Жанр: Любовные романы
Жажда любви
...сюда... Кстати, мадам Мурик не имела ни
малейшего представления" куда именно.
- Где же она... - пробормотала Надежда Сергеевна, начиная раскачиваться из
стороны в сторону.
- Мне кажется, лучше бросить его здесь, и сказать, что ребенок родился
мертвым, - высказала предложение
"здравомыслящая" Маймуна.
Мадам Мурик посмотрела на нее с брезгливой ненавистью и отвернулась.
- Раньше надо было думать, - пожала плечами джинния. Но все же она
осталась довольна. То-то скандал будет! Тем
более, что Ясмина не собирается оставлять сына. Маймуна уже предвкушала
заголовки газет: "Неверная жена", "Развратница
под маской добродетели", "Принцесса Эль Газневи скрывает имя настоящего отца" и
так далее. Не иначе как сделают
специальный выпуск "Скандалов недели" и "Конфузов месяца". Джинния мысленно
начала подумывать о том, чтобы
написать эссе "очевидца" и продать его телеканалу "Аль Джазира".
Тем временем ифрит, кажется, что-то вспомнил. Он сел на пол и снова начал
чертить пальцем в песке какие-то цифры.
Сопоставив их между собой, он издал низкий гортанный звук, видимо, означавший
какое-то важное открытие.
- Ну что ж, принцесса, кажется, у тебя будут серьезные неприятности, -
ухмыльнулся он, подходя к мадам Мурик.
Та прижала к себе ребенка, приготовившись защищаться не на жизнь, а на смерть.
Однако, Сахр, похоже, не собирался причинять ей вреда. В его глазах
зажегся странный огонь.
- Ты что-то задумал, - Маймуна выгнула шею, - я тебя знаю. Ты что-то
задумал!
- Фатима хотела, чтобы я сначала сказал ей, каким родится ребенок... -
загадочно пробормотал ифрит. - Вот, я ей
это и сообщу.
- Ничего не понимаю! - возмутилась Маймуна.
- Ты слишком хорошо приняла роды, - Сахр кивнул на мадам Мурик, которая
чувствовала себя несколько устало,
но все же на удивление хороню. Маймуна наложила ей бандаж, повязку, подкладку, в
общем, все, что нужно только что
родившей женщине для комфорта и гигиены. Кроме того, Надежда Сергеевна, по своим
внутренним ощущениям точно могла
сказать, что у нее нет никаких повреждений или травм. Будто джинния извлекла
ребенка каким-то чудесным образом, не
повредив ни кожи, ни чего другого.
- Что?! - возмутилась джинния. - Вечно ты недоволен, другой бы спасибо
сказал.
- Это было лишнее, она все равно должна умереть, - Сахр кивнул на мадам
Мурик.
- Но тогда умрет и ребенок! Он ведь, насколько я понимаю, - Маймуна
сделала акцент на этих словах, - нужен
тебе живым.
- Ладно, решу когда вернусь. Клянусь Даджаллом! Фатима за все мне
заплатит! - лицо ифрита исказилось яростью и
он даже топнул ногой.
- Здесь происходит что-то очень важное, да? - Маймуна сощурила глаза,
похоже, она пришла в восторг от
собственной догадливости.
- Тебе не нужно об этом знать, - бросил Сахр.
- Да?! - Маймуна внезапно взвилась вверх, как торнадо, и предстала перед
ифритом в образе разъяренной
байкерши. - Как принять роды, вместо тебя, так я должна явиться! А как
поделиться наградой - так "тебе об этом не нужно
знать"! Нет уж, дорогой! Не выйдет! Я тоже в этом принимала участие, и требую
часть награды!
- Ты не знаешь, о чем говоришь! - прошипел сквозь зубы ифрит.
- А мне плевать! Я хочу половину того, что ты потребуешь от Фатимы за свои
услуги! Скажи еще спасибо, что я не
хочу получить две трети!
- Не смей мешать мне, Маймуна! - зарычал ифрит.
- А то что будет? - с вызовом окрысилась джинния.
Надежда Сергеевна прижала к себе сына. Выход из пещеры всего в нескольких
метpax. Она напряженно смотрела на
своих тюремщиков.
- Уйди с дороги! - ифрит наморщил нос и обнажил клыки.
- Я хочу получить свою долю!
