Жанр: Любовные романы
Тонкий расчет
...ash; улыбнулась Лесли.
И Мэтт почему-то поверил ей.
Глава 12
После того взрыва прошло шесть месяцев. Дейне удалось отделаться сотрясением
мозга, треснувшим ребром, сломанным запястьем и огромными синяками. Йовану
раздробило ногу, но в остальном все было в порядке, если не считать ссадин и
царапин. Мэтт Бейкер приказал Дейне немедленно возвращаться, но случившееся
еще больше укрепило в ней решимость остаться.
— Эти люди дошли до крайности, — объясняла она Мэтту. — Я не
могу их покинуть. Если будете настаивать на своем, я уволюсь.
— Это шантаж?
— Вот именно.
— Так я и думал, — фыркнул Мэтт. — Я не позволю никому меня
шантажировать. Ясно?
Дейна промолчала.
— Как насчет отпуска? — осведомился Мэтт.
— Не нужен мне никакой отпуск, — пробормотала девушка. До нее
донесся глубокий вздох.
— Хорошо. Оставайтесь. Но, Дейна...
— Что?
— Обещаете быть осторожной?
Где-то на улице послышалась пулеметная очередь.
— Даю слово.
Днем и ночью в городе не прекращались бои. Дейна не могла спать. Каждый
взрыв означал еще одно уничтоженное здание, еще одну бездомную семью, новых
убитых и раненых.
Рано утром съемочная бригада
Вашингтон трибюн
отправилась работать.
Подождав, пока затихнут раскаты от взрыва очередного снаряда, Бенн Албертсон
кивнул Дейне:
— Десять секунд.
— Готова.
Повинуясь знаку Бенна, она повернулась спиной к руинам и взглянула в камеру.
— Этот город медленно исчезает с лица земли. Он уже ослеп, потому что
электричество отключено, оглох, потому что радио— и телестудии не работают,
остался без ног, потому что общественный транспорт не функционирует...
На экранах возникла детская площадка со ржавыми скелетами качелей и горок.
— Когда-то давно, в другой жизни, здесь играли малыши и воздух звенел
их смехом.
Орудийная канонада все приближалась, неожиданно взвыла сирена воздушной
тревоги. Однако никто не всполошился. Люди продолжали спокойно шагать по
тротуарам, словно ничего не замечая.
— Вы слышите сирену? Очередная воздушная тревога. Предупреждение
немедленно прятаться и бежать. Но жители Сараево давно поняли, что нет
такого места, где они были бы в безопасности, и потеряли способность к
самосохранению. Те, кто мог, давно покинули страну, бросив дома и пожитки.
Слишком многие из тех, кто остался, уже мертвы. Жестокий выбор — остаться
нищими или погибнуть. Ходят слухи о близком перемирии, но пока это всего
лишь слухи. Придет ли мир на эту землю? И когда? Выйдут ли из подвалов дети,
чтобы снова играть на этой площадке? Никто не знает точно. Осталась лишь
надежда, слабеющая с каждым днем. Репортаж вела Дейна Эванс из Сараево для
WTE.
Красный огонек на камере погас.
— Давай поскорее выбираться отсюда, — предложил Бенн.
Новый оператор Энди Казарес начал торопливо собирать оборудование.
На тротуаре неподвижно застыл мальчик, не сводя взгляда с Дейны. Обычный
уличный бродяжка, оборванец, в грязных лохмотьях и рваных сандалиях. На
чумазом лице яростно блестели карие глаза. Правой руки не было.
— Привет, — улыбнулась Дейна парнишке. Тот не ответил. Девушка
пожала плечами и обернулась к Бенну: — Пойдем.
Несколько минут спустя они уже входили в
Холидей инн
. Отель был битком
набит репортерами всех мастей, национальностей и стран. И пусть они
считались соперниками, но обстоятельства и постоянно грозившая опасность
сплотили этих людей, всегда готовых прийти на помощь друг другу. И сейчас
они делились новостями:
— ...восстание в Черногории...
— Налет на Вуковар...
— Прямое попадание в больницу в Петрово! Село...
Жан-Поль Юбер получил новое назначение и уехал, Дейне ужасно его не хватало.
