Жанр: Любовные романы
Тонкий расчет
...е еще пытаюсь привыкнуть. Подумать только... здесь
сидели Адамс... Линкольн... Рузвельт...
— Пусть это тебя не пугает, — засмеялся Тодд. — Прежде чем
стать легендой, они были обычными людьми и, как и ты, заботились о судьбе
страны. И тоже боялись сделать первый шаг. Я только что от Джан. Она на
седьмом небе. Из нее получится потрясающая первая леди.
— Еще бы!
— Кстати, я кое-что хотел обсудить с вами, мистер президент.
— Разумеется, Тодд.
Сенатор положил на стол список.
— Что это?
— Несколько кандидатур для твоего кабинета.
— О, конечно, но я уже решил...
— По-моему, тебе лучше сначала прочитать это.
— Но какой смысл...
— Просмотри, Оливер, — жестко повторил сенатор.
Глаза Рассела неуступчиво сузились.
— Тодд...
Сенатор поднял руку:
— Погоди, Оливер. Не хочу, чтобы ты считал, будто я навязываю свою волю
или желания. Поверь, это не так. Просто надежнее опоры тебе не найти. Я
патриот своей страны, парень, и не стыжусь этого.
Он чуть задыхался, словно от подступивших к горлу слез.
— Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что я посадил тебя в это кресло
лишь потому, что ты мой зять. Я боролся за твое избрание, потому что твердо
уверен — никто лучше тебя не подходит для этой работы. А эти люди помогут
тебе выполнить твой долг.
Оливер не знал, что ответить.
— Я пробыл в этом городе много лет, Оливер. И знаешь, что усвоил? Нет
зрелища печальнее, чем президент, который пробыл в Белом доме всего один
срок. Почему? Пойми, за первые четыре года он только начинает понимать, что
необходимо сделать для блага американского народа. У него появляется
множество планов, и как раз тогда, когда он готов их осуществить, кто-то
другой занимает его место, и все эти прекрасные мечты и планы так и остаются
добрыми намерениями. Горько сознавать это, верно? Тебе известно, что с тех
пор как в 1897 году принес присягу президент Маккинли, половина его
преемников избиралась всего на один срок. Но ты, Оливер... я сделаю все,
чтобы через четыре года тебя не сменили. И ты сможешь выполнить все, что
задумал. Ну а теперь мне пора. Заседание в сенате.
Дождавшись, пока закроется дверь, Оливер потянулся за списком.
Ночью ему приснился кошмар. Мириам Фридленд очнулась и села. К ней поспешил
дежурный полисмен.
— Надеюсь, теперь вы скажете, кто сделал это с вами?
— Разумеется.
Он проснулся весь в поту, тяжело дыша, и долго не мог понять, где находится.
На следующее утро Оливер первым делом позвонил в госпиталь, где лежала
Мириам.
— Боюсь, никаких изменений, мистер президент, — ответил главный
врач. — По-моему, состояние ее ухудшилось.
— Родственников у мисс Фридленд нет, — осторожно заметил
Рассел. — Если считаете, что все впустую, возможно, будет человечнее
отключить ее от системы жизнеобеспечения?
— Думаю, следует подождать еще немного. Иногда случаются чудеса.
Джей Перкинс, глава протокольного отдела, наставлял президента:
— В Вашингтоне сто сорок семь дипломатических миссий. В Синей книге —
дипломатическом справочнике — содержатся имена всех представителей
иностранных правительств и их жен. В Зеленой, адресной, книге — имена всех
дипломатов высшего ранга, жителей Вашингтона, и членов конгресса.
Он вручил Оливеру несколько бумажных листочков.
— Это список зарубежных послов, которых вам придется принять.
Оливер наспех просмотрел бумаги. В глаза сразу бросилось имя итальянского
посла Атилио Пиконе и его жены. Сильва. Сильва здесь!
— Они привозят с собой супруг? — как бы между прочим
поинтересовался он.
— Нет. Жены представляются позже. Если мужья вступают в должность.
— Прекрасно.
— Я попытаюсь сделать так, — пообещал Перкинс, — чтобы к
следующей субботе все послы были аккредитованы. В таком случае мы, возможно,
успеем дать ужин в их честь.
— Превосходная мысль, — согласился Оливер, вновь просматривая
список. Атилио и Сильва Пиконе.
