элизабет.
— Вы правы, мадам. Уже просрочен.
— Мы выплачиваем сверх начальной учетной ставки один процент плюс пеня за
просрочку. Почему же мы сразу не оплатили просроченные займы и тем самым не
сократили общую сумму начисляемых процентов?
Он уже перестал удивляться.
— В связи с м-м-м... некоторыми чрезвычайными обстоятельствами поступление
денег в казну оказалось значительно ниже ожидаемого. Обычно в таких случаях
мы обращаемся в банки с просьбой продлить сроки уплаты долгов. Однако из-за
возникших проблем, огромных выплат по судебным искам, убыточных лабораторных
исследований и...
Он теперь окончательно оправился от первоначального шока, и факты сыпались
из него как из рога изобилия.
Элизабет молча слушала его, присматриваясь, гадая, на чьей он стороне.
Взглянув еще раз в балансовый отчет, попыталась выяснить, с какого момента
начался спад. Документ свидетельствовал, что резкий скачок вниз произошел в
течение последних трех кварталов, в связи с огромными выплатами по судебным
искам, занесенными в графу
Непредвиденные расходы (единовременные)
.
Воображение тут же нарисовало взрыв в Чили, повисшее в воздухе ядовитое
облако. В ушах зазвучали вопли жертв. Изуродованные взрывом трупы людей.
Сотни госпитализированных. А в конце кошмара человеческая боль и страдания
деловито сведены к деньгам и помещены в графу:
Непредвиденные расходы
(единовременные)
.
Оторвавшись от отчета, Элизабет подняла глаза на Уилтона Крауса.
— Если верить вашему отчету, господин Краус, то наши проблемы носят
временный характер. Значит, не все еще потеряно. Мы все тот же
Рофф и
сыновья
. Ни один банк мира не решится отказать нам в займах.
Теперь настала его очередь испытующе взглянуть на нее. От прежнего
высокомерия не осталось и следа, и он повел себя более осмотрительно.
— Вам, наверное, известно, мисс Рофф, — осторожно начал он, — что
репутация для фармацевтической фирмы не менее важна, чем ее продукция.
От кого она уже слышала это? От отца? Алека? Вспомнила: от Риса.
— Продолжайте.
— Наши проблемы получили слишком широкую огласку. Мир бизнеса — это мир
джунглей. Стоит конкурентам увидеть, что вы ранены, как они тут же бросаются
вас добивать. — Немного помолчав, он закончил: — Вот они и бросились
нас добивать.
— Другими словами, — сказала Элизабет, — наши конкуренты спелись с
нашими банкирами.
Он одобрительно улыбнулся ей.
— Вот именно. Резервы на займы у банков обычно ограниченны. Если они
убеждены, что лучше ставить на А, чем на В...
— А они
убеждены в этом?
Он нервно пригладил свои волосы.
— С тех пор как не стало вашего отца, мне уже несколько раз звонил по
телефону герр Юлиус Бадратт. Он возглавляет консорциум банков, с которыми мы
имеем дело.
— Чего же хочет герр Бадратт?
Она знала, что услышит.
— Он хочет знать, кто станет президентом
Роффа и сыновей
.
— А вы знаете, кто новый президент? — спросила Элизабет.
— Нет, мадам.
— Я.
Она видела, как он попытался скрыть свое удивление.
— Как вы думаете, что произойдет, когда эта новость дойдет до господина
Бадратта?
— Он нам немедленно вставит затычку, — вырвалось у Уилтона Крауса.
— Я поговорю с ним, — сказала Элизабет. Она откинулась в своем кресле и
улыбнулась. — Кофе хотите?
— Я... это... да, спасибо.
Элизабет заметила, как его напряжение спало. Он понял, что она устроила ему
испытание и что он выдержал его.
— Мне нужен ваш совет, — сказала Элизабет. — Доктор Краус, окажись
вы в моем положении, что бы вы предприняли?
К нему снова вернулась прежняя снисходительность.
— Все очень просто, — уверенным тоном сказал он. — У
Роффа и
сыновей
огромные активы. Если бы мы пустили в свободную продажу
значительное количество акций, мы бы легко получили необходимые суммы, чтобы
оплатить наши банковские займы.
Теперь она знала, на чьей он стороне.
Гамбург Пятница, 1 октября — 2.00 Ветер дул с моря, и утренний воздух был влажен и свеж. В Рипербане, злачном
районе Гамбурга, улицы были до отказа забиты посетителями, жаждущими вкусить
запретного плода. Рипербан потрафлял всем вкусам: выпивка, наркотики,
девочки, мальчики — за сходную цену можно было достать все что угодно.
Ярко освещенные бары, где официантки обслуживали клиентов не только за
столиками, занимали всю главную улицу, в то время как на Гросс Фрайхайт
размещались заведения более фривольного свойства — в основном стриптизы. Вся
Хербертштрассе, кварталом ниже, была отдана во власть пешеходам, и по обе ее
стороны тянулись апартаменты проституток, сидевших у окон и
демонстрировавших свои прелести сквозь прозрачные сальные, поношенные ночные
рубашки. Рипербан — огромная секс-ярмарка, где можно купить все. Пуританам
секс предлагался в его миссионерском варианте; тем, кто любил разнообразие,
предлагались и каннилингус, и аналингус, и педерастия. В Рипербане можно
было купить себе двенадцатилетних мальчика или девочку или одновременно
переспать с мамой и дочкой. Или, если уж вам так хочется, вы могли
посмотреть,
...Закладка в соц.сетях