- Какую долю?! О чем ты говоришь? - Повисла пауза. Лицо джиннии сначала
оплыло, казалось, она вот-вот
разразится водопадом слез. Однако печаль постепенно сменилась дикой злобой.
- Да какого черта я перед тобой унижаюсь?! - завопила Маймуна. - Какого
черта я пытаюсь завоевать тебя?! Ты
же мизинца моего не стоишь!
- Ничего себе поворот, - пробормотал себе под нос ифрит. - Маймуна,
неужели ты до сих пор на меня злишься изза
того случая?!
- Ты разбил мне сердце, Сахр! Я летела в нашу пещеру пораньше, хотела
сделать тебе сюрприз и застала тебя в
объятиях этой кикиморы!
Мурочка в изумлении переводила глаза с ифрита на его подругу.
- Я не знал! Это даже не была женщина! Дэв принял меня за путника и
пытался выпить мою кровь! Маймуна,
сколько же раз можно повторять тебе это?!
- Я любила тебя Сахр! Я до последнего момента надеялась, что ты это
поймешь! - Маймуну прорвало. - Ты мне за
все ответишь! Я с тебя шкуру сдеру когтями, я тебя так изуродую!
Маймуна и Сахр с визгом и ревом сцепились в воздухе. Джинния приняла вид
гарпии, поэтому ифриту пришлось
нелегко. Представьте себе самую истеричную истеричку, которую вы видели в минуты
ее гнева, а теперь добавьте к этому
образу стальное оперение, огромные крылья, каменный клюв и пронзительный,
оглушительный визг.
Воспользовавшись моментом, Надежда Сергеевна схватила ребенка, вскочила со
своего ложа, и, преодолевая тянущую
боль внизу живота, бросилась к выходу. Прежде чем Сахр или Маймуна успели хоть
что-то заметить, мадам Мурик оказалась
на небольшой каменной площадке перед входом в пещеру. Она подошла к краю...
Отвесная стена! Посмотрела вверх -
скалы! Даже подумать невозможно о том, чтобы карабкаться по ним. Надежда
Сергеевна заметалась по каменному выступу в
полном отчаянии. Ни вниз, ни вверх, ни куда-либо еще бежать было невозможно!
Внезапно откуда-то сверху послышался сильный шум, через мгновение он
перешел в свист. Казалось, что на мадам
Мурик собирался свалиться истребитель, а в следующую секунду из темноты
вынырнули когтистые гигантские лапы.
- Помогите! - завопила Надежда Сергеевна, почувствовав, что неведомая сила
отрывает ее от земли.
- У-у-хх! - донеслось откуда-то сверху.
Птица несла ее в одной из своих лап. Мурочка помещалась внутри как
маленькая мышка в ладони у какого-нибудь
баскетболиста - переростка.
Горы пропали в тумане, неведомая тварь поднялась над облаками. Надежда
Сергеевна сделалась ни жива, ни мертва.
Парализованная ужасом за себя и за малыша, она умудрилась обхватить ногами один
из пальцев укравшего ее птеродактиля.
На тот случай, если этой летучей громадине, в ее мозг, что размером с грецкий
орех, придет мысль разжать лапу.
Однако протоптица этого делать явно не собиралась. Она мерно взмахивала
крыльями, держа курс в сторону
восходящего солнца.
Черт Бальберит завязал последний узел на каком-то гигантском коконе из
корабельных канатов, вытер пот со лба и
уселся сверху.
- Как мы ее, а? - обратился он к Саллосу.
- Д-я-я-я! Надо же было так! - отозвался тот, потирая огромную шишку.
Дело в том, что Бальберит, увидев, что валяется под стенами дворца ЭльГазневи,
а к нему приближается стадо
баранов, решил не медлить. Схватил Саллоса за шкирку и зашвырнул в окно, а затем
сам подпрыгнул и влетел туда же.
Каково было его изумление, когда он увидел валяющихся без сознания друг напротив
друга Ариадну Парисовну,
собственной персоной, и демона мгновенной роковой любви.
- А я лечу, и, вдруг, она прямо передо мной выскакивает! - сообщил ему
пришедший в себя Саллос. - Хорошо, я
голову успел нагнуть, самым твердым местом вперед, а то ободрал бы себе всё
рога. Только позавчера их лаком покрыл...