В субботу вечером парадная столовая Белого дома была украшена флажками
разных стран. Два дня назад Оливер успел обменяться несколькими словами с
Атилио, когда тот представлял верительные грамоты.
— Как поживает синьора Пиконе? — осведомился он.
— Моя жена здорова, — чуть помедлив, ответил посол. —
Благодарю вас, мистер президент.
Обед удался. Оливер переходил от стола к столу, стараясь уделить внимание
каждому гостю. Сегодня в этой комнате собрались многие из сильных мира сего.
В углу о чем-то переговаривались три дамы, жены богатых и известных людей.
Но насколько ему было известно, эти женщины сами играли далеко не последние
роли в политике и бизнесе. Оливер поздоровался с каждой и, поговорив
несколько минут, отошел. В этот момент к нему приблизилась Сильва Пиконе и
протянула руку.
— Я давно ждала этой минуты, — прошептала она. Прекрасные глаза
вызывающе сверкнули.
— Я тоже, — кивнул Оливер.
— Я знала, что вас изберут.
— Не могли бы мы поговорить позже? — едва слышно спросил Оливер.
— Конечно, — без малейшего колебания ответила она.
После ужина, когда собравшиеся танцевали в бальном зале под музыку военно-
морского оркестра, Оливер смотрел на Сильву и думал:
Что за красавица!
Какое великолепное тело!
Вечер имел огромный успех.
На следующей неделе с первой страницы
Вашингтон трибюн
кричали огромные
буквы заголовка:
ПРЕЗИДЕНТ ОБВИНЯЕТСЯ В ПОДТАСОВКЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ВЫБОРОВ!
Рассел, не веря собственным глазам, уставился на газетный лист. Хуже
придумать невозможно! Они выбрали самый неподходящий момент, чтобы нанести
удар! Но кто эти
они
? И как такое могло случиться?
Ответ он нашел в самом низу, где был напечатан список редколлегии:
Издатель — Лесли Стюарт
.
На следующей неделе в
Вашингтон трибюн
появилась еще одна сенсация:
ПРЕЗИДЕНТ БУДЕТ ДОПРОШЕН НАЛОГОВОЙ ПОЛИЦИЕЙ ШТАТА КЕНТУККИ ПО
ПОВОДУ ФАЛЬШИВОЙ ДЕКЛАРАЦИИ О ДОХОДАХ
Полмесяца спустя
Вашингтон трибюн
напечатала еще одну разоблачительную
статью:
БЫВШИЙ СЕКРЕТАРЬ ПРЕЗИДЕНТА РАССЕЛА ПОДАЕТ В СУД НА СВОЕГО
БОССА, ОБВИНЯЯ ЕГО В СЕКСУАЛЬНЫХ ДОМОГАТЕЛЬСТВАХ
Дверь Овального кабинета с шумом распахнулась. На пороге стояла Джан.
— Ты видел утреннюю газету?
— Да, но...
— Как ты мог сделать это, Оливер? Как ты...
— Да погоди же! Неужели не видишь, что творится, Джан? За всем этим
стоит Лесли Стюарт. Уверен, она просто-напросто подкупила эту женщину!
Пытается отплатить за то, что я бросил ее ради тебя! И сумела своего
добиться! Надеюсь, этим все и ограничится!
— Оливер, — почти прокричал в трубку сенатор, — мне нужно
поговорить с тобой. Буду через час!
— Я дома, Тодд.
Горничная провела Дэвиса в малую библиотеку. Оливер почтительно поднялся.
— Доброе утро.
— Да уж,
доброе
, ничего не скажешь! — взорвался сенатор. —
Эта баба не успокоится, пока не уничтожит нас!
— Не думаю. Она лишь...
— Все читают ее чертов бульварный листок, а люди охотно верят любой
утке
, особенно если речь идет о таких, как мы с тобой!
— Тодд, все обойдется и...
— Вы забываете другое изречение, Тодд, о свободе печати. Мы ничего не
можем сделать.
— Можем, — возразил сенатор Дэвис, оценивающе оглядев зятя.
— О чем вы?
— Садись и слушай. Эта дрянь до сих пор в тебя влюблена. И наказывает
тебя за все, что ты с ней сделал. Никогда не спорь с теми, кто тоннами
расходует типографскую краску. Советую тебе кончить дело миром.
— Но как?!
Сенатор многозначительно воззрился на ширинку Оливера.
