Жанр: Любовные романы
Оборотная сторона полуночи
...ступит к работе, но сразу же начнет искать себе
другое место, где начальником будет нормальный человек, а не этот заносчивый
деспот.
Когда Кэтрин закрыла за собой дверь, Фрэзер откинулся на спинку кресла, и на
губах у него появилась легкая улыбка. Неужели и сегодня встречаются такие
пронзительно молодые, болезненно честные и беззаветно преданные делу
девушки? С горящими глазами и дрожащими губами Кэтрин была столь беспомощна
в своем гневе, что Фрэзеру захотелось обнять и защитить ее. К сожалению, от
него самого, подумал он с нескрываемой грустью. В Кэтрин ему виделось что-то
старомодное и светлое, чего он давно не встречал в девушках. Она красива и
сообразительна. У нее своеобразный ум. Из нее выйдет самая лучшая из всех
проклятых секретарш, которые когда-либо работали у него. В глубине души
Фрэзер чувствовал, что Кэтрин станет для него чем-то гораздо большим, чем
простая секретарша. Пока он не был уверен, чем именно. Фрэзер столько
обжигался на женщинах, что стоило какой-нибудь из них затронуть его чувства,
как у него тут же привычно срабатывала некая автоматическая система
предупреждения. Однако теперь женщины очень редко волновали его. У Фрэзера
догорела трубка. Он набил ее снова и закурил, а улыбка так и не сходила с
его лица. Чуть позже он вызвал Кэтрин для диктовки. Она была вежлива, но
холодна. Кэтрин все ждала, что Фрэзер опять пройдется по ее адресу, и тогда
она покажет ему, как равнодушно к нему относится. Но Фрэзер не обращал на
нее внимания и полностью погрузился в работу. Кэтрин думала, что он начисто
забыл об утреннем происшествии, и удивлялась, как черствы иногда бывают
мужчины.
Вопреки своему первоначальному мнению она нашла эту новую работу
увлекательной. Постоянно звонил телефон, и имена абонентов заставляли Кэтрин
волноваться. Только в течение первой недели дважды на проводе был вице-
президент США, не говоря уже о звонках пяти-шести сенаторов,
государственного секретаря и известной актрисы, которая приехала в Вашингтон
рекламировать свой последний фильм. Наконец, важнейшим событием недели
явился для Кэтрин телефонный звонок президента Рузвельта. Она так
разнервничалась, что уронила трубку, когда разговаривала с его секретаршей.
Помимо разговоров по телефону, Фрэзер постоянно встречался с кем-нибудь в
своем кабинете, загородном клубе или в одном из фешенебельных ресторанов.
После того как Кэтрин проработала несколько недель, Фрэзер разрешил ей
устраивать его встречи и делать заказы. Она стала понимать, с кем Фрэзер
хотел увидеться и кого старался избегать. Работа целиком поглотила Кэтрин, и
к концу месяца она уже совсем забыла, что собиралась подыскать себе другое
место.
В отношениях Кэтрин с Фрэзером по-прежнему не было ничего личного, но теперь
она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что его отчужденность вовсе
не означает неприязни к ней. Просто Фрэзер проявлял достоинство. Он окружил
себя стеной сдержанности, которая служила ему своеобразным щитом, защищавшим
его от внешнего мира. У Кэтрин сложилось впечатление, что на самом деле
Фрэзер был очень одинок. Работа требовала от него общительности, но Кэтрин
почувствовала, что по натуре он одиночка. Она также убедилась, что Уильям
Фрэзер не разделял ее интересов. Впрочем, решила она, как и большинство
мужской половины Америки.
Время от времени Кэтрин ходила на свидания вместе с Суси, но ее кавалерами,
как правило, оказывались женатые мужчины, одержимые сексом, который был для
них чем-то вроде спорта. Сама же она предпочитала одна ходить в кино или
театр. Она посмотрела Гертруду Лоуренс и нового комика по имени Дэнни Кей в
фильмах
Дама в темноте
и
Жизнь с отцом
, а также фильм
Алиса готова к
бою
с молодым актером Керком Дугласом. Ей очень понравился фильм
Китти
Фойль
с Джинджер Роджерс, потому что он перекликался с ее собственной
жизнью. Однажды на вечерней постановке
Гамлета
она заметила Фрэзера. Он
сидел в ложе с красивой девушкой, одетой в модное вечернее платье, модель
которого Кэтрин видела в журнале
Вог
. Девушка была ей незнакома. Свои
личные свидания Фрэзер устраивал сам, и Кэтрин никогда не знала, куда и с
кем он ходит. Фрэзер посмотрел через весь зал и обратил на нее внимание. На
следующее утро он не упоминал о спектакле до тех пор, пока не кончил
диктовку.
