Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/novel/rodionovairina/gagdalybvi.jsp

	Жажда любви

 Ирина РОДИОНОВА 	ЖАЖДА ЛЮБВИ 2003
 	Родионова И. 	Р60 Жажда любви. - СПб.: "Издательский Дом "Нева""; М.: "ОЛМА-ПРЕСС Звездный мир", 2003. - 320 с. 	ISBN 5-7654-2758-8 	ISBN 5-94850-252-Х
 	OCR & Spellcheck ВИКТОРИЯ 	Spellcheck ELEANOR 	ELEANORLIB.NAROD.RU
 	О том, что Восток - дело тонкое, Надежда Сергеевна знала исключительно из художественных фильмов. Пока не очнулась принцессой Ясминой Эль Газневи. Конечно, без Ариадны Парисовны ЭйфорКоровиной тут не обошлось. Теперь, чтобы вернуться обратно в XXI век, женщинам надо спасти ребенка Ясмины. Но это так сложно, когда погибели Ясмины и ее ребенка жаждут и свекровь Фатима, и наложница Хайят. В общем, у принцессы все шансы получить постоянную прописку в тюрьме падишаха. Надежда только на странствующего поэта Канбара и Ариадну Парисовну.
 	Выдержка из расписания судьбы на 4.07.2002 г. 	1.45 - Надежда Сергеевна Мурик, встав ночью, случайно услышала странный разговор на кухне между свекровью и мужем. Доносятся слова: "Оля", "развод", "размен". 	2.00 т - госпожа Эйфор-Коровина, по случаю часа своего 71-летия, разложила большой рунный прогноз на следующие двенадцать месяцев своей жизни. 	2.50 - Надежда Сергеевна не может заснуть. Её мучает сильнейшая тревога. 	3.00 - Ариадна Парисовна разочарована результатами гадания. Руны предвещают "исполнение долга", "помощь другим людям", и никакой личной жизни. 	310 - Надежда Сергеевна хотела спросить у вернувшегося мужа, о чём тот говорил со своей мамашей, но не собралась с духом. 	550 - Ариадна Парисовна спит и видит неприличный сон. Будто бы, её сосед Семён Степанович, генерал-пенсионер, говорит, что ей нужно непременно придти к нему на сеновал. Сама же Ариадна Парисовна, вместо того, чтобы возмутиться непристойности этого приложения, почему-то тайно досадует по поводу своего радикулита. 	6.45 - Надежда Сергеевна Мурик вскакивает на ноги после первого звонка будильника. Она привыкла убегать на работу до того, как муж и свекровь проснутся. 	830 - Ариадна Парисовна пробудилась и нашла под подушкой письмо. Читает. Сидя на постели, плотно сжимает глаза, губы, подбородок, запрокидывает голову вверх и издаёт дикий вопль: "Больше никогда!" 	Текст письма, полученного госпожой Эйфор-Коровиной: 	Уважаемая Ариадна Парисовна! 	Верховный магистрат поздравляет вас с успешным выполнением первой миссии. Мы высоко оценили Ваше профессиональное мастерство и поручаем новое задание. Напоминаю, что решением Верховного Магистрата N232/56-C по результату тайной проверки вашей деятельности, за систематическое растрачивание магической силы на всякую ерунду (гадания, привороты и прерывание запоев), вы приговорены к пожизненному содействию смертным в исправлении их кармы. 	Будьте сегодня в 2330 на местном кладбище, возле памятника австрийскому писателю Леопольду фон Захер-Мазоху. Как и в прошлый раз, возьмите черепаховый ящик с колдовскими принадлежностями, доставшимися Вам по наследству, и магическую книгу перемещений. 	Секретарь совета сэр А. Кроули 4.072002 г. 	Начиная с этого момента, судьбоносная встреча госпожи Эйфор-Коровиной и Надежды Сергеевны находится под угрозой срыва.
 	1. Становится ясно, что уйти от судьбы еще никому не удавалось
 	Любое кладбище - место знаковое, отражающее вкусы и традиции поселения. Практически все знания о культуре и быте наших далеких предков, добыты из их могильников. Поэтому, довольно странно обнаружить в центре современного тихого, провинциального кладбища, высокохудожественный памятник. Да еще кому! На табличке, несколько "стыдливо", выгравировано имя. Буквы можно разобрать только на очень близком расстоянии. Если перелезть через ограду и пройтись по клумбе, то можно прочесть: фон ЗАХЕР-МАЗОХ (1836-1895). Звучит, как нечто нецензурное, а это, вообразите, настоящее имя реально существовавшего субъекта, занесенное в справочники и энциклопедии! Желающие могут самолично убедиться. 	Австрийский писатель Леопольд фон Захер-Мазох был знаменит тем, что совокуплялся со своею русской теткой, сестрой своей русской матери. Причем в процессе сего мероприятия, бывал этой же самою теткой нещадно бит. Зачастую тетка била его и без всякого "мероприятия", а так, запросто, по-семейному, чтобы доставить любимому племяннику Леопольдичке удовольствие. Доподлинно известно, что тетушка из России лупила юного фон Захер-Мазоха толстой кожаной плеткой, хлыстом для собак, палкой и другими предметами фаллической формы. При этом тетка непременно наряжалась в соболью шубу. Сколько же было скандалов из-за этой шубы! Дотошный племянник даже потребовал от тетки, чтобы она подписала с ним письменный договор о том, что обязуется всегда одевать соболью шубу, когда ей вздумается посечь юного Леопольдичку. Как мучалась племянниколюбивая женщина! Вот так захочет иногда дать истеричному мальчишке подзатыльник, чтоб он во время бала не ковырял пальцем в носу, так нет! Надо бежать наверх, вытаскивать шубу, напяливать ее... 	Все это не какие-нибудь досужие кухаркины сплетни, а исторические факты, запротоколированные самим фон ЗахерМазохом. Протокол получил статус романа и называется "Венера в мехах". Совершенно не понятно, за какой такой подвиг архитектор кладбища решил увековечить на нем память "стенографиста", но в чувстве юмора ему, конечно же, не откажешь. Как и скульптору, чье имя не сохранилось для истории. Не иначе как сам Аршил Горки на покое... Вот к этому оригинальному творению надлежало явиться госпоже Эйфор-Коровиной в 23.30, чтобы исполнить свой "исправительный" долг. Однако, не все так просто: 	- Не дождетесь! - сказала потомственная ведьма, укладывая в черепаховый чемодан магические предметы, доставшиеся ей по наследству. Показав фигу северо-западу, Ариадна Парисовна сунула в спортивную сумку книгу перемещений и победно огляделась по сторонам. Не забыла ли она чего. 	- Утоплю! Ей, Богу, все утоплю! - вольно процитировала она откуда-то. Сама не помнила, откуда именно, но русские классики пренепременно вкладывали эту пафосную фразу в уста страждущего героя, непонятого испорченным и лицемерным обществом. 	*** 	Бывают на свете случаи клинической доброты. Надежда Сергеевна Мурик - случай именно такой, причем в особо тяжелой форме. Представьте, человека терпеливого, обязательного и очень исполнительного, который терпеть не может споров, разногласий, раздражения, и больше всего на свете боится кого-нибудь подвести. Понятно, что, имея в своем распоряжении такого замечательного человека, этим не воспользуется разве что ленивый. В областном статистическом управлении, где Надежда Сергеевна прилежно обрабатывала, сверяла и сводила в таблицы всю ту "липу", которой отчитались местные предприниматели, не проходило и часа, чтобы кто-нибудь не крикнул: "Мурочка, помоги!", или "Мурочка, выручай!", или "Мурочка! Прикрой меня!", или "Мурочка! Останься сегодня подольше!", или "Мурочка! Сходи, принеси/отнеси/сделай ксерокс.."", или "Мурочка! Будь ласка, посчитай за меня!". 	Но четвертого июля "золотая рыбка на посылках" была для областных статистов безвозвратно потеряна. Натурально, иссякла, без какой-либо надежды на чудесное восстановление. Как колодец, из которого внезапно ушла вода. 	Все началось с того, что Фадей Казимирович сунул в руки Надежде Сергеевне пачку отчетов и попросил "сделать все" за него. Невнятно пробормотав что-то о встрече с судьбой, он схватил Мурочку за плечи, сказал: "Золотой ты человек!", смахнул скупую, набежавшую слезу и мгновенно испарился. 	("Судьбу" зовут Наташа Масюк, ей 25 лет, она гражданка Украины и работает без оформления в магазине "Хозтовары". С ней Фадей Казимирович, в свои сорок "с небольшим" (большим у Ф. К. к сорока стало только брюхо), впервые познал радости орального секса. Радости обычного секса для Ф. К. сделались невозможны. Опять-таки по причине брюха, которое упорно росло только вперёд. Сзади Ф. К. ещё мог быть принят подслеповатой старушкой за молодого, но рано облысевшего юношу. Зато сбоку, он вполне мог сойти за лысую беременную женщину). 	В следующую минуту Надежду Сергеевну попросили зайти к начальству, то есть к Виолетте Михайловне. Та выдала ей точно такую же пачку отчетов, что была у Фадея Казимировича и тоже поручила "все сделать". Сама Виолетта Михайловна целыми днями предавалась скорби. Неделю назад с ней хотел познакомиться мужчина. Он был старый и потный, к тому же лицо кавказской национальности, (но одет прилично)... Сумки предложил донести, в кафе приглашал. Эх! Далось ей это его лицо! Чему оно мешает? 	В чем, простите, принимает участие? Можно подумать, какая-нибудь изъеденная оспинами, конопатая физиономия лучше. Эх-эх! Виолетта Михайловна корила и кляла себя, на чем свет стоит. Может быть, последний в ее жизни флирт, накрылся медным тазом из-за каких-то предрассудков! Даже приближающийся пышный юбилей, пятьдесят лет, не радовал... Даже, можно сказать, огорчал. 	Поначалу Мурочка попыталась бодро взяться за отчеты, но работа почему-то не клеилась. У Надежды Сергеевны натурально опускались руки. Просто ложились на стол и все. Она печально смотрела на две стопки картонных папок, в каждой из которых по сто с лишним отчетов, данные из которых надо переписать в ведомость, а данные из ведомости перенести на компьютер, а потом все сверить и получить сводную ведомость... Мурочка вспомнила "Сто лет одиночества" Г. Г. Маркеса. Там ей встречалось описание овладевшего ею чувства. Называлось оно - отчаяние. 	- Мне нужен отпуск, - вздохнула она печально. 	- Давно пора! - отозвалась из-под соседней кучи бумаг Света (единственный порядочный человек в отделе). - Сколько раз я тебе говорила! И правильно! Сейчас же иди к Виле и пиши заявление. Она тебе по КЗОТу не имеет права отказать, если об этому узнают, она таких... получит! У тебя пять неиспользованных отпусков, за это любая трудовая комиссия на нее уголовное дело заведет! Иди, ты ж не крестьянка крепостная. Хочешь, я с тобой к Виле? 	Виолетта Михайловна, только услышав первую фразу Марины... 	- Знаете, тут у Нади Мурик пять неиспользованных отпусков... 	... тут же вытаращила глаза и завопила: 	- А что же ты, Мурик, молчишь?! Под нарушение Трудового Кодекса подвести меня хочешь?! Чтоб через час тебя тут не было! На, отдай Ирине в бухгалтерию! Она тебе сегодня же на карту все отпускные переведет. Придешь через полгода! 	- Через полгода?! - Надя почувствовала сильные спазмы в горле от мысли, что ей придется сидеть полгода дома с мужем и его прелестной мамой... - А нельзя мне на недельку? Мне больше недельки... 	- Тихо! Полгода. Ясно? 	- Ясно, - бесшумно сглотнула Надя и поплелась вон из кабинета. 	Около трех часов дня, спешно отправленная в отпуск Надежда Сергеевна вернулась домой. Она поднялась по лестнице, повернула ключ в замочной скважине и услышала, что из комнаты доносятся чьи-то веселые голоса. Она вошла, закрыла дверь и стала раздеваться. Дверь комнаты открылась и на пороге появилась Раиса Ивановна (свекровь). 	- Надя? - она спрашивала так, будто увидела привидение, - Что... что ты здесь делаешь?! - свекровь покраснела, и встряхнула ладонями так, будто Мурочка нежданно-негаданно вернулась после двадцати лет отсидки. 	- Домой пришла, - недоуменно ответила Надя. - Отпустили раньше. 	С этими словами Мурочка вошла в комнату и увидела празднично накрытый стол. Степан (муж) в белой рубашке и при галстуке, что бывало только по очень торжественным случаям (или свадьба, или похороны), почему-то держал за руку миловидную девушку, с круглым, курносым лицом и осветленными добела волосами. На девушке был вязанный полупрозрачный джемпер. Возле окна, сидели женщина, лет сорока трех, в платье из зеленого бархата и мужчина с красным, квадратным лицом, одетый в коричневый костюм, черную рубашку и красный галстук. 	- Здравствуйте, - приветливо улыбнулась Мурочка гостям. - Я Надя, жена Степана, а вы, наверное, его родственники? Из деревни? Очень рада познакомиться! 	Слова ее произвели оглушительное и крайне необычное воздействие. Сначала все оцепенели и повисла мертвая тишина. Потом девушка, будто в замедленном кино, повернулась к Степану и с размаха влепила ему пощечину, затем мужчина вскочил и заорал: 	- Как это, вашу мать, понимать?! 	Тут кричать начали все разом. 	Раиса Ивановна: "Я могу все объяснить! Я сейчас вам все объясню!" 	Степан: "Да она сумасшедшая! Я ее вообще не знаю!" 	Женщина в платье из зеленого бархата: "Какой кошмар! Олечка, пойдем отсюда!" 	Мужчина в коричневом костюме: "Вы что - за идиота меня держите?!" 	Девушка с белыми волосами: "А-а-а!!! Папа! Что же со мной теперь будет?!" 	Мурочка в ужасе попятилась к двери, потому что на нее со звериным рыком наступала Раиса Ивановна, явно намереваясь схватить Надю за горло. Повинуясь какому-то инстинкту, Мурочка опрокинула свекрови под ноги телефонный столик, схватила сумку, дернула дверной замок и бегом помчалась вниз по лестнице. 	. Она понимала только одно - ее хотели убить. 	Мурочка неслась, не разбирая дороги, пока не выбежала на перекресток, где было полно людей и ходило большее количество транспорта. Прижимая к себе сумку, глядя прямо перед собой широко раскрытыми немигающими глазами, она прошла несколько раз туда-сюда на прямых, негнущихся ногах. Кто-то из прохожих повертел пальцем у виска. Подошел автобус, Надя тут же в него запрыгнула. Когда двери закрылись, и "Икарус" стремительно повез ее прочь от родного, дома, она чуть-чуть успокоилась. Хотя перед глазами так и стояло красное, искаженное бешенством лицо Раисы Ивановны, ее руки, протянутые к Мурочкиному горлу. Остановок через десять она поняла, что едет в сторону кладбища. 	*** 	В самом городке день "четвертое июля" выдался жарким и душным, как это обычно бывает перед сильнейшей грозой. Гроза, по всей видимости, должна была случиться ближе к ночи, потому что днем из свинцовых туч, сгустившихся над городом, так ничего и не упало. На дождинки, ни градинки. Около одиннадцати вечера графитное небо спустилось так низко, что невольно хотелось протянуть руку и как-нибудь это самое небо отодвинуть. Очень уж от него становилось неуютно. Казалось, тучи вот-вот свалятся вниз, похоронив под собой всё живое. "Живое" бурю предчувствовало и благоразумно убралось с открытых пространств, а также из-под высоких, одиноко стоящих деревьев (всем известно, что это мишени для молний). Сумасшедших суицидентов-буревестников, что "мятежные", "гордо реют" в поисках всяких неприятностей на свою гордую, буревестничью гузку, к счастью, не нашлось. Улицы, проспекты, площади, переулки и тупики городка опустели. Совершенно. То есть совсем. Низко висящее черно-синее небо, которое уже начали прорезать яркие электрические вспышки молний. Абсолютно пустой и тихий город. Огненно-красные всполохи заката, неизвестно как пробившиеся сквозь пелену туч и отражающиеся в окнах, отчего казалось, будто во всех домах сразу страшнейший пожар: Поникшие деревья. Умолкшие птицы. Ни единого дуновения. Полная, оглушительная, потрескивающая от внутреннего напряжения ТИШИНА. Небывалый сюрреалистический пейзаж мог бы открыться взгляду местного художника Г. В. Говейлера, не спи он в своей мастерской пьяным беспробудным сном авангардиста, среди пустых бутылок и старых газет. Впрочем, если бы художник Говейлер не валялся в полном отрубе большую часть своей творческой жизни, а прогулялся, скажем, хотя бы, на городское кладбище, то его взору открылось бы нечто почище сюрреалистического пейзажа. 	Возле памятника Захер-Мазоху, традиционного места романтических встреч влюбленных в этом городке, вечером не оказалось ни одного человека. Не странно ли это? А если даже и вполне нормально, и все газа погоды, то как объяснить тот факт, что ровно в 20.10 из базальтового постамента этого замечательного памятника вышел странный господин? 	Господин этот назван странным без всякого преувеличения. Во - первых, сам факт появления из цельного куска камня уже претендует на оригинальность, а во-вторых, из-под невзрачного коричневого плаща господина торчали черные козлиные ноги. И, наконец, в-третьих, когда пришелец снял кургузую кепочку, которая довольно неловко сидела на его голове, то оказалось, что под ней скрывались маленькие, черные наросты, в просторечии именуемые "рога". 	- Фу-у-ух! - громко вздохнул господин, обмахиваясь кепочкой. - Ну и духота! 	Он отошел чуть подальше, внимательно посмотрел на памятник, потом на табличку. Хохотнул и, мгновенно, добыл из воздуха два большущих и пышных венка из роз "Черный принц", украшенных траурными лентами. 	Черт Бальберит (а это был именно он!), открыл свой ежедневник. В нем значилось: 	20.30 - навестить художника Г.В. Говейлера на предмет покупки его души. 	23.30 - помешать исправлению кармы Н.С. Мурик. 	Второй пункт беспокоил Бальберита гораздо сильнее, чем первый.