- Ну вот, теперь остается только подождать, пока она придет в себя, -
Бальберит уселся на подушку напротив
Ариадны Парисовны.
- Зачем?
- Чтобы она испытала ужас и страдания! Инструкция № 23/К, пункт 184, часть
вторая!
- Да ну! Столько волокиты со всеми этими инструкциями! Я по этим
инструкциям должен применять стрелы
мгновенной роковой любви только в тех ситуациях, когда это приведет к позору,
публичному осмеянию или страданиям
отвергнутости. При этом заранее ясно, что любая мгновенная роковая любовь,
краткосрочного толка, значащаяся в
номенклатуре как "Страсть испепеляющая", приведет к каким-нибудь страданиям!
Понапишут галиматьи всякой, бюрократы!
Можно подумать, они хоть раз выполняли ту работу, для которой инструкции пишут.
Бальберит хотел возразить про "руссиш бесхозяйственность" и необходимость
придерживаться принципа "арбайтен
унд дисциплинен", но не успел. У него в кармане затрясся блокнот перемещений.
Черт вытащил его наружу, раскрыл, и тут
же получил по физиономии увесистым томиком.
- Ну что такое! - возмутился Бальберит, поднимаясь с пола, и снимая с лица
книжку. - Неужели нельзя
поаккуратнее!
Саллос взял том.
- О, да это же наш путеводитель! - воскликнул он. - Тя-я-як! Посмотрим!
Демон мгновенной роковой любви сел на пол, раскрыл книгу, с которой был
примерно одного размера, и начал
читать:
"Добро пожаловать в Арабский Халифат! Ассалям Алейкум!"
- И вам Салям, - прокомментировал он прочитанное.
"Эта страна существовала с 661 по 1258 год после рождества сами знаете
кого. Помните об этом при оформлении
визы..."
Бальберит - демон немецкого романтического происхождения. Попав в
российский департамент, естественно,
"обрусел", и стал зваться просто, по-русски, чёрт Бальберит.
Ариадна Парисовна открыла глаза и увидела потолочные своды, теряющиеся в
темноте. Она попыталась подняться, но
к своему полнейшему изумлению, смогла пошевелить только кончиками пальцев. Ктото
связал ее по рукам и ногам!
Госпожа Эйфор-Коровина попыталась вспомнить, что с ней произошло. Так, она
оставила мадам Мурик и побежала за
персидским ковром... ковра не нашлось... она сдернула со стены какую-то вышивку,
а потом... Дальше она ничего не
помнила. Чернота. Конечно, первым делом потомственная ведьма подумала об ифрите.
- Если ты хочешь узнать, где принцесса - ничего не выйдет! - гордо
выкрикнула Ариадна Парисовна и почему-то
добавила: - Фашист!
В ответ раздался ехидный голое, показавшийся госпоже Эйфор-Коровиной
знакомым.
- Так, так, вот мы и встретились!
Госпожа Эйфор-Коровина подняла голову. Перед ней стоял странный субъект -
тощий, в кургузой кепке. Его глаза то
и дело зыркают по сторонам, выражение лица - глумливое. Ариадна Парисовна
попыталась вспомнить, где она видела его
раньше, но как ни старалась, так и не смогла.
- Ты кто такой? - сердито поинтересовалась ведьма. На самом деле, она была
в ужасной тревоге за мадам Мурик, но
изо всех сил пыталась это скрывать. Кто бы ни был этот новый злодей - ему явно
не нужно знать, что Надежда Сергеевна
находится в теле принцессы Ясмины (своей предыдущей реинкарнации).
Бальберит (а это был именно он), принял торжественную позу, спластилинил
соответствующую мину, и величественно
изрек из "Фауста" г-на Гете:
- Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, - черт
грозно зыркнул глазами.
В глубине зала что-то шмякнулось на пол и начало смеяться. Через мгновение
оттуда выкатился черный клубок,
поначалу показавшийся Ариадне Парисовне котом.
Подкатившись ближе, клубок развернулся, и оказался истерически
заливающимся демоном, тело которого было
кошачьим, глаза огромными и зелеными, рожки его загибались сердечком, а розовые
крылья висели, как попало. Саллос!
Госпожа Эйфор - Коровина от изумления несколько раз открыла и закрыла рот, не
издав при этом ни звука.
