Жанр: Любовные романы
На диете
...мое объемистой плетеной корзины,
разложенное посреди лужайки. — Паштет с пряными травами, французский
хрустящий батон, камамбер, крупный красный виноград без косточек, бутылка
бургундского...
— Заткнись и жуй свое сено. — Кэтлин отправила в рот лист шпината
и сосредоточенно его пережевывала. Тут я всем нутром ощутила адский голод и
тоже набросилась на салат. Молча уткнувшись в тарелки, мы работали
челюстями.
С наших мест открывался прекрасный вид на гигантскую скульптуру Пикассо. В
основании — что-то вроде блестящего стального цилиндра с двумя
расставленными лапами-тумбами, дальше торчит решетчатое опахало, а над ним
то ли овальная пуговица, то ли глаз с двумя зрачками в обрамлении гигантских
вислых не то крыльев, нето ушей. Кубистический портрет любимой афганской
борзой гения-шутника. Под лапами щенка резвились дети.
Как возмущались горожане, когда этого монстра водрузили в самом сердце
Чикаго. Но шли годы, и скульптура повторила судьбу Эйфелевой башни: сперва
ее ненавидели, потом пустились беззлобно вышучивать, притерпелись к ней и,
наконец, полюбили и возвели в ранг неофициального символа города. У ее
подножия, в бурлении деятельной городской жизни я была как рыба в воде. Вот
бы перебраться из нашего скучного дорогого предместья поближе к центру. Хотя
разве уломаешь Фрэнклина...
— Значит, сегодня? — многозначительно спросила Кэтлин.
Я кивнула. Да, сегодня великий день, точнее, ночь
. — Он уже в курсе?
— И да и нет. Подробности я утаила, только предупредила, чтобы ничего
не планировал на вечер. Сказала, что готовлю сюрприз.
— Ощущаешь себя настоящей женщиной, верно? И больше не стыдишься этого?
— Да, наконец-то.
— Сексуальность у нас в крови.
Как бы подтверждая эту мудрость, из четырех мощных динамиков ударил
напористый джаз-рок, и на открытую эстраду вырвалась группа танцоров. Словно
под напором здоровой агрессии, они неистово извивались и наскакивали друг на
друга. Бежевые трико как вторая кожа обтягивали рельефные спины и стройные
бедра, внушая мне не зависть и не отчаяние, а теплое чувство сопричастности.
Диета, спорт — и я получу такое же идеально вылепленное, сильное,
безукоризненное тело. Возможно, даже запишусь в школу современного танца.
Почему бы нет? Стоит похудеть, и весь мир у моих ног.
Досмотрев представление, мы с Кэтлин дружно защелкнули крышки на своих
мисках с недоеденными салатами и водрузили их поверх огромного мусорного
контейнера: рядом кружили бродяги.
— Ты и впрямь надеешься на сегодняшний вечер? — В ее голосе не
было и следа надежды.
— Знаю, о чем ты думаешь, но этот вечер нужен и мне, и Фрэнклину.
Последние месяцы тяжело дались нам обоим. Когда один ложится спать, другой
уже вскакивает, и мы почти не видимся. Уверена, он не меньше моего чувствует
себя заброшенным и страдает от этого. Но сегодня мы все переиграем заново.
Начнем жизнь с чистой страницы — без обид и взаимных унижений.
Мне совершенно не понравилась тревога, читавшаяся в глазах Кэтлин. Слишком уж она отдавала жалостью.
— Если что не так, немедленно звони.
— Кэтлин, ну как можно? Будь Фрэнклин таким подонком, каким ты его
рисуешь, стала бы я жить с ним столько лет?
— Я рисую? Только с твоих слов.
— Неужели я таким представляла его? — Я опустила глаза. —
Наверное, просто перекладывала на Фрэнклина вину за собственные
проблемы. — Я обняла Кэтлин. — Пожалуйста, попробуй разделить мою
радость. Вот увидишь, эта ночь станет поворотной.
Она легонько встряхнула меня за плечи:
— Очнись и запомни — не все выходит так, как задумано. И нет ничего хуже растоптанных иллюзий.
— Не волнуйся за меня. Я чувствую, чувствую, что вскоре моя жизнь
переменится.
— Ну и пафос. Пожалуй, от такого тона и вывернуть может. — Она
улыбнулась. — Ладно, долой мрачные пророчества. Кстати, ты уже
подобрала антураж для совращения мужа?