— Как вам понравился
Гамлет
? — спросил он.
— Пьеса хороша, а игра актеров меня мало трогает.
— А я люблю актеров, — сказал он. — Мне особенно запомнилась
девушка, игравшая Офелию.
Кэтрин кивнула головой и собралась уходить.
— Неужели вам не понравилась Офелия? — настаивал Фрэзер.
— Если вы действительно хотите знать мое мнение, — ответила Кэтрин,
тщательно подбирая слова, — то мне кажется, что она не справилась с
ролью.
Кэтрин повернулась и вышла.
Когда вечером Кэтрин вернулась домой, ее там ждала Суси.
— К тебе тут приходили, — сообщила она ей.
— Кто?
— Агент ФБР. Там заинтересовались тобой.
Боже мой! — подумала Кэтрин. — Они обнаружили, что я
девственница, а это, наверное, в Вашингтоне запрещено законом
, — а
вслух произнесла:
— Но почему ФБР заинтересовалось мной?
— Потому что теперь ты работаешь на правительство.
— Ах вот в чем дело!
— Как твой господин Фрэзер?
— Мой господин Фрэзер чувствует себя великолепно, — ответила Кэтрин.
— Как ты думаешь, я бы ему понравилась?
Кэтрин обвела глазами свою высокую и стройную подругу.
— На завтрак.
С течением времени Кэтрин познакомилась с другими секретаршами, работавшими
в соседних конторах. Некоторые из них стали любовницами своих начальников,
и, казалось, этим девушкам было все равно, женаты их боссы или нет. Все
секретарши завидовали Кэтрин, потому что она работала у Уильяма Фрэзера.
— Каков он вообще, этот золотой мальчик? — как-то за обедом спросила
одна из них. — Он к тебе еще не приставал?
— О, ему незачем ко мне приставать, — ответила Кэтрин, стараясь
выглядеть как можно убедительнее. — Каждое утро я прихожу на работу в
девять часов. Мы ложимся с ним на диван и забавляемся до часу. Потом делаем
перерыв на обед.
— Серьезно, как он тебе?
— Перед ним можно устоять, — солгала Кэтрин.
За время, прошедшее после их первой ссоры, ее чувства к Уильяму Фрэзеру
сильно изменились. Она стала гораздо мягче и теплее относиться к нему.
Фрэзер не обманул ее, когда сказал, что взыскателен. Если она делала ошибки,
он всегда выговаривал ей, но при этом был справедлив и входил в ее
положение. Она видела, как он отрывался от своих дел, чтобы помочь другим
людям, которые ничего не могли для него сделать, и всегда устраивал это так,
чтобы самому остаться в стороне. Да, Кэтрин очень нравился Уильям Фрэзер, но
это касалось только ее.
Однажды, когда у них было много работы и предстояло срочно выполнить ее,
Фрэзер попросил Кэтрин пообедать с ним у него дома, чтобы потом они могли
трудиться допоздна. Шофер Фрэзера Толмедж ждал их в лимузине. Выходившие из
здания секретарши со знанием дела смотрели, как Фрэзер усаживал Кэтрин на
заднее сиденье, а затем сам сел рядом. Лимузин плавно влился в интенсивный
поток уличного движения, характерный для конца рабочего дня.
— Я подорву вашу репутацию, — сказала ему Кэтрин.
Фрэзер рассмеялся:
— Позвольте дать вам один совет. Если когда-нибудь решите закрутить роман с
общественным деятелем, гуляйте с ним нараспашку.
— Можно ведь и простудиться.
Он улыбнулся.
— Вы понимаете, что я имею в виду. Посещайте с вашим любовником — не знаю,
употребляют ли еще это слово, — общественные места, известные
рестораны, театры...
— Ходите на пьесы Шекспира, — вставила Кэтрин с невинным выражением
лица.
Фрэзер сделал вид, что не заметил ее намека.
— Люди всегда ищут в ваших поступках некий скрытый смысл. Они говорят себе:
Ага! На публике он появляется с такой-то. Интересно, а с кем он встречается
тайно?
Люди никогда не верят очевидному.
— Интересная теория.