— Поработай головой.
— Постойте, Тодд, не хотите же вы, чтобы...
— Я всего лишь предлагаю немного охладить дамочку. Пусть знает, как ты
страдаешь по ней. Говорю же, она до сих пор тебя любит. Иначе не вытворяла
бы такого.
— И что прикажете с ней делать?
— Начни по новой, мальчик. Навешай ей лапши на уши, ублажай как можешь.
В пятницу вечером ты даешь ужин для государственного департамента. Пригласи
ее. Из кожи вон лезь, но останови эту мегеру.
— Не знаю, смогу ли...
— А мне все равно, как ты это сделаешь. Отвези в уютное гнездышко, где
вы могли бы поболтать с глазу на глаз. У меня в Виргинии загородный дом.
Уединенное местечко. Я улетаю на уик-энд во Флориду и попросил Джан
составить мне компанию. — Он вытащил из кармана ключи и клочок бумаги и
протянул зятю. — Тут план местности и ключи от дома.
— Иисусе! — охнул Оливер, ошеломленно глядя на тестя. — Вы...
вы все успели продумать заранее? Но что, если она не... не захочет?
Откажется ехать?
— Захочет, не сомневайся. — Сенатор поднялся. — Увидимся в
понедельник, Оливер. Желаю удачи.
После ухода сенатора Оливер еще долго не двигался с места. Снова поступить с
Лесли, как последний подлец? Он не вынесет этого, просто не вынесет!
Вечером, переодеваясь к ужину, Джан сказала:
— Оливер, папа просил меня поехать с ним во Флориду на уик-энд. Он
должен получать там какую-то награду и скорее всего хочет похвастаться перед
всеми своей дочерью. Ты не будешь против, если я поеду? Правда, в пятницу
ужин для членов госдепа... Наверное, лучше бы остаться, но...
— Нет-нет! Поезжай, конечно. Но помни, я буду скучать.
Оливер не лгал и на этот раз. Ему действительно будет не хватать Джан. Как
только он уладит этот скандал с Лесли, надо будет проводить с женой больше
времени.
Лесли разговаривала по телефону, когда в кабинет ворвалась взъерошенная
секретарша:
— Мисс Стюарт!
— Вы что, не видите, я...
— Президент Рассел на третьей линии!
— Вот как? — улыбнулась Лесли и бросила в трубку: — Прошу
прощения, перезвоню позже. — И снова скривив губы в усмешке, нажала
клавишу третьей линии, — Алло?
— Лесли?
— Привет, Оливер. Или следует обращаться к тебе
мистер президент
?
— Можешь называть меня, как тебе заблагорассудится, — беспечно
ответил он.
Наступило неловкое молчание.
— Лесли, я хочу тебя видеть.
— Уверен, что это так уж необходимо?
— Совершенно.
— Ты президент. Как я могу отказать?
— Никак, если ты настоящая патриотка, конечно. В пятницу я даю ужин для
госдепартамента. Приезжай, пожалуйста.
— Во сколько?
— В восемь.
— Хорошо. Я буду.
Лесли выглядела ослепительной в вечернем, льнущем к телу платье с высоким
воротом и пуговицами с золотым напылением от Сен-Джона. Высокий разрез
открывал левую ногу едва ли не до бедра.
При первом же взгляде на эту неотразимо красивую женщину на Оливера
мгновенно нахлынули непрошеные воспоминания.
— Лесли...
— Мистер президент...
Он чуть сжал ее влажную руку. Неужели она тоже волнуется? Нервничает? Или
злится?
— Я так рад, что ты пришла, Лесли!
— Я тоже.
— Поговорим позже.
Вместо ответа Лесли нежно улыбнулась, и у Оливера сжалось сердце.
За одном из соседних столов сидели арабские дипломаты. Один из них, смуглый
мужчина с резкими чертами лица и темными глазами, пристально уставился на
Оливера. Тот наклонился к Питеру и незаметно показал на незнакомца:
— Кто это?
— Али-аль-Фулани. Секретарь посольства Объединенных Арабских Эмиратов.
А что случилось?
— Да нет, ничего...
Оливер снова посмотрел в ту сторону. Араб по-прежнему не сводил с него
взгляда.
Гостеприимный хозяин делал все, чтобы гости чувствовали себя как дома.
Только к концу вечера ему удалось застать Лесли одну.