Как-то утром, выйдя из отеля, Дейна увидела в переулке того однорукого
мальчишку. Йован открыл дверцу нового
лендровера
.
— Доброе утро, мадам.
— Доброе утро, Йован, — рассеянно бросила Дейна и направилась к
мальчику. — Здравствуй.
Тот не ответил.
— Как будет по-словенски
доброе утро
? — обратилась Дейна к
Йовану.
— Добре утро, — ответил за водителя мальчик.
— Так ты понимаешь по-английски? — удивилась девушка.
— Может быть.
— Как тебя зовут?
— Кемаль.
— Сколько тебе лет, Кемаль?
Вместо ответа оборванец повернулся и зашагал прочь.
— Опасается незнакомых людей, — вздохнул Йован.
— И правильно делает, — вздохнула Дейна. — Я тоже.
Когда несколько часов спустя машина снова подъехала к отелю, Кемаль уже ждал
у дверей, и не успела Дейна выйти, как мальчишка выпалил:
— Двенадцать.
— Что? — недоуменно переспросила девушка. — А, поняла.
Слишком мал для своего возраста. Она взглянула на пустой рукав драной
рубашки и хотела спросить, как это случилось, но вовремя воздержалась.
— Где ты живешь, Кемаль? Может, мы отвезем тебя?
Мальчик гордо пожал плечами и отошел.
— Ну до чего же невоспитанный сопляк! — пробурчал Йован. —
Никакого уважения к старшим!
— Может, он потерял его вместе с рукой? — тихо ответила Дейна.
Вечером в ресторане отеля репортеры оживленно обсуждали последние новости.
— ООН наконец решила вмешаться! — радовалась Габриелла Орси.
— Давно пора.
— А по-моему, слишком поздно.
— Никогда не поздно пытаться покончить с бойней, — возразила
Дейна.
На следующее утро телетайп принес два сообщения. Одно — о договоре,
заключенном между США и ООН. Другое — о полном разрушении здания сараевской
газеты
Освобождение
.
— Вашингтонские корреспонденты дадут информацию о договоре, —
сказала Дейна Бенну. — Давай делать репортаж об
Освобождении
.
Она стояла перед руинами здания, в котором когда-то размещалось
Освобождение
. Глазок на камере налился красным цветом.
— Люди умирают здесь каждый день, а дома превращаются в развалины. Но
этот погиб как герой. Тут печаталась единственная независимая газета Сараево
Освобождение
, сотрудники которой не боялись говорить правду. Когда бомба
попала в здание, они перешли в подвал и там продолжали работу. Когда в
городе не осталось ни одного газетного киоска, репортеры выходили на улицы и
сами становились продавцами. Их газета призывала к свободе. С гибелью
Освобождения
умерла еще одна надежда на свободу.
Мэтт Бейкер жадно ловил каждое слово, не сводя глаз с экрана.
— Черт возьми, она молодец! — Он повернулся к заместителю: —
Немедленно отдайте распоряжение купить Эванс собственную передвижную
спутниковую телестанцию. И побыстрее!
— Да, сэр.
В номере Дейны оказался незваный посетитель. Полковник Гордан Дивьяк
небрежно развалился в кресле и даже не подумал встать при виде девушки. Та
застыла на пороге:
— Никто не передавал, что у меня гость.
— Это не дружеский визит. — Пуговичные черные глазки презрительно
сощурились. — Я видел ваш репортаж об
Освобождении
.
— И что же?
— Вам позволили въехать в страну, чтобы передавать последние новости, а
не выносить собственные суждения!
— Я ничего не...
— Не сметь перебивать меня! Боюсь, ваши понятия о свободе не совпадают
с нашими! Ясно?
— Нет. По-моему...
— В таком случае позвольте объяснить подробнее, мисс Эванс. Вы только
гостья в моей стране. И возможно, шпионите для своего правительства.
— Я не...
— Вам уже было сказано: молчите и слушайте! Я предостерегал вас в
аэропорту: мы тут не в игрушки играем. Идет война. И всякого, уличенного в
шпионаже, будут судить по законам военного времени.
От этого тихого голоса мороз шел по коже. Полковник поднялся:
— Это последнее предупреждение.
Дейна уставилась в спину Дивьяка. Он ее не запугает! Ни за что! Пусть
говорит что хочет. Она смертельно боялась.