— Эдгар По даже написал рассказ о том, как очевидное помогает обманывать
людей, — продолжал Фрэзер. — Не помню его названия.
— Это написал Артур Конан Дойль. Рассказ называется
Похищенное письмо
.
Кэтрин тут же пожалела, что поправила его. Мужчины не любят умных девиц.
Хотя, в конце концов, какое это имеет значение? Ведь она всего лишь его
секретарша, а не любовница.
Остаток пути они ехали молча.
Дом Фрэзера в Джорджтауне выглядел как на картинке. Это было пятиэтажное
здание, построенное в стиле конца восемнадцатого — начала девятнадцатого
века. Значит, дом стоял уже около двухсот лет. Дверь открыл дворецкий в
белом пиджаке. Фрэзер представил ему Кэтрин:
— Фрэнк, это мисс Александер.
— Здравствуйте, Фрэнк. Мы с вами говорили по телефону, — сказала
Кэтрин.
— Да, мэм. Рад с вами познакомиться, мисс Александер.
Кэтрин оглядела холл и обратила внимание на лестницу, ведущую на второй
этаж, деревянную отделку, отполированную до блеска, мраморный пол и
ослепительную люстру над головой.
Фрэзер следил за выражением ее лица.
— Нравится? — спросил он.
— Конечно. Еще как!
Фрэзер улыбнулся, и Кэтрин подумала, не слишком ли восторженно ведет себя.
Он может принять ее за девицу, которую привлекает богатство, одну из тех
нахрапистых женщин, которые постоянно гоняются за ним.
— Здесь... здесь красиво, — добавила она заикаясь.
Фрэзер насмешливо смотрел на нее. Кэтрин догадывалась, что он читает ее
мысли, и от этого чувствовала себя ужасно.
— Пройдем в кабинет.
Кэтрин последовала за Фрэзером в большую комнату, отделанную деревом,
выдержанную в темных тонах и уставленную книгами. В ней чувствовалось что-то
от прошлого века, благодатная атмосфера более спокойной и размеренной жизни.
Фрэзер наблюдал за Кэтрин.
— Ну как? — серьезно спросил он.
Она не собиралась вновь попадаться в ловушку.
— Это поменьше библиотеки конгресса, — осторожно ответила Кэтрин.
Он расхохотался.
— Вы правы.
В кабинете появился Фрэнк с серебряным ведерком. Он поставил его на бар в
самый угол.
— В котором часу вы будете обедать, господин Фрэзер?
— В семь тридцать.
— Я скажу повару.
Фрэнк вышел из кабинета.
— Что вам налить?
— Спасибо, ничего.
Он взглянул на нее:
— Кэтрин, вы что, не пьете?
— По крайней мере на работе, — ответила она. — Иначе я перепутаю
р
с
q
?
— Вы хотите сказать —
р
с
q
?
— Нет,
р
с
о
. На клавиатуре эти буквы расположены рядом.
— Я не знал.
— А вам и не надо. Вы для того и платите мне столько каждую неделю, чтобы я
разбиралась в таких вещах.
— Что я вам плачу? — спросил Фрэзер.
— Тридцать долларов плюс обед в красивейшем доме Вашингтона.
— Вы уверены, что не передумаете? Может, выпьете?
— Нет, спасибо, — ответила Кэтрин.
Фрэзер приготовил себе мартини, а Кэтрин ходила по кабинету и смотрела на
книги. На полках стояла вся традиционная классика. Кроме того, целую секцию
занимали произведения на итальянском языке и еще одна секция была заполнена
литературой на арабском.
Фрэзер подошел к ней и встал рядом.
— Неужели вы действительно говорите по-итальянски и по-арабски? —
спросила Кэтрин.
— Да, я прожил на Ближнем Востоке несколько лет и выучил арабский.
— А итальянский?
— Одно время у меня была итальянская актриса.
Кэтрин покраснела.
— Простите. Я не хотела вмешиваться в вашу жизнь.
Фрэзер посмотрел на нее так, словно это извинение сильно его позабавило, и
Кэтрин почувствовала себя школьницей. Она сама не знала, ненавидит она
Уильяма Фрэзера или любит его. В одном она была твердо уверена: он самый
приятный мужчина из всех, которых она встречала.
Обед оказался превосходным. Он состоял из блюд французской кухни с
божественными соусами. Понятно, почему три раза в неделю Фрэзер по утрам
занимался в спортивном клубе.
— Ну как обед? — спросил Фрэзер.
