Жанр: Любовные романы
Жажда любви
...апищало.
Тот взял прибор, открыл и...
- Тревога! - завопил джинн. - Вторжение! Воздух!
Остальные двое бросились к нему. Ариадна Парисовна, повинуясь стадному
инстинкту, тоже. На миниатюрном экране
была странная птица, на спине у которой сидели люди!
- Стойте! - потомственная ведьма выдернула монитор из рук Мамуда и
пригляделась к изображению. - Это она!
Она на спине у этой твари! Принцесса Ясмина!
- А что им нужнА в Эл-ВОбар? - подозрительно спросил Махмуд.
- Это сговор! - моментально встрял Саллос. - Пока старуха вас отвлекал, и
заставила переться черт знает куда,
принцесса проникла на вашу территорию! Они всегда так действуют. Одна отвлекает,
другая проникает! Типичная тактика
форточниц. Одна клеит жертву и незаметно подсыпает ей клофелин, а другая, тем
временем, проникает через форточку, и
выносит бытовую технику и мебель. Старый прием.
Демон мгновенной роковой любви с видом знатока откусил заусеницу и
сплюнул.
- Я...я... не....
Госпожа Эйфор-Коровина настолько оторопела от наглости демона мгновенной
роковой любви, что даже не нашлась,
что ответить.
- ВазврАщаЭмся! - немедленно скомандовал Махмуд, послав Ариадне Парисовне
угрожающий взгляд. - Ты
задЭржана, до выяснЭния обстоятЭлств...
В ту же секунду на запястьях у госпожи Эйфор-Коровиной появились
наручники.
- Вы не имеет права! У вас нет постановления об аресте! - кричала
потомственная ведьма. - Отпустите меня
немедленно! - но джинны уже взлетели "свиньей" во главе с Махмудом, и
потомственной ведьме осталось только
судорожно цепляться за своих конвоиров.
- Я тебе это припомню! - крикнула она Саллосу.
- Што она ховорит? Нихт ферштейн! - гадостный демон мгновенной роковой
любви вставил в глаз монокль и
сложил руки на груда.
- Посмотри, мой котик - вылитый Бисмарк! - крикнул Мамахуд в ухо Мамуду.
- Ваша киска купила бы "Вискас", - вставила, как бы невзначай, Ариадна
Парисовна.
Демон мгновенной роковой любви напрягся.
- Что это? - немедленно заинтересовался Мамахуд.
- Желудок у котенка не больше наперстка... - начала свой рассказ приторным
рекламным голосом потомственная
ведьма и быстро поведала джинну о том, что сил для игр и роста Саллосу нужно,
ой, как много! А "Вискас" содержит все
необходимые витамины и минералы...
- Еще, хорошо давать ему антисекс, чтобы ночами не орал, - заключила
госпожа Эйфор-Коровина, послав
зловредному демону обольстительный оскал.
- Где же я все это возьму? - расстроился джинн. Опасаясь, что его любимец
недополучит комбикормов и замучается
гормонами, Мамахуд даже вспотел.
Потомственная ведьма пожала плечами, мол, не вижу никакой проблемы.
Начертив в воздухе гексаграмму, Ариадна
Парисовна вытянула вперед руку, и в следующее мгновение в этой руке оказался
огромный пакет с надписью: "Ваша кошка
скажет: "Спасибо"!"
- Вот! - передала она джинну "подарочки".
- Ой, спасибо! - завизжал новоиспеченный кошатник и тут же принялся
вытаскивать всякие баночки, коробочки,
пакетики. - Вот, мой маленький!
Джинн осторожно извлек Саллоса из клетки.
- Не-е-е-ет! - завопил тот.
Но Мамахуд уже плотно сдавил пальцами его челюсти и впихивал в рот демону
мгновенной роковой любви
лошадиную дозу антисекса.
- Вот та-а-ак! Зато на всяких блохастых дур не потянет, а значит они тебе
глаза выцарапать не смогут и на алименты
потом не подадут-у-у-т! На вот, заешь нежным мясом уточки...
4. Черт Бальберит - эксперт по связям с общественностью
Ифрит Сахр беззвучно вышел из стены. Фатима держала на коленях начальника
стражи и покрывала его
французскими поцелуями. Начальник стражи повинность сносил очень стойко. Иногда
только зажмуривался, когда усы
"прЭлЭстницы" слишком сильно его кололи.