— Угу. Апартаменты для новобрачных в отеле Риц-Карлтон.
Кэтлин присвистнула.
— Вот черт, что ж ты раньше молчала? Я бы тебе такую скидку устроила!
— Лучше отправляйся в свой офис и толкни по дешевке парочку туров в какой-
нибудь Бейрут.
— Игрушки не забыла?
Вместо ответа я приоткрыла молнию вместительной сумки; внутри полыхнул ярко-
желтый полиэтилен фирменного пакета Сэкскурсии.
— Нарядишься, я надеюсь, с самой разнузданной сексуальностью?
— От Неймана.
— От Неймана?! На кой черт тебе сдалось это викторианское барахло? Тут
нужно нечто беспредельно развратное, открытое спереди, сзади и с боков,
словом, совершенно похабное...
— Пока, Кэтлин.
— Подожди.
Порывшись в своей гигантской сумке, она выудила нарядный сверток в знакомой
солнечно-желтой упаковке, кокетливо перевязанный ленточкой.
— Прими мой скромный дар.
— Это мне? — Я без тени подозрений зашуршала бумагой.
— Бывает, что и мужикам нравится. Конечно, если они не боятся смелых
экспериментов. Вот черт, забыла купить батарейки!
Из обертки проглянула надпись на коробке: Вибратор электрический
трехскоростной, сорт высший. Я засуетилась, в панике водворяя обертку на
место.
— Кэтлин, ты просто...
— Мне пора.
Она с хохотом нырнула в жующую сэндвичи толпу и исчезла в дверях офиса,
крикнув напоследок:
— Счастливо провести вечер!
— Контора Рихтер, Ханна, Аверс и Лав, добрый день.
Незнакомый девичий голосок провинциально гнусавил слова. Я вежливо попросила
к телефону мистера Аверса.
— Минуточку.
В телефонной трубке механически забренчал Турецкий марш. Сама судьба
подарила мне несколько мгновений ожидания. Кровать жалобно застонала, когда
я упала на нее. Ноги, стиснутые туфлями на каблуках, пульсировали жестокой
болью. На пятках вздулись волдыри, икры свело судорогой. Вот она, оборотная
сторона бурной светской жизни. К тому же моим бедным ногам пришлось таскать
лишний вес.
Саднящая боль воскресила в памяти годы юности. Бывало, доковыляв с очередным
поклонником до кинотеатра и рухнув в кресло, я быстренько разувалась, а
потом не могла втиснуть распухшие ступни в узкие лодочки. Приходилось тайком
совать колодки в сумку и босиком ретироваться в вечерний мрак под финальные
титры, пока в зале не вспыхивал свет.
Я заново переживала давно забытые ощущения — измученные, в кровь стертые
ноги, а под ними рассыпанный попкорн, осклизлая от кока-колы ковровая
дорожка, комки жвачки и острые, как гвозди, края смятых пачек от сигарет.
Интересно, у Рикки есть туфли на шпильках? Вряд ли, нынешние подростки
превыше всего ценят комфорт. Утром пытка начнется снова: едва ли тут, в
отеле Риц-Карлтон, можно заказать пару растоптанных кроссовок на вынос.
Бравурная мелодия в трубке резко оборвалась.
— К сожалению, мистер Аверс сейчас на совещании, — протянул
равнодушный женский голос. — Хотите оставить сообщение?
— Да, будьте добры. Я миссис Аверс.
— Миссис Аверс?
Я подпустила в голос старческого дребезжания:
— Его мать.
Стыдись, Барбара. Я скосила глаза на часы: электронный циферблат у изголовья
высвечивал пять минут пятого. Лучше поспешить, а не то муж улизнет на
очередной обед!
— Фрэнки ждет моего звонка.
Девчонка неуверенно мяукнула. Представляю, как она ворочает своими
маленькими скрипучими мозгами! Наконец телефонная кошечка решилась:
— Если желаете, я его вызову.
Развалясь на покрывале, я смотрела в зеркальный потолок. Зрелище оказалось
так себе — мучительная боль в ногах аукалась жалкой сморщенной физиономией.
Пожалуй, торопиться незачем. Пока отдышусь, пока приведу себя в порядок...
— Не трудитесь, деточка, — прошамкала я в трубку. — Просто
передайте Фрэнки, что сегодня вечером у него важная встреча. Риц-Карлтон,
номер 1760, ровно в полшестого, не перепутайте. А в постскриптуме — SOS.