 	- Нет, так жить нельзя. Останусь здесь, - сказала Надежда Сергеевна, укладываясь на прилегающие друг к другу, гранитные плиты могил. 	Плиты эти были, конечно, не чьи-нибудь чужие, а принадлежали бабушке и дедушке Надежды Сергеевны. Свернувшись калачиком, мадам Мурик решила умереть. Она питала иллюзии, что, лежа на холодном камне, это можно обстряпать в два счета. Несчастная и не подозревала, что даже если ей каким-то чудом удастся заработать воспаление легких, то пройдет как минимум два месяца, прежде чем она "скопытится", и то, если сумеет отбиться от медицинской помощи. Не так-то просто лечь и помереть в нашем гуманном мире. Только представьте, что будет, если вы зимой разденетесь, выйдете на перекресток и ляжете в сугроб замерзать. Первым делом, конечно, сбегутся все окрестные пенсионерки... 	- Никогда, никогда я больше туда не вернусь! Бабушка! Ну, за что мне все это! Почему я не погибла вместе с родителями?! - горько причитала Надежда Сергеевна, самозабвенно отдавшись горю. Одна, одна в целом мире! 	Мимо шел сторож, Глянув на распластавшуюся на могильных плитах гражданку, сердито буркнул. 	- Эй! Женщина! С вами там все хорошо? 	- Да-да, спасибо, не беспокойтесь! - вежливо ответила ему мадам Мурик, приподняв голову с могилы, и тут же запричитала снова. - Лучше бы я умерла! Господи, ну почему же я не умерла?! Господа, сделай так, чтобы в меня попала молния! 	- Скажете тоже: "Не беспокойтесь!". Шляются тут всякие по ночам, потом оградки пропадают! О венках и цветочках вообще молчу. 	Мадам Мурик смутилась. 	- Что вы... Я бы никогда... 	- Что "никогда"? Вон, тут вчера одна бабулька ходила, божий одуванчик! Еле ноги передвигала! А потом, глядь, колонки водяной нету! Чугунной, между прочим! Шли б вы домой, гражданка! От греха подальше. Дождина, к тому же, собирается! 	- Вот и замечательно! Вот и прекрасно! - Надежда Сергеевна, оскорбленная беспочвенными подозрениями сторожа, исполнилась решимости лежать на могильных плитах "до конца". В самом прямейшем смысле этого слова. Пусть он завтра найдет ее окоченевшее тело на этих плитах и ему станет стыдно! Пусть своими глазами убедится, кого он заподозрил в поползновении на кражу оградок! Человека, пришедшего проститься с жизнью. 	- А, ну вас, баб, к чертовой матери! Все у вас не как у людей устроено! 	И приветливый сотрудник пошел в свою сторожку. Уж кто-кто, а он под дождем мокнуть явно не собирался. Надежда Сергеевна задумалась, почему у женщин все "не как у людей", особенно у нее.
 	Примеры из жизни, демонстрирующие, что у мадам Мурик "все не как у людей"
 	Несколько лет назад, еще во время учебы в Областном Университете, ее будущий муж, (сокурсник), сказал деловито, придя к Надежде Сергеевне как-то вечером: 	- Я не могу без тебя жить, поэтому, мне кажется правильным жить с тобой! И с мамой, - добавил он уверенно. Имея в виду свою маму, конечно же. Надежда Сергеевна, ко всем прочим своим достоинствам, была еще и сирота, воспитанная дедушкой и бабушкой, ныне покойными. 	Для подкрепления своих слов сокурсник, подхватил Мурочку на руки, перенес в спальню и быстро, без лишних "соплей и нюней", лишил "невинности". 	- Теперь, как честная девушка, ты обязана стать моей женой! - сказал он "по окончании". - К тому же, ты, наверняка, уже беременна. 	- М-м-м... - в этих вопросах Мурочка была очень дремучим человеком, поэтому сразу же испугалась оставить ребенка без отца, и на все согласилась. 	Степан Митрофанов, из села Малое Выхино Челябинской области, торжественно переселился на жилплощадь жены. Пригласили навеки поселиться и "маму", "милую старушку", как ее отрекомендовал Степан. 	"Милая старушка" оказалась краснорожей бабой "бальзаковского возраста", фигурой напоминавшая ждановский шкаф. Увидев Надю, она поморщилась и сказала загадочную фразу: 	- Раиса Ивановна. Люблю, когда меня называют по имени-отчеству. Поблажек от меня не жди. Знаешь, говорят: неисправимых нет и незаменимых тоже. 	Закономерно встал вопрос прописки мамы. 	- Не может же она жить как цыганка! А если медицинская помощь, а если еще что? - выдвинул резонные аргументы Степан. 	В эту ночь муж был "особенно нежен". Поцеловал жену в нос "до", и в лоб "после". 	Раиса Ивановна воцарилась во всем подъезде, даже начальник домоуправления быстро понял, что лучше ей на глаза не попадаться. Если соседи слышали, что новоприбывшая Митрофанова открывает дверь, предпочитали подождать пока она уйдет, и только потом выйти из квартиры. 	Дальше - больше. Через два года семейной жизни врач озвучил Мурочке диагноз: бесплодие. Надежда Сергеевна чахла на глазах. В день ей, из ее собственной зарплаты выдавалось 50 рублей на обед. Эти пятьдесят рублей она стала экономить в надежде накопить две тысячи долларов на экстракорпоральное оплодотворение. Согласно Мурочкиному подсчету, нужная сумма у нее должна была собраться за четыре с небольшим года. Степан, правда, ни о каком ребенке больше и слышать не хотел, а Раиса Ивановна и того пуще. 	- Раз Бог не дал - перечить ему грешно! Родится урод какой-нибудь, - тут свекровь с мужем переглянулись и хором сказали, - недоделанный! 	Иногда Мурочка мучительно пыталась припомнить: почему же, собственно, вышла замуж за Степана? И не находила ответа. 	Вспоминать все это было так тяжело и больно, что Надежда Сергеевна залилась горючими слезами и решила, что с могильных плит не уйдет ни за что. Идти ей все равно некуда и не к кому. И уж точно больше никогда в жизни, ни за какие коврижки, никому не позволит "этого". Только анонимный донор спермы, только экстракорпоральное оплодотворение! 	*** 	По мере приближения 23.30, черту становилось все больше и больше не по себе. Пришлось даже съесть лингвальный имодиум. Внезапно его длинных, заостренных ушей достиг истошный визг: 	- Ну, нету у меня баксов! Ну, нету! 	Тоненький, плаксивый и дребезжащий голос показался черту знакомым. Черти бегают очень быстро, поэтому уже спустя секунду, потусторонний гость увидел следующее. Шесть девчонок в черном, лет по двенадцать, стояли вокруг могилы, на которой была начерчена пентаграмма и какие-то символы. Они держали под прицелом водяных пистолетов маленького демона, с пухлым кошачьим телом, розовыми крыльями, огромными зелеными глазами и рожками сердечком; крохотными лапками он прижимая к себе мелешь кий лук и трясся всем телом, Саллос! Демон мгновенной роковой любви! Черт аж фыркнул, нашли у кого денег требовать! 	Самая худая и длинная, сплошь покрытая конопушками, говорила: 	- Только крупными купюрами и чтоб номера не совпадали! Без фокусов! А то щас шкуру с тебя спустим! Мы не блефуем, пистолеты заряжены водой из Сергиевого посада! Облезешь и волдырями покроешься! - голос предводительницы юных ведьм звучал так, что черт поежился. 	- Ну нету! Нету у меня! - вопил несчастный демон, стоя на мохнатых коленях и разбрызгивая вокруг фонтаны слез. Он попытался прикрываться своим бесполезным маленьким луком. В колчане Саллоса совершенно не было стрел. Значит, юные ведьмы, потребовали сначала, чтобы их кто-то полюбил мгновенной роковой любовью, а уж потом денег. 	- Ф-ф-ф! - презрительно прошипел черт. - Женщины есть женщины. 	Бальберит принял облик маленького, сморщенного узкоплечего мужичка, в кургузой кепочке. Только бегающие глазки и могли выдать черта. 	- Эй, вы! А ну-ка, брысь! - крикнул он очень сердито и вышел из-за кустов. 	- Слышь, дед, топай отсюда, пока мы тебе не навесили! - последовал ответ. 	Обалдевший черт увидел, что в его грудь для вящей убедительности тоже нацелили пистолет, только не водяной, а вполне настоящий. 	- Топай, топай! Расскажешь кому, что видел - пожалеешь. Тут же в психушку загремишь! Давай, вали, пока мы не разозлились. 	- Ну и дети пошли... - проворчал себе под нос посланник ада, топнул копытом и в следующий миг с громким рыком взвился в воздух в своем настоящем обличье. 	Девицы, увидев перед собой настоящего черта, с рогами, копытами, хвостом и прыщавыми кривыми крыльями, побросали свое оружие, и с диким визгом бросились врассыпную. Бальберит преследовал рыжую девицу, толкая ее для острастки копытом, и приговаривая: 	- Еще раз вздумаешь колдовать - превращу в кикимору! АТМАЙ АКНЕ ЭТ! 	Черт взвился вверх и встряхнулся. Адская пыль с его крыльев тут же разлетелась в стороны и настигла беглянок. Даже небольшое количество этой пыли в состоянии превратить любое лицо в скопление прыщей. 	- Вот так, - с чувством восстановленной справедливости он вернулся на могилу, где трясся и дрожал несчастный Саллос. 	- Бальберит! - воскликнул он и протянул к спасителю свои маленькие лапки. - Я им всех... а они... 	- Тихо! Рассказывай по порядку, - черт взял Саллоса на руки: 	- Сначала потребовали, чтобы какие-то "динамиты" и "премьер-министры", воспылали к ним мгновенной роковой любовью! Фотографии мне какие-то в нос совать начали! Даже чуть не подрались изза одного там. Я пострелял, что, жалко, что ли? А потом они этих бабок требовать начали! Миллион! Я одну старуху наколдовать не могу, а тут миллион! - всхлипывал демон, потирая кулачками свои большие зеленые глаза, из которых ручьями лились слезы. 	- Не плачь. Пока пыль не выветрится, на этих страхолюдин никто не посмотрит. Да и потом стрелы твои действия краткосрочного. Через сутки выветриваются. На леденец. 	Бальберит сунул демону мгновенной роковой любви сливочный Чупа-чупс. 	Саллос перестал плакать, схватил конфету и засунул за щёку, вместе с оберткой. Затем он слез с колен черта и уселся на край могилы. 	- Никогда я больше не смогу поверить людям! - заявил демон и насупился. - Кстати, зачем им пенсионерки в таком количестве? Для митинга что ли? 	- Да ну их! - Бальберит махнул рукой. Слишком долго и трудно объяснять Саллосу современные жаргонизмы, - Да что за звук такой назойливый?! Ты слышишь? 	Черт вскочил и огляделся. Саллос прислушался. 	- Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть... - бормотал какой-то: странный голос откуда - то снизу. 	- Ой, - боязливо сказал Саллос и на всякий случай спрятался за спину Бальберита. Не то, чтобы он боялся покойников, просто никогда не знаешь, что oт этих мертвяков ждать. Да и видок у них обычно... Не способствующий пищеварению; 	Бальберит опустил глаза. На соседней могиле кто-то лежал и смотрел на него очень уж блестящими и явно не здоровыми глазами! 	- Ой - от неожиданности черт подпрыгнул и завис. 	- Смотри, замер, - пробормотал демон мгновенной роковой любви, - может, хочет наброситься? 	- Не исключено - ответил Бальберит, начиная сложный обходной маневр, но как только он двинулся вперед, лежащий тут же издал дикий вопль: 	- Мя-о-у-спаси-мя! - или что-то в этом роде, сорвался с места и бросился бежать. Причем, периодически выпрыгивая вперед и дико размахивая руками, пытаясь крестить себя и вокруг. 	- Что это было? - осторожно спросил Саллос, вылезая из-под плаща Бальберита. 	- Не знаю, бомж, может, какой спал, - пожал плечами черт. 	- Он нас видел? - демон расправил свои розовые крылья и стал их проверять, не прожгла ли святая вода в них гденибудь дырку. 	- Без сомнения, - ответил Бальберит. В этот момент раздался сильнейший удар грома, такой, что у Саллоса заложило ушки. Сверкнула молния, потом еще одна. Затем целый каскад электрических разрядов в 5 тысяч ампер каждый осветил небо. 	Еще один оглушительный удар, от которого зазвенели все, без исключения, стекла в городе, и с неба, словно из перевернувшейся водосборной дождевой бочки, хлынул сплошной поток воды. Это был не просто ливень! Казалось, будто между небом и землей встала ровная стена воды! Произошло это ровно в 23.28. 	*** 	После длительных безнравственных терзаний, Ариадна Парисовна решила свой магический скарб все-таки топить. Терзалась госпожа Эйфор-Коровина из-за того, что любой специализированный аукционный дом отвалил бы за ее черепаховый чемоданчик, со всем его содержимым, гигантские деньги. Семидесятилетняя ведьма могла бы жить на них безбедно до конца дней. Да и много ли одинокой старушке нужно? Всего-то домик где-нибудь на приморской окраине Ниццы, быстроходный катер, спортивный автомобиль, пара дорожек кокаина время от времени, да У.1.Р.-карта какогонибудь стриптиз-клуба для одиноких, богатых дам, где официанты - такие симпатичные алжирские молодые люди... Однако между мечтой пенсионерки и самой пенсионеркой стоял зловредный Верховный Магистрат. Он вполне мог в принудительном порядке вернуть госпоже Эйфор-Коровиной наследственные магические предметы. Это еще полбеды. Беда в том, что за продажу этих самых наследственных магических предметов, Ариадну Парисовну могли приговорить к чемунибудь посерьезнее "пожизненного содействия смертным в исправлении их кармы". Например, к "пожизненному содействию смертным в удержании их мужа". 	Весь день потомственная ведьма убила на изучение Устава Верховного Магистрата, пытаясь найти там хоть какуюнибудь юридическую лазейку, но к 19.30 стало ясно, что ее там попросту нет. 	- По крайней мере, от неопределенности избавилась... 	Ариадна Парисовна всегда и во всем старалась найти что-нибудь хорошее. Так, к примеру, отсутствие горячей воды способствует закаливанию организма, отсутствие какой бы то ни было воды вообще тренирует волю (не чесаться), смекалку (попасть в баню не " свой день) и выносливость (натаскать воды из колодца). Вот и сейчас, осознав неизбежность предстоящего, госпожа Эйфор-Коровина ощутила сильное облегчение. Хоть ей и пришлась попрощаться с мечтой. - 	- Можно ехать, - вздохнула она. Дорога потомственной ведьмы лежала к 	Чертовому мосту. Этот мост расположен в очень удачном для топления месте. Сильное течение, глубокое русло, паратройка водоворотов. Что еще нужно, чтобы избавить от обязанности "содействия в исправлении кармы" навсегда? 	Однако добраться до моста Ариадне Парисовне было не суждено. С ней случился подлинный "кошмар автолюбителя". Выехав из дома около восьми, она: 	- проездила почти час, по всем окрестным бензоколонкам, пытаясь заправиться. 	- простояла около полутора часов в пробке возле шоссе из-за того, что у одной из машин проезжавшего мимо правительственного кортежа спустилось колесо; 	- полчаса, выясняла отношения с неподкупным "гиббоном", упорно требовавшим открыть черепаховый чемоданчик. Где помимо книги с листами из человеческой кожи, можно было найти великолепную коллекцию "разговорчивых грибов") 	- остальное время ушло на объезд ремонтируемого участка дороги. 	Взбешенная особенностями национального автовождения госпожа ЭйфорКоровина, пыхтела вонючей сигариллой "Cherry", ожесточенно жуя короткий пластиковый мундштук. Временами она перебрасывала сигариллу из одного угла рта в другой. Кожаная бейсболка, полное решимости лицо и черные краги с прорезями для пальцев, окончательно довершали сходство с волком из "Ну, погоди!". Потомственная ведьма гнала свой "Фольксваген" с немыслимой скоростью, а все потому, что дорога проходила мимо городского кладбища, где Ариадне Парисовне даже проездом, совершенно не хотелось задерживаться. Нервно поглядывая на часы, большая стрелка которых неуклонно ползла к половине, госпожа ЭйфорКоровина утопила педаль газа до упора. 	И тут на лобовое стекло хлынули потоки воды! 	- Черт! Только этого не хватало! 	