- Вот мы и встретились, ведьма! - черт пытался быть грозным, но валяющийся
на полу демон мгновенной роковой
любви, разбрызгивающий фонтанчики слез и колотящий лапами по полу, сводил на нет
все Бальберитовы усилия.
- Ах, вы тот самый неудачливый черт, - Ариадна Парисовна сделала вид, что
зевнула от скуки и отвернулась в
другую сторону. - Что, вам опять неймется? Развяжите меня немедленно!
Нужно отдать должное самообладанию госпожи Эйфор-Коровиной. Не так-то
просто быть уверенным в себе человеку,
лежащему на полу падишахского дворца в 1078 году, спеленатому толстыми
веревками, да еще в потусторонней компании.
- Бальберит, а знаешь какая проблема самая большая? - прекратил хохотать
Саллос.
- Какая? - хмуро спросил черт.
- Что мы с ней будем делать, - серьезно сказал демон мгновенной роковой
любви. - Ясно что! - возмутилась
Бальберит. - Уничтожим!
- КАК? - Саллос подпер лапами подбородок и вопросительно уставился на
черта.
- Ну... отрубим ей голову, - предложил тот несколько неуверенно.
- Я - пас, - тут же поспешил откреститься от участия в таком мероприятии
Саллос. - Мне и топора то не поднять.
- Тогда, может быть, повесим? - задумчиво произнес Бальберит, но в голосе
у него ясно послышалась тревога.
- А кто будет рубить веревку? Ее, кстати, надо рубить топором, а мне
топора не поднять, - демон мгновенной
роковой любви подложил под голову подушку и уставился в потолок.
- Тогда утопим! - Бальберит уже начал сердиться.
- Где?
Этот вопрос окончательно поставил черта в тупик. Действительно, где? До
ближайшего моря несколько тысяч
километров, а в местных водоемах даже мышь утопить затруднительно.
- А может быть...
Черт приложил палец ко рту и задумчиво уставился куда-то вверх. Поскольку
Бальберит был демоном самоубийства,
to он, собственно, своими руками еще ни разу никого не убивал!
- Может быть, ты выстрелишь ей в сердце, чтобы она безнадежно влюбилась? -
с надеждой спросил он у Саллоса.
- Исключено, - ответил тот. - Она же ведьма!
- Думаешь, приворожит кого угодно? - черт сложил руки за спиной и начал
деловито ходить туда-сюда.
- А то! - демон мгновенной роковой любви хлопнул крыльями. - Слушай, а
может, ты доведешь ее до
самоубийства?
Бальберит бросил оценивающий взгляд на Ариадну Парисовну, которая впала в
ярость и пыталась перегрызть канаты.
Кстати, учитывая отменное качество ее металлокерамических коронок, не исключено,
что в результате это бы удалось...
- Вряд ли получится, - заключил он. - Оне к самоубийству явно не
расположены.
- Что же тогда делать? - Саллос выгнул губы подковой, и почесал сначала
затылок, а потом зад. Затылок, чтобы
лучше думалось, а зад, потому что тот чесался. - Придумал!
- Что? - черт подскочил.
- Мы переместим ее к доктору Гильотену, чтобы тот мог опробовать свое
изобретение!
- Не выйдет, - махнул рукой Бальберит. - Он борец за права человека. Даже
гильотину свою придумал из
гуманных соображений. Мол, некоторым приговоренным не удается отрубить голову
сразу и несчастные вынуждены
переживать семь - восемь ударов топором по шее, вместо одного, что причиняет
жертвам великие нравственные
страдания". Они, видите ли, по семь-восемь раз седеют от предсмертного ужаса. И
вся их жизнь мелькает перед глазами...
Кто же выдержит, семь-восемь раз подряд вспоминать, как жена наставила ему рога
с булочником, или как он на охоте
встретился с медведем и...
- Тогда давай накормим ее жареными пирожками по четыре пятьдесят, теми,
что возле метро продают, - прервал
его Саллос.
- От диареи не умирают, - черт все больше мрачнел.
- Тогда, может быть...
- Да просто сбросьте меня с крыши! - не выдержала Ариадна Парисовна.
Представители Темных Сил замолчали и переглянулись.
- А это мысль! - Саллос уже схватил было госпожу Эйфор-Коровину за ноги,
чтобы тащить ее на крышу, но тут
Бальберит насторожился.
- Интересно, почему это именно с крыши? - черт упер руки в бока и прищурил
один глаз.
