Жанр: Любовные романы
Оборотная сторона полуночи
...— Ты обещал, что послушаешь пьесу в моем исполнении.
— Да, к-конечно, — заикаясь, согласился Готье. — В любое время,
когда ты будешь готова.
— Я готова.
Он отрицательно покачал головой.
— Я не хочу, чтобы ты ее читала, дорогая, — возразил он. — Я
собираюсь послушать тебя, когда ты выучишь ее наизусть. Тогда я смогу
посмотреть, какая ты актриса.
— Я выучила ее наизусть, — ошарашила его Ноэль.
Он взглянул на нее с недоверием. Не может быть, чтобы она выучила всю роль
за три дня.
— Ты готов меня слушать? — спросила она.
У Армана не оставалось выбора.
— Конечно, — ответил он. Жестом Готье показал на середину
комнаты. — Здесь будет твоя сцена. А зрительным залом стану я.
Он уселся на большое и удобное канапе. Ноэль начала исполнять пьесу. У Готье
тело покрылось гусиной кожей. Верный признак того, что исполнение было на
уровне. Он всегда так реагировал на истинный талант. Не то чтобы Ноэль сразу
проявила качества зрелой актрисы. Совсем наоборот. В каждом ее движении, в
каждом жесте сквозила неопытность. Но в ней было нечто большее, чем просто
умение. Ноэль подкупала редкой искренностью исполнения, природным талантом,
которые придавали каждой реплике новое звучание и окраску.
Когда Ноэль закончила монолог, Готье сказал ей от всего сердца:
— Думаю, что когда-нибудь ты станешь знаменитой актрисой, Ноэль. Я говорю
серьезно. Я собираюсь отправить тебя к Жоржу Фаберу. Это лучший педагог по
части драматического искусства во всей Франции. Занимаясь с ним, ты
сумеешь...
— Нет.
Он удивился. Опять это мягкое
нет
. Твердое и окончательное.
— Что нет? — спросил Готье в некотором замешательстве. — Фабер не
берет всех подряд. Он занимается только с ведущими актерами. Он возьмет тебя
лишь потому, что я попрошу его об этом.
— Я собираюсь заниматься с тобой, — заявила Ноэль.
Готье почувствовал, что в душе у него закипает злоба.
— Я не занимаюсь подготовкой актеров, — огрызнулся он. — Я не
педагог. Я работаю с профессионалами. Когда ты станешь профессиональной
актрисой, тогда я стану работать с тобой. Тебе понятно?
Ноэль утвердительно кивнула:
— Да, Арман, я понимаю.
— Вот и хорошо.
Он смягчился и обнял Ноэль. В ответ она горячо поцеловала его. Теперь Готье
знал, что волновался напрасно. Ноэль ничем не отличается от остальных
женщин. Она любит, чтобы ею командовали. Больше у него не будет с ней
проблем.
Ночью они занимались любовью, и Ноэль превзошла себя. Готье полагал, что,
возможно, на нее возбуждающе подействовала та легкая ссора, которая
произошла у них днем.
Той же ночью он сказал ей:
— Ноэль, ты можешь стать замечательной актрисой. И тогда я буду очень
гордиться тобой.
— Спасибо, Арман, — прошептала она.
Утром Ноэль приготовила завтрак, и Готье отправился в театр. Когда днем он
позвонил ей, никто не ответил. Вернувшись вечером домой, он не застал ее.
Готье долго ждал ее возвращения и, поскольку она так и не пришла, всю ночь
не сомкнул глаз, думая, что с ней случилось несчастье. Он пробовал звонить
ей на квартиру, но и там не взяли трубку. Он послал телеграмму, но она
вернулась назад, и, когда после репетиции он пошел к Ноэль домой, никто не
открыл ему дверь.
Всю следующую неделю Готье прожил как в лихорадке. На репетициях у него
ничего не получалось. Он кричал на актеров и окончательно вывел их из
равновесия. Тогда второй режиссер предложил прерваться на денек и немного
успокоиться. Готье согласился. После того как актеры ушли, он, сидя на сцене
в одиночестве, пытался разобраться, что же с ним произошло, и пришел к
выводу, что Ноэль просто обычная баба, дешевая, честолюбивая блондинка с
душой продавщицы, задумавшая стать звездой. Про себя Готье пытался очернить
ее, но вскоре убедился, что это бессмысленно. Он должен вернуть ее. Всю ночь
режиссер бродил по парижским улицам, заходил в небольшие бары, где его никто
не знал, и напивался. Он ломал себе голову, как найти Ноэль, но ничего не
придумал. Он даже не знал ни одного человека, с которым можно было бы
поговорить о ней. Разве что с Филиппом Сорелем. Нет, об этом не могло быть и
речи.