Вскоре от Мэтта Бейкера прибыла посылка — огромный ящик с шоколадом,
конфетами, гранолой[, консервами и другими продуктами. Дейна с трудом
дотащила коробку до вестибюля, где щедро поделилась с собратьями по
профессии. Восторгам не было предела.
— Вот это босс! — позавидовал Сатоми Асака.
— Как бы и мне устроиться в
Вашингтон трибюн
? — пошутил Хуан
Сантос.
Кемаль снова ждал в переулке, кутаясь в выношенную до дыр, почти истлевшую
куртку.
— Доброе утро, Кемаль.
Мальчик, не отвечая, изучал ее из-под полуопущенных ресниц.
— Я еду в магазин. Хочешь со мной?
Молчание.
— Тогда поступим по-другому, — пробормотала выведенная из терпения
Дейна и открыла заднюю дверь
лендровера
. — Садись в машину! Быстро!
Мальчик, нерешительно помявшись, все-таки двинулся к автомобилю и неуклюже
уселся.
— Можно найти магазин, где еще продается одежда? — спросила
девушка Йована.
— Знаю тут один.
— Едем.
Йован, как всегда, рванул с места на третьей скорости. Немного опомнившись,
Дейна спросила:
— У тебя есть мать и отец, Кемаль?
Мальчик покачал головой.
— Где ты живешь?
Кемаль пожал плечами и неожиданно придвинулся ближе, словно прося защиты.
Они в два счета добрались до Баскарсии, старого сараевского рынка. Фасад
дома разбомбили, но магазин был открыт. Дейна взяла Кемаля за руку и повела
внутрь.
— Что угодно, мадам? — спросил продавец.
— Куртку для моего друга. Примерно его размера, — показала Дейна
на мальчика.
— Сюда, пожалуйста.
В отделе детской одежды оказалось несколько мальчишеских курток.
— Какая тебе нравится, Кемаль? — спросила Дейна. Тот ничего не
ответил.
— Мы возьмем коричневую, — решила девушка. — И еще нам
понадобятся брюки и туфли.
Через полчаса Кемаль был одет во все новое. Однако мальчик по-прежнему не
произнес ни слова и юркнул на заднее сиденье, как испуганный мышонок.
— Язык проглотил? Хоть бы спасибо сказал! — набросился на него
Йован. Кемаль разразился слезами. Дейна крепко обняла беднягу.
— Ничего, — бормотала она, — все хорошо, милый. Все хорошо.
Господи, что же эта война делает с детьми?! Однако когда они вернулись в
отель, Кемаль выбрался из машины и, упрямо сжав губы, ушел.
— Где живут такие, как он? — спросила Дейна.
— На улицах, мадам. В Сараево сотни сирот. Ни дома, ни семьи...
— Но как они существуют? Что едят?
— Не знаю, мадам.
На следующий день Кемаль, одетый в новый костюм, уже поджидал Дейну. Лицо,
обычно покрытое коркой грязи, было чисто вымыто.
За обедом репортеры оживленно обсуждали, будет ли соблюдаться мирный
договор. Дейна решила снова отправиться к профессору Младеку Стаке и
выяснить, что он об этом думает.
За это время профессор истаял еще больше и почти превратился в тень.
— Рад видеть вас, мисс Эванс. Слышал о ваших прекрасных репортажах,
но... — Он тяжело вздохнул. -...я все равно не смотрю телевизор — нет
электричества. Чем могу помочь?
— Я хотела узнать ваше мнение по поводу нового мирного договора,
профессор.
Откинувшись на спинку кресла, Стака задумчиво оглядел девушку.
— Интересно, что в штате Огайо, за тысячи миль отсюда, принимается
решение, которое, как почему-то уверены участники переговоров, должно
повлиять на будущее Сараево.
— Достигнуто соглашение о тройном правлении. Будут избраны три
президента — мусульманин, хорват и серб. Думаете, что-нибудь получится,
профессор?
— Только если вы верите в чудеса, — нахмурился тот. —
Представляете себе — восемнадцать национальных законодательных органов и сто
десять глав местных администраций. Какая-то политическая вавилонская башня!
Это то, что американцы называют вынужденным браком. Под дулом пистолета.