- Какая разница! - махнул крыльями Саллос. - Давай, берись с той стороны!
Сбросим быстренько и пойдем домой.
Сегодня по телеку "Неудачник года". Тебя покажут. Пойдем. Я тут неподалеку видел
высокий минарет.
- Здесь что-то не так, - черт погрозил госпоже Эйфор-Коровиной
указательным пальцем. - Почему она х0чет,
чтобы ее спросили с крыши? В этом какая-то хитрость... Нет, меня просто так не
проведешь! Если ведьма просит, чтобы ее
сбросили с крыши, это значит, что ее ни в коем случае нельзя бросать с крыши!
- Не бросать... - задумчиво повторил Саллос. - Придумал! - завопил он
снова.
Бальберит вздохнул и вопросительно уставился на демона мгновенной роковой
любви.
- Мы бросим ее в пустыне!
- Что? - черт почувствовал, что у него даже кончик хвоста задрожал.
- Мы бросим ее в пустыне, - повторил Саллос.
- ОК! - до черта дошло. - Собирайся, ведьма, ты пойдешь в гости к Гиле и
Хале!
- Ха-ха-ха, - демон мгновенной роковой любви издал низкие горловые звуки.
- Какая-то странная у тебя сегодня отрыжка, - заметил Бальберит, взваливая
Ариадну Парисовну на плечо.
- Это был леденящий душу злодейский хохот, болван!
Саллос обиделся и попытался боднуть черта, но тот увернувшись, треснул ему
связанными ногами Ариадны
Парисовны по носу.
- Ой! - завопил Саллос и хотел дать Бальбериту пинка, но черт обернулся
быстрее. В итоге, госпожа ЭйфорКоровина
и демон мгновенной роковой любви столкнулись лбами.
- Тьфу! - Ариадна Парисовна начала возмущенно отплевываться от кошачьей
шерсти.
- Вот всегда так, - заворчал Саллос, вытащил из кармашка пузырь со льдом и
приложил ко лбу. Через несколько
метров он сочувственно начал прикладывать лед и ко лбу госпожи Эйфор-Коровиной.
Правда, Бальберит при ходьбе тряс
потомственную целительницу кармы как мешок с картошкой, и от этого демон
мгновенной роковой любви попадал своей
увесистой ледышкой Ариадне Парисовне то в глаз, то в нос, то в челюсть.
Спустя полчаса Бальберит уже летел над пустыней, высматривая гулей, чтобы
бросить им на съедение Ариадну
Парисовну.
Саллос устроил из своих крыльев куцый дельтаплан. Поскольку подъемная мощь
такого агрегата была очень мала,
демон мгновенной роковой любви то и дело пикировал вниз.
Госпожа Эйфор-Коровина испытывала ноющее беспокойство; которое причиняло
ей физические страдания. Каждая
мысль о том, что могло случиться с "Наденькой", отзывалась в сердце
потомственной ведьмы болезненным уколом...
Ариадна Парисовна решила временно покориться судьбе и ждать пока ее
оставят в пустыне, чтобы можно было
предпринять хоть что-нибудь. Черт Бальберит определенно знал толк в пленении
ведьм, поэтому связал госпожу ЭйфорКоровину
на манер ниточной катушки, засунув ее в веревочный кокон. До ближайшего
узла - пять или шесть слоев
толстенного каната.
- По-моему мы уже достаточно далеко, - сказал Саллос. - Дворец уже пропал
из виду. Бросай ее здесь.
- Думаешь? - черту тоже надоело тащить огромный сверток на своем горбу
- Пора, - и демон мгновенной роковой любви пальнул из стартового
пистолета.
В ту же секунду чудовищная ударная волна оглушила всех троих! Черт, как
подбитый истребитель, рухнул на землю, а
Саллос спикировал вниз головой, оставляя след черного дыма и запах паленой
шерсти.
- Да! Мы попали! Да-да-да! - послышались громкие, возбужденные голоса. -
Дай пять!
- Й-ё-О!
Бальберит приоткрыл один глаз и тут же его закрыл. Над ним склонились трое
огромных существ с очень, как бы это
сказать, "отвязным" выражением синих лиц.
- Тащи, тащи! - услышала Ариадна Парисовна, когда очнулась. Веревки
смягчили удар, но все равно, у
потомственной ведьмы было такое ощущение, что у нее переломаны все кости. Кроме
того, ей на голову одели черный
мешок.