Через неделю после исчезновения Ноэль Арман Готье вернулся домой в четыре
часа утра. Он был пьян. Открыв дверь и войдя в гостиную, Готье увидел, что
там горит свет. В одном из мягких кресел в его халате с книгой в руке,
свернувшись калачиком, расположилась Ноэль. Она взглянула на него и
улыбнулась:
— Привет, Арман.
Готье уставился на нее. От радости у него сильно забилось сердце. Он
почувствовал огромное облегчение и был бесконечно счастлив.
— Завтра начинаем занятия, — сказал он.
5
Кэтрин Вашингтон, 1940 год Вашингтон, округ Колумбия, показался Кэтрин Александер самым волнующим
городом из всех, которые она когда-либо видела. Она всегда считала Чикаго
сердцем страны. Однако Вашингтон явился для нее откровением. Вот где
сердцевина Америки, в этом пульсирующем центре власти! Поначалу Кэтрин была
озадачена тем, что в городе так много людей в самой разной военной форме —
армейской, авиации, флота, морской пехоты... Впервые Кэтрин почувствовала,
что зловещая угроза войны превращается в суровую реальность.
В Вашингтоне все напоминало о войне. Если США вступят в нее, то она начнется
в этом городе. Здесь ее объявят, издадут приказ о мобилизации и станут
руководить военными действиями. Судьба всего мира находилась в руках
Вашингтона. И она, Кэтрин Александер, не собиралась оставаться в стороне.
Она поселилась у Суси Робертс, которая жила на пятом этаже дома без лифта, в
светлой и симпатичной квартире с довольно просторной гостиной, двумя
прилегающими к ней небольшими спальнями, крохотной ванной комнатой и
микроскопической кухней. Суси, по-видимому, обрадовалась ей и сразу же
сказала:
— Быстро открывай чемодан, раскладывай вещи, возьми свое лучшее платье и
погладь его. У тебя сегодня свидание. Мы идем на обед.
Кэтрин прищурилась:
— Что это ты так долго ждала?
— Кэти, в Вашингтоне девочки носят записные книжки с именами и телефонами
мужчин. Здесь так много одиноких мужчин, что их просто жалко.
В этот первый вечер они обедали в отеле
Уиллард
. Кавалером Суси был
конгрессмен из Индианы, а Кэтрин достался лоббист из Орегона, оба приехали в
столицу без жен. После обеда отправились на танцы в
Вашингтон кантри клаб
.
Кэтрин надеялась, что лоббист даст ей работу. Вместо этого он предложил ей
машину и отдельную квартиру. Кэти вежливо отказалась.
Суси привела конгрессмена домой, а Кэтрин легла спать. Через некоторое время
она услышала, как они прошли в спальню к Суси и заскрипели пружины. Кэтрин
натянула на голову подушку, чтобы заглушить этот ужасный скрип, но он все
равно лез ей в уши. Она представила себе, как Суси и ее ухажер бешено и
страстно занимаются любовью. Утром, когда Кэтрин появилась к завтраку, Суси
уже давно встала, была свежа, весела и готова к работе. Напрасно Кэтрин
отыскивала у нее на лице морщинки и другие признаки разрушения организма. Их
не было. Наоборот, Суси выглядела блестяще, и кожа у нее стала
безукоризненной.
Боже мой, — думала Кэтрин, — это же просто
Дориан Грей в юбке. В один прекрасный день она появится и будет выглядеть
великолепно, а я — на сто десять лет
.
Через несколько дней за завтраком Суси сказала:
— Знаешь, я слышала, что освобождается место, которое может тебя
заинтересовать. Вчера на вечеринке одна девица говорила, что уходит с работы
и уезжает в Техас. Не могу понять, как можно, приехав из Техаса в Вашингтон,
опять вернуться туда. Я помню, что несколько лет назад была в Амарильо и...
— Где она работает? — перебила ее Кэтрин.
— Кто?
— Девица, о которой ты упомянула, — набравшись терпения, пояснила
Кэтрин.