- ГхМ! - заявил о своем присутствии ифрит,
Фатима мгновенно сбросила мужезаменитель на пол и принялась нервно
застегивать рубашку на своей титанической
груди.
- Тебя не учили стучаться? - сердито спросила она.
- Меня учили, что куда угодно можно входить без стука и стеснения. Если
там не происходит ничего дурного - ты
не помешаешь, а если происходит - предотвратишь, - ответил ифрит.
- Какие умные все стали, - буркнула Фатима, задвигая начальника стражи
ногой под кровать. - Что принцесса?
Родила? Подожди, не отвечай.
Женщина-гроза нагнулась, вытащила несостоявшегося ночного гостя из-под
кровати и Дав ему легкого пинка,
выбросила в коридор.
- Теперь говори, - Фатима села поудобнее, чтобы не упустить ни слова из
рассказа ифрита.
- Ребенок родился, - коротко сообщил тот.
- И все?! - зарычала хозяйка. - Об этом можно было и так догадаться!
- Он родился черным, - глаза Сахра сузились. Он буравил ими Фатиму,
стараясь уловить все детали и оттенки ее
реакции.
Некоторое время лицо госпожи не выражало ничего, затем губы ее задрожали,
брови поползли одна на другую, а руки
сжались в кулаки.
- Ы-Ы-ЫГЫ!
Издав этот замысловатый звук, Фатима грохнула кулаком по своему ложу,
отчего
кедровый каркас развалился ровно пополам. Обвалившись на пол вместе с
конструкцией, госпожа некоторое время
смотрела на ифрита взглядом быка, намеревающегося ценой жизни лишить тореадора
детородной функции, потом
схватилась за голову, несколько раз тяжело вздохнула и заорала так, что треснул
керамический подсвечник.
- Мерхадрах!!!
Толстые губы Сахра сложились в замысловатую линию. В ней сочеталась
усмешка и презрение. Всем своим видом он
говорил, что еще не все тузы предъявлены в этой игре.
Через некоторое время в коридоре появился принц с нервно дергающейся
щекой. Шел он несколько неуклюже, потому
что на его ноге висела плачущая полуголая Хайят.
- Отстань! Ты меня компрометируешь! Немедленно встань! Извините... - принц
отодрал вожделеющую его любви
дамочку и попытался выставить за дверь, но не тут-то было! Едва она отцепилась
от ноги мужа, как тут же сомкнула
стальные объятия на его шее. - Мама! Скажи ей!
Отчаявшийся принц воззвал к материнской помощи.
- Хайят! Обычно твой энтузиазм стоит награды, но сейчас не время! У нас
срочный государственный совет -
Фатима тяжело поднялась с пола.
Хайят насупилась, но захват ослабила. Мерхадрах смог осторожно удалить ее
со своей шеи и передать начальнику
стражи. Тот подумал, что, может быть, еще понадобится после государственного
совета, и остался стоять за дверью. Зад у
него, правда, побаливал. Пинок Фатимы можно сравнить с ударом катапульты.
- Мерхадрах, идиот, сядь! - начала разговор с сыном мать.
- Мама! Сколько раз я тебе говорил! Теперь я наследный принц, и ты не
имеешь права обзывать меня идиотом! И
вообще, это что, протокол теперь такой? Начинать государственный совет с
оскорбления второго первого лица государства?
Мерхадрах настаивал, чтобы в прессе и официальных сообщениях его именовали
как "второе первое лицо
государства". Первым "первым" лицом был его отец - падишах Эль Газневи, а вторым
"первым" лицом государства -
принц Мерхадрах. Третьим "первым" лицом государства являлся визирь Сарир,
четвертым "первым" лицом - Фатима. И так
далее, до сторожа Абдуллы, пьяницы и дебошира, который был один миллион семьсот
тридцать пять тысяч сто сорок
девятым "первым" лицом государства.
Видя, что между первыми лицами назревает "межстатусный" конфликт, Сахр
решил взять ответственность за
сообщение Мерхадраху неприятной новости на себя.
- Вчера на горе Эш-Шейх твоя жена родила черного ребенка.
- Аи, Сахр! Отстань! Вечно ты влезешь, когда не прося... ЧТО?!!