— Уж, конечно, не похож на то, что дают в столовой, — ответила Кэтрин с
улыбкой.
Фрэзер рассмеялся:
— Надо как-нибудь поесть в столовой.
— Я бы на вашем месте этого не делала.
Он взглянул на нее:
— Что, там так плохо кормят?
— Дело вовсе не в еде, а в девушках. Они вам прохода не дадут.
— Почему вы так думаете?
— Да они только о вас и говорят.
— Вы хотите сказать, что они задают обо мне вопросы?
— Вот именно, — улыбнулась Кэтрин.
— Наверное, задав все вопросы, они бывают сильно огорчены, что не получают
нужных сведений.
Кэтрин отрицательно покачала головой:
— Это не так. Я сочиняю о вас разные истории.
Фрэзер откинулся на спинку кресла и, расслабившись, потягивал бренди.
— Какие истории?
— Вы уверены, что хотите знать об этом?
— Разумеется.
— Что ж, я убеждаю их, что вы страшный человек и весь день кричите на меня.
Он улыбнулся:
— Ну уж не весь день!
— Я рассказываю им, что вы заядлый охотник и во время диктовки разгуливаете
по кабинету с заряженным ружьем, а я до смерти боюсь, как бы оно не
выстрелило и не убило меня.
— Наверное, это несколько сдерживает их интерес ко мне.
— Они увлеченно пытаются выяснить, какой же вы на самом деле.
— Ну а вы сами выяснили, какой же я на самом деле?
Кэтрин заглянула в его светло-голубые глаза и тут же отвернулась.
— Полагаю, что да, — ответила она.
— Так кто же я?
Она вдруг почувствовала сильное внутреннее напряжение. Обмен шутками
закончился, и беседа приобретала серьезный оборот. Наступил волнующий и
неприятный момент. Кэтрин промолчала.
Фрэзер на секунду взглянул на нее и улыбнулся.
— Я — скучный предмет для обсуждения. Хотите еще десерта?
— Нет, благодарю вас. Я теперь неделю не буду есть.
— Тогда давайте поработаем.
Они работали до полуночи. Потом Фрэзер проводил Кэтрин до двери, а снаружи
ее уже ждал Толмедж, чтобы отвезти домой.
По пути она не переставая думала о Фрэзере. О его силе, юморе, сострадании.
Однажды кто-то сказал, что мужчина должен стать очень сильным, чтобы
позволить себе быть мягким. Нынешний вечер оказался самым лучшим в жизни
Кэтрин, и это почему-то беспокоило ее. Она боялась превратиться в одну из
тех ревнивых секретарш, которые сидят в конторе целый день и ненавидят любую
девушку, звонящую боссу по телефону. Нет, она не позволит себе такого. Все
девушки, состоящие на государственной службе, охотятся за Фрэзером. Она не
собирается присоединяться к их своре.
Когда Кэтрин вернулась домой, Суси ждала ее. Едва она открыла дверь их общей
квартиры, как подруга накинулась на нее.
— Ну, выкладывай! — потребовала Суси. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — ответила Кэтрин. — Мы вместе обедали.
Суси бросила на нее недоверчивый взгляд:
— И он даже не пытался к тебе приставать?
— Ну конечно, нет.
Суси вздохнула:
— Я могла бы догадаться. Он просто побоялся.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, детка, что ты строишь из себя Деву Марию. Он, наверное,
боялся, что, если дотронется до тебя, ты заорешь
Насилуют!
и упадешь в
обморок.
Кэтрин почувствовала, что у нее вспыхнули щеки.
— В этом смысле он меня не интересует, — резко заметила она. — И я
не строю из себя Деву Марию.
Я выступаю как Дева Кэтрин. Добрая, старая Святая Кэтрин
. Она просто
перенесла место действия в Вашингтон. А в остальном все осталось по-
прежнему. Святая Кэтрин проповедует от имени той же старой церкви.
В следующие полгода Фрэзер часто был в отъезде. Он посетил Чикаго и Сан-
Франциско, а потом отправился в Европу. Кэтрин всегда загружали работой, так
что скучать ей не приходилось. И все-таки без Фрэзера на душе у нее было
одиноко и пусто.