Вообще-то потомственная ведьма выругалась гораздо серьезнее, но привести полную стенограмму ее реплик нет совершенно никакой цензурной возможности. 	Вода заливала машину с такой силой, что дворники оказались практически бесполезными. Все равно Ариадна Парисовна ничего не видела из-за водопада, низвергавшегося с крыши на стекла. Ведьма ехала по памяти, вроде бы здесь дорога никуда не поворачивает... 	- Еще десяток метров, - сказала она сама себе. Скоро уже граница кладбища. 	Внезапно впереди мелькнуло какое-то белое пятно! Ариадна Парисовна вывернула руль, но поздно. Удар! Машину завертело на мокром асфальте и вышвырнуло с дороги! 	- Черт! Черт! Проклятье! - госпожа Эйфор-Коровина, сбив бампером ограду, встала точно между двумя могилами. 	Ариадна Парисовна выскочила из автомобиля, ливень моментально промочил ее до резинки трусов. 	На дороге лежала женщина. Госпожа Эйфор-Коровина подбежала, к ней, присела, приложила пальцы к шейной артерии. 	- Слава Богу! - облегченно выдохнула ведьма. 	Внезапно машина заурчала. Госпожа Эйфор-Коровина подняла изумленные глаза. Машина завелась сама! Включился дальний свет, ослепивший Ариадну Парисовну. Последнее, что она успела заметить, что салон машины начал содрогаться. 	Машина взревела и поехала прямо на госпожу Эйфор-Коровину. 	- Вселила демона в мотор, на свою голову! Блин! Сэкономила на бензине! - Ариадна Парисовна ругала себя последними словами. 	Схватив лежащую посреди дороги женщину, она попыталась оттащить ее в сторону. Книга перемещений подпрыгивала на сиденье, сотрясая корпус автомобиля, ударяя в потолок, окна! Машина остановилась в метре от Ариадны Парисовны. 	- Ну, все! Сейчас я вам устрою! Второй раз меня так не провести! 	Потомственная ведьма разозлилась. Предыдущая история тоже началась с книжкиных прыжков! После этого Ариадна Парисовна очнулась в 1476 году. Нет, уж. Второй раз ее не провести. 	- Иди сюда, цып-цып-цып... - госпожа Эйфор-Коровина осторожно открыла дверь и схватила книгу за корешок. Потом; не давая ей открыться, Ариадна Парисовна размахнулась, повернулась несколько раз вокруг себя, будто дискометатель и с диким криком швырнула магический талмуд куда подальше. 	- Так то, - сказала госпожа Эйфор-Коровина с чувством выполненного долга, а затем вернулась к лежащей на дороге женщине. - Блин, зачем было так гнаться из-за письма от Кроули, старого маразматика? Ничего не произошло бы, - бормотала Ариадна Парисовна и треснула себе по голове кулаком. 	"Никакого перемещения! Достаточно было просто не пойти к этому дурацкому памятнику!" - госпожа ЭйфорКоровина ругала себя последними словами, пытаясь вызвать по мобильному телефону скорую. Но зловредный аппарат намок и вырубился. 	И тут сзади раздался звук, похожий на свист приближающегося снаряда. Ведьма обернулась... На нее с огромной скоростью летела магическая книга! Она была открыта! И не просто приближалась, а росла! Прежде чем Ариадна Парисовна успела хоть что-то предпринять, гигантский том стал больше самой госпожи ЭйфорКоровиной! Подлетев к ней и лежащей на дороге женщине, книга на долю секунды остановилась, а затем... проглотила их обеих! 	Ослепительный свет ударил во все стороны, а спустя секунду ливень прекратился, тучи рассеялись. Машина исчезла, оградки стояли, как ни в чем небывало... 	Машина появилась во дворе дома Ариадны Парисовны, прямо перед дворником, тот уставился на материализовавшийся из воздуха синий "Фольксваген" без какого-либо удивления. 	- Гос-с-спи-и-дя, - протянул жилищно-коммунальный служащий, - и чего только после этих "Анютиных глазок" (Тормозная жидкость ярко-синего цвета с яблочной отдушкой.) не привидится! Вчера какую-то собаку синюю всю ночь ловил, позавчера уток, тожа синих, сення машины из воздуха появляются, опять таки синия! Бардак в стране! 	И пошел прочь, бормоча проклятья в адрес "антинародного режима".
 	Краткий рассказ о том, почему исправления кармы некоторых отдельно взятых граждан так вредны для Темных сил
 	Проводить разбор полетов лучше всего на общеизвестных и научно доказанных примерах. 	Одним из таких примеров, безусловно, является Ева - причина всех человеческих несчастий. Сам факт того, что из души Первой женщины появились души всех женщин, живших когда-то, и населяющих Землю ныне, объясняет, почему "соблазнить" именно Еву было крайне важно для Темных Сия. Этим архиважным делом занялся сам Люцифер. В кратчайшее время он смог уговорить женщину сделать то, что ему было нужно, а затем покинул, предоставив ей самой разбираться с возникшими проблемами. Такова официальная хроника событий: Нужно заметить, что Ева в этой самой официальной версии; выставлена самым неприглядным образом. Она и Бога ослушалась, и Сатане отдалась и Адама подставила, и всех своих будущих детей на страдания обрекла. Причем все эти ужасные последствия изза какого-то пустячного каприза, который а причиной назвать неудобно. Захотелось женщине яблочков откушать-с. Чем все это закончилось - всем хорошо известно. Поныне жив страх доверить женщине любое, хоть сколько-нибудь ответственное дело. Подливает масла в огонь и мировая литература, описывающая высокохудожественными средствами какие-нибудь "драмы из жизни женщины", суть которых, как правило, сводится к следующему. 	Живет на свете какая-нибудь женщина. И складывается у нее жизнь благополучно. Родители нашли ей любящего мужа с высоким положением и теперь муж терпит ее истерики и капризы, расточительство семейного бюджета на всяческих родственниц и левреток, а также совершеннейшее: половое пренебрежение. При малейшей попытке любящего мужа "удовлетворить свои низменные инстинкты" в законном браке, у женщины случается гипертонический криз! С выражением убийственной скуки на лице, превозмогая приступы тошноты, говорит она слабым, еле слышным голосом: "Подите прочь! Деспот и тиран!". Деспот и тиран чувствует себя в высшей степени неудобно и виновато, потому на следующий день преподносит супруге какое-нибудь умопомрачительное бриллиантовое колье, которое она с удовольствием напяливает, чтобы показать бедным родственницам и подружкам. Это называется "блистаю в свете". 	При всем перечислением, женщина считается героиней положительной, терпящей незаслуженные страдания; Ей полагается сочувствовать. Муж во всей этой пьесе, обыкновенно, субъект совершенно заурядный, не заслуживающий читательского участия. Какой-нибудь генерал, герой войны, или на худой конец, видный дипломатический деятель. Совсем отрицательно, ежели муж - коммерсант. (Грубый, неотесанный торгаш нефтью). Целыми днями этот зануда корпит гденибудь на пользу государства (или на свою пользу), за жалкое денежное довольствие. Женщина же... Она выше денег. И ни в чем себе не отказывает. В лучших традициях мировой литературы применить против мужа коронный прием - гувернантку. Муж совершает с ней пошлый и безвкусный адюльтер, и всем становится понятно, какой это банальный негодяишко, недостойный своей жены. 	Затем случается трагедия. Несчастная женщина, измученная тиранов и деспотом мужем, а также собственным воздержанием, встречает подлого Змия. Он, само собой, подлец, авантюрист, многоженец, красавец писаный. И она влюбляется в него без памяти. Подлец ее чувства нисколько не ценит, а иногда открыто над ним насмехается. Женщина приносит себя в социальную жертву, совершает падение во время одной или нескольких ночей страсти с негодяем. Муж, человек ограниченных и косных взглядов, понять ее поступка не может, но все же прощает. Это лишний раз доказывает, какой он (муж) мягкотелый болван и на прекрасную жену ему, по большому счету, плевать. Видеть этот пень, познавшая "любовь" женщина, не может теперь ни при каких условиях, потому забрав детей, уезжает куда-нибудь в провинцию, начинать новую жизнь. 	На этом дребезжащем аккорде" шедевр мировой литературы, повествующий о драматической судьбе женщины, заканчивается. Однако не сложно представить себе, что может произойти потом. 	Обезумевшая от скуки, безделья и провинциального общества, женщина превращается в одну из брюзжащих местных ханжей. Отдает дочь в монастырскую школу и зорко бдит за ее нравственностью, а сыну устраивает постоянные скандалы оттого, что тот "похож на отца". 	Спрашивается: чем не история Евы? Здесь вам все. И навязанный Адам, и подлый Змий, и несчастья будущих поколений. Подучается, что все шедевры мировой литературы, посвященные "женскому вопросу", так и не смогли уйти от простенького библейского сказания. Конечно, существует безбрежный океан "дамского любовного романа", в котором непременно хэппи-энд, муж - действительно скотина, а негодяй - только с виду такой, а на самом деле добрый и порядочный человек, да и масштаб драматических взаимодействий и приключений заслуживает уважения. Однако, каждый уважающий себя критик строго, авторитетно скажет; что весь этот "океан" надлежит спустить в известный фаянсовый сосуд и закрыть крышку. 	Теперь представим на секунду, что какая-нибудь современная Ева вернулась в свою самую ПЕРВУЮ жизнь, чтобы исправить роковую ошибку. 	- Скушай яблочко, - обольстительно мигая глазами, говорит Змий Еве, проходящей мимо шагом манекенщицы, явно намекая, что яблочком дело не ограничиться. 	- Отстаньте, гражданин! Я замужем, а вас знать не знаю! Будете приставать, дам вам корягой по мордасам! - отвечает ему Ева и продолжает свой путь. 	- Почему ты не хочешь яблоко? - оторопел Змий. 	- Не хочу я! На фиг оно мне вперлось?! Кислятина! - с этими словами Ева демонстративно срывает с другого дерева персик и, протерев его о свою обнаженную грудь, начинает есть. 	После некоторого раздумья Змий говорит: 	- А тебе не кажется странным, что Бог запретил есть именно от этого дерева? 	- Кажется - отвечает Ева; 	- Вот видиш-ш-шь, - многозначительно шипит Враг. 	- Лично мне это по барабану, - первая женщина пожимает плечами. - Запретил и запретил: Тем более, что ничего такого в этих яблоках нет. Твердые, кислые, червяками поеденные. 	- Съешь яблоко! - орет взбешенный Змий. 	- Да пошел ты знаешь куда! Щас как заору, что ты меня тут изнасиловать пытаешься! 	С этими словами разгневанная Ева поднимает с земли, увесистую каменюку и запускает соблазнителю прямо промеж глаз. Таким образом, исправляет свою карму, но не только... Ведь если бы не грехопадение, то люда бы: остались бессмертными; никогда не старели; проживали в Эдеме на всем готовом; не знали стыда и страха, депрессий и неврозов; научились творить, потому что созданы по образу и подобию Его; были счастливы постоянно и бесконечно. 	В общем, весь этот длинный и путаный рассказ к тому, что каждая роковая ошибка порождает целую цепочку других роковых событий, а те в свою очередь третьих... И так до бесконечности. (Кто не в курсе, Темные Силы изобрели и первыми внедрили сетевой маркетинг). Каждая исправленная карма - это кирпичик, вынутый из Мирового Зла, грозящий лишить это здание прочности. Вот почему черт Бальберит и Гагтунгр Самаэлевич так нервничают и ни о чем, кроме изведения Ариадны Парисовны, думать не могут. 	И вот почему, после первой неудачи в этом деле, Бальберита приговорили к деградации в барабашки. Правда, пока условно. Это означает, что если черт провинится еще хоть раз, то будет низведен в низшие духи моментально. Без суда и следствия. 	Сегодня, по вине Бальберита, весь российский департамент Ада был выставлен на позорном пятачке. Посреди огромного зала, напоминавшего Колизей, где в соответствующих секторах присутствовали представители всех национальных департаментов. Начальство в лице Вельзевула публично отчитало Гагтунгра Самаэлевича за страшнейший провал, связанный с потерей одной из осужденных на вечное страдание душ. Надо сказать прямо, никто даже и предположить не мог, что такое вообще может случиться. Женщина, которая должна была покончить с собой, вместо этого отправилась в прошлое исправлять свою карму! Это еще что! Отправленный за ней следом черт Бальберит не смог этого предотвратить. Но и это оказалось не самым страшным! Женщина, пребывая в своей прежней реинкарнации, полюбила там мужчину, да не когонибудь, а собственного мужа! И что уже совсем немыслимо, помешала развиться испанской инквизиции! 	- Из-за преступной халатности служащих российского отдела, имущество Темных Сил и их деловая репутация понесли тягчайший урон... 	Черт Бальберит был выставлен на всеобщее осмеяние и порицание. Это он упустил душу Любы Вербиной, это он не смог предотвратить исправление ею своей кармы, и теперь сгорал от стыда и страха, потому что Темные Силы единогласно приговорили Балъберита к превращению в бездомный полтергейст, или барабашкубомжа. Черт был готов заплакать от стыда. 	В конце своего выступления Вельзевул Михаэлевич едва не оборвал Гагтунгру Самаэлевичу его пурпурно-красные крылья, и чуть было не обломал его щегольские, черные как смоль, наточенные рога. Окончив эту обязательную экзекуцию, Вельзевул оперся огромными когтистыми лапами о каменную трибуну и проревел: 	- Случаи, подобные произошедшему, не должны повториться! 	После чего он взмахнул черными, как ночь, крыльями, и скрылся в раскаленных глубинах Ада. Остальные Темные Силы тоже стали расходиться. Каждому черту или демону полагалось, проходя мимо Бальберита, дать тому хорошего щелчка по носу. Когда весь "легион" прошел, черт сел на землю и заплакал. Нос его превратился в пылающую, красную грушу, которая перевешивала его рогатую голову вперед. Не легче пришлось и Гагтунгру Самаэлевичу. Пыльные, помятые крылья с трудом могли держать огромного демона в воздухе. О рогах лучше и не вспоминать. Весь лак сошел, чешуйки отслаивались. В общем, мрак. 	Кое-как долетев до своего кабинета, огромного сводчатого зала, потолок и стены которого терялись в темноте, колоннада так же заканчивалась вне пределов обозримости, а канделябры, высоченные, словно корабельные мачты, горели тысячами красных свечей, каждая из которых была толщиной в человеческую ногу, Гагтунгр Самаэлевич опустил сверху светящуюся пентаграмму и заорал в нее: 	- Бальберит! Ко мне! 	Трясущийся, полумертвый от страха черт появился из стены, держа пузырь со льдом на своем пылающем носу. 	- Как ваши дела, уважаемый Гагтунгр Самаэлевич? - пролепетал Бальберит, тщетно пытаясь игнорировать яркокрасный цвет потрепанных крыльев начальства. Увидев под глазом Гагтунгра Самаэлевича синяк, черт сочувственно протянул ему свой пузырь со льдом. - Хотите? Очень помогает... 	В ответ на его предложение, начальство издало оглушительный рев и показало на каменную чашу с водой. Бальберит глянул в эту чашу и съежился, потому что на водной глади промелькнула вся "испанская история" 	- Найти! - Гагтунгр Самаэлевич ткнул пальцем в старуху, которая постоянно мелькала на поверхности воды. - Уничтожить! - и опять оглушительный рев. 	- К...Ка-а-ак скажете, - заикаясь, пролепетал Бальберит. 	Прежде чем черт успел еще что-то сказать, Гагтунгр Самаэлевич схватил его своею гигантской лапой, слепил из Бальберита мячик и вышвырнул на землю, попав в основание памятника Леопольду фон Захер-Мазоху, австрийскому писателю. Откуда черт и вышел в полном недоумении, где ему искать эту целительницу кармы? И самое главное - как ее уничтожить?