Глаза принца округлились так, что создалась угроза заворота верхних век.
- Убью! - прорычал он. - Моя честь!
- Сядь, дурак. - рявкнула Фатима. - Как раз для твоей чести лучше, чтобы
никто ничего не узнал! Скажем, что при
родах умерли и принцесса, и ребенок. Выдержим сорокадневный траур, а потом...
Можешь найти себе новую любимую жену,
- последняя фраза явно далась Фатиме с трудом.
Мерхадрах сел на пол, вцепился себе в волосы и завыл, как жена убитого
солдата.
- Ясмина! Ясмина! Как ты могла растоптать мое сердце?!
В двери моментально вбежал дворцовый оркестр и сыграл первые такты из
симфонии № 7 Дмитрия Шостаковича.
Ифрит набрал в легкие воздуха и дунул так, что оркестр вылетел в коридор, а
двери с грохотом захлопнулись. Таким
способом Сахр хотел показать музыкантам, что они были очень некстати. Дворцовый
оркестр поворчал, поворчал, да и
пристроился под дверями, вместе с остальными выдворенными с государственного
совета, начальником охраны и плачущей
Хайят. В отместку за такое бесцеремонное обращение с искусством, оркестр учинил
форменное хулиганство, начав
тихонечко наигрывать отрывки из оперы "Повесть о настоящем человеке" С. С.
Прокофьева, начиная с момента: "Давайте
отрежем Мересьеву ногу...".
- Что делать с ребенком и принцессой? - спросил ифрит.
- Я хочу, чтобы их доставили сюда! Чтобы Ясмину судили за государственную
измену, а ребенка...
- Вот, то-то и оно! Мы не можем умертвить младенца! Это подорвет престиж
монархии! И так каждый день на рынке
слышно недовольство. Соседство с Эль-Вабаром не идет нам на пользу.
- Мама! Но это же страна джиннов! Как ты можешь серьезно воспринимать
разговоры о том... - Мерхадрах хотел
разразиться политической речью о том, что нельзя людям тупо перенимать опыт
джиннов, но личная драма лишила его
желания быть красноречивым. - А! Шайтан их всех забери!
Ситуация зашла в тупик. Мерхадрах ходил из угла в угол, Фатима ритмично
стучала головой о стену. Ифрит вдохнул,
чтобы высказать свое предложение, от которого, по его мнению, никто не смог бы
отказаться...
- Извините, Что вмешиваюсь, - через балконные перила перелез очень
странный субъект.
Сахр почувствовал, как жесткая черная шерсть на его спине встает дыбом.
Новое действующее лицо было очень тощее, в кургузой кепке, натянутой на
глаза. Впрочем, было видно, что глаза эти
так и зыркают по сторонам, высматривая что-нибудь такое, что от них,
посторонних, старательно прячут. Субъект
задержался, вытащил откуда-то инвалидное кресло и тяжело в него плюхнулся.
- Прошу прощения, меня тут змейки немного покусали, - сообщил он слегка
онемевшим от удивления людям.; - Я
тут, совершенно случайно, услышал о чем разговор, и вот у меня есть какое-какие
мыслишки....
- Ты кто такой?! - первой опомнилась Фатима.
- Ох, простите, повелительница! Сейчас, - гость полез за пазуху и вытащил
оттуда золотую визитную карточку. -
Вот!
Фатима, уже изрядно подкупленная обращением "повелительница", взяла
кусочек золота и прочитала искусно
выгравированную надпись: "Черт Бальберит - эксперт по связям с общественностью".