В контору постоянно заходили интересные люди, в основном мужчины, и Кэтрин
без конца куда-нибудь приглашали. Перед ней открылся широкий выбор
завтраков, обедов, ужинов, поездок в Европу и путешествий в постель. Однако
она отказывалась от всех приглашений, частично из-за отсутствия интереса к
мужчинам, но главным образом потому, что Фрэзер не одобрил бы такого
совмещения работы с развлечениями. По крайней мере чутье подсказывало ей,
что этого не стоит делать. Но даже если Фрэзер и знал, от скольких
интересных предложений она отказалась, он не проронил ни слова. После того
как она пообедала с Фрэзером у него дома, он прибавил ей зарплату на десять
долларов в неделю.
Кэтрин казалось, что ритм города изменился. Люди стали быстрее передвигаться
и чувствовать себя напряженнее. Заголовки в газетах кричали о все новых
вторжениях и кризисах в Европе. Падение Франции произвело на американцев
гораздо большее впечатление, чем молниеносное развитие всех остальных
событий в Европе. Американские граждане восприняли это как нарушение их
личных прав. Одна из стран, ставшая колыбелью свободы, вдруг потеряла ее.
Пала Норвегия, Англия не на жизнь, а на смерть боролась за свое
существование, и между Германией, Италией и Японией был заключен союз. Росло
ощущение нестабильности, и создавалось впечатление, что Америка собирается
вступить в войну. Как-то раз Кэтрин спросила об этом Фрэзера.
— Полагаю, что это просто вопрос времени. Рано или поздно мы примем участие
в этой войне, — сказал он ей, тщательно подбирая слова. — Если
Англия не в состоянии остановить Гитлера, это придется сделать нам.
— Но ведь сенатор Борах говорит...
— Американская политика всегда строилась на самообмане, — зло заметил
Фрэзер.
— А что вы будете делать, если начнется война?
— Стану героем, — ответил он.
Кэтрин представила, как в офицерской форме ее красивый начальник
отправляется на войну, и мысль об этом ей крайне не понравилась. Ей казалось
совершенной глупостью, что в наш просвещенный век люди должны убивать друг
друга, чтобы устранить возникшие между ними разногласия.
— Не беспокойтесь, Кэтрин, — заверил ее Фрэзер. — В ближайшем
будущем все останется по-старому. А когда нам придется вступить в войну, мы
будем к этому готовы.
— А как же Англия? — спросила она. — Если Гитлер решит напасть на
нее, сможет ли она противостоять ему? У него столько танков и самолетов, а у
Англии...
— У них будут и танки, и самолеты, — успокоил ее Фрэзер. — И будут
очень скоро.
Он сменил тему, и они вновь вернулись к работе.
Через неделю газеты запестрели заголовками о ленд-лизе, новом плане
Рузвельта. Фрэзер заранее знал об этом и пытался разуверить Кэтрин, не
разглашая государственной тайны.
Время шло быстро. Иногда Кэтрин ходила на свидания, но каждый раз она
невольно сравнивала своего кавалера с Уильямом Фрэзером и удивлялась, зачем
она вообще встречается с кем-то другим. Она отдавала себе отчет в том, что
психологически загнала себя в угол, но искренне не знала, как из него
выбраться. Себе она объясняла свое поведение тем, что сильно увлеклась
Фрэзером, но что постепенно справится с этим наваждением. А пока ее чувства
не позволяют ей получать удовольствие в компании других мужчин, потому что
все они безнадежно уступают Фрэзеру. Однажды, когда Кэтрин работала поздно
вечером, Фрэзер после спектакля неожиданно вернулся к себе в кабинет. Когда
он проходил мимо нее, Кэтрин удивленно посмотрела на него.
— Мы что, устроили здесь галеру? — рявкнул он.
— Мне просто хотелось закончить отчет, — пояснила Кэтрин, — чтобы
завтра вы взяли его с собой в Сан-Франциско.
— Вы же могли послать мне его по почте, — возразил Фрэзер.
Он сел на стул напротив Кэтрин и изучающе поглядывал на нее.
— Неужели по вечерам вы не можете придумать чего-нибудь поинтереснее, чем
составление отчетов? — спросил он.
— Просто сегодня у меня свободный вечер.
Фрэзер откинулся на спинку стула и, подперев рукой щеку, уставился на нее.
— Помните, что вы сказали мне, когда впервые пришли в эту контору?
— Я говорила массу глупостей.
— Вы сказали, что не хотите быть секретаршей. Вы хотели стать моей
помощницей.
Она улыбнулась:
— Я тогда не знала, что к чему.
— Но теперь-то вы знаете.
Она посмотрела на него:
— Я не понимаю.