 	2. Надежда Сергеевна попадает в положение
 	Мадам Мурик открыла глаза и увидела перед собой очень красивого юношу, смотревшего на нее преданными и любящими глазами цвета моря. Надежда Сергеевна оторопела и лишилась дара речи, разом осознав, каково быть полностью парализованным. Она приоткрыла рот, чтобы спросить у молодого человека, что здесь происходит, но тот, неверно истолковав ее намерения, зажал ей рот страстным поцелуем. 	Возмущенная Надежда Сергеевна попыталась сопротивляться, но к своему ужасу поняла, что лежит, стиснутая в очень крепких любовных объятиях. 	- Ясмина! Жемчужина! Любовь моя! Пусть мне не суждено встретить следующий день! Пусть это последняя ночь в моей жизни! Пусть утром бросят меня на растерзание львам! Умирая, повторять буду твое имя! 	И пылкий незнакомец снова страстно поцеловал Надежду Сергеевну. 	Та чувствовала себя очень неловко и даже пыталась сказать юноше, что он, наверное, обознался. Что никакая она не Ясмина, не его жемчужина, а Надежда Сергеевна Мурик, которая, между прочим, замужем, и приключений на свою зад... то есть, голову, отнюдь не ищет. 	- Моя звезда! Единственная луна на небосклоне моей жизни! Я продал свой бедный дом, свой звонкоголосый дутар, я продал бы и душу шайтану, если бы это понадобилось - только бы добраться до тебя, только бы коснуться твоего тела и умереть! 	Юноша обнял мадам Мурик и положил свою голову ей на грудь. 	Надежда Сергеевна подумала, что сейчас самое время сказать ему, что он, по всей видимости, ошибся, но почему-то медлила. Ей стало даже жалко, что она не его Ясмина. Под эти мысли, она как-то машинально погладила юношу но голове и поцеловала в лоб. 	- О, моя любовь! Уста твои слаще горного меда! Твое дыхание - свежесть утренней зари! - с этими словами юноша стиснул грудь мадам Мурик и поцеловал в третий раз с такой страстью, что она чуть было не лишилась чувств. 	Надежда Сергеевна вдохнула, чтобы решительно сообщить молодому человеку о его ошибке, но вместо фразы у нее вырвался только протяжный, полный томления вздох. Конечно, где-то на задворках ее сознания засели мысли, что юноша должен быть совершенно близоруким, чтобы ошибиться женщиной, да еще и на таком интимном расстоянии. 	- Когда я увидел тебя ;на балконе дворца, то не смог отвести глаз! И знаешь, когда стражники гнались за мной, чтобы отрубить мне голову, я не боялся смерти. Потому что увидел тебя еще раз! По твоим глазам я понял, что ты несчастна с Мерхадрахом... 	- Но... - Надежда Сергеевна решила, что настало время все-таки выяснить, что происходит, и где она находится, но тут paздался оглушительный грохот. 	- Ясмина! Отвори немедленно! Ясмина! Ломайте дверь!!! 	В ту же секунду воздух содрогнулся от мощнейшего удара. 	- Я люблю тебя! - надрывно прошептал юноша, затем вскочил и бросился бежать. Надежда Сергеевна повернулась и увидела, как он отдернул что-то вроде портьеры, успела разглядеть перила балкона, а затем... юноша разбежался и прыгнул! 	Сердце мадам Мурик билось, как сумасшедшее. Она вскочила, но почувствовала, что ей как-то необыкновенно тяжело, словно бы в ее животе разместилась канистра воды. Она положила руку на живот и... зашатавшись, грохнулась обратно на постель. 	Живот был огромным, натянутым как барабан и, вне всякого сомнения, беременным! 	В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в комнату ворвалась толпа с факелами. Мадам Мурик зажмурилась, снова открыла глаза, снова зажмурилась. Толпа оставалась на месте. Факелы осветили помещение. Надежда Сергеевна увидела, что находится в огромнейшем помещении, потолки которого теряются в темноте! Вокруг исполинские колонны, покрытые эмалевой и золотой росписью! А ворвавшиеся люди были, ни много, ни мало, - в чалмах и белых шароварах! 	Надежда Сергеевна почувствовала, что голова у нее повторно пошла кругом, гул голосов отдалился; а сама она будто бы падает куда-то по спирали. 	- Ясмина Эль Газневи! Почему ты заперла дверь?! - прогремел все тот же мужской голос. И перед мадам Мурик возник мужчина, одетый во все белое, глаза которого метали молнии. Мужчина занес над ее головой хлыст... 	Тут Надежда Сергеевна ясно почувствовала, что в нее в мозгах лопнул какойто клапан, и она молча свалилась в глубочайший обморок. 	- Схватить его! Стража! - завопил мужчина и выбежал на балкон. 	Внизу замелькали десятки факелов. Небольшие отряды стражников, вооруженных гигантскими ятаганами и палашами, разошлись во всех направлениях. 	- На этот раз ему не уйти! - прошипел мужчина и ткнул хлыстом лежащую без сознания мадам Мурик. 	- Я тебя предупреждала, Мерхадрах! - в дверях появилась фигура гигантской женщины. - Этот проклятый певец никогда не оставит ее! Ты должен защитить свою честь! Ты принц Эль Газневи! Ты не можешь позволить, чтобы тебя обманывали в твоем собственном доме! 	- Но что я должен делать, мама? - мужчина говорил нервно, голос его то и дело срывался на фальцет. - По крайней мере, мы уверены, что сейчас между ними ничего не произошло, а ребенок, которого она носит - точно мой! Ведь я взял ее невинной! 	- Избавься от нее, Мерхадрах! Будь мужчиной! - зарычала женщина. 	- Но мама! Мы не можем вот так просто взять и выставить ее вон, или казнить! Ее отец, падишах Аль-Бируни, отомстит! Эль Газневи сейчас не до военных дел! Разве ты не знаешь, что наши серебряные рудники почти иссякли, что ЭльBa6ap стал независимым, и джинны больше не служат нам?! 	- Тогда я сама обо всем позабочусь. Пока твой отец в отъезде - мне все приходится делать самой! Шайтан забери нашего Халифа! - прорычала женщина. - Сахр! 	- Ох, нет! Только не это чудовище! - капризно заломил руки принц Эль Газневи. 	На зов из стены вышел ифрит (Ифрит - примитивный подвид джиннов. Отличается огромной силой и выносливостью. В арабской мифологии, почти то же самое, что в европейской - тролль. Однако не стоит доверять установившимся стереотипам, рисующим ифритов как тупых, злобных существ, живущих по принципу: "сила есть - ума не надо!". Известны случаи, когда среди ифритов появлялись поэты и художники. Именно они изобрели белый стих и "наивную живопись") Его огромные заостренные уши оттягивали тяжелые железные серьги - символ рабства. Совершенно лысая и блестящая, как новый бильярдный шар, голова, глаза, внешние уголки которых всегда были опущены вниз, толстые губы, тоже выгнутые подковой - все это создавало ужасный, пугающий образ. Огромные, висящие ниже колен, руки гиганта были свободны, но казалось, он находится в достоянной готовности что-нибудь поймать или бросить. 	- Что прикажете, повелительница Фатима? - пробасил он, мрачно глядя прямо перед собой. 	- У Ясмины приближается время родов, я хочу, чтобы ты унес ее из дворца на это время, пока ребенок не родится, и мы не узнаем, какой он. 	- Слушаюсь, - тон ифрита был настолько безразличным, насколько это вообще возможно. 	- Хорошо, если Ясмина не перенесет родов, - "повелительница" повела бровью и многозначительно посмотрела ифриту в глаза. 	- А ребенок?: - Сахр поинтересовался совершенно безучастно, можно сказать, чисто технически. 	- Ребенок должен быть живым, пока мы не узнаем, какой он, - повторила женщина и многозначительно посмотрела на своего раба. 	- Исполнить приказание прямо сейчас? - спросил ифрит. 	- Нет! - вмешался Мерхадрах. - Я требую отложить все до завтра! Сначала она должна увидеть казнь этого дерзкого фигляра! Этого поэтишки, осмелившегося покуситься на честь принца! 	Внезапно ифрит Сахр почувствовал, как у него на спине поднимается полоса жесткой темной шерсти. Кто-то движется у него за спиной. Ифрит резко обернулся, но никого не увидел. Однако занавеси около двери слегка дрожали. Сахр втянул носом воздух. 	- Здесь кто-то есть! - прорычал он. 	- Что? - Фатима обернулась. - Как здесь может кто-то быть? Я никого не вижу! 	- Потому что он не хочет, чтобы его видели, - с этими словами ифрит внезапно выхватил из кармана кусок тончайшего, прозрачного, как паутина, шелка и подбросил его в воздух. Шелк, мягко опустился вниз, тут окно и дверь одновременно резко распахнулись. Сахр метнулся в сторону двери, туда, где под шелковым полотном на секунду показались очертания головы! Но в руке у ифрита остался только щелк. Гигант опустился вниз, сел на корточки и внимательно осмотрел пол. 	- Вот, - глаза Сахра сузились в щелки. Он поднял с мягкого ковра длинный седой волос. - Смотрите, госпожа? 	- Но... это может быть только с головы Саиды, а она бывает здесь по несколько раз в день, - Фатима пожала плечами. - Этот волос мог попасть сюда когда угодно. 	Сахр ничего не ответил, он покосился в сторону темного длинного коридора, пытаясь уловить шорох, дыхание, шевеление воздуха, но ничего не заметил. 	- После казни мальчишки я перенесу принцессу на гору Эш-ШейХ и дождусь там рождения ребенка. Если вы пожелаете, я принесу его во дворец, если нет - брошу обоих на вершине этой горы. 	С этими словами ифрит исчез в стене. 	- Я иду в свои покои, мама, - сказал принц. - И попытаюсь уснуть. Не хочу, чтобы завтра во время казни народ видел меня невыспавшимся. 	- Ты бы мог позвать к себе Хайят, - буркнула мамаша. - В конце концов, она тоже твоя жена. 	- Мама? Я тебе с самого начала говорил, что не буду жить с этой уродиной! - топнул ногой красавец. - Зачем ты ее только притащила! 	За дверью послышалось чье-то обиженное всхлипывание. 	- Хотелось бы мне знать, где была Саида, и почему она не поднялся тревогу, когда этот музыкант проник в покои твоей жены, - мама предпочла сменить тему. 	- Господин! - раздался крик снизу. Мерхадрах поспешил на балкон. 	- Мы поймали его! 	Принц увидел, что стражники волокут неподвижное, окровавленное тело юноши. 	- В темницу его! В кандалы! - лицо принца исказилось злобой. - Скажите палачу, чтобы выдумал самую медленную и мучительную смерть на свете! 	- Слушаемся, да продлит Аллах ваши годы, принц! - ответил начальник стражи. 	- Завтра, Ясмина! Завтра ты увидишь, как твой возлюбленный умрет, истекая кровью! Я заставлю тебя смотреть на это! Если понадобится, я буду держать твою голову, и не дам глазам закрыться. 	С этим "благостным" пожеланием муж удалился. 	Свекровь же осталась. Она подошла к неподвижному телу Надежды Сергеевны и осторожно потрогала ее живот. 	- У меня нет выбора, - сказала она мрачно. - Да простит мне Аллах страшные прегрешения. 	Когда она вышла, двери заперли снаружи. Ариадна Парисовна, наконец, с шумом выдохнула, повернулась на триста шестьдесят градусов, а затем вытащила изо рта кость-невидимку и раздраженно пробурчала себе под нос: 	- Что здесь, черт возьми, происходит?! - судя по тому, что ифрит держал в кармане шелк, с невидимками ему уже сталкиваться приходилось, значит, потомственной ведьме придется быть очень и очень осторожной. 	Ариадна Парисовна села рядом с лежащей без чувств мадам Мурик. 	- Эй! Очнись! - она осторожно потрясла Надежду Сергеевну за плечи, та не отреагировала. Тогда Ариадна Парисовна встала, прочла заклинание, начертила руками в воздухе пентаграмму и топнула ногой. В ту же секунду откуда-то сверху, прямо в руки потомственной ведьме, упал пузырек с нашатырным спиртом. 	Она поднесла его к носу мадам Мурик и сказала: 	- Пора просыпаться! Ау! 	Надежда Сергеевна издала какое-то невнятное мычание, затем открыла глаза и тут же сморщилась как печеное яблоко, отвернувшись от вонючего пузырька. 	- Где я?.. - простонала Мурочка, с трудом открывая глаза. 	- Во дворце Эль-Газневи, - ответила ей Ариадна Парисовна. 	- Что?! - мадам Мурик подскочила, будто ужаленная. Она огляделась по сторонам. Увидев, что колонны, высокие заостренные арочные двери, огромный балкон, отделенный тяжелым шелковым занавесом, на месте - она тут же ощутила, как у нее снова начинает кружиться голова. Ее сознание плавилось и дымилось, как перегруженный трансформатор. В этот момент взгляд Надежды Сергеевны зафиксировался на госпоже Эйфор-Коровиной. - Ой! - вырвалось у нее. 	Право, Надежде Сергеевне было чего испугаться. Во-первых, старуха была ужасно горбата. Во-вторых, покрыта темнейшим загаром. В-третьих, изо рта у нее торчал неимоверно длинный клык. Вчетвертых, из двух неестественно огромных глаз один стоял на месте, а другой страшно зыркал во все стороны. Впятых, старая ведьма была одета в шаровары и короткий "топик", расшитый бисером, а между шароварами и "тоником" Надежда Сергеевна увидела впалый, крепкий как стиральная доска живот! В довершение всего, на голове у старухи был яркий, цветной платок, повязанный на цыганский манер, а из-под этого платка выбивались черные с проседью космы. 	Мадам Мурик стала опять со стоном заваливаться набок. 	- Стоп! - Ариадна Парисовна опять сунула Мурочке под нос нашатырь. - Не падать! Сейчас все объясню. 	Мадам Мурик медленно, будто бы во сне, повернула голову к Ариадне Парисовне и чуть слышно произнесла, глядя на потомственную ведьму немигающими, стеклянными глазами: 	- Объясните, пожалуйста. 	