— Какой еще соc? — растерялась трубка.
— Соверши обряд самопожертвования, — пояснила я.
Секретарша послушно процитировала безумное послание, и я тут же дала отбой.
Постанывая, добрела до гостиной и занялась припасами. В холодильнике лежали
паштет с трюфелями, ассорти мягких сыров и прочие гастрономические изыски.
Правда, при транспортировке слегка пострадала упаковка вишни в шоколаде... Я
машинально расковыряла ее ногтем, но вовремя опомнилась. Сделала глубокий
вдох...
Мне нисколько не хочется этих ягод...(Выдох.)
В тающей шоколадной корочке...(Вдох.)
Этих
крохотных бомбочек, взрывающихся горьковато-сладким сиропом на
языке...Я бессильно поскрипела зубами, медленно, толчками
выдохнула, и первобытной силы приступ потихоньку отпустил.
— И не введи нас во искушение! — взмолилась я как никогда
искренне, запихала шоколад в поддон морозильника и от греха подальше сбежала
в спальню. Пора было распаковать и расставить по местам остальные сюрпризы.
Первым делом я благоговейно расстелила на кровати только что купленный
пеньюар. Ну, держись, Фрэнки! Вот они, триста пятьдесят долларов,
инвестированные в спасение семейного очага. Достойное вложение.
К тому же просторное одеяние ничего не стоит подогнать по фигуре, когда во
мне останется на пять размеров меньше. Продавец очень доходчиво объяснил,
как это делается. Я уложила сорочку и накидку из черного атласа изысканными
драпировками, распушила оторочку из перьев марабу, наслаждаясь
прикосновением нежных волосков к коже.
Раскладывая у кровати игрушки из Сэкскурсии, я нервно хихикала. То-то
удивится Фрэнклин, когда я предстану перед ним на пороге, вся в шелках и
перьях!
— А теперь, мадам и месье, коронный номер!
И с последним пакетом на ритуально простертых вперед руках я вступила в
святая святых. За непритязательным словом ванная таился царский зал с
мраморным орнаментом на полу, стенах и потолке. Но главное — с
умопомрачительным бассейном. Для олимпийских заплывов, пожалуй, тесноват, но
вполне годится для компании из десяти лентяев или одной энергичной
влюбленной пары.
Стеклянная стена ванной выходила на юг, и ослепительная панорама
предвечернего Чикаго магически удваивалась в противоположной стене,
состоящей из зеркал. Я опустилась в кресло, сощурилась, и выложенный
ультрамариновым мрамором прямоугольник бассейна словно поплыл в небе над
крышами.
Массивные хрустальные краны сверкали подобно бриллиантам. Изобразив фанфары
и барабанную дробь, я крутанула краны, и вода ударила плотной струей. Пора
обживать владения. Из сумки на край бассейна перекочевали пена для ванны с
миндальным маслом, нежная натуральная губка, ароматические масла. Скоро
передо мной ровным солдатским строем выстроился ряд склянок и пузырьков.
Вода прибывала с мерным шумом, над ней заклубился теплый пар, туманя
отражения в зеркалах. Вглядываясь в мягкую дымку, я изогнулась и приподняла
волосы, обнажив шею. Так, теперь нужно прикрыть глаза, приподнять одну бровь
и надуть губы. Увы, вместо Мэрилин Монро в зеркале за облаком пара появилась
какая-то бледнолицая Вупи Голдберг. Неважно, интимный полумрак и бутылка
шампанского кому угодно добавят вдохновения, и перевоплощение пройдет как по
маслу.
Я прошла к стеклянной стене, с наслаждением ступая по прохладному мрамору.
Подо мной, насколько хватало глаз, раскинулся огромный город, вздымавший к
небу зеркальные кристаллы высотных зданий.
День неприметно угасал. Солнце медленно, словно нехотя, скатывалось в
западные кварталы, плутало в лабиринте домов и роняло в проулки длинные
густые тени. На востоке огромный лоскут озера Мичиган прощально отблескивал
под косыми лучами солнца, постепенно наливаясь глухим грифельным тоном.
Скорей бы ночь. Небоскребы растворятся во тьме, превратятся в светящиеся
миражи, сверкающие, как стразы на черном бархате. Мы с Фрэнклином зажжем
свечи, соскользнем в душистую воду, и весь этот призрачный ночной город
будет принадлежать одним только нам. С ног до головы натремся ароматическим
маслом, станем кормить друг друга виноградом и задыхаться от затяжных
поцелуев под водой...