— Все очень просто, Кэтрин, — спокойно продолжал он. — За
последние три месяца вы действительно превратились в мою помощницу. И теперь
я хочу оформить это официально.
Она глядела на него, не веря своим ушам.
— Вы уверены, что хотите?
— Раньше я не давал вам этой должности и прибавки к жалованью, чтобы не
напугать вас. Но сейчас вы сами видите, что это вам по плечу.
— Уж и не знаю, что сказать, — пробормотала Кэтрин. — Я... вы не
пожалеете об этом, господин Фрэзер.
— Я уже жалею, потому что мои помощники обычно зовут меня Биллом.
— Билл.
Поздно вечером, когда Кэтрин уже лежала в постели, она вспомнила, как он
посмотрел на нее и что она при этом почувствовала, после чего долго не могла
уснуть.
Кэтрин неоднократно писала отцу и спрашивала его, когда же он навестит ее в
Вашингтоне. Ей очень хотелось показать ему город и познакомить его со своими
друзьями, а также с Биллом Фрэзером. На последние два письма она не получила
от отца ответа. Забеспокоившись, Кэтрин позвонила в Омаху. К телефону
подошел дядя.
— Кэти! Я... я как раз собирался звонить тебе.
У Кэтрин замерло сердце.
— Как там отец? Последовала долгая пауза.
— С ним случился удар. Я хотел сообщить тебе раньше, но отец попросил меня
подождать, пока ему станет лучше.
Кэтрин изо всех сил сжала трубку.
— Ему лучше?
— Боюсь, что нет, Кэти, — ответил дядя. — Его разбил паралич.
— Я немедленно вылетаю, — заявила Кэтрин.
Она пошла к Биллу Фрэзеру и рассказала ему о своем несчастье.
— Мне очень жаль, — посочувствовал он ей. — Чем я могу помочь?
— Не знаю. Я хочу немедленно поехать к нему, Билл.
— Конечно.
Он снял трубку и сделал несколько звонков. Его шофер отвез Кэтрин домой, где
она наскоро побросала в чемодан кое-что из одежды, а затем доставил в
аэропорт. Билет ей был уже заказан.
Когда самолет приземлился в Омахе, в аэропорту Кэтрин встречали тетя и дядя.
Едва взглянув на их лица, она поняла, что отца уже нет в живых. Молча все
трое отправились в морг. Там Кэтрин охватило чувство невосполнимой утраты и
бесконечного одиночества. Что-то умерло в ней и больше никогда не
возродится. Ее провели в небольшую часовню. Отец лежал в простом гробу в
своем лучшем костюме. Время сморщило и уменьшило его тело. Казалось, что
трудности жизни постепенно сводили его на нет. Дядя отдал Кэтрин личные вещи
отца, все, что он скопил и берег до конца своих дней, — пятьдесят
долларов наличными, несколько старых фотографий, подписанные счета, наручные
часы, потемневший от времени серебряный перочинный нож и пачку адресованных
отцу писем, страницы которых обтрепались по краям от постоянного чтения.
Такое наследство представлялось необыкновенно жалким для любого человека. Но
ведь это все, что осталось у ее отца, и сердце Кэтрин разрывалось от горя.
Какие грандиозные мечты он вынашивал и как ничтожны оказались успехи! Она
вспомнила, каким веселым и жизнерадостным казался ей отец в ее раннем
детстве, в какой праздник превращалось его очередное возвращение из
командировки, когда он появлялся дома с набитыми деньгами карманами и
дорогими подарками в руках. Кэтрин подумала о его бесконечных изобретениях,
которые никогда не воплощались в жизнь. Воспоминания, конечно, небогатые, но
других у нее не было. Кэтрин вдруг захотелось так много сказать отцу,
столько сделать для него, но теперь у нее уже никогда не будет такой
возможности.
Отца похоронили на небольшом кладбище недалеко от церкви. Сначала Кэтрин
собиралась остаться на ночь у тети и дяди, а на следующий день поездом
вернуться в Вашингтон. Однако она вдруг почувствовала, что не вынесет здесь
и минуты, позвонила в аэропорт и заказала билет на ближайший рейс. В
столичном аэропорту ее встретил Билл Фрэзер. Для него это был совершенно
естественный жест. Если она нуждается в нем, он позаботится о ней и сделает
для нее все возможное.
Он отвез ее в старую провинциальную гостиницу в Виргинии, где они пообедали,
и она рассказала ему об отце. Передавая какой-то смешной эп
...Закладка в соц.сетях