- Спокойно, только в обморок не падать! Ненавижу повторять по десять раз, - начала свой рассказ госпожа ЭйфорКоровина. - Сейчас 1078 год. Тебя зовут Ясмина Эль Газневи. Ты старшая жена Мерхадраха Эль Газневи, здешнего принца. Находишься на девятом месяце беременности, вот-вот должна родить. Грубо говоря, тебя вернули в одну из твоих же прошлых жизней. Делается это в случаях исключительных. Можно сказать - выигрыш в лотерею. Кости у Бога упали так, что ты можешь предотвратить образование своего кармического узла... 	- Чего, простите? - еле слышно спросила Мурочка. 	- Кармический узел - это запрограммированная неудача, - терпеливо пояснила потомственная ведьма. - Все что происходит с тобой в реальной, настоящей жизни - дурацкая работа, бесплодие, муж твой, его мать - все это не случайно. Ты - неудачница. Но тебе выпал шанс. Если сможешь предотвратить образование кармического узла в этой - своей прошлой - жизни, то станешь счастливой во всех последующих. Сможешь вернуться в 2002 годи стать, кем угодно,; найти единственного предназначенного тебе судьбой мужчину, родить сколько хочешь детей и, вообще любые твои мечты исполнятся. 	- Я... я... Я не понимаю, - Надежда Сергеевна хлопала глазами с такой скоростью, что даже перестала делать это синхронно. - Вы каким-то образом узнали о моей жизни, и теперь... 	- Я узнала о твоей жизни час назад, во время перемещения! Меня зовут Ариадна Парисовна Эйфор-Коровина. Я потомственная ведьма и приговорена к... - Тут Ариадна Парисовна осеклась. - В общем, буду помогать тебе в исправлении кармы. Для того, чтобы содействовать этому наилучшим образом, я заимствовала тело Саиды - смотрительницы гарема. Очень злобное, надо сказать, существо. Я уже заметила, что слуги ее боятся больше, чем огня. 	Мурочка смотрела на госпожу Эйфор-Коровину ненормальными глазами и, в целом, в любую секунду была готова снова упасть в обморок. Единственное, что ее удерживало - сильные толчки изнутри. 	Ребенок шевелился! Это было таким странным, таким... таким волшебным! Надежда Сергеевна на секунду отрешилась от всего происходящего и со священным трепетом прислушивалась к тому, что происходит внутри ее тела. 	- Он шевелится, - сообщила она Ариадне Парисовне голосом, прерывающимся от восторженного изумления. - Он шевелится! 	Мадам Мурик осторожно приподняла край своей рубашки и уставилась на собственный живот. Мало того, что живот был беременным, он оказался еще и чрезмерно смуглым для белой, как молоко, Надежды Сергеевны! 	Затем она увидела свою руку, и только изумление помешало ей снова хлопнуться в обморок. Две несовместимых мозговых операции вошли в конфликт, и операционная система мадам Мурик, компьютерным языком выражаясь, "зависла". Рука оказалась еще смуглее, чем живот. Кроме того, вместо своих худых, белых, узловатых пальцев, Мурочка увидела маленькие изящные, чуть полноватые пальчики, заканчивавшиеся не плоскими огрызками, а ровными, бело-розовыми, полированными ноготками. Кроме того, на каждом пальце этой руки, включая большой, красовалось, как минимум, по одному огромному перстню! Особенно выделялся центральный, с немыслимым по размеру кроваво-красным рубином, вокруг которого были выложены "алмазики", карата по четыре. Надежда Сергеевна перевела свой взгляд дальше по руке. На запястье было пять браслетов, определенно золотых. С одного свисали "рубинчики", каждый в миниатюрной клетке из тончайших золотых нитей, на другом были закреплены изумруды, третий представлял собой "фенечку" из черного жемчуга, четвертый, что называется, "ничего особенного", просто крупные изумруды по кругу, зато пятый! Замысловатое кружево из мелких бриллиантов. 	Мурочка машинально перевела взгляд еще выше. Предплечье охватывал кованный золотой браслет! По его периметру изображались девушки, занятые какими-то рукоделиями. Надежда Сергеевна села и уставилась на свои ноги, на ту их часть, что была видна из-за огромного живота. На ногах оказались ярко-синие шаровары, покрытые шелковой вышивкой, а на щиколотках... О Боже! Еще браслеты! Тут мадам Мурик догадалась положить ладони на грудь. Конечно! Иначе и быть не могло! На груди оказалась некая сплошная конструкция из металла и камней! 	- Что это? Что это такое?! - Мурочка судорожно хваталась то за живот, то за браслеты, то за ожерелье. - Я не верю ни одному вашему слову! Это все какая-то мистификация! Я сошла с ума! Вы - галлюцинация! 	Отвернувшись от Ариадны Парисовны, Надежда Сергеевна демонстративно сложила руки на груди. Сложить руки почему-то получилось гораздо труднее обычного. Надежда Сергеевна опустила глаза, почти прижав подбородок к шее. - Невероятно.... 	Мадам Мурик, под толстым слоем золотых ожерелий, увидела у себя грудь четвертого размера! И это вместо нулевого! 	- Ничего не понимаю! - простонала мадам Мурик и схватилась за голову. - Что за кармический узел? Этого ничего нет, потому что этого не может быть! 	- Сейчас посмотрим, что за кармический узел, - ведьма вытащила из кармана шаровар мини-компьютер, - так... Ты убила ребенка, - сообщила она Надежде Сергеевне через пару секунд. 	- Ч-ч-чьего? - от абсурдности сего факта, мадам Мурик даже начала заикаться. 	- Своего, - столь же невозмутимо ответила ведьма. - В общем, нужно не допустить, чтобы ребенок погиб, и тогда твоя карма исправится, - Ариадна Парисовна кивнула на Мурочкин живот. 	- Этого не может быть! - повторила еле слышно Надежда Сергеевна, чувствуя, как ее голова идет кругом все быстрее и быстрее. 	Прежде чем Ариадна Парисовна успела снова сунуть ей под нос нашатырь, мадам Мурик беззвучно откинулась на подушки. 	- Надо же, какая чувствительная, - проворчала госпожа Эйфор-Коровина. - Ладно, уж, пусть лежит до утра. 	С этими словами ведьма положила себе в рот кость-невидимку, обернулась вокруг себя на триста шестьдесят градусов и исчезла. 	*** 	Канбар почувствовал, что по его лицу протопали противные лапки с коготками, а затем протащился длинный, холодный хвост. Поэт вскочил, брезгливо стряхивая с себя крыс. Оглядевшись, заточенный в темницу певец понял, что находится в подземелье дворца Эль-Газневи. Свет факелов освещал длинный коридор, по обе стороны которого тянулись маленькие, отвратительные клетки, вроде той, в которой оказался и сам поэт. 	- Ты был готов платить за счастье жизнью... - начал он, но продолжить не смог. Казалось, будто во всем его теле не осталось ни одной целой кости. Губы шевелились с трудом, все волосы были склеены запекшейся кровью, а правый глаз почти совсем закрылся. Кроме того, во рту был песок. Канбар начал отплевываться и тут же понял, что это остатки его собственных зубов. 	На входе двое тюремщиков играли в кости, а третий спал, растянувшись на верблюжьей шкуре. 	- Ты ничего не слышишь? - один из игроков насторожился. 	Второй побледнел, как покойник, глаза его наполнились ужасом, он показывал, пальцем на что-то ужасное, но прежде чем первый тюремщик успел обернуться, на его голову обрушился сундук со стрелами. Второй упал на колени и забормотал: 	- Аллах велик! Нет бога, кроме Аллаха! 	Стоявший на столе кувшин с водой взмыл в воздух, а затем, с размаху, разбился о голову второго стража. Как только тот упал ничком на каменный пол и перестал дергать ногами, невидимый противник вытащил у него из-за пазухи связку ключей и побежал вдоль коридора. 	Все клетки были пусты, кроме одной. 	Изумленный Канбар протер свой единственный полезный глаз. По воздуху летели ключи! Затем они сами собой начали, по очереди, перебираться, пока не нашелся один с нужным номером. Этот ключ вошел в замок, повернулся, а затем тяжелая решетка отворилась! 	- Выходи! - шепнул ему женский голос. 	- Кто ты? - испуганно спросил поэт. 	- Не важно, - ответила Ариадна Парисовна. - Выходи, пока они не очнулись! 	- А как же стража снаружи? 	- Стража, снаружи? 	Об этом госпожа Эйфор-Коровина не подумала. 	- Так... только не орать! Заорешь - не смогу ничем помочь, - предупредила она юношу. 	Потомственная ведьма вытащила изо рта кость-невидимку. 	- Саида?! - Канбар не мог поверить своим глазам. - Зачем ты пришла? Хочешь приблизить час моей смерти?! Не можешь потерпеть до завтра? 	- Послушай, парень, - Ариадна Парисовна еще очень мало знала о ситуации, поэтому решила быть осторожной. - Может быть, раньше у нас с тобой и были разногласия, но вот сейчас, я решила тебе помочь. И выбора у тебя нет! Или ты мне поверишь - и выйдешь отсюда, или не поверишь - и завтра умрешь самой медленной и мучительной смертью, какую только сможет придумать местный палач. 	- Что ж, - Канбар усмехнулся. - Никто еще не умирал дважды в подлунном мире. 	Даже если ты меня обманываешь! - часом раньше, часом позже, все равно мои дни, сочтены. 	- Да ты поэт! - съязвила Ариадна Парисовна. 	Юноша посмотрел на нее с некоторым, как ей показалось, недоумением. Хотя, учитывая степень повреждения его физиономии, точно уловить суть мимики, да еще при таком скудном освещении было, практически; невозможно, 	Госпожа Эйфор-Коровина постучала подушечкой указательного пальца по своим губам; 	- В таком виде тебе отсюда не выйти, - заключила она. 	- Как ты мудра, Саида, - заметил Канбар с издевкой. - Разве не об этом тебе поведали мои разбитые уста? 	- Если твои разбитые уста хотят дожить до завтра, тогда им лучше заткнуться! - отрезала потомственная ведьма. 	Ариадна Парисовна подняла вверх руки, и громким голосом произнесла: 	- DOMINE FIAT QUE PER SIGNUM, DOMINE NON TRADAS PRO BELLI! 	Затем, она присела и начертила в пыли перед Канбаром какой-то знак. В ту же секунду неведомая сила подняла поэта в воздух. Он взмахнул руками и хотел произнести могущественную формулу: "Лаиллаха-илла-алла!", что означает "Нет бога, кроме Аллаха, Единого!", но в последний момент остановился. Кем бы ни были трудившиеся вокруг него невидимые демоны - они явно желали ему добра. Невесть откуда, появился очень холодный и прозрачный камень, от соприкосновения с кожей превращавшийся в воду! 	- Что это? - спросил Канбар. - От него будто уходит боль! 	- Это лед, - ответила госпожа Эйфор-Коровина. - Эй! Что за детский сад? - обратилась она к демонам. - Делайте ему нормальную анестезию! И зашивайте быстрее! 	В ту же секунду Канбар почувствовал, будто у него медленно исчезает правая половина лица! Он поднял руку и дотронулся до щеки, но не почувствовал своего собственного прикосновения. Затем вокруг глаза и верхней губы закололо, и поэт увидел, что рядом быстро-быстро мелькает что-то похожее на Александрийскую сапожную иглу! Затем с него сдернули рваные, грязные лохмотья и, держа их перед Канбаром, устроили ему душ. Прохладная вода лилась откуда-то сверху, а невидимые руки натирали его ароматным, странным веществом. После этого демоны вытерли поэта махровым полотенцем и одели в мягкое, хлопковое белье. 	- Какой цвет тебе нравится? - спросила госпожа Эйфор-Коровина у поэта. 	- Цвет глаз моей возлюбленной! - последовал ответ. 	- Ах, ну да, - пробурчала себе под нос Ариадна Парисовна, - можно было и догадаться. Сшейте ему наряд по последней местной моде, черного цвета. И чтобы золотого шитья побольше, и брошку на чалму побогаче! Чтоб сверкала! Перстни тоже... цепь потяжелее. Можете по каталогу Versaсe-96 брать все подряд. С собой в чемодан - пару белья и какойнибудь удобный дорожный костюмчик, для пустыни. Чтобы на верблюде ездить можно было. И зубы, зубы не забудьте! 	Канбару моментально раскрыли рот, он почувствовал, что ему за щеки суют кусочки чего-то мягкого, пронзительно зажужжал непонятный предмет, потом запахло чем-то кислым, но приятным, затем перед глазами замелькало что-то белое. 	- Вуа-ля, - через две минуты с расстановкой произнесла Ариадна Парисовна. - Вот это протезирование, я понимаю! 	Поэт потрогал свои зубы. Они стали совершенно целыми! 	- Я всегда подозревал, что ты ведьма, Саида, - сказал Канбар. 	- А я ведьма и есть, потомственная. Ничего зазорного в этом не вижу, - ответила госпожа Эйфор-Коровина. 	- Но никогда не думал, что ты добрая ведьма, - закончил фразу поэт. 	- Так, все, заканчивайте с этим говоруном! 	Ариадна Парисовна терпеть не могла мягкотелых мужчин. Тех, что расплываются в благодарности и расшаркивают ножкой. Когда она обнаружила себя в теле Саиды, то возликовала в надежде встретить какого-нибудь настоящего араба, этакого неиспорченного цивилизацией и равенством полов мачо! Но, увы! Вся дворцовая стража, такая грозная на вид, начинала трястись и заикаться при одном приближении смотрительницы гарема. 	- Может быть, я с выводами и поторопился, - Канбар оглядел себя и явно не знал, что сказать. - Вах! Топазы! Изумруды! 	- Так, идем, пока у тебя от радости в зобу дыханье сперло. Хоть не ляпнешь глупости какой. Закрой лицо, там специально для этого такая тряпочка и пуговица. Пристегни, чтобы не упало в самый ответственный момент. Кстати, если бы ты хотел спасти Ясмину от опасности, то куда бы отвел? 	- Ясмине грозит опасность?! - юноша загорелся отвагой. 	- Да нет! Я так спрашиваю, гипотетически, - соврала Ариадна Парисовна. 	- К ее отцу, шейху Аль-Бируни, - пожал плечами Канбар. - Больше некуда. 	- Понятно, вот, значит, иди туда, и жди ее, - сказала госпожа ЭйфорКоровина.