Я завернула хрустальные краны и начала раздеваться прямо перед гигантским
окном. Долой жалюзи и шторы. То, что я привыкла считать естественной
скромностью, Фрэнклин раздраженно клеймил как ханжество. Пускай близлежащие
небоскребы ощерятся биноклями и телескопами, пускай все окрестные маньяки и
извращенцы крутят окуляры потными пальцами — обновленная Барбара к вашим
услугам, господа.
Я расстегнула пояс и отшвырнула его в угол. Фрэнклин часто пенял мне за
якобы ложную стыдливость. Что ж, никогда не поздно измениться. Со всем
отпущенным на мою долю эротизмом я неторопливо расстегнула одну за другой
жемчужные пуговки платья и повела плечами. Прохладный шелк заскользил по
телу, задержался на груди, потом на бедрах, и платье воздушным кольцом
улеглось на полу.
Когда дело дошло до белья, все та же природная стыдливость подняла вой в
моей душе. В порядке компромисса я повернулась к окну спиной и суетливо
стянула колготки, тонкие трусики и кружевной лифчик. Попробовала ногой воду
и невольно вскрикнула — стертые до крови пальцы обожгло как кипятком, боль
запульсировала с прежней силой. Поутру Фрэнклину наверняка придется на руках
снести меня в машину. О, сладостная перспектива! К счастью для моего
супруга, он давно балуется штангой.
Тут пришлось резко одернуть себя. Сексуальная женщина не размышляет о лишнем
весе. Что же, посмотрим на это по-другому. Если завтра утром я не смогу
ходить — черт возьми, тем лучше! Тогда мы весь день проваляемся в кровати.
Это будет полное, окончательное падение и самый разнузданный разврат.
Должным образом настроившись, я погрузилась в воду, легла на спину, блаженно
вздохнула и закрыла глаза.
Оглушительный телефонный звонок вырвал меня из грез и чуть не отправил на
дно. Я огляделась. Телефона не видно, но звонки продолжались. Выложив
четыреста пятьдесят долларов, можно рассчитывать на аппарат и в ванной
комнате.
Дзы-ы-ынь! Да что это я разлеглась. Звонить сюда может только он! Пулей
выскочив из бассейна, я подхватила полотенце и кинулась в спальню, оставляя
широкий мокрый след.
Сорвав телефонную трубку, я слегка перевела дух и томно прошептала:
— Да-а-а-а-а?
Пусть на вид я пока что и не Мэрилин Монро, постараюсь все же сойти за нее
хотя бы на слух.
— Барбара?
— Да-а-а-а-а... — Я похлопала ресницами и капризно оттопырила
нижнюю губу.
— Ты не заболела? — выкрикнул Фрэнклин, перекрывая безумный гвалт
на том конце провода.
— Разве что любовной горячкой.
— А-а. Черт бы побрал этот шум, я тебя почти не слышу.
На часах зажглось 17.05. Я набрала полную грудь воздуха и звучно
выдохнула:
— Дорогой, ты все еще в офисе?
— Нет. В штабе.
— Поспеши-и-и! — Черт, как же трудно сохранять сексуальный тембр,
когда приходится почти орать. — Тебя тут кое-кто дожидается...
— Барбара, что ты там бормочешь? Да говори же ты громче! Стой...
Подожди... подожди! — Разноголосый гомон в трубке слегка поутих,
телевизор глухо забубнил что-то неразборчивое. — Барбара, новости
видела?!
— Нет, не до них мне...
— Так врубай скорее седьмой канал! Нет, второй, по седьмому уже все.
Пульт... Разумеется, куда-то запропастился пульт. Мокрой рукой я нашарила на
телевизоре нужную кнопку, приготовившись услышать самое худшее: началась
Третья мировая, взорвался ядерный реактор, в соседнем квартале высадились
марсиане... Но на экране сияла плешь местного политикана Уорнера Рота,
окруженного густым лесом микрофонов.
— Это всего лишь Уорнер Рот...
— Вонючий сукин сын клялся и божился, что не ввяжется в борьбу! —
В голосе Фрэнклина звучала ярость. Я отодвинула трубку от уха. — Ты
хоть понимаешь, что это значит?
— Да, — ледяным тоном отозвалась я. — Это значит, что ты не
придешь.
— Черт побери! — Он понизил голос: — Поверить не могу, что ты так
эгоистична.