Никто не желает поступиться автономией. Каждый настаивает на собственных
флаге, гербе и валюте. Навязанный насильно мир к добру не приведет.
Постепенно Дейна Эванс из обыкновенного репортера превращалась во всемирную
легенду. Страстные призывы прекратить несправедливую, бессмысленную войну
находили отклик в душах людей всех стран. Каждый понимал, что Дейна — не
сторонний наблюдатель, а человек, искренне желающий мира и счастья жителям
раздираемой распрями Югославии.
Мэтт Бейкер стал получать предложения от других студий с просьбами позволить
передавать по их каналам выступления Дейны. Бейкер был искренне рад за
девушку, так быстро ставшую настоящей профессионалкой.
Дейна получила собственную передвижную спутниковую телестанцию и теперь была
занята с утра до вечера. Больше она не зависела от югославской спутниковой
связи. Вместе с Бенном они решали, какими сюжетами заняться. Некоторые
репортажи шли в прямом эфире, некоторые снимались на пленку. Дейна, Бенн и
Энди выходили на улицы, делали необходимые фото заднего плана, которые Дейна
позже комментировала и отсылала в Вашингтон.
В обед журналисты по обычаю собрались в ресторане отеля. Официанты не
успевали приносить все новые блюда с сандвичами — представители прессы на
аппетит не жаловались. В зале появился Родерик Манн, репортер Би-би-си, с
очередным сообщением Ассошиэйтед Пресс.
— Слушайте все! — потребовал он и начал громко читать:
Репортажи Дейны Эванс, зарубежного корреспондента WTE, включены в выпуски
новостей почти всех телестудий мира. Мисс Эванс стала кандидаткой на
получение престижной премии Пибоди...
— Ну и повезло же нам! Подумать только, запросто общаемся со
знаменитостью! — саркастически хмыкнул кто-то из присутствующих. Но тут
вошла Дейна, и все выжидательно затихли.
— Привет! — весело поздоровалась девушка. — Сегодня у меня не
осталось времени пообедать. Не возражаете, если возьму с собой свою порцию?
Она завернула несколько сандвичей в бумажную салфетку и поспешила к двери,
торопливо попрощавшись на бегу. Остальные, как по команде, уставились ей в
спину.
На улице уже ждал мальчик.
— Здравствуй, Кемаль.
Молчание.
— Садись в машину.
Кемаль привычно скользнул на заднее сиденье. Дейна вручила ему сандвич, и
тот жадно, почти не жуя, расправился с ним в два глотка. Дейна протянула
Кемалю еще один.
— Не спеши, никто не отнимет, — посоветовала она.
— Куда едем? — осведомился Йован.
Дейна повернулась к Кемалю:
— Куда теперь?
Мальчик непонимающе уставился на нее.
— Мы отвезем тебя домой, Кемаль. Где ты живешь?
Он покачал головой.
— Мне нужно знать. Где ты живешь?
Минут через двадцать они добрались почти до самого берега Мильяски и
остановились перед большим пустырем, усеянным огромными картонными
коробками. Земля была завалена мусором и отбросами. Дейна выбралась из
машины.
— Так это твой дом?
Кемаль неохотно кивнул.
— И много детей здесь живет?
Он снова кивнул.
— Я хочу рассказать о тебе и таких, как ты, Кемаль.
— Нет.
— Почему?
— Приедет полиция, и нас схватят. И увезут. Не нужно.
— Хорошо, — вздохнула Дейна. — Обещаю.
На следующее утро Дейна выписалась из отеля. Когда она не появилась за
завтраком, Габриелла Орси, репортер итальянской
Алтре стасьон
, удивилась:
— Где Дейна?
— Уехала, — объяснил Родерик Манн. — Сняла отдельный домик.
Сказала, что хочет побыть одна.
— Нам бы тоже этого хотелось, — проворчал Николай Петров. —
Значит, мы недостаточно хороши для нее?
Остальные, по-видимому, были того же мнения.
Назавтра на имя Дейны пришла еще одна большая посылка.
— Поскольку ее здесь нет, почему бы нам не устроить небольшой
праздник? — предложил Петров.
— Мне очень жаль, но мисс Эванс уже прислала за посылкой, —
вежливо ответил портье. Вскоре появился Кемаль, забрал коробку и исчез.