 	- Если Ясмине грозит опасность... - начал было поэт. 	- Слушай, пока что ты - самое слабое звено! - оборвала его потомственная ведьма. - Ты хочешь, чтобы она увидела твою смерть и тронулась умом? Иди и жди! Ясно? 	- Это не по-мужски! Я... 	- А помереть на глазах у беременной женщины - это по-мужски?! Ты, вообще, о чем думаешь? О том, как будешь выглядеть в глазах общественности, или о благе Ясмины? Вот все вы такие, петухи хреновы! Идем! 	Госпожа Эйфор-Коровина потащила за собой Канбара, пытавшегося на ходу застегнуть маску. 	Они вышли из подземелья и направились через сад, к северной стене. 	- Стой! Кто идет?! - окрикнул их грозный голос из клетушки над воротами, где сидели дозорные. Еще примерно десяток стражников грелся возле костра. 	- Саида! Смотрительница гарема! - ответила Ариадна Парисовна, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более свирепо. 	- А...а кто с тобой? - последовал вопрос, после некоторого замешательства. Очевидно, что вопрошающий был сам не рад, что оказался дежурным в этот час. 	- Не твое дело, болван! - зарычала госпожа Эйфор-Коровина. - Открывай ворота! 	- Госпожа смотрительница гарема, - жалобно заныл голос наверху, - вы же знаете... 	- Открывай ворота! Мой гость сделал то, зачем приходил, теперь ему пора домой! - рявкнула Ариадна Парисовна. 	Вокруг костра побежали шепотки и даже маленькие смешки, но госпожа ЭйфорКоровина метнула огненный взгляд, и все смолкло. 	Один из стражников открыл калитку в правой створке ворот. 	- Проходите, - вымолвил он сконфуженно, пропуская Ариадну Парисовну и ее спутника. 	- Иди туда, куда договорились, понятно? И жди там! 	- Но... 	Однако, калитка уже захлопнулась за потомственной ведьмой. 	Канбар повернулся и побрел прочь на негнущихся, прямых ногах. Хотя боль во всем теле прошла, синяки пропали, а раны затянулись, юноша чувствовал себя так, будто целый день скакал на взбесившемся ишаке. 	- Саида спасла меня! О, Аллах! Воистину ты велик и пути твои неисповедимы! 	Он воздел руки к нему, произнес краткую молитву, а потом непроизвольно сунул правую руку во внутренний карман халата. Обычно там он держал свиток бумага и грифель, чтобы записывать удивительные события или просто стихи, пришедшие ему в голову. Однако, в новом халате бумаги не оказалось, зато рука Канбара наткнулась на что-то круглое и твердое. 	Обалдевший от свалившихся на него чудес, поэт вытащил наружу пригоршню этих предметов, и обомлел! Золото! 	- Надеюсь, ты не превратишься поутру в глиняные черепки, - недоверчиво сказал монетам Канбар. - Интересно, есть в Эль-Газневи круглосуточный лошадиный рынок? - спросил он сам себя, начиная мысленно прикидывать, хватит ли этих денег на чистокровного арабского скакуна последней модели? А может быть, лучше взять обычную лошадь, но в придачу к ней выносливого верблюда? 	Одолеваемый такими мыслями, Канбар направился в город. Но как ни старался он заглушить свое беспокойство, как ни пытался отвлечься на что-то другое - его думы постоянно возвращались к Ясмине: Внутри поэта все дрожало и ныло от боли. 	- Ей грозит опасность! - воскликнул он наконец, и побежал обратно к дворцовым воротам. Затем остановился. - Мне нужно оружие и быстрый, выносливый конь! Я спасу тебя, моя возлюбленная! 	*** 	Надежда Сергеевна Мурик медленно приходила в себя. Она уже несколько раз открывала глаза и тут же снова теряла сознание. Дело в том, что ее взору постоянно являлись: то озабоченное лицо Ариадны Парисовны - Саиды; то огромное опахало из страусовых перьев, которое мерно поднимал и опускал негр в яркокрасных шароварах с золотом; то высоченный потолок с нарисованными райскими птицами. 	А Надежда Сергеевна все еще питала надежду увидеть: или сердитое лицо нянечки-пенсионерки, вяжущей носки возле лежащего на каталке покойника; или какого-нибудь раздраженного врача-психиатра с дергающимся глазом; или, наконец, белый, со следами протеков и отслаивающейся штукатуркой, потолок больницы. 	Вместо этого, в третий раз, открыв глаза, мадам Мурик опять узрела потомственную ведьму, райских птиц и афроамериканца с опахалом. 	- Этого не может быть, - пробормотала она, и уже собралась снова впасть в отключку, но заметила, что с шеи Ариадны Парисовны свешивается ожерелье из крупных ярко-синих камней, а на руке, что постоянно отирает ей лоб тряпочкой ,смоченной, кстати, в чем-то очень прохладном и приятно пахнущем, болтается массивный серебряный браслет! 	- Это опять вы? - испуганно спросила Мурочка госпожу Эйфор-Коровину. 	- Ну, слава Аллаху, хоть какое-то разнообразие, - шепотом ответила та. - А то заладила: "Этого не может быть, этого не может быть!". Принцесса пришла в себя! 	Ариадна Парисовна встала и хлопнула в ладоши. 	- Всем выйти за дверь! 	Надежда Сергеевна приподняла голову и ахнула. Она лежала на титаническом ложе посреди огромнейшего зала! Справа огромный проем в виде заостренной арки вел на балкон. Напротив располагался такой же арочный проем, но с дверями. В помещении, без всякого сомнения, дворцовом, было полно народу. Да и что это за народ! Все в длиннополых халатах, чалмах! В глазах у Мурочки начало рябить от ярких, насыщенных красок, золотой и серебряной парчи, шитья, блеска драгоценных камней! Присутствующие молча поклонились и начали пятиться к двери. Затем разогнулись, и начали выходить по одному. Надежде Сергеевне показалось, что они соблюдали иерархию. Последним вышел высокий старик, одетый в халат из ярко-зеленого бархата. На нем была не чалма, а высокий золотой колпак, усеянный какими-то сверкающими камнями. Мурочка даже побоялась предположить, что это изумруды. 	Как только все вышли, Надежда Сергеевна перевела остекленелый взгляд на свой огромный живот. 	- О, Боже! - только и смогла простонать мадам Мурик. - Этого не может быть... 	Она встала с кровати, с трудом сделала несколько шагов. Казалось, что земное притяжение увеличилось в несколько раз. Мадам Мурик вышла на балкон ил. 	Ее взору открылся двор, на котором суетились сотни людей, впереди была титаническая крепостная стена с башнями и зубцами. Дальше, вплоть до самого горизонта, насколько хватало глаз, простирался город. Здания из глиняного кирпича в один, максимум, три этажа. Там-сям высились минареты мечетей... 	- Принцесса Ясмина вышла из своих покоев, дабы освежить наш воздух своим дыханием! - раздался откуда-то сверху высокий и громкий, как сирена, голос. - Тому, кто посмеет на нее взглянуть - голова с плеч! 	Этот клич мгновенно подхватило не меньше десятка голосов, они передавали его с башни на башню, с минарета на минарет! 	В ту же секунду все кто был во дворе, повалились лицом вниз! Мадам Мурик смогла разглядеть, что город, еще секунду назад напоминавший гигантский муравейник, замер! На дороге, что вела к воротам крепостной стены, все люди лежали ничком в дорожной пыли и закрывали головы руками! 	- Уйди с балкона! - раздался раздраженный голос Ариадны Парисовны. - На четвертой улице отсюда, торговец фруктами лежит, зарывшись в дурианы (Это такой фрукт, который внутри, типа, "очень вкусный", а снаружи дико воняет кошачьей мочой. Честно говоря, воняет так, что попробовать решаются немногие. Есть мнения, что миф о неземной вкусности дуриана держится лишь на том, что решившийся его есть, обнаруживает, что на вкус это далеко не так ужасно, как по запаху). Пожалей беднягу. 	Но мадам Мурик сама уже, пятилась назад, на совершенно прямых ногах. 	- Мне лучше лечь, - простонала Надежда Сергеевна, забираясь обратно на титаническое ложе, посреди покоев. 	- Где она? Я хочу немедленно ее видеть! - за дверью послышался чрезмерно возбужденный мужской голос. 	Створки с грохотом распахнулись, несколько здоровенных охранников с саблями наголо вбежали в покои и моментально построились в две шеренги, друг против друга. - Саида! Что с моей ненаглядной Ясминой, жемчужиной Востока? Луной северных гор? - В спальню (если конечно можно так назвать помещение примерно в четыреста квадратных метров) впорхнул мужчина в белом. Натурально весь: белоснежная чалма, белоснежный халат, белоснежные туфли и белоснежные шаровары. На этаком фоне, волосы мужчины и бородка казались до невозможности черными. Просто фантастически черными и блестящими! Впрочем, он весь был такой "блестящий": тонкий ястребиный нос, голубые глаза, изпод чалмы на плечи спадали густые; тяжелые волосы. В нем с трудом угадывался ночной посетитель... 	"Это Мерхадрах, твой муж!" - услышала голос Ариадны Парисовны у себя в голове мадам Мурик. - "Веди себя спокойно. В присутствии свиты он не станет устраивать скандал. Ты дочь падишаха Аль-Бируни. Он рискует сильно нарваться, если скажет про тебя что-нибудь плохое". 	Надежда Сергеевна вздрогнула и захлопала глазами, изумленно глядя то на Ариадну Парисовну, то на вошедшего. 	- С ней уже все хорошо, госпожа отдыхает, - Ариадна Парисовна поклонилась до земли. 	- Моя сладкая птичка, мой спелый персик, моя капелька меда, - мужчина устроился рядом с Надеждой Сергеевной и нежно погладил ее живот. - Уже скоро родится! Мне кажется, я слышу биение его маленького сердечка! 	Мужчина приложил ухо к огромному животу. 	- Толкается! Настоящий воин! 	Затем Мерхадрах встал, и прошелся несколько раз туда-сюда перед Надеждой Сергеевной. 	- Я, собственно, пришел тебя обрадовать, моя дорогая, - сказал он несколько нервно. - Тот наглец, ты знаешь, о ком я говорю, сбежал сегодня ночью из нашей тюрьмы. Это очень странно. Тюремщик утверждает, что этого, сама знаешь кого, освободил джинн! Ты ничего, случайно, не знаешь? 	Мерхадрах пристально воззрился на свою жену. 	Однако, хоть мадам Мурик и оказалась в теле Ясмины Эль Газневи, психический аппарат она сохранила свой собственный, так что ответить ничего не смогла. Памятуя, как Мерхадрах замахнулся на нее кнутом, она его побаивалась, но о чем он говорит, совершенно не понимала. 	- Тебе, что, все равно? Ясмина, неужели ты не рада, что он избежит смерти? - брови мужчины поползли вверх. 	"О чем он говорит?" - мысленно обратилась Надежда Сергеевна к Ариадне Парисовне. 	"А, черт его знает!" - ответила потомственная ведьма, решив, что в данных обстоятельствах лучше, чем Надежда Сергеевна ведет себя сейчас, находясь в неведении, она вести себя не может. 	- Кстати, может быть, скажете, кто дал вам право врываться ко мне и устраивать допрос? - выпалила мадам Мурик. 	- Ой!.. - послышалось страдальчески среди придворных. 	Мерхадрах обернулся так, будто услышал у себя за спиной трубы Иерихона. Несколько секунд он молчал, не в силах выговорить ни слова, а затем перевел взгляд на Ариадну Парисовну. 	- Саида! Что с моей женой?! Я ослышался, или она и вправду сказала то, что услышали мои уши?! 	- Должно быть, она имела в виду нечто, э-э-э... иносказательное, - госпожа Эйфор-Коровина мучительно пыталась сообразить, что может быть иносказательного во фразе Надежды Сергеевны. 	Мерхадрах смягчился, а по рядам придворных прокатился вздох облегчения. 	- А, это может быть, - принц расплылся в благостной улыбке. - Моя прекрасная Ясмина, обожает всякие туманные намеки, голубка. Саида, я тебе рассказывал, как странно она поняла мое ухаживание? 	С этими словами Мерхадрах сел на кровать и потрепал мадам Мурик по щекам. Все это больше напоминало серию легких пощечин, но Надежда Сергеевна при помощи инстинкта самосохранения, сделалась тише воды, ниже травы. Она втянула голову в плечи, и даже попыталась изобразить подобие улыбки на лице. 	- Нет, господин, - снова почтительно склонилась Ариадна Парисовна, мысленно благословляя тело Саиды, которое, видимо, не знало вообще никаких болезней. Если бы у смотрительницы гарема был радикулит, то госпоже Эйфор-Коровиной пришлось бы очень туго. 	- Я тебе рассказывал сотню раз, Саида! - возмутился тот 	Ариадна Парисовна закусила губу, но супруг "Ясмины", по счастью, разрешил ситуацию: 	- Однако твоя предупредительность весьма и весьма похвальна. Учись, визирь! Каждый раз, когда я требую увеличить налоги, делай вид, будто слышишь об этом впервые. Ты же только и знаешь, что твердить: "Вы уже повышали их в этом месяце, вы уже повышали их на этой неделе". Гибче надо быть, тоньше. 	Белоснежный говорун обращался к высокому и худому как жердь господину, одетому во все черное. Выражение лица у господина было не из приятных. Во-первых, он был чрезмерно бледен, по сравнению с остальными, а во-вторых, смотрел только одним глазом. Второй его глаз не подавал никаких признаков жизни, глядел как бы в одну точку, но госпоже ЭйфорКоровиной показалось, что этот неподвижный глаз всегда смотрит именно на нее. 	- Слушаюсь, повелитель, - визирь согнулся вдвое, что выглядело довольно комично при его росте. 	Надежда Сергеевна постепенно начала понимать; что белоснежный красавец, по всей видимости, отец ее ребенка! Она следила за ним неотрывно и никак не могла поверить, что такое может быть! Мужчина был таким... Внезапно мадам Мурик поняла, что он ее... Это... Иначе ведь нельзя добиться беременности. Надежда Сергеевна густо покраснела - неловко встретить мужчину, утверждающего, что с вами спал, и, по всей видимости, не врет, но вы этого совершенно не помните. 	- На чем же я остановился? - красавец закатил глаза и поднес палец ко рту. - Ах, да. Как интересно Ясмина поняла мое ухаживание. Слушайте. Это было давно... 	Мадам Мурик слушала, затаив дыхание. Еще бы! Даже невозможно представить, как сильно ей хотелось узнать, каким образом она и в прошлой своей жизни вышла замуж за такого козла!