— А-а, она работает у Билла Фрэзера. Он заведует отделом по связям с
общественностью в государственном департаменте. В прошлом месяце
Ньюсуик
поместил о нем статью с его портретом на обложке. Считается, что это теплое
местечко. О том, что оно освобождается, я услышала вчера вечером. Так что
если ты отправишься туда сейчас, то обойдешь всех своих конкуренток.
— Спасибо, — искренне поблагодарила ее Кэтрин. — Уильям Фрэзер! Я
иду!
Через двадцать минут Кэтрин уже была на пути в государственный департамент.
Когда она пришла туда, охранник объяснил ей, как пройти в кабинет Фрэзера.
Кэтрин села в лифт и поднялась на нужный этаж. Связи с общественностью. Это
как раз то, что она искала.
Кэтрин остановилась в коридоре у кабинета, достала зеркальце и проверила,
хорошо ли она накрасилась. Да, она выглядит прекрасно. Еще не было девяти
тридцати, и Кэтрин думала, что пришла первой. Она открыла дверь и вошла.
В приемной столпилось так много девушек, что яблоку негде было упасть. Они
стояли, сидели, опирались спиной о стену и, казалось, говорили одновременно.
Посетительницы осаждали стол обезумевшей секретарши, которая безуспешно
пыталась утихомирить их и навести хоть какой-то порядок.
— Господин Фрэзер сейчас занят, — без конца повторяла она. — Я не
знаю, когда он сможет вас принять.
— А он беседует с секретаршами, задает им вопросы? — спросила одна из
девушек.
— Да, но... — Секретарша в отчаянии взглянула на толпу. — Боже
мой, это просто смешно!
Наружная дверь отворилась, и в нее ворвались еще три девушки, прижав Кэтрин
к стене.
— Место пока не занято? — спросила одна из них.
— Может, ему нужен гарем, — пошутила другая. — Тогда он возьмет
всех нас.
Дверь кабинета открылась, и из нее вышел мужчина ростом выше 180
сантиметров, не атлетического сложения, но явно старающийся поддерживать
себя в форме, три раза в неделю посещая по утрам спортивный клуб. У него
были светлые вьющиеся волосы с сединой на висках, светло-голубые глаза и
выдающийся, довольно неприятный подбородок.
— Салли, что здесь, черт возьми, происходит? — рявкнул он густым и
властным голосом.
— Эти девушки узнали, что освободилась должность, господин Фрэзер.
— Ничего себе! Да я сам услыхал об этом около часа назад.
Он обвел глазами приемную.
— Их что, созывали тамтамом?
Когда его взгляд упал на Кэтрин, она выпрямилась и улыбнулась ему от всего
сердца. Ее улыбка как бы говорила:
Я буду прекрасной секретаршей
. Но
Фрэзер лишь мельком посмотрел на Кэтрин и, по-видимому, не обратил на нее
никакого внимания. Он повернулся к секретарше, ответственной за прием
посетителей.
— Мне нужен номер журнала
Лайф
, — сказал он ей, — вышедший три-
четыре недели назад. Там на обложке фотография Сталина.
— Я сейчас закажу его, господин Фрэзер, — ответила секретарша.
— Он мне нужен немедленно. — Фрэзер направился назад в свой кабинет.
— Я позвоню в бюро журналов
Тайм
и
Лайф
, — отреагировала
секретарша.
Фрэзер остановился у двери.
— Салли, я говорю по телефону с сенатором Борахом. Я хочу зачитать ему абзац
из этого номера. Даю вам две минуты, чтобы найти журнал.
Он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
Девушки смотрели друг на друга и пожимали плечами. Кэтрин стояла в приемной
и лихорадочно думала, как достать журнал. Вдруг она резко повернулась и
выбежала вон.
— Нам лучше. Одной меньше, — сострила одна из девушек.
Секретарша сняла трубку и позвонила в справочную.
— Дайте, пожалуйста, номера бюро журналов
Тайм
и
Лайф
, — попросила
она.
В приемной стало тихо. Все девушки смотрели на секретаршу.
— Благодарю вас.
Она положила трубку, затем снова взяла ее и набрала другой номер.
— Здравствуйте, говорят из государственного департамента. Я — секретарша
Уильяма Фрэзера. Ему срочно нужен один из старых номеров журнала
Лайф
,
тот, где на обложке Сталин... Вы не храните старых номеров? К кому мне
обратиться?.. Понятно. Спасибо.
Она повесила трубку.
— Да, не везет тебе, детка, — заметила одна из девушек.
А другая добавила:
— Они наверняка предлагают работу красавицам, правда? Если он захочет прийти
ко мне сегодня ночью, я ему почитаю.