- Хватай! - у госпожи Эйфор-Коровиной внутренности подпрыгнули вверх,
когда один из пустынных зенитчиков
бросил ее другому. Тот положил ее на гладкие, холодные доски.
- Заворачивай в брезент! - Уже завернул!
После этого Ариадна Парисовна почувствовала, что поверхность под ней
задрожала. Теряясь в догадках, где она
оказалась, госпожа Эйфор-Коровина попыталась крикнуть, что ей нужна помощь, но,
к ее изумлению, тут выяснилось, что
незнакомцы залепили ей рот скотчем. Не иначе как вытряхнули у Саллоса из
кармана.
Вибрация прекратилась так же внезапно, как и началась.
Госпожа Эйфор-Коровина открыла глаза, и в ту же секунду чья-то рука
сорвала с нее черный капюшон. В глаза
потомственной ведьме ударил ослепительный свет.
- Самба! - раздался визжащий от счастья голос. Перед носом у потомственной
ведьмы мелькнули маракасы, какието
яркие цветные ленты, бубен. - Добро пожаловать в Эль-Вабар! Страну свободных
джиннов.
У Ариадны Парисовны зарябило в глазах от воланов, блесток, букетов и шляп,
отделанных искусственными фруктами.
Bce это двигалось в бешеном темпе на телах у огромных существ синего цвета.
- Позвольте вас пригласить! - один из них приблизил лицо к Ариадне
Парисовне и страстно клацнул зубами.
Прежде чем потомственная ведьма успела что-либо ответить, говоривший
схватил конец связывающей ее веревки и с
силой за него дернул.
- А-а-а-й! - госпожу Эйфор-Коровину завертело, как аттракцион "Сатурн", в
котором жаждущих развлечений
граждан за умеренную плату привязывают к стенкам и затем проводят тестирование
их вестибулярного аппарата. Те, кто
годны в космонавты, выходят почти не шатаясь, те у кого со здоровье похуже, два
дня испытывают головокружение средней
тяжести. Ну, и уж, конечно, совсем не везет и тем и другим, если среди
катающихся попадется слабонервный, истощенный
тиками субъект. А если он полез на карусель, еще и пообедав...
Когда Ариадна Парисовна, наконец, перестала вращаться, то на ногах,
конечно, устоять не смогла.
Два динара, что она упадет налево! - крикнул один из синелицых.
- Три динара, что упадет направо! - вторил ему другой.
- ПятЪ дЫнаров, что останется стоять, вах, вах, - авторитетно пробасил
третий.
Два первых переглянулись.
- Почему? - спросили они хором.
- Патамушта я в нее верю! - почти шепотом ответил третий, подняв палец
вверх.
Окончания этой сцены госпожа Эйфор-Коровина не увидела, потому что рухнула
как телеграфный столб. Назад, во
весь рост, не в силах оторвать затекшие руки от тела.
- Кому же теперЪ платЫть? - пробасил третий джинн.
Два других бросились поднимать Ариадну Парисовну и общими усилиями придали
ей вертикальное положение.
- Ох, у вас, наверное, паралич! - сказал один.
- Детский церебральный! - вторил ему другой.
- ПсевдАбульбарный ФовЫлля? - уточнил третий.
- Мне нужна помощь... - начала было говорить госпожа Эйфор-Коровина, но
закончить не успела, потому что
моментально раздался вой сирен. На голове первого джинна появилась пожарная
каска, на голове второго - милицейская
фуражка, а на голове третьего - докторская шапочка.
- Где горит? - гаркнул первый.
- Что произошло? - деловито поинтересовался второй.
- На что жалуемся? - спросил третий.
- Там одна женщина... - попыталась продолжить Ариадна Парисовна.
- Одна женщина? Так поздно? - встревожился первый.
- Только одна женщина? - спросил второй с подозрением.
- ЖенщЫна, говорЫЩь... Одна? Это точно? - скосил глаза в сторону третий.
- ТИХО!!! - заорала госпожа Эйфор-Коровина и для острастки изобразила
львиный рык.
Джинны сбились в кучу и, видимо, на всякий случай, превратились в одного,
но трехголового.