— Я? — Задохнувшись от возмущения, я с размаху упала на кровать,
прямо на складки пеньюара. — Позволь напомнить, что мы давным-давно
договорились отпраздновать этот день. Почему твои проклятые выборы не могут
отдохнуть до завтра?
— По-твоему, это я подбил осла Уорнера лезть в сенаторы? Пораскинь
мозгами, он же ворует у меня голоса! Срочно необходима новая стратегия — я
должен внушить людям, что голосовать нужно только за меня!
— Сегодня ночью?
— Да, Барбара, да! У всех в штабе завтра полно дел, а мы с тобой можем
как-нибудь и перебиться без вечеринки. И какого черта тебе приспичило именно
сейчас? Неужели нельзя подождать?
— До окончания выборов?
Фрэнклин замолчал. Назойливые голоса на заднем плане также смолкли, —
очевидно, команда внимательно вслушивалась в семейную перебранку шефа.
— Чего ты добиваешься, Барбара?
— Чтобы ты сию же минуту приехал в отель!
— Ты действительно этого хочешь?
И в самом деле, хочу ли?.. Оскорбленная гордость не позволила пойти на
попятный.
— Да.
Он тоскливо вздохнул, словно покоряясь жестокой судьбе.
— Ладно, через полчаса мы будем.
— Мы?!
Но мой вопрос потонул в равнодушных гудках. Я в бешенстве швырнула трубку на
рычаг, едва не сломав ноготь.
Прошло, положим, не полчаса, а все полтора, и вот в роскошный люкс
ввалилась мрачная толпа. Сливки чикагской политической системы — все
поголовно с развязанными галстуками и с расстегнутыми воротами мятых рубашек
— густо благоухали выпивкой, табаком и потными подмышками.
Иных я прежде не видела, но попадались и лица, знакомые еще с благословенных
покерных посиделок у моего отца. Если физиономии первых при виде моей
ничтожной персоны остались каменными, то вторые на мгновение перекосились от
ужаса. Да, мой новый облик разил давних знакомых наповал. А ведь была такой
очаровательной девушкой.
У меня же в голове не укладывалось, как я могла упиваться собственной
сексуальностью каких-то два часа назад. Унижение вздувалось во мне
болезненным нарывом. Прорвись этот гнойник, и я захлебнусь насмерть.
Фрэнклин замыкал шествие, бережно поддерживая под локоть худую блондинку.
Долговязая, величественная, ледяная. Черный шифоновый шарф стягивал
зализанные назад волосы шикарного пепельного оттенка в корректный, без
намека на легкомысленность, низкий хвост. Из прически не выбивался ни
единый волосок, так что стройная шея, строгий овал лица и высокий
аристократический лоб представали взгляду во всем своем мраморном
великолепии.
Не женщина, а породистая кобыла, воплощение той надменной сексуальности,
которая прет с газетных фотоснимков в разделе Великосветская хроника.
Одета она была с неброской роскошью: персикового цвета юбка до колена, белая
блузка со скромной вышивкой — все явно из чистого льна и безукоризненно
свежее, хрустящее и отутюженное. Лишь по паре едва приметных складочек можно
было догадаться, что она наравне со всеми маялась целый день от влажной и
душной жары.
Мои руки предательски затеребили собственную изжеванную юбку. Тонкому
шелковому платью Сары-Джейн пришлось не по вкусу валяться на полу в ванной,
и оно жестоко мне отомстило.
— Вы, должно быть, миссис Аверс.
Кобыла с замороженной улыбкой протянула изящную ладонь. Хрупкие на вид
пальцы оказались неожиданно жесткими, как клещи.
— Вроде того, — мрачно согласилась я. — А вы...
— Эшли Пембрук. Координатор по связям с общественностью.
— Потрясающе.
— О да, миссис Аверс, у меня невероятно увлекательная работа.
Она подцепила меня под руку и по-хозяйски увлекла в снятый на мои же деньги
люкс. Мой муж безмолвно плелся следом.
— Впрочем, что это я? Фрэнклин предупредил, что вы абсолютно равнодушны
к политике, — и кобыла снисходительно похлопала меня по руке. —
Могу я попросить у вас чего-нибудь освежающего?
— Вот бар, вот холодильник. Прошу вас, не стесняйтесь.
Фрэнклин дернулся:
— Я принесу, Эшли.
Компания в считанные секунды оккупировала гостиную. Повсюду валялись мятые
пиджаки, кейсы, извергавшие водопады документов, исчерканных блокнотных
листков, графиков, таблиц.