Раздался смех.
Включилась селекторная связь. Секретарша нажала на клавишу.
— Ваши две минуты истекли, — напомнил ей Фрэзер. — Где журнал?
Секретарша глубоко вздохнула.
— Господин Фрэзер, я связалась с бюро журналов
Тайм
и
Лайф
, но там
сказали, что...
Дверь распахнулась, и в нее быстро вошла Кэтрин. В руках она держала
Лайф
с фотографией Сталина на обложке. Кэтрин протиснулась к столу секретарши и
протянула ей журнал. Та недоверчиво уставилась на нее.
— Господин Фрэзер, у... у меня есть номер
Лайфа
, который вам нужен. Я сейчас принесу его вам.
Она поднялась, благодарно улыбнулась Кэтрин и поспешила в кабинет
начальника. Все девушки обратили внимание на Кэтрин и смотрели на нее крайне
враждебно.
Через пять минут дверь кабинета отворилась, и из него вышли Фрэзер и
секретарша. Секретарша показала ему Кэтрин:
— Вот эта девушка.
Уильям Фрэзер повернулся к ней и стал внимательно ее рассматривать.
— Будьте любезны, зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.
— Иду, сэр. — Кэтрин последовала за ним, чувствуя, как девушки,
оставшиеся в приемной, сверлят ее глазами. Фрэзер закрыл дверь.
Его кабинет представлял собой типичную вашингтонскую чиновничью контору. Но
Фрэзер обставил ее по своему вкусу. Здесь чувствовалось его пристрастие к
хорошей мебели и предметам искусства.
— Садитесь, мисс...
— Александер, Кэтрин Александер.
— Салли утверждает, что это вы достали журнал.
— Да, сэр.
— Полагаю, что этот номер
Лайфа
трехнедельной давности не лежал у вас в
сумочке.
— Нет, сэр.
— Как же вам удалось так быстро найти его?
— Я спустилась в мужскую парикмахерскую. В парикмахерских и зубоврачебных
кабинетах всегда лежат старые журналы.
— Понятно. — Фрэзер улыбнулся, и его лицо казалось теперь менее
суровым. — Я бы, вероятно, до такого не додумался, — заметил
он. — Вы так же находчивы и во всем остальном?
Кэтрин вспомнила о Роне Питерсоне.
— Нет, сэр, — ответила она.
— Вы хотите получить работу секретарши?
— Не совсем так.
Кэтрин увидела, что он удивился.
— Я согласна работать секретаршей, — поспешила добавить Кэтрин. —
Чего бы мне действительно хотелось, так это быть вашей помощницей.
— А почему бы вам не начать с сегодняшнего дня работать у меня
секретаршей? — сухо спросил Фрэзер. — Возможно, потом вы станете
моей помощницей.
Кэтрин с надеждой посмотрела на него:
— Значит, вы берете меня на работу?
— Я даю вам испытательный срок.
Он нажал клавишу селекторной связи и наклонился к селектору.
— Салли, поблагодарите всех юных леди и скажите им, что место уже занято.
— Слушаюсь, господин Фрэзер.
Он выключил связь.
— Тридцать долларов в неделю вас устроят?
— Да, конечно, сэр. Благодарю вас, господин Фрэзер.
— Можете начинать работу завтра с девяти утра. Возьмите у Салли анкету и
заполните ее для отдела кадров.
Выйдя из кабинета Фрэзера, Кэтрин направилась в газету
Вашингтон пост
. У
входа в вестибюль ее остановил полицейский.
— Я личная секретарша Уильяма Фрэзера, — торжествующе заявила
она, — из государственного департамента. Мне нужно получить кое-какую
информацию в вашем справочном отделе.
— Какую именно информацию?
— Об Уильяме Фрэзере.
Секунду он изучал ее, а затем сказал:
— Это самый необычный запрос за всю неделю. У вас что, нелады с боссом или
что-нибудь в этом роде?
— Нет, — ответила она обезоруживающим тоном. — Я собираюсь
написать о нем статью.