Ифрит затрясся от злобы и хотел, было, незваного гостя вышвырнуть вон, но
было уже поздно. Тот выкатился в центр
покоев и повел речь:
- Я слышал, что в вашем окружении наличествует некая дама, которая
произвела на свет компрометирующее ее дитя,
а именно - черного ребенка. Учитывая все то, что мы знаем о наследственности,
позвольте предположить, что вот этот
прекрасный принц, - Бальберит показал на Мерхадраха, - отцом этого младенца быть
не может никак, но раз ребенок всетаки
родился, значит, отец у него все-таки имеется. Ха-ха! Эти факты
неопровержимо указывают на то, что та дама, о
которой идет речь, мужу была неверна. За это ее полагается казнить. Но вот
проблема! Если ее подвергнуть суду и казни, то
народ узнает о ее преступлении. Казалось бы, ну и поделом! Ее имя станет
нарицательным для всяких легкомысленных
женщин, допускающих адюльтер. Но, увы... Здесь мы столкнемся с самым
удивительным, и в то же время самым глупейшим
явлением природы - общественным мнением. Что же это за такой феномен? Давайте
спросим себя? Общественное мнение
неосязаемо, оно формируется под влиянием слухов, сплетен, настроений,
урожайности, достатка или дефицита публичных
женщин, красоты политика, погоды - сотни случайных факторов. Человек посетил
базар, услышал сплетни, принес их
домой, рассказал жене, та вышла вечером к забору, пересказала соседке, та
рассказала своему мужу, тот пошел на базар,
встретил мужа соседки и передал женину болтовню, тот подтвердил. Через два дня
об этом напишут все центральные газеты,
их прочитают на базаре... И так далее; далее, далее. И вот это общественное
мнение, конечно, осудит принцессу, но!..
Бальберит поднял вверх палец и придал своему лицу заговорщицкое выражение.
- Оно будет потешаться и над ее рогатым мужем, что не смог уследить за
собственной женой! Но это не самое
страшное, - черт хохотнул, - женщины соберутся у колодца, или у забора и станут
говорить, что их правитель так слаб, что
не мог удовлетворить свою жену! Наболтавшись, они перескажут это своим мужьям,
те соберутся на базаре... И вот уже все
центральные газеты напечатают разгромные материалы о "бессилии второго "первого"
лица в государстве". А что потом?
Правительственный кризис? Падение доверия налогоплательщиков? Свержение
монархии?! Падение Халифата?!! Поругание
Ислама?!!! А?!
Черт зыркнул пламенными очами на посеревшего от ужаса Мерхадраха.
- Что же делать? - прошептал принц дрожащими губами.
- Выход есть, и я вам его покажу, - медленно; и с расстановкой произнес
черт.
- Не верь ему, госпожа! - взревел ифрит, - Он обманет тебя! Разве ты не
видишь, что это шайтан?!
- А хоть бы сам Даджал! - оборвал его Мерхадрах. - Если он берется уладить
это дело!
- Л не шайтан, - обиделся черт. Чтобы понять его чувства, представьте себе
немца, которого обозвали таджиком, -
я дьявол первой категории, западный специалист, между прочим.
- Что ты знаешь о нашей стране? - прорычал Сахр. - Ты не сможешь найти
общего языка с нашим народом! Ты не
представляешь себе его обычаи!
- Ерунда! - отмахнулся черт. - Социальная психология одна на всех. Химия
масс...
- Ну-ну, только ребенок-то у меня! - взревел Сахр, и прежде чем Фатима
успела его остановить, исчез в стене.
- Стой! - закричала она, но Мерхадрах махнул рукой.
- Пусть идет! Хватит с нас его истерических демаршей! Я, вообще, в
последнее время; подозреваю, что у него с
головой стало не все в порядке. Скандалит, уважения требует. Это на него
близость Эль-Вабара так действует. Итак,
господин Бальберит, какую информационную стратегию вы предлагаете?
До утра в спальне Фатимы горел свет. Под утро дворцовая стража подняла с
постели всех редакторов местных газет и
режиссера театрализованных новостей, то бишь открытого шатра на рынке, где
актеры разыгрывали сценки из жизни
"первых" лиц государства и всякие ток-шоу, изображая жизнь простого народа. В
роли "людей из народа",-обычно
выступали молодые или неизвестные актеры. Некоторые провинциалы даже верили,
что, скажем, жены и наложницы,
участвующие в этих сценках, взаправду таскают друг друга за космы, и на самом
деле выясняют отношения. Ток-шоу
пользовался большим успехом в Эль-Газневи. Особенно "Мой гарем". Торговцы снедью
платили огромные деньги, чтобы на
заднем плане было написано их имя и меню. За право в течение трех месяцев
снабжать шатер театрализованных новостей
водой и закусками в разнос, требовалось выложить стоимость пятидесяти верблюдов!
- Здравствуйте, уважаемые! - приветствовал представителей прессы черт,
утирая салфеткой пот со лба. - Мы
собрали вас для того, чтобы поведать несколько историй из жизни принцессы ЭльГазневи.