Деликатесы, которые я три часа выбирала в лучших магазинах, Фрэнклин вывалил
на журнальный столик. Их смели за несколько минут, прикончили три бутылки
шампанского и затребовали в номер сэндвичей.
Пепельницы быстро забились окурками, в воздухе повисла дымовая завеса. Какой
выразительный штрих к портрету кандидата, кричащего с трибуны: Сигареты —
тот же наркотик. Все это для слабых и неуверенных в себе!
В горле першило, глаза слезились. Я предпочла укрыться в спальне. Теперь ее
роскошное убранство казалось мне напыщенным и холодным. Я слила воду из
ванной, сгребла никчемные склянки-банки в пакет, а дурацкий пеньюар сунула в
шкаф. Скромный сувенир для горничной.
Комната приобрела прежний необжитой вид. Созданный мною волшебный мир
развеялся, как мираж. Зрители не пришли, и фокус не получился. Я с
отвращением запихала в сумку пакет из Сэкскурсии, не в силах решать судьбу
его содержимого.
Оставалась последняя проблема — как незаметно пробраться из спальни к
выходу. Первым делом я обмотала полосками туалетной бумаги свои мозоли,
осторожно натянула колготки и попыталась втиснуть ноги в туфли. Полное
фиаско. На кухне я нашла зазубренный нож и без колебаний приступила к
экзекуции — недрогнувшей рукой откромсала у туфель задники, на носах
пропилила треугольные дыры и вогнала ноги внутрь. Покончив с технической
стороной дела, схватила сумку и двинулась в гостиную.
— Пожалуй, загляну в кинозал на первом этаже, — обронила я через
плечо.
Фрэнклин даже не оторвал взгляд от бумаг:
— Ладно. У нас тут работы на всю ночь.
Нет проблем. Куплю новые батарейки для вибратора. Выход. Занавес. Аплодисменты. Кинотеатр отеля отделяли от лифта семьдесят пять шагов по раскаленным
гвоздям. Добредя до цели, я скинула туфли, благо везде было ковровое
покрытие. Репертуар поражал пестротой — Сталлоне, Бетт Мидлер и Клинт
Иствуд. Судя по афише, в соседнем кинотеатре шли еще четыре фильма. Но увы,
учитывая состояние моих ступней, они с тем же успехом могли бы идти и на
Марсе. Я купила билеты на все три сеанса.
Девушка за конфетным прилавком медитировала над любовным романом.
— М-м-м... — Я нахмурилась, словно выбирая.
— Вам помочь?
— Будьте добры. Так... Сьюзи просила сладкий попкорн...
(Девушка придвинула пакет.)Ах да, Линда требует Милки-
вэй, а Шэрон, кажется, арахис...
Легкие работали, как кузнечные мехи. Вдыхая и выдыхая что было сил, я мела с
прилавка попкорн, Милки-вэй, Сникерс, Твикс, пепси. Ярость утихла,
уступив место голоду.
Между Бетт и Клинтом, а потом и перед Сильвестром я повторяла набеги на
прилавок. Вдыхала и выдыхала. Вдыхала и выдыхала. Все без толку. Глубокие
вдохи утратили надо мной всякую власть. Методика доктора Чена потерпела
полный крах.
Уже растеклась по экрану последняя порция крови и мозгов, поползли финальные
титры, а я все жевала. Жевала в такси, жевала у себя в прихожей, бережно
отлепляя от кровавых пузырей клочки туалетной бумаги, но так и не заглушила
бешеного голода. Лишь одно заглохло во мне навсегда — последние остатки
желания или надежды на примирение.
Я все поставила на Фрэнклина Аверса и проиграла вчистую.
Детективное агентство Хэлси оказалось крохотной ячейкой в хитросплетении
одноэтажных офисных зданий, напоминавших россыпь деталек гигантского
конструктора. Паутина из стекла и металла безжалостно опутала изрядный клок
превосходной пахотной земли в считанных минутах езды от торгового центра. Я
оценила удобство расположения. Можно прибарахлиться, перекусить, разобраться
с неверным супругом, и весь вечер еще останется свободным. Не иначе, Сара-
Джейн из конформизма предпочла мистера Хэлси всем прочим сыщикам.
Офис 1506 прятался в укромном закутке с тыла и начисто опровергал все мои
представления о детективной конторе. Где мрачный дво
...Закладка в соц.сетях