— Нам нужно поговорить. Я так много должен сказать тебе. Может,
встретимся в более подходящем месте?
— Оливер... м-может, лучше не с-стоило бы? — чуть запинаясь,
пробормотала она.
— У меня есть дом в Виргинии. Местечко Манассас, примерно в часе езды от Вашингтона. Приедешь?
Лесли неожиданно смело взглянула ему в глаза:
— Да, если хочешь ты.
Оливер наспех объяснил, как добраться до дома.
— Завтра вечером в восемь?
— До встречи, — чуть хрипловато шепнула Лесли.
Выступление директора ЦРУ Джеймса Фриша на утреннем заседании Совета
Безопасности произвело на присутствующих впечатление разорвавшейся бомбы.
— Мистер президент, сегодня мы получили донесение нашего агента, где
утверждается, что Ливия покупает ядерное вооружение у Ирана и Китая. Ходят
упорные слухи, что Каддафи собирается напасть на Израиль. Через день-другой
мы сможем достоверно узнать, так ли это.
— Промедление смерти подобно, — вмешался Лу Вернер,
государственный секретарь. — Нужно немедленно заявить самый
категорический протест.
— Попробуйте все же добыть дополнительную информацию, —
посоветовал Оливер Вернеру.
Заседание заняло все утро, но время от времени Оливер сознавал, что вместо
государственных дел думает о предстоящем свидании. В мозгу настойчиво
вертелись советы тестя. Что, если он прав и Лесли до сих пор неравнодушна к
нему? Удастся ли вновь завоевать ее?
Вечером Оливер взял одну из машин администрации Белого дома. За руль сел
доверенный сотрудник охраны. Оливер, сам не зная почему, то и дело порывался
приказать водителю повернуть обратно. Пожалуй, не стоило бы так рисковать.
Но он понимал, что зашел слишком далеко. Возврата нет. Правда, может,
волноваться нет причин? Вероятнее всего, Лесли и не подумает явиться.
Ровно в восемь Рассел выглянул из окна и увидел на подъездной дорожке
машину. Лесли вышла и направилась к дому. Оливер распахнул дверь. Оба
застыли на месте, не сводя друг с друга глаз... Время каким-то образом
повернуло вспять, и они снова были молоды и влюблены, и ничто на свете не
могло их разлучить.
— Боже! — с трудом выговорил наконец Оливер. — Прошлой ночью,
когда мы встретились... Знаешь, я почти забыл, как ты прекрасна.
Он взял ее за руку и повел в гостиную.
— Хочешь выпить чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
Оливер усадил Лесли на диван и сел рядом.
— Лесли, милая, неужели ты так ненавидишь меня?
Она медленно покачала головой:
— Нет, но очень долго была в этом уверена. — И, сухо улыбнувшись,
добавила: — По-видимому, в этом и кроется причина моего ошеломительного
взлета.
— Не понимаю.
— Я хотела отплатить тебе, Оливер. Скупала газеты и телестудии, чтобы
изводить тебя нападками. Единственный мужчина, которого я любила,
безжалостно бросил меня, и вынести такое не под силу ни одной женщине.
Лесли едва сдерживала слезы, готовые вот-вот хлынуть по щекам. Оливер обнял
ее за плечи.
— Лесли...
Но он не успел договорить. Их губы слились в жгучем поцелуе.
— О Господи, — выдохнула наконец Лесли. — Я совсем не ждала
этого.
Они снова обнялись и, не сговариваясь, направились в спальню и принялись
срывать друг с друга одежду.
— Скорее, любимый, — бормотала Лесли. — Скорее...
Они не помнили, как очутились на кровати, как обнаженные тела соприкоснулись
и слились... Все было как тогда — нежность, исступление, иссушающая жажда и
безудержное наслаждение. Начало и конец. Безумие и покой.
Они лежали рядом, отдыхая, счастливые, измученные.
— Смешно... — пробормотала Лесли.
— Что именно?
— Да те гадости, что я публиковала о тебе. Знаешь, все это для того,
чтобы ты обратил на меня внимание. — Она прижалась к любовнику. —
И мне это удалось, правда?
— Еще как! — расплылся в улыбке Оливер.
— Я так горжусь тобой! Подумать только, президент Соединенных Штатов!