 	Рассказ мужа Ясмины о том, как она поняла его ухаживания (и некоторые размышления Ариадны Парисовны по этому поводу)
 	- Год назад прекрасная Ясмина, дочь Аль-Бируни, считалась самой прекрасной принцессой в благословенной стране халифа, - задушевно и нараспев начал принц. 	"О, боже, какое счастье, что он родился до появления индийского кино!" - подумала Ариадна Парисовна. 	- А я считался самым прекрасным принцем в благословенной стране халифа! 	"Ну, как же не встретиться самым прекрасным людям в стране халифа", - пробурчала про себя госпожа ЭйфорКоровина, у которой в ушах уже зазвучала характерная завывающая музыка и забили барабаны. Вот-вот раздастся громкий, ломающийся голос: "Полюбили, ой-ей-я-й-а-а!". 	- И я решил, что судьбой нам суждено быть вместе! - Мерхадрах прижал обе ладони к сердцу. - О, моя луна! Светит твой свет в мои глаза и слепит их! 	Тут в двери поспешно вбежал небольшой дворцовый оркестр, состоявший из национальных инструментов, и сходу начал аккомпанировать. Кроме того, впереди музыкантов моментально появилась какая-то полуголая женщина и начала исполнять танец живота. Принц спел небольшую, скромную песню о том, как он был прекрасен, из которой все присутствующие могли узнать, что стан его строен, как кипарис, а речь его льется, как родниковая вода, и еще что-то про "ночь очей", белизну зубов и свежесть дыхания. После этого оркестр удалился в глубоком поклоне, пятясь задом. Остался только барабанщик. Мерхадрах продолжил рассказ. 	- Но моя мать, - барабанщик отбил угрожающее "та-та-та-дам", - услышав о том, что я хочу жениться, упала мне в ноги и стала рвать на себе одежды! Хайят, - Мерхадрах обратился к женщине, которая, несмотря на то, что музыка уже смолкла, продолжала самозабвенно принимать вызывающе-эротические позы, - уйди! 	Принц снял туфлю и бросил в назойливую даму. Та взвизгнула и выскочила за дверь. 	"Так, с мамой, видимо, будут основные проблемы, а с этой стриптизершейлюбительницей - второстепенные", - отметила про себя Ариадна Парисовна. 	- Она кричала: "О, мой возлюбленный Мерхадрах! Дорогой сын! Не делай этого! Не вводи чужую женщину в дом своей матери! Пощади несчастную!". 	"Интересно, кого его мать подразумевала под "несчастной"? Себя или потенциальную невестку?", - ответ на вопрос потомственной ведьмы не заставил себя ждать. 	- Она кричала, что убьет ту, что встанет между ней и сыном, - патетично сообщил Мерхадрах. 	"Да, с мамой, определенно, предвидятся проблемы", - заключила Ариадна Парисовна. 	- Она говорила: "Твой отец построит тебе помещение под гарем, рассчитанное на четыреста основных мест и двести пятьдесят дополнительных, но это ничего не значит! Ни одна женщина не войдет в него!". Еще она говорила... 	Мадам Мурик нахмурилась. "Вот только стервозной свекрови не хватало!" - Про себя Надежда Сергеевна решила, что на этот раз ни за что не позволит собой помыкать. - Простите, повелитель, мы все знаем позицию вашей дорогой мамы, - глядя в потолок, мрачно прервал Мерхадраха визирь. 	- Вот, всегда ты так! Ты ее ненавидишь! И за что только?! А? - правитель подбежал к первому министру. - Расскажи-ка! 	- Ваша мать приказала зашить мою мать в мешок и сбросить с крепостной стены, - сообщил визирь. 	- А... Это... это существенно, - правитель посмотрел в пол и закивал головой. - Да, я тебя понимаю. Мама бывает крута в своем гневе. Но, - Мерхадрах сделал проницательный вид и заговорщицки посмотрел на визиря, - наверное, твоя мать дала повод! 	- Она была любимой женой вашего отца, - так же флегматично сообщил визирь. 	- Вот видишь! - Мерхадрах стукнул министра ладонями по животу, - Всему можно найти объяснение! Минутку... Но... Этого не может быть! Я точно знаю, что любимой женой отца была моя мать! Ты что-то путаешь, Сарир. 	- Она стала ею, когда у вашего отца не осталось других жен... 	- Да? А куда же они все делись? Должно быть, сбежали со своими евнухами! - Мерхадрах хохотнул, но придворные уставились на него очень мрачно. Все они, как и первый министр Сарир, в результате борьбы матери Мерхадраха за пост любимой жены, остались сиротами. 	- Гхм! Ну да ладно, - принц решил продолжить. - В общем, мама просила меня не жениться. Она говорила... 	- Дальше! - грянул нетерпеливый хор придворных. 	Мурочка с подозрением посмотрела на отца своего ребенка. Чем больше он рассказывал о своей мамаше, тем меньше он ей нравился. И вообще, несмотря на то, что Мерхадрах черноволосый принц, а Степан - русый охранник из пункта обмена валюты, Надежда Сергеевна нашла между ними много общего. 	- Хорошо, хорошо! Зачем такая спешка? И вот, я прибыл к Аль-Бируни, на сорока боевых слонах, во главе несметной конницы... 	- Так уж и несметной? - спросил с недоверием визирь. 	- Конечно! Ты же не составил предварительной сметы! Болван! - замахал руками Мерхадрах, - Если вы будете мне мешать, я никогда не кончу! 	Придворные дружно опустили глаза вниз, в задних рядах послышались смешки. 	- Тихо! - принц начал выходить из себя. 	- Мы слушаем, повелитель, - сочла необходимым вмешаться Ариадна Парисовна. Она посмотрела в окно и увидела, что уже начало темнеть. 	- Ох, Саида, только ты меня и понимаешь! - благодарно вздохнул принц. - Я пришел к Аль-Бируни, как желанный госты.. 	- Взял горой приступом, - сообщил визирь. 	- Какая разница! Я въехал в центральные ворота ни белом слоне... 	- А вдоль стен предварительно расставил головы побежденных на кольях, - снова встрял визирь. 	Мерхадрах бросил на него недовольный взгляд, но решил не спорить. 	- И прекрасная Ясмина послала ко мне гонца, сказав, что умирает от Желания... 	- Гонец сказал, что принцесса примет вас, повелитель, только если бы отгадаете ее загадки: Иначе она грозилась вонзить себе кинжал в сердце, - не унимался визирь. 	- И что с того? Все прекрасные принцы должны пройти испытания разума, - Мерхадрах поправил чалму и бросил на визиря испепеляющий взгляд, - чтобы от них потом случайно не родились какиенибудь тощие имбицилы, с подозрительным пристрастием к черному. 	- Обычно загадок три, но для повелителя сделали исключение, - невозмутимо сообщил визирь Ариадне Парисовне, - он должен был отгадать четыре. 	- Ясмина была так влюблена в меня, что послала две бесценных жемчужины из своих ушей, все, что было у нее ценного, - продолжил рассказ Мерхадрах и тут же сделал знак одному из стражников. 	Тот мгновенно приставил к горлу визиря острие сабли. Сарир скривил презрительную усмешку, но правителя, видимо, решил не перебивать. 	- Я послал бедняжке еще три жемчужины, чтобы она смогла купить себе приличное платье. Моя возлюбленная оказалась практичной девушкой и тут же взвесила жемчужины. А затем... - Мерхадрах снова прижал руки к груди и выдохнул, - она меня поразила! 	В двери тут же вбежал оркестр и начал исполнять какую-то лирическую балладу, из которой было понятно, что девушка оказалась порывистой словно дань, странной, как взгляд истерички, мудрой, как три ореха, и догадливой, как опытный таможенник. 	Ариадна Парисовна зевнула. За окном смеркалось. 	- Она схватила гирьку и растерла жемчуг в пыль! - сообщил, наконец, Мерхадрах. - Стоимость целого стада отборных верблюдов! Затем она смешала жемчуг с сахаром: и отправила мне. Я вознегодовал, подумав, что несчастная начиталась беллетристики про Клеопатру, и решила отравить меня, не зная, что жемчуг надо растворять в уксусе, а не подсыпать в сахар! Ха-ха, сказал я, и хотел показать, что знаю этот фокус. Однако уксуса под рукой не оказалось, и я размешал все в молоке и отправил ей обратно. Конечно, она не могла устоять. Потому что не хотела. Она хотела меня! 	Мерхадрах многозначительно ударил себя кулаком в грудь. 	- Ясмина прислала мне свой перстень. Намек - куда ясней. Мол, приходи, и возьми меня. "Я твоя", хотела она сказать. 	Я решил поощрить такое здравомыслие и послал ей очень хороший бриллиант. Каратов на пятнадцать, думаю. Каково же было мое изумление, когда она прислала мне такой же! Здесь я задумался. Это выглядело как требование равноправия. Мол, у меня есть такой же бриллиант, и мы будем решать все вместе. "Этот номер со мной не пройдет!" - решил я. Ни одна феминистка не станет принцессой Эль Газневи! Но к этому моменту солдаты потребовали жалованье, а у меня ничего не осталось, кроме одной бирюзовой бусины на четках. Тогда, отчаявшись, я отослал оба бриллианта обратно, и эту бусину. Сам не знаю, зачем, И вот, о чудо! Сам Аль-Бируни объявил, что Ясмина согласна стать моей женой! Тогда я не понял, в чем дело, а через два месяца тайна открылась. Оказывается!.. 	Мерхадрах поднял вверх палец и обвел взглядом всех присутствующих. 	- Она все понимала по-своему! - воскликнул он. - Просто поразительно! Послав мне две жемчужины, Ясмина хотела сказать, что, мол, вся жизнь пройдет как два дня. Получив от меня еще три, почему-то решила, что я говорю: "Мол, и пять дней - не срок". Жемчужная пыль вперемешку с сахаром означала, что жизнь Ясмины омрачена сильной страстью (до сих пор не знаю, чьей). Получив от меня все это, разведенное молоком, она впала в сильнейшее возбуждение, и по рассеянности даже молоко это выпила. Это означало, что она склонилась перед моей мудростью - как я хитро отделил сахар от жемчуга!(Сахар а молоке растворился, а жемчуг выпал в осадок! Честное слово, у меня и близко в голове не было ничего подобного! Я думал про Клеопатру, про уксус, про сливочный шербет, только не про отделение сахара от жемчуга! 	- Мы тебе верим, правитель, - выдохнули придворные. 	- Дальше наши мысли сошлись. Она послала мне кольцо, чтобы сказать о своем согласии, но, получив бриллиант, решила, что я ее отвергаю! Что, мол, я так хорош, что мне не может быть пары! О, Аллах, что твориться в головах у женщин! Всю ночь бедняжка рылась в папиной сокровищнице, чтобы найти подобный бриллиант И убедить меня в том, что она достойна моей любви. 	Госпожа Эйфор-Коровина тяжело вздохнула. Образ царевны-полуношницы, терпеливо просеивающей папины брюлики через очень крупное сито, тронул сердце потомственной ведьмы. 	- И нашла! Послав их мне, она имела в виду, что, мол: "Мы - пара!". Вот странно, я же с самого начала ей об этом говорил. 	- Может быть, ее напугало то, что вы осадили город? - раздался робкий голое сзади. 	- Или может быть, потому что она была влюблена в другого... - вторил ему другой робкий голос. 	На этой фразе мадам Мурик навострила уши. Какое-то шестое чувство внезапно забилось и затрепыхалось внутри нее, как пойманная рыба в садке. 	- Или может быть, она не хотела выходить замуж за полного идиота? - подключился третий робкий голос. 	- Молчите, болваны! Женщины любят силу, - принца уже было не остановить. - Когда же я отчаялся, и послал ей бусину из бирюзы, она решила, что это оберег от сглаза! Кто бы мог подумать, что такая образованная девушка может быть настолько суеверной! 	Всё это запротоколировано Низами со снов некоторых людей, которые слышали эту историю от погонщиков верблюдов, а те читали в каких-то свитках, написанных со слов очевидцев.) 	- Какая трогательная история, - подвела итог Ариадна Парисовна, 	- Да, - согласился с ней Мерхадрах и снова приложил руки к груди. Присутствующие глубоко вздохнули, приготовившись выслушать еще одну песню. Вероятно, о том, как принц заставил свою прекрасную жену на брачном ложе кричать от восторга, но в этот момент в коридоре раздался громоподобный голос, отдаленно смахивающий на женский: 	- Мерхадрах! 	*** 	Двери с грохотом распахнулись. В проеме стояла огромнейшая фигура. 	Надежда Сергеевна подняла голову, чтобы посмотреть через свой живот. Ее глаза округлились, рот приоткрылся. Мурочка в ужасе прижала руку ко рту и. произнесла; 	- Раиса Ивановна?! 	Фигура стремительно вошла в залу. Придворные испуганно жались к стенкам, и только визирь остался стоять на месте. Госпожа Эйфор-Коровина мысленно поразилась, откуда в Арабском Халифате могла взяться этакая Брунгильда? 	- Приветствую тебя, о великая мать, жена падишаха, грозоподобная Фатима! - Сарир почтительно поклонился, но на лице его было выражение нескрываемого презрения. 	- Сколько раз я просила тебя придумать какое-нибудь более изящное обращение?! - Фатима топнула ногой, отчего Надежда Сергеевна ясно почувствовала, как под ней вздрогнула кровать. 	Ариадна Парисовна с изумлением отметила исполинское сложение мамаши принца. Фатима была примерно метр восемьдесят роста, а весила, должно быть, килограммов сто пятьдесят. Размер ноги - сорок второй, никак не меньше. Лицо чем-то напоминало квадратный, высеченный из пористого камня лик Вацли-Пуцли; кровожадного ацтекского бога, известного горбатостью носа, некоторой обвислостью щек и неправильным, "бульдожьим" прикусом. Брови, росшие чуть гуще ее усов, сходились на переносицей и привели бы в полнейшее отчаянье даже аппарат лазерной эпиляции. На голове у Фатимы был странный убор, вроде тюбетейки, из-под которого спускались четыре 	Черные, толстые, как корабельные канаты, косы, 	- О, Боже! - мадам Мурик непроизвольно попыталась укрыться одеялом. - Этого всего не может быть! Мне просто снится странный сон, вот и Раиса Ивановна на месте... 	- Мерхадрах! Я повсюду тебя ищу! - прогремела мамаша. 	- А я вот тут, - дрожащим голосом сообщил ей сын, прячась за спину Ариадны Парисовны. - Ясмине было нехорошо... 	- Ей нехорошо с того момента, как ты стал ее мужем! Это не повод исчезать, не предупредив меня! 	- Но мама, ты спала... 	Надежда Сергеевна приготовилась громко заявить, чтобы никто не смел обсуждать ее так, будто бы Ясмины нет в помещении, но не смогла вставить и слова в разборку между сыном и его мамашей. 	- Так дождался бы, пока проснусь! - Фатима нависла над сыном, будто снежная лавина над охотничьей хижиной. 	- Но мама... - Мерхадрах нервно огляделся по сторонам. - Ты роняешь мои авторитет, - прошипел он сквозь зубы. 	- Что?! Я тебе, щас, уроню? Я тебе, щас, так уроню! А ну пошел! 	Мерхадрах отпрыгнул в сторону и, сделав сложный обходной маневр, быстро направился к двери. Фатима двинулась вслед за ним, издавая низкие горловые звуки, похожие на рык. Принц предусмотрительно прибавил шагу, и, как-то нервно и неловко подпрыгивая, вышел, постоянно оглядываясь на свою милую маму. 	Ариадна Парисовна и Надежда Сергеевна проводили всю процессию изумленными глазами и повернулись друг к другу. 	- Ну надо же! - первой заговорила мадам Мурик. - Я думала, второй такой свекрови, как Раиса Ивановна, быть не может! 	- Думаю, за ней нужно внимательно следить, - задумчиво произнесла Ариадна Парисовна. Внутреннее чутье подсказывало потомственной ведьме, что мамаша Мерхадраха, прямо или косвенно, замешана в образовании кармического узла Ясмины. 	В этот момент противоположные двери бесшумно открылись и оттуда появилось странное существо. Пухленькое; в сиреневых шароварах, и тонким, писклявым голоском сообщило: - Обед! 	- Это главный евнух, неплохой, э сущности, человек, только уж очень мстительный, - сообщила Ариадна Парисовна. - Нам нужно серьезно поговорить. Потом, после обеда, я отошлю всех прислужниц. 	- О чем? - испуганно вздрогнула мадам Мурик. 	- О том, как побыстрее отсюда сбежать, - ответила госпожа Эйфор-Коровина. 	- Но... 	Появившиеся в огромном количестве рабыни окружили Надежду Сергеевну и наперебой принялись за ней ухаживать. Ей помогли подняться, поддерживали под руки, чья-то ловкая рука попутно отирала ей лоб, шею и грудь чуть влажной, ароматной губкой, 	В соседнем зале кроме колонн, балкона и арочных дверей был еще фонтан, клетка с диковинными попугаями и огромная арфа. 	Низенький стол в центре этого помещения был уже заставлен всевозможными диковинными яствами. 	По прошествии двенадцати часов с момента перемещения, Мурочка стала потихоньку отходить. Как это обыкновенно бывает у тихих и застенчивых людей в такие моменты, Надежда Сергеевна начала говорить без умолку. Преимущественно, все об одном и том же. Как невероятно все с ней случившееся, как ей трудно во все это поверить и т. д., и т. п. К тому же мадам Мурик внезапно почувствовала зверский аппетит. 	