Конечно, мы могли бы их
скрывать от народа, но чувствуем ответственность перед потомками.
При слове "потомки" Мерхадраха перекосило.
- Итак, - продолжал Бальберит, - народ имеет право знать! Именно эти слова
должны стать сегодняшними
заголовками! Народ имеет право знать!
Редакторы очень живо со всем соглашались. Отчасти, потому что всякие
истории о жизни "первых" лиц государства,
особливо, повествующие о том, как эти лица упали в грязь, резко поднимают тираж.
Другой важной причиной энтузиазма
редакторов были ятаганы стражи, занесенные над их шеями. В совокупности, эти два
обстоятельства выливались в
сверхскоростное скрипение перьями по бумаге и сверхточную запись указаний
эксперта по связям с общественностью. После
того, как истории из жизни принцессы Ясмины были записаны, редактор "Рупора
барханов" робко поднял руку, пользуясь
тем, что стражник ненадолго убрал ятаган от его шеи. ......
- И..и...извините, - робко начал он, - а, е-е-е-сли к-к-к-то-то оп-оп-опопро-вергнет
э-эт-ту инф-ф-фо-формацию о
ж-ж-ж-изни прин-прин-цессы?
Черт Бальберит разразился положенным ему дьявольским хохотом.
- А вы заметили, что во всех рассказах фигурирует просто девушка по имени
Ясмина? Нигде не сказано, что это
"принцесса Ясмина"!
- Но-но...
- Исполнять! - грохнула кулаком по столу Фатима.
- Умно придумано, - Мерхадрах расплылся в улыбке - теперь нам не страшен
гнев падишаха Аль-Бируни, отца
Ясмины. Мы можем просто сказать, что говорили о какой-то другой Ясмине, а вовсе
не о его дочери!
- А дело будет сделано, - Бальберит сверкнул глазами и потер ладошки. -
Ха-xa-хa! Отправляйтесь спать. Я пойду
на рынок, под видом заезжего купца из Аль-Бируни и расскажу пару-тройку
пикантных анекдотов про девушку Ясмину...
- Торговцы перескажут их своим женам! - догадался Мерхадрах, начавший
постигать суть хитрой науки
"Пабликрилейшнз".
- Жены - подругам, - пробасила Фатима, которая тоже постепенно начала
понимать грандиозность задуманной
гадости.
- Подруги - своим мужьям! - глаза принца заблестели.
- Те придут на базар и скажут об этом торговцам, которые уже о подобном
слышали, но никак не могут вспомнить
где!
А тут выходят центральные газеты! И - вуаля! Никто и сомневаться не будет
в правдивости этих историй! -
завершил Бальберит.
- Как толково! - восхитился Мерхадрах. - Слушай, чужеземец, хочешь стать
визирем? Мне тут как раз нужно
новый налог ввести, на продажу товаров покупателям. Нельзя ли как-нибудь
распространить слух о том, что в других странах
такой налог есть и от него всем на самом дел? очень хорошо...
- Это потом, повелитель - Бальберит поклонился принцу и преданно взглянул
ему в глаза. - Кстати, если у вас есть
какое-нибудь заветное желание.
Черт понизил голос до шепота, огляделся по сторонам и сказал принцу на
ухо:
- Могу исполнить!
Птица Рок опустилась на посадочной площадке, возле границы между ЭльВабаром
и Эль-Газневи, Надежда
Сергеевна с ребенком сошли с ее крыла и предусмотрительно отбежали подальше.
- Положи яйцо! - потребовала птица от Канбара.
- Сначала отойду на безопасное расстояние, - ответил тот.
Когда поэта и птицу разделило двадцать метров, тот положил яйцо на песок и
быстро побежал к мадам Мурик с
младенцем.
Птица поднялась в воздух, осторожно взяла яйцо лапой, несколько раз
взмахнула гигантскими крыльями, а через
минуту и вовсе потерялась в ночных облаках.
- Я не верю, что это удалось! - мадам Мурик бросилась обнимать и целовать
Канбара.
- Всем оставаться на местах! - раздался голос сверху.
Надежда Сергеевна подняла голову и увидела... полицейский вертолет!
Машина снизилась и превратилась в трех синих существ, явно настроенных не
очень-то дружелюбно.