Через пять минут служащий проводил ее в справочный отдел. Просидев там около
часа, Кэтрин стала одним из лучших в мире знатоков биографии Уильяма
Фрэзера. Ему было сорок пять лет. С отличием окончив Принстонский
университет, он основал рекламное агентство
Фрэзер ассошиэйтс
, которое
вскоре превратилось в самое преуспевающее предприятие в области рекламы. По
просьбе президента Фрэзер взял отпуск, чтобы работать на правительство. Он
женился на богатой аристократке по имени Лидия Кэмптон и развелся с ней
четыре года назад. Детей у них не было. Фрэзер стал миллионером и имеет дом
в Джорджтауне. У него также есть дача в Бар-Харборе в штате Мэн. Он
увлекается теннисом, греблей и поло. В некоторых газетных статьях Фрэзера
называли
одним из самых выгодных холостяков в Америке
.
Когда Кэтрин возвратилась домой и рассказала Суси, что устроилась на работу,
та настояла на том, чтобы отпраздновать это событие. В городе появились два
богатых курсанта из военно-морского училища в Аннаполисе.
Ухажером Кэтрин оказался довольно приятный молодой человек. Однако весь
вечер она мысленно сравнивала его с Уильямом Фрэзером, и курсант казался ей
просто неоперившимся и скучным юнцом. Кэтрин задавала себе вопрос, суждено
ли ей влюбиться в своего нового босса. В его присутствии она не испытывала
трепетного девического полового чувства. Кэтрин относилась к Фрэзеру по-
другому. Он ей нравился как личность, она уважала его. Кэтрин решила, что
все эти трепетные чувства — выдумка французских романов с сексуальной
подоплекой.
Курсанты повели девушек в небольшой итальянский ресторан на окраине
Вашингтона, где они чудесно пообедали. Затем они отправились смотреть пьесу
Мышьяк и старое вино
, которая очень понравилась Кэтрин. К концу вечера
ребята проводили девушек домой, и Суси пригласила их выпить перед сном по
стаканчику. Когда Кэтрин поняла, что курсанты собираются остаться на ночь,
она извинилась и заявила, что идет спать.
Ее ухажер запротестовал.
— Ведь у нас с тобой еще ничего не было, — сказал он. — Посмотри
на них.
Суси и ее кавалер лежали на кровати и страстно обнимались.
Партнер Кэтрин крепко сжал ей руку.
— Скоро начнется война, — начал он откровенно.
Не успела Кэтрин освободить руку, как курсант положил ее себе между ног так,
чтобы она почувствовала его напряженный член.
— Ты же не пошлешь человека в бой в таком состоянии, правда?
Кэтрин вырвала руку и старалась держаться спокойно.
— Я много думала об этом, — ответила она ровным голосом, — и
решила, что лягу только с тем, кто получит ранение на фронте.
Она повернулась, ушла к себе в спальню и закрылась на ключ. Ей было трудно
заснуть. Лежа в постели, Кэтрин обращалась мыслями к Уильяму Фрэзеру, своей
новой работе и половому возбуждению молодого курсанта. Через час после того,
как она легла спать, вовсю заскрипели пружины в кровати Суси, и заснуть уже
было невозможно.
В половине девятого утра Кэтрин пришла в свою новую контору. Дверь уже кто-
то отпер, и в приемной горел свет. Из кабинета доносился мужской голос, и
Кэтрин направилась туда.
За рабочим столом сидел Уильям Фрэзер и что-то наговаривал в диктофон. Он
посмотрел на Кэтрин и выключил его.
— Раненько вы заявились, — заметил он.
— Прежде чем приступить к работе, я хотела осмотреться и определить свое
место.
— Садитесь. — (Что-то в его тоне озадачило Кэтрин. Ей показалось, что
он разозлился. Кэтрин села.) — Я не люблю людей, которые суют нос не в свои
дела, мисс Александер.
Кэтрин почувствовала, что у нее запылали щеки.
— Я... я не понимаю.
— Вашингтон — город маленький. В сущности, его и городом-то назвать нельзя.
Это просто захолустная деревня. Здесь вы и шагу не ступите без того, чтобы
через пять минут об этом не стало известно всем.
— Я все еще не...
— Издатель газеты
Вашингтон пост
позвонил мне через две минуты после того,
как вы появились там, и спросил, зачем моей секретарше понадобились
исчерпывающие сведения о моей персоне.
Кэтрин была поражена и не знала, что сказать.
— Ну как, вы узнали все сплетни обо мне, которые вас интересовали?
Она вдруг почувствовала, что ее смущение перерастает в гнев.
— Я вовсе не шпионила за вами, не совала нос не в свое дело, — горячо
возразила ему Кэтрин, — а просто хотела узнать, что вы за человек,
поскольку мне предстояло с вами работать. — Голос у нее дрожал от
негодования. — Полагаю, что хорошая секретарша должна приспособиться к
тому, кто ее нанял, и мне нужно было знать, к чему мне придется
приспосабливаться.