- Ифрит Сахр похитил принцессу Ясмину Эль Газневи, когда у нее начались
роды! Ему приказано убить и мать, и
ребенка! - выпалила Ариадна Парисовна, пока на джиннов еще действовал эффект
неожиданности.
- Какой ужас!!! - заорали джинны хором.
- Это нарушение прав человека! - возмутился первый.
- Геноцид! - вторил ему другой.
- АпартеЫдЪ, - поставил увесистую точку третий.
- Так вы можете мне помочь, или нет?! - топнула ногой Ариадна Парисовна.
- Мы можем все! - тут же хвастливо заявил первый.
- Говори только за себя, - вмешался второй.
- КАнешнА, да, - жуя зубочистку, ответил третий.
- Меня зовут А... - госпожа Эйфор-Коровина осеклась. - Я - Саида.
- Очень приятно, - шаркнул ногой первый.
- Счастлив познакомиться, - второй отвесил поклон.
- Я - Махмуд, он - Мамуд, а этот... - джинн хмыкнул в ладонь, - Мамахуд.
Таким образом, Ариадна Парисовна выяснила, что джинн № 1 - Мамуд, джинн №
2 - Мамахуд (прости Господи), а
джинн № 3 - Махмуд. Нельзя сказать, чтобы ей от этого стало сильно легче жить,
но все же это лучше, чем ничего.
- Как добраться до горы Эш-ШейХ? - спросила она.
- На ковре-самолете! - выпалил Мамуд.
- На спине птицы Рок! - перехватил инициативу Мамахуд.
Махмуд же, продолжая флегматично жевать зубочистку, сообщил:
- Гора Эш-Шейх находится в западной части Автиливана, высота 2814 метров.
Иди с караваном в Дамаск, там спроси
у Физиза, он на базаре пЭрсиками торгует.
- Спасибо, - угрюмо пробормотала госпожа Эйфор-Коровина, повернулась и
пошла.
- Ты куда? - окликнул ее Мамуд.
- В Дамаск, - пожала плечами Ариадна Парисовна.
- Зачем? - удивился Мамахуд. Госпожа Эйфор-Коровина махнула на джиннов
рукой и решила, что лучше уж ей
поискать какое-нибудь помело и слетать до ближайшей деревни, чтобы купить там
карту.
- ОбЫделась, да? - спросил Махмуд.
- На этой горе, на высоте 2814 метров принцесса Эль Газневи рожает
совершенно без всякой медицинской помощи!
И совсем нет гарантии, что этот полоумный ифрит не сбросит ее сразу после родов
в пропасть! - впервые в жизни Ариадна
Парисовна почувствовала себя беспомощной, как будто ее подвесили на крючке, так
что она может сколько угодно болтать
руками и ногами, но ни слезть, ни куда-либо двинуться, возможности у нее нет.
- ПАможЭм? Э? - обратился к собратьям Махмуд.
- Конечно! Да!
- Непременно!
- Сейчас же! - заголосили наперебой остальные джинны.
- А с этими что делать? - спросил Мамахуд, потряхивая Саллоса за задние
лапы, головой вниз. Под демоном
мгновенной роковой любви мгновенно образовалось что-то вроде развала товаров по
сниженным ценам.
- Вах! - восхищенно воскликнул Мамахуд и еще раз энергично потряс Саллоса.
Тот сложил лапы натруди и
периодически пытался наклонять голову, чтобы укоризненно посмотреть джинну в
глаза.
Из кармана демона мгновенной роковой любви вывалился набор ярких мячиков
для тенниса, одноразовый
фотоаппарат "Kodak", коробка орехового рахат-лукума и томик Владимира Пелевина,
Мамуд моментально обследовал все
эти предметы. Первый же мячик, отскочив от пола, поставил ему здоровенный
фонарь, фотовспышка на некоторое время
сделала джинна слепым; рахат-лукумом Мамуд объелся в детстве, как каждый
советский гражданин фруктовыми ирисками,
а, открыв вышеозначенную книжку, джинн прочел: "Муравей муравью - жук, сверчок и
стрекоза".
(Из кармана Саллоса вывалился сборник В. Пелевина, выпущенный издвом"Вагриус"
в 2001 г. Джинн Мамуд прочёл
заголовок из повести: "Жизнь насекомых", на странице 190.)
Задумавшись над смыслом этой фразы, джинн затих, потом покраснел, побелел
...Закладка в соц.сетях