- Вы вторглись в страну свободных джиннов! Предъявите документы и
объясните цель вашего визита! - вперед
вышел субъект в бронежилете, на котором блестел значок с надписью "Мамуд".
- Мамуд! Да продлит. Аллах твои бесконечные годы! - закричал Канбар и
бросился обнимать джинна.
В стане "полицейских" возникло некоторое замешательство.
- Канбар! Это же Канбар! - Мамуд обернулся ко всем остальным.
В ту же секунду бронежилеты, темные очки и квадратные челюсти исчезли" У
Надежды Сергеевны в глазах зарябило
от блесток, воланов, искусственных фруктов на шляпах!
- Самба-А-А! - завизжал от восторга Мамахуд, выпрыгнув вперед и исполнив
несколько замысловатых па.
Над пустыней зажглись фейерверки и появилась огромная надпись:
"Приветствуем Канбара - победителя "А1 Vabar
awards - 1077!!!"
Ифрит Сахр, сидевший на городской стене в тяжких раздумьях, как ему
избавиться от непрошенного иностранного
специалиста, приподнял свои огромные уши и внимательно уставился в сторону ЭльВабара.
Прочитав светящуюся надпись
в небе, ифрит взвился в воздух.
- Должно же было мне хоть раз повезти! - прорычал он, и стремительно
полетел в сторону ярких рассыпающихся
огней.
- Слава Богу! - Ариадна Парисовна бросилась к мадам Мурик, попутно
стряхивая с рук открывшиеся наручники.
- Ариадна... Ой, - Надежда Сергеевна осеклась, - Саида! Со мной такое
случилось! Такое!
- Да я уж вижу, - потомственная ведьма обалдело смотрела на шоколадное
личико младенца. - Однако!
- Сначала меня украл этот ифрит, потом Птица, потом Канбар заставил ее
отвезти нас обратно! Он такой! Такой!
То ли в Мурочкиных глазах отражались огни фейерверка, то ли глаза мадам
Мурик сами по себе сияли ярче Полярной
звезды, но госпожа Эйфор-Коровина поняла, что все ее переживания были напрасны.
- Канбар! - Надежда Сергеевна позвала поэта, но тот принимал участие в
мини-карнавале, организованном по
случаю его прибытия джиннами и ничего не слышал. - Я его сейчас позову!
- Подожди, - остановила ее Ариадна Парисовна, - ты уверена, что нашла
именно того, предназначенного тебе
судьбой?
Мурочка хотела ответить, но в этот момент песок под ними зашевелился.
Надежда Сергеевна вскрикнула, В
следующий миг, какие-то доли секунды, песок поднялся сплошной стеной! Надежда
Сергеевна успела заметить только
длинные руки с когтистыми пальцами! Ее отбросило назад, госпожа Эйфор-Коровина
схватилась за глаза, а затем все стихло,
песок улегся на место.
- Ребенок! - отчаянно закричала Мурочка.
У нее в руках осталось только одеяло!
Джинны ничего не заметили, оглушительная музыка и яркий свет прожекторов
помешали бы увидеть даже армию
Чингисхана! Первым крик Надежды Сергеевны услышал, или, скорее, почувствовал,
Канбар. Он обернулся и увидел, что она
лежит на песке и колотит по нему руками. Сайда бегает вокруг, перебирает песок
пальцами.
- Что случилось?! Ясмина?! - поэт бросился к своей возлюбленной. - О,
Аллах!
Он понял, что произошло. Жгучее чувство вины и бессилия охватило его.
- Это был он! - простонала Мурочка. - : Он убьет малыша!
- Ифрит? - госпожа Эйфор-Коровина почувствовала даже некоторое облегчение.
- Если это он . - не бойся! Ему
зачем-то нужен этот малыш, и нужен живым. Он не причинит твоему сыну вреда.
Но все эти "разумные" слова Мурочке были все равно, что мертвому припарка.
Она не могла подняться, ее било в
лихорадке, а слезы не прекращали литься ни на секунду.
Она произносила какие-то бредовые, бессвязные слова и звуки, а временами
порывалась вскочить и бежать куда-то.
- !ПаМоему, там что-то прАизАшло, - заметил Махмуд.
- Может, просто радуются встрече? - предположил Мамахуд, нацепивший и на
Саллоса карнавальный наряд,
уменьшенную копию своего собственного. Демон мгновенной роковой любви, с видом
обреченного, поправлял гроздь
искусственного винограда, то и дело падавшую ему на лоб.