— Она даже не желает больше поделиться с нами, — проворчал Хуан
Сантос. — Как слава портит людей!
Следующие несколько недель Дейна исправно выходила в эфир, но больше не
появлялась в отеле. Негодование корреспондентов все росло. Дейна и ее
заносчивость стали основной темой разговоров за столом. Когда в один
прекрасный день на имя девушки прибыла очередная посылка, Петров подошел к
портье:
— Мисс Эванс уже прислала за коробкой?
— Да, сэр.
Петров поспешил в ресторан.
— У портье очередная посылка. Кто-то должен за ней приехать. Почему бы
нам не проследить за ним и не высказать мисс Эванс все, что мы о ней думаем?
Послышался одобрительный гул голосов. Когда в дверях отеля появился Кемаль,
Николай спросил:
— Ты забираешь это для мисс Эванс?
Кемаль кивнул.
— Она хотела встретиться с нами. Мы поедем с тобой.
Кемаль недоуменно взглянул на него и пожал плечами.
— Мы отвезем тебя, — пообещал русский. — Покажешь дорогу.
Вскоре караван машин потянулся по пустынным улицам. На окраине города стояло
старое разбомбленное здание. Кемаль сделал знак остановиться.
— Иди вперед и отнеси посылку, — велел Николай. — Мы хотим
сделать ей сюрприз.
Подождав, пока Кемаль войдет в дом, журналисты распахнули дверь,
ворвались всей толпой и потрясенно замерли. В комнате было полно детей всех
возрастов и цветов кожи. Большинство были калеками. Вдоль стены стояло с
дюжину армейских коек. Дейна раздавала ребятишкам содержимое посылки и,
услышав шум, удивленно вытаращила глаза.
— Что... что вы тут делаете?
Родерик смущенно огляделся.
— Простите, Дейна. Мы ошибались. Думали...
Дейна чуть насмешливо покосилась на него.
— Понятно. Но видите ли, они сироты. Им некуда деться, никому нет до
них дела. Многие лежали в госпитале, когда в него угодила бомба. Если
полиция найдет бедняг, их просто-напросто упрячут в так называемые приюты,
где они рано или поздно погибнут от голода и холода. Но если они останутся
здесь, то все равно умрут. Я пытаюсь сообразить, как лучше вывезти их из
страны, но пока ничего не выходит. — И, оглядев собравшихся, она
умоляюще прошептала: — Может, вы что-нибудь придумаете?
— Кажется, у меня есть идея, — Медленно выговорил Манн. —
Сегодня в Париж вылетает самолет Красного Креста. Пилот — мой друг.
— И вы поговорите с ним? — с надеждой спросила Дейна.
— Согласен.
— Погодите! — запротестовал Петров. — Мы не имеем права
впутываться в такую историю! Нас вышлют из Сараево!
— А вы и так не имеете к этому никакого отношения, — бросил
Манн. — Мы сами обо всем позаботимся.
— Я против, — упрямо твердил Николай. — Мы все попадем в
беду.
— А дети? — вмешалась Дейна. — Речь идет о жизни и смерти.
Днем Родерик снова приехал к Дейне.
— Я потолковал с приятелем. Он сказал, что с радостью заберет сирот в
Париж, где они будут в безопасности. У него самого двое сыновей.
— Господи, неужели это правда! — охнула Дейна. — Не знаю, как
вас благодарить!
В восемь вечера фургон с эмблемой Красного Креста подъехал к разрушенному
дому. Водитель помигал фарами, и Дейна под покровом темноты начала
устраивать детей.
Вскоре фургон уже направлялся к аэропорту Бутмир. Аэропорт был временно
закрыт для всех, кроме самолетов Красного Креста, привозивших гуманитарную
помощь и забиравших тяжелораненых. Эта поездка показалась Дейне самой
длинной в жизни. Прошла целая вечность, прежде чем впереди показались
огоньки.
— Мы почти на месте, — ободрила она детей. Кемаль судорожно
стиснул ее руку.
— Все будет хорошо, — заверила Дейна. — О вас позаботятся.
Как же она будет скучать по Кемалю!