Фрэзер по-прежнему недовольно смотрел на нее.
Кэтрин с ненавистью во взгляде, пытаясь не расплакаться, продолжала:
— Вам больше не придется об этом беспокоиться, господин Фрэзер. Я
увольняюсь.
Она повернулась и направилась к выходу.
— Сядьте, — приказал ей Фрэзер, и голос его подействовал на нее как
удар кнута.
Потрясенная Кэтрин остановилась и оглянулась.
— Не выношу примадонн.
Она взглянула на него.
— Я не...
— Ну ладно, извините. Теперь присядьте, пожалуйста.
Он взял со стола свою трубку и закурил ее.
Кэтрин стояла перед ним, не зная, что делать. Ее так унизили.
— Не думаю, что у нас с вами что-нибудь получится, — начала она. —
Я...
Фрэзер сделал затяжку и выбросил погасшую спичку.
— Конечно, получится, Кэтрин, — урезонивал он ее. — Вы не можете
сейчас уволиться. Посмотрите-ка, скольких трудов мне стоит дисциплинировать
новенькую девушку.
Кэтрин посмотрела на него и заметила веселые искорки в его светло-голубых
глазах. Он улыбнулся, и Кэтрин тоже невольно изобразила на лице подобие
улыбки. Он погрузился в кресло.
— Так-то лучше. Вам кто-нибудь говорил, что вы слишком чувствительны?
— Наверное. Извините меня.
Фрэзер откинулся на спинку кресла.
— А может, это я сверхчувствителен?
Один из самых выгодных холостяков
Америки
. Для меня это клеймо как заноза в жопе!
Кэтрин стало неприятно, что он так выразился.
Но что мне больше всего не
понравилось? — подумала Кэтрин. — Слово жопа
или слово
холостяк
?
Возможно, Фрэзер и прав. Пожалуй, она заинтересовалась им не так уж
бескорыстно, как думала. Вероятно, где-то там, в глубинах подсознания...
— ...быть объектом преследования любой безмозглой незамужней бабы, —
продолжал Фрэзер. — Вы мне просто не поверите, если я расскажу вам, как
нахраписты бывают женщины.
А она? Попробуй нашу кассиршу! Кэтрин покраснела,
вспомнив об этом.
— От них, чего доброго, и педерастом станешь, — тяжело вздохнув,
заметил Фрэзер. — Поскольку сегодня у нас что-то вроде месячника сбора
сведений друг о друге, расскажите-ка мне о себе. У вас есть кавалеры?
— Нет, — ответила она. — В том смысле, что у меня нет постоянного
кавалера, — поспешила добавить Кэтрин.
Он насмешливо взглянул на нее.
— Где вы живете?
— Снимаю квартиру вместе с подругой. Мы с ней учились в университете.
— В Северо-Западном университете?
Кэтрин удивилась, но тут же сообразила, что он, по-видимому, прочитал
анкету, которую она заполняла для отдела кадров.
— Да, сэр.
— Я собираюсь рассказать вам кое-что о себе, чего нет в досье справочного
отдела газеты
Вашингтон пост
. С таким сукиным сыном, как я, чертовски
трудно работать. Я справедлив, но взыскателен. Оба мы неуживчивы. Как вы
думаете, у вас получится?
— Я постараюсь, — ответила Кэтрин.
— Прекрасно. Салли расскажет вам, как здесь строится работа. Самое главное,
вы должны запомнить, что я постоянно пью кофе. Одну чашку за другой. Я люблю
горячий черный кофе.
— Я запомню.
Она встала и направилась к выходу.
— И еще, Кэтрин...
— Да, господин Фрэзер.
— Когда вы придете домой, попробуйте встать перед зеркалом и слегка
поматериться. Если вы будете дергаться от каждого моего нецензурного слова,
я полезу на стену.
Ну вот, опять он ее
приложил
. Теперь она чувствует себя ребенком.
— Хорошо, господин Фрэзер, — произнесла Кэтрин ледяным тоном и пулей
вылетела из конторы, едва не хлопнув за собой дверью.
Встреча произошла совсем не так, как она предполагала. Уильям Фрэзер больше
не нравился Кэтрин. Она считала его самодовольным, властным и спесивым
мужланом. Неудивительно, что жена развелась с ним. Что же, Кэтрин Александер
получила должность и при
...Закладка в соц.сетях