- НЭ пАхожЭ, - Махмуд принял свое истинное обличье и полетел к "месту
происшествия".
- Ну почему, каждый раз, когда у меня получается фуэте, все расходятся? -
рассерженный Мамуд сбросил балетную
пачку. - Что там опять?
- РЭбенка укралЫ!! - завопил Махмуд.
В ту же секунду Мамахуд принял вид передвижной криминалистической
лаборатории.
Деловито выбежав из синего фургончика, он включил над местом исчезновения
малыша огромный прожектор и начал
через лупу осматривать каждый квадратный сантиметр.
- Есть! - он поднял пинцетом черный жесткий волос. - Анализ!
С этими словами Мамахуд принял вид сложного прибора с множеством колб,
вертящихся по кругу.
- Спинная шерсть ифрита средних лет, - сообщил он через пару секунд.
- Что и требовалось доказать, - пробормотала Ариадна Парисовна. - Я знаю
что делать! Дайте мне метлу!
- Сейчас не время для уборки, - скривил губы Мамуд, - завтра подметешь!
- Дай метлу!!! - заорала госпожа Эйфор-Коровина.
- ДайтЭ вы ей мЭтлу! ТруднА что-лЫ? - вмешался Махмуд.
В тот же момент в руках у Ариадны Парисовны оказалось классическое помело
из ивовых прутьев.
- Спрячьте их! Сделайте так, чтобы принцессу никто не нашел! - крикнула
она, вскакивая на древко.
Помело моментально взмыло вверх и с бешеной скоростью понеслось в
направлении дворца Эль-Газневи,
- А ты гАвАрЫш! Вах! Какая ЖенщЫна! - вздохнул Махмуд.
- Ой! Мой котик! Ему, наверное, нужно пи-пи! - схватился за голову
Мамахуд.
- Так, с меня хватит! - Саллос стянул с себя карнавальный костюм, открыл
дверцу клетки и вышел наружу. Затем он
потянулся с ужасным хрустом, расправил свои короткие розовые крылья и взлетел.
- Котик! Куда же ты?! - закричал Мамахуд, но его "питомец" уже дул во все
лопатки в сторону дворца Эль-Газневи.
- Наверное, мало ему дал таблеток этих, антисекса. Ну ничего, может, погуляет и
вернется? Надо было его кастрировать,
конечно...
Опечаленный джинн сел на песок, возле контейнера для перевозки животных и
начал перебирать оставшиеся после
Саллоса игрушки. Время от времени Мамахуд утирал скупую слезу.
- Надо им пАмоЧ, - Махмуд почесал затылок. - Но как?
- Она сказала, что их надо спрятать, - Мамуд приложил кулак корту.
- Мама говорила, - всхлипнул Мамахуд, - г если нужно спрятать дерево, то
лучше всего прятать в лесу.
- Верблюды! - хором произнесли все три джинна.
- ТокА сначалА надо ей успАкАитЭлное давать, - показал на Мурочку Махмуд.
- Эй, Канбар! Друг! Дай-ка, свАей
вАзлУблЭн-нАй, вот этих шарЫков, - джинн высыпал в ладонь поэта несколько белых,
маленьких горошин. - ХорошИй,
сладкий.
Канбар склонился над Надеждой Сергеевной.
- Ясмина! Мы спасем малыша. Тебе же надо быть сильной! Иначе, ты не
сможешь ему помочь! Съешь лекарство.
Мадам Мурик машинально приоткрыла рот и поэт накормил ее маленькими белыми
шариками. Спустя несколько
секунд Надежда Сергеевна почувствовала, что ее тело становится свинцовым, а
сознание медленно угасает, будто
растворяется в наступающем утре.
- Что с ней? - спросил Канбар у Махмуда.
- Сон - лучшЫй доктор! - ответил тот, многозначительно подняв вверх палец.
- Тебя мы тоже должны спрятать.
- Зачем?! Я хочу помочь! Я пойду возвращать ее ребенка!
- НЭ надо, - положил руку ему на плечо Махмуд, - сЭрдце гАвАрит мнЭ, что
Саида справится лучше одна, а я
знаю свАе сЭрдцЭ
...Закладка в соц.сетях