Охранник пропустил фургон, и тяжелая машина остановилась перед транспортным
самолетом с красными крестами на крыльях и фюзеляже. Рядом стоял пилот.
— Скорее, — прошипел он Дейне. — Где вас носило? Мы
задерживаем вылет уже на двадцать минут.
Девушка торопливо помогла детям забраться на борт. Последним шел Кемаль.
— Я еще увижу тебя? — пробормотал он. Губы мальчика тряслись.
— Обязательно, — шепнула в ответ Дейна, обнимая мальчика и бормоча
про себя молитву. — Поднимайся скорее.
Дверь за ним захлопнулась, послышался рев двигателей, и самолет покатился по
взлетной полосе.
Дейна и Манн не ушли до тех пор, пока огромная машина не взмыла в небо.
— Знаете, вы замечательная девушка, — неожиданно сказал водитель
фургона. — Я никогда не...
Раздался визг тормозов, и все трое обернулись. Из машины выпрыгнул полковник
Гордан Дивьяк и уставился в небо, где исчезала темная точка. Рядом стоял
русский корреспондент Николай Петров.
— Вы арестованы, — объявил полковник. — Я предупреждал, что
за шпионаж у нас одно наказание — расстрел.
— Полковник, если вы собираетесь судить меня за шпионаж...
Дивьяк, насмешливо подняв брови, тихо осведомился:
— А разве кто-то упоминал о суде?
Инаугурационные празднества, парады и церемония принесения присяги
закончились, и Оливеру не терпелось приступить к своим обязанностям.
Вашингтон, пожалуй, единственный город Америки, где все одержимы политикой,
где все посвящено политике, где разговоры ведутся только о политике. Здесь
сосредоточена мировая власть, и он, Оливер Рассел, — сердце и центр
этой власти. Здесь, казалось, каждый так или иначе был связан с
правительством. Пятнадцать тысяч лоббистов и более пяти тысяч представителей
прессы паразитировали на сильных мира сего. Оливер Рассел припомнил ехидное
высказывание Джона Кеннеди:
Вашингтон — город, в котором гармонично
сочетаются деловитость южан и обаяние северян
.
В первый же день после переезда Оливер и Джан осмотрели Белый дом. И хотя
оба точно знали его планировку — сто тридцать две комнаты, тридцать две
ванные, двадцать девять каминов, три лифта, бассейн, лужайка для гольфа,
теннисный корт, беговая дорожка, тренажерный зал, кегельбан, кинотеатр,
восемнадцать акров ухоженных садов и газонов, — все-таки были потрясены
величием здания, в котором отныне им предстояло прожить четыре года.
— Словно во сне, правда? — мечтательно вздохнула Джан.
— Я рад, что делю его с тобой, дорогая, — сжал руку жены Оливер. И
в этот момент был совершенно искренним. Джан — идеальная спутница жизни,
заботливая и всегда готовая броситься на помощь мужу. Оливер все яснее
понимал, как повезло ему с женой.
В Овальном кабинете его ждал Питер Тейгер. Первое, что сделал Оливер в новой
должности, — назначил Тейгера главой администрации.
— Знаете, Питер, я все еще не могу поверить, что это правда, —
признался Оливер.
— Зато люди поверили, — улыбнулся тот. — Недаром голосовали за вас, мистер президент.
— Для вас я всегда Оливер.
— Хорошо. Когда мы одни. Но вам необходимо понять, что с этого момента
каждое ваше слово влияет на судьбы мира. Все, что вы скажете, может
пошатнуть экономику, и не только нашей страны. У вас больше власти, чем у
любого человека на всем свете.
— Мистер президент, здесь сенатор Дэвис, — сообщила секретарь.
— Просите, Хизер.
— Пожалуй, пора приступать к работе, — промямлил Тейгер. — На
моем столе ухе успела скопиться гора бумаг.
Дверь открылась.
— Питер! — радостно воскликнул Дэвис. Мужчины пожали друг другу
руки.
— Увидимся позже, мистер президент, — попрощался Питер и вышел.
Сенатор оглядел стол зятя и одобрительно кивнул.
— Ты прямо создан для этой обстановки, Оливер. Не могу сказать, как я
счастлив видеть тебя здесь.
— Спасибо, Тодд. Я вс
...Закладка в соц.сетях