— Поверь, Лесли, я стараюсь стать лучшим президентом во всей
американской истории. Не представляешь, как это важно для меня! И я добьюсь,
вот увидишь. — Он с сожалением посмотрел на часы. — Боюсь только,
что времени совсем не осталось. Нужно возвращаться.
— Конечно, дорогой. Выходи первым.
— Когда я снова увижу тебя, Лесли?
— В любое время, как только захочешь.
— Прости, что напоминаю, но нам нужно быть очень осторожными.
— Знаю. Не беспокойся.
Одевшись, Оливер склонился над Лесли:
— Ты — мое чудо.
— А ты — мое. И всегда им оставался.
— Завтра позвоню, — пообещал он, целуя ее.
По дороге в Вашингтон Оливер вспоминал, как несправедливо обошелся когда-то
с Лесли. Все возвращается на круги своя. Но теперь он ни за что больше не
ранит ее — слишком дорогую цену пришлось заплатить этой необыкновенной
женщине. Он поднял трубку и набрал номер. Ответил сам сенатор.
— Алло?
— Это Оливер.
— Где ты?
— Возвращаюсь в Вашингтон. У меня неплохие новости. Кажется, удалось
решить эту проблему. Все под контролем.
— Не представляешь, как я рад, — облегченно выдохнул Дэвис.
— Я тоже, Тодд.
За завтраком Оливер, как всегда, просматривал газеты. На первой странице
Вашингтон трибюн
красовался снимок загородного дома сенатора в Манассасе с
подписью:
ТАЙНОЕ ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО ПРЕЗИДЕНТА РАССЕЛА
Глава 14
Оливер, задыхаясь, уставился на газету. Как она могла? После всего, что было
между ними?! Неужели он ошибся и страсть Лесли питалась не любовью, а ядом
ненависти? Теперь всему конец — он никогда не сумеет остановить ее.
Сенатор в ярости отшвырнул газету. Так, значит, эта сучка опять за свое?
Власть прессы почти безгранична, и Дэвис прекрасно представлял, к чему может
привести подобная вендетта. По-видимому, Оливер ни на что не способен.
Значит, придется действовать самому.
Добравшись до своего кабинета в сенате, Тодд позвонил Лесли.
— Давно не виделись, дорогая, — с искренней теплотой начал
он. — Слишком давно. Я очень высокого мнения о вас. Вы молодец, мисс
Стюарт.
— Я так благодарна вам, сенатор. Собственно говоря, я обязана вам всем,
чем владею.
— Бросьте, мисс Стюарт, какая чепуха! — хмыкнул сенатор. — Я
был счастлив помочь вам в беде.
— А теперь, кажется, настала моя очередь?
— Вовсе нет, мисс Стюарт. Наоборот, это мне хотелось бы кое-что для вас
сделать. Знаете, я один из ваших преданных читателей и считаю
Трибюн
прекрасной газетой. И представьте, лишь недавно сообразил, что мы до сих пор
не давали вам рекламы. Придется исправить положение. Я совладелец нескольких
больших компаний, которые обычно широко рекламируются. Подчеркиваю, очень
широко. И думаю, что большая часть объявлений должна публиковаться в такой
известной газете, как
Вашингтон трибюн
.
— Превосходно, сенатор. Лишние деньги еще никому не помешали. Куда
направить моего начальника рекламного отдела?
— Это от нас не уйдет. Прежде всего, я думаю, неплохо бы нам уладить
небольшую проблему!
— Какую именно? — удивилась Лесли.
— Это касается президента Рассела.
— Вот как?
— Вопрос весьма деликатный, мисс Стюарт. Вы сами сказали, что обязаны
мне всем, чем владеете. Теперь я прошу вас о небольшом одолжении.
— Если это в моих силах.
— По правде говоря, в какой-то степени благодаря мне мистера Рассела
избрали на этот пост.
— Знаю.
— И он честно трудится на благо страны. И когда такая влиятельная
газета, как
Трибюн
, вставляет палки в колеса, мистеру Расселу нелегко
приходится.
— И о чем же вы просите меня, сенатор?
— Ну... я был бы крайне благодарен, если бы эти нападки прекратились.
— И в обмен я получу право рекламировать ваши компании?
— Неограниченное, мисс Стюарт.
— Благодарю, сенатор. Почему бы вам не позвонить снова, когда
действительно найдете что предложить?
И она спокойно положила трубку.
В эту минуту Мэтт Бейкер тоже просматривал газету.
— Кто, черт возьми, велел поставить это в номер? — набросился он
на заместителя.
— Ее величество.
— Мать ее за ногу! Какого черта она лезет не в свое дело?!
И почему, спрашивается, он до сих пор с этим мирился? Да что тут лицемерить
— триста пятьдесят тысяч в год плюс премиальные плюс право покупки акций по
льготной цене. Кто бы не согласился на такие условия?
Каждый раз, когда Мэтт собирался увольняться, хозяйка подкупала его новой
прибавкой к жалованью и наделяла еще большими правами. Кроме того,
откровенно говоря, ему было интересно работать на одну из самых богатых и
влиятельных женщин мира. Хотя... хотя Мэтт так и не смог раскусить ее до
конца. Был в ней какой-то непонятный надлом, причина которого так и
оставалась неизвестной.
На следующий день после покупки
Трибюн
Лесли позвонила Мэтту:
— Я хочу взять на работу астролога. Золтера.
— Но он печатается у наших конкурентов.
— Не важно. Предложите ему в два раза больше.
— Я навел справки о Золтере, — сообщил Бейкер к вечеру. —
Перекупить его контракт можно, но неустойка обойдется слишком дорого.
— Заплатите, сколько потребуют.
Со следующей недели Золтер, которого в миру звали, как оказалось, Дэвид
Хейуорт, перешел в
Вашингтон трибюн
. Мэтт не знал, что и думать. Лесли
вроде бы не из тех истеричек, кто помешан на астрологии. И насколько ему
известно, не общается с Хейуортом.
Однако Бейкер не подозревал, что всякий раз, принимая серьезное решение,
Лесли приглашала астролога к себе домой.
В первый же день Мэтт велел напечатать в списке редколлегии имя и должность
владелицы:
Издатель — Лесли Чеймберс
.
Но та коротко приказала:
— Немедленно изменить. Не Чеймберс. Стюарт.
Тогда Мэтт посчитал это очередным капризом избалованной дамочки, но ошибся:
Лесли решила взять девичье имя, желая, чтобы Оливер точно знал, кто именно
станет причиной его падения.
Вскоре Лесли предложила купить журнал, печатавший статьи и советы известных
всей стране медиков.
— Зачем? — полюбопытствовал Мэтт.
— Последнее время люди все больше интересуются, как сохранить здоровье
и бодрость.
Она оказалась права. Журнал пользовался огромным спросом.
— Теперь можно увеличить тираж, — объявила Лесли Мэтту. —
Многие люди интересуются мнением зарубежных врачей.
— Будет сделано.
— Кстати, в редакции слишком много толстяков! Распорядитесь уволить тех
сотрудников, кто не собирается сбрасывать вес. Они ни на что не годны.
— Лесли...
— Мне нужны молодые, вечно голодные и энергичные репортеры.
Каждый раз, когда появлялась новая вакансия, Лесли неизменно присутствовала
при переговорах. Она внимательно слушала претендента и всегда задавала один
и тот же вопрос:
— Играете в гольф?
Зачастую от правильного ответа зависело получение должности.
— Какого дьявола вам нужно? — не выдержал как-то Мэтт. — И
при чем тут гольф?
— Мне не нужны люди, которые увлекаются гольфом. Те, кто здесь
работает, должны посвящать все время
Вашингтон трибюн
.
Личная жизнь Лесли Стюарт стала предметом бесконечных пересудов в редакции.
Красивая незамужняя женщина, и к тому же, с ее именем не связывалось никаких
скандалов. Никто из мужчин не мог похвастаться ее вниманием. Она давала
роскошные приемы, на которых почитали за честь появиться самые богатые и
влиятельные люди, знаменитые актеры и музыканты. Но что она делала,
оставаясь одна? Говорили, что мисс Стюарт страдает бессонницей и по ночам
обдумывает новые планы расширения границ своей империи. Ходили и другие
слухи, более пикантные, но пока что бездоказательные.
Лесли интересовалась всем — рекламой, новостями, передовицами. Как-то она
спросила главу рекламного отдела:
— Почему мы не печатаем объявлений
Глизона
?
Речь шла о дорогом универмаге в Джорджтауне.
— Я пытался, но...
— Владелец — мой добрый знакомый. Я позвоню.
Она быстро набрала номер.
— Аллен, почему вы не даете
...Закладка в соц.сетях