- Я чувствую себя совершенно другим человеком! И в тоже время - это я! Так странно... - говорила она, пожимая плечами и глядя куда-то вверх. 	- Главное, не забудь, что ты должна отыскать предназначенного тебе судьбой мужчину, - вполголоса сказала Ариадна Парисовна, которая по прежнему опыту знала, что с этим вопросом можно с первого раза и ошибиться. 	- Да ну! - воскликнула мадам Мурик. - Главное ведь - не потерять ребенка, не отказаться от него. И еще, вы знаете, я решила быть матерью-одиночкой, мне кажется, что без мужчин даже лучше. Они все так привязаны к материнским юбкам, прямо отвратительно! И потом, все время говорят о какой-то своей мужской гордости, достоинстве, а толку-то! Вот мой муж даже ребенка мне сделать не хотел... 	Повисла неловкая тишина. Девушки-прислужницы переглянулись. Ариадна, Парисовна лихорадочно попыталась сообразить, как можно выйти из положения. - Нет, ну этих мужчин к черту! Лучше уж одной! - Надежда Сергеевна, разомлевшая от еды, опьяненная: сильнейшим стрессом от перемещения, рассуждала о проблемах взаимоотношений полов. 	Не придумав ничего лучше, госпожа Эйфор-Коровина незаметно сделала знак рукой и пробормотала себе под нос заклинание. Девушки-прислужницы начали зевать, а затем, одна за другой, мягко опускаться на подушки и засыпать. А Мурочка тем временем вдохновенно вещала о равенстве и даже превосходстве женщины над мужчиной, А также о том, что больше она ни с одним из них, никогда ничего и ни за что! 	Госпожа Эйфор-Коровина смотрела на нее скептически. За свою жизнь потомственная ведьма много раз слышала подобные речи. Да и что греха таить, бывало, и сама их произносила. Но потом случался какой-нибудь знойный брюнет, и... 	Ариадна Парисовна вздохнула. Ветер приподнял легкую шелковую завесь балкона и взору открылся огромный город. Закатные лучи багровыми всполохами скользили по крышам. Казалось, будто бы вся округа объята пламенем. Послышались звуки музыки. Госпожа Эйфор-Коровина вспомнила, как однажды, точно таким же вечером, на морской набережной... Воздух был напоен ароматом цветущей магнолии... Кипарисы, розовые кусты, шум волн, пение цикад, стук каблучков где-то в темноте... Зачем же она тогда ушла? Зачем влепила эту глупую пощечину? Зачем?! А ведь это был ОН - единственный, предназначенный ей судьбой. Впоследствии потомственная ведьма нещадно корила себя за все произошедшее, особенно длинными, одинокими вечерами в конце декабря, когда становилось понятно, что еще один Новый год Ариадна Парисовна встретит в обществе своего кота. 	- Хотя бы раз в жизни судьба обязательно сводит вместе предназначенных друг другу людей. Нужно только угадать, протянуть руку, прыгнуть в отходящий поезд, решиться на краткий миг полета, когда под ногами у тебя пустота! Победить свой страх! Награда - счастье на Земле, вечное счастье потом, выход из бесконечной цепи смертей и рождений! Бессмертие! - ведьма заговорила порывисто и жарко, схватив Мурочку за руку. - Нельзя бояться! Даже если кто-то сделал тебе больно! Нельзя бояться! Нельзя оглядываться и смотреть вниз! Когда наступит тот самый момент, и нужно будет прыгнуть. Будет казаться, что внизу пустота, станет страшно за свою жизнь, благополучие, ты испугаешься, что однажды твоё счастье разобьется. Вспомни же в эту минуту мои слова! Всего однажды в жизни, прыгнуть, думая лишь о том, что хочешь быть с этим человеком! Не думая ни о чем больше, никого не слушая и ничего не загадывая! 	Надежда Сергеевна молчала, не зная, что сказать, потом опустила глаза и спросила: 	- А... а... что это за... такой... Когда я очнулась, то... 	- Это Канбар, поэт, певец и вообще очень страстно влюбленный в Ясмину Эль Газневи субъект, - ответила Ариадна Парисовна, внимательно наблюдая за реакцией мадам Мурик. 	- Я... просто... мне кажется... я ... так испугалась за него, - нашлась Надежда Сергеевна. - Вы не знаете, с ним все в порядке? 	- Это про него говорил Мерхадрах, - ответила потомственная ведьма, - помнишь? Что кто-то исчез ночью из тюрьмы при помощи джинна. 	- Так ему удалось бежать?! - глаза мадам Мурик вспыхнули неподдельной радостью, 	- Ну, не самому, конечно, - пробурчала Ариадна Парисовна. 	- Спасибо! Спасибо! - Надежда Сергеевна схватила госпожу Эйфор-Коровину за руку. - Я так... так... 	Мадам Мурик опомнилась и сильнейшим образом смутилась, отпустила ладонь Ариадны Парисовны и залилась красной краской. 	- Просто, я подумала, что... Что, наверное, и эта Ясмина, то есть я... ой, - Надежда Сергеевна покраснела еще сильнее, - то есть моя прежняя реинкарнация... Они, наверное, очень друг друга любят, раз идут на такой риск? 	- Да, это тебе не какие-то заряженные гормонами подростки, вроде Ромео и Джульетты, - авторитетно заявила в ответ госпожа Эйфор-Коровина. - Ты хотя бы представляешь, какому риску он себя подверг, проникнув в этот дворец? 	А Ясмина, приняв его в своих покоях? 	И они оба готовы умереть за свою любовь! 	Мадам Мурик глубоко вздохнула: 	- У меня в жизни такого, наверное, никогда не будет, - покачала она головой. 	- Уже есть, - пожала плечами Ариадна Парисовна. - Нужно только сделать правильный выбор! Заодно и карму свою подчистишь. Может быть, домой вернусь... то есть вернемся, в целости, невредимости. 	У потомственной ведьмы защемило сердце. Но не от привычной сердечной недостаточности, а от тоски. Вот ведь придет сегодня к ней Семен Степанович, сосед, чай пить вечером, как обычно, и никого не застанет! Эх... 	Внезапно перед глазами у Ариадны Парисовны мелькнуло что-то вроде видения. Как будто это ночное чудище, ифрит, мчится через дворцовые стены к ним! 	- Тихо! - она схватила Мурочку за руку. 	- Что... 	- Тюю! 	Шестое чувство заставило Ариадну Парисовну мгновенно сунуть в рот Надежде Сергеевне косгь-невидимку. 	- Обернись вокруг себя! - приказала она мадам Мурик. Та непонимающе хлопала глазами, но обернулась и... исчезла. 	Сквозь двери прошла высокая тощая фигура. 	- Саида, где принцесса? Я слышал ее голос? - ифрит Сахр сверлил глазами смотрительницу гарема. Он никак не мог понять, что же во внешнем облике Сайды его настораживает. 	- Здесь ее нет, - ответила госпожа Эйфор-Коровина. 	- Тогда где же она? - глаза ифрита превратились в прорези копилки. 	- Я не знаю, - ответила Ариадна Парисовна. 	- Как смотрительница гарема может не знать, где находится беременная жена господина? - Сахр подошел вплотную к потомственной ведьме, так что она могла чувствовать его дыхание. 	- Она... - госпожа Эйфор-Коровина лихорадочно пыталась хоть что-нибудь придумать, - сказала, что хочет побыть одна, и попросила ее оставить. 	Ифрит, не сводя глаз с Ариадны Парисовны, сделал несколько шагов назад, прошел сквозь стену, но почти мгновенно вышел из нее обратно. 	- В спальне ее нет, - Сахр уставился на госпожу Эйфор-Коровину немигающими глазами. - Где она? 	- Я не знаю, если тебе нужно - пойди и поищи, - Ариадна Парисовна решила, что лучшая защита - это нападение. - Может быть, в саду? : 	- Молись Аллаху, Саида, чтобы это было так, - угрожающе вымолвил ифрит и очень быстро исчез в стене. 	- Быстрее! Дай мне кость! - Ариадна Парисовна протянула руку в сторону Надежды Сергеевны. Та мгновенно проявилась, держа в вытянутой руке маленькую косточку в форме вилки. 	- Ох... - мадам Мурик внезапно почувствовала резкую боль. 	- Что он хотел? Почему это жуткое существо меня ищет? 	- Ему поручено тебя убить! Скорее! Поднимайся! 	- Но я жена принца, мы позовем стражу и все расскажем! Я потребую, чтобы его арестовали! 	- Нет времени все объяснять, но твоя свекровь, определенно, хочет твоей смерти! 	Мадам Мурик болезненно вскрикнула. 	- Не переживай так! Каждая свекровь тайно мечтает о смерти своей невестки, чем ты особенная? 	- О, Боже! Кажется, началось! - Надежда Сергеевна схватилась за живот и тут же прислонилась к стене. - Воды отходят! 	Положение стало критическим, Ариадна Парисовна огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь предмета, что мог бы сойти за ковер, потому что везти рожающую женщину на метле весьма затруднительно. Но, как назло, ни дорожки, ни гобелена, ни самого завалящего коврика для ног вокруг не оказалось. 	- Оставайся здесь! Я сейчас вернусь! - госпожа Эйфор-Коровина бросилась в соседний зал, где на стене висел какой-то вышитый предмет. - Только бы это оказался ковер! - проскрежетала она сквозь зубы. 	- Стойте! Господи, как больно! - мадам Мурик попыталась глубоко дышать, как советуют делать в кино. Недавно она смотрела фильм, про то, как какая-то женщина чуть было не родила прямо в самолете, но она дышала, и это помогло. Правда, ненадолго. Но ведь и сейчас... 	В этот момент из темноты вынырнула Ариадна Парисовна. 	- Давай, садись сюда, - сказала она, расстилая перед мадам Мурик скатерть. 	- Что вы так долго! - проворчала Надежда Сергеевна и, собрав все силы, легла на плотную парчовую ткань. К ее удивлению, госпожа Эйфор-Коровина не стала садиться рядом. Старуха схватила концы скатерти и, завязав ее, как вещевой тюк, схватилась за узел и взмыла в воздух. 	- Черт! А ковра вы что, так и не нашли? - с точки зрения акушерства, мадам Мурик оказалась почти в идеальном положении. То есть ее колени оказались прижаты к животу. 	- Нет, - последовал краткий и сухой ответ. 	- Ариадна Парисовна, а вы себя хорошо чувствуете? - напряженно спросила Надежда Сергеевна, выглядывая из тюка. - Что-то у вас цвет лица, по-моему, стал не очень, зеленоватый какой-то... 	Недомогания госпожи Эйфор-Коровиной мадам Мурик в данный момент боялась больше всего на свете. Из чисто эгоистических побуждений, конечно. Любой бы на месте Мурочки в этой ситуации стал бы законченным эгоистом! 	- Это так кажется, - ответила Ариадна Парисовна. Но подозрения мадам Мурик только усилились. 	- И голос у вас такой странный сделался, хриплый, низкий... 	- Он такой и был, - последовал ответ. Надежда Сергеевна почувствовала, что у нее внутри, будто все леденеет. 	Мадам Мурик осторожно высунула голову из тюка, и чуть было не закричала от ужаса: ифрит Сахр, мрачный, как туча, мчал за ними с бешеной скоростью по воздуху, на огромной высоте! 	- Мы пропали! 	В другой ситуации Надежда Сергеевна, возможно, свалилась бы в приступе астмы, но сейчас она внезапно ощутила, что несет ответственность не только за себя, но и за того малыша, что вот-вот появится на свет. Она сжала кулаки, и чувство силы, уверенности в том, что она сама все преодолеет, чувство, которого ей не хватало всю жизнь, наконец-то пришло.
 	3. Рождение проблемы
 	- Ох! Отстань, постылая! - с этими словами Мерхадрах выставил младшую жену Хайят из своей опочивальни. 	- Но я так люблю тебя! Так жажду твоей ласки и любви! 	- Ты жаждешь положения любимой жены! Ну, так не надейся! Ясмина родит мне сына, и я не хочу, чтобы твои козни омрачили ее возвращение во дворец. Ты и моя мать сделали все, чтобы отравить жизнь принцессы! Из-за вас двоих она несчастна! 	- Она не любит тебя, Мерхадрах! - крикнула Хайят, чувствуя, как черная злоба затмевает ее сознание. - Она любила и любит только этого нищего поэта! А за тебя вышла только потому, что он не был принцем! В отчаянии, в надежде забыть его, она стала твоей женой! 	- Ты лжешь! Убирайся вон! И забирай свои отвратительные инструменты соблазнения! 	Вслед Хайят полетели разнообразные баночки со шпанскими мушками, всяческие возбуждающие кремы и притирки, пенисные кольца и электростимуляторы. 	- Я отомщу тебе! - прошипела Хайят, собирая с пола свой секс-инвентарь. 	Она побежала в свои тесные, скромно, можно даже сказать бедно, обустроенные покои. Только "любимой жене" полагалась огромная опочивальня, пятьдесят служанок, специальная гостиная для приемов, столовая, отдельная кухня, собственная баня и два сундука изысканных драгоценностей. Остальные, "рядовые жены", были вынуждены довольствоваться малым - небольшой комнатушкой в секторе гарема, построенного на манер студенческого общежития. Длинные ряды комнатушек, в одном конце этажа общая кухня, в другом - общая баня. Каждая жена мечтала стать "любимой". Ведь помимо вышеперечисленных благ, "любимая жена" со временем становилась матерью падишаха, а это огромная власть. Хайят ненавидела Ясмину изо всех своих душевных сил, потому что только присутствие принцессы отделяло младшую жену от заветных покоев и сундуков с драгоценностями: Все денежное довольствие, которое выделялось из казны на содержание Хайят, оседало в секс-лавках и магических салонах. 	- Я заставлю тебя убраться! - прошипела младшая жена, бросив кучу бесполезных предметов на пол. Она открыла драгоценный ларец из черного дерева, где лежала магическая формула. Пергамент с мощным заклинанием против "любимых" жен. 	Хайят вытащила сначала буклет с надписью "Инструкция по эксплуатации". Для начала полагалось начертить магический квадрат. Пыхтя и чихая от пыли, младшая жена, при помощи портновского метра, начертила почти квадрат. Затем полагалось поставить по углам "черные свечи". Хайят закусила нижнюю губу. Как раз черных свечей у нее совершенно не было! 	- Ага! - женщине пришло озарение. Она схватила набор розовых ароматизированных свечей в форме фаллосов, предназначенных для создания "интима" в спальне, и на четырех написала помадой: "Чорная свича". 	Поставив их по углам квадрата, Хайят перешла к следующему шагу. Теперь нужно было раздеться догола. Ну, с этим проблем не возникло. Младшая жена, занимавшаяся соблазнением мужа изо дня в день, разработала такую систему одежды, от которой можно было избавляться моментально, стоило потянуть за один шнурок. Следом за этим следовало наклониться так, чтобы "лицо оказалось между собственных колен". С этим лауреатка "Всемирных эротических игр" по "Эротической акробатике". Эти игры возродил в 969 году известный эротоман и СОИТОлог {специалист по "соитиям") Пьер де Пубертен.) тоже справилась без труда. В таком положении, (ноги полусогнуты, лицо между колен, смотрит назад), следовало громко и четко, представляя себе лицо соперницы, прочесть прилагавшийся к ларцу пергамент. Хайят, приняв нужную позу, медленно, по складам, прочла следующее: 	- Cu-ла, у-да-ча и пре-имущесгва 	этАй Женсчины - все пе-реш-ло kA мне! 	Она ли-ши-лась всЯго! 	Kak горы всИгда ос-тают-ся на мес-те, тak u она ос-та-нет-ся в рАди-тИльсkoM до-ми! 	О ВИ-ликий Царь Я-ма! эта Женсчина прИд-наз-начИна тИ-бе и боль-ше нИkAMy.
 	Она оста-нИт-ся сА свА-еО мА-тИрыо/сА свА-им Ат-цом и бра-том. 	Она ста-нИт хА-зяй-kAu, в твА-ем до-мИ, Царь Я-ма" а боль-ше нИг-де. 	Я да-рю ее тИ-бе! Она бу-дИт Жить с рА-ди-тИ-ля-ми, по-ka у нее не вылИзут пАс-ледние во-лАсы! 	О женсчина, я за - кры - ла и спря - та - ла твое счас-тие в глу-бо-koM сун-дy-кe. 	Я сА-вИр-ши-ла это имИ-нем Аситы, Касьяпы и Гайи! 	Да ckpo-Ится оно навсИг-да! 	(Желающие повторить опыт Хайят могут выписать это действенное заклинание, сам Ибн-Сина подтверждает его мощь. По его свидетельству 99% старых дев стали таковыми вследствие наложения на них этого заклятья. Вот так оно звучит в прочтении грамотного человека. 	"Сила, удача и преимущества этой женщины - всё перешло ко мне. 	Она лишилась всего. Как горы остаются на месте, так и она останется в родительском доме (т. е. не выйдет замуж). 	О, великий Царь Яма, эта женщина предназначается тебе и больше никому. 	Она навсегда останется со своей матерью, со своим отцом, со своим братом. 	Она станет хозяйкой в твоем доме, Царь Яма, а больше нигде. 	Я дарю ее тебе! Она будет жить с родителями, пока у неё не вылезут последние волосы. 	О, женщина, я закрыла и спрятала твое счастье в глубоком сундуке. 	Я совершила это именем Аситы, Касьяны и Гайи. Да скроется оно навсегда!
 	С трудом разогнувшись, - все-таки для того, чтобы читать быстро, нужна привычка, - Хайят вздохнула и потерла руки. Ну, уж теперь-то Ясмина должна вернуться к своему отцу! 	- Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! - злобно прошипела младшая жена и представила себя лежащей в прекрасных покоях, обмотанной драгоценными ожерельями и браслетами, и чтобы Мерхадрах каждую ночь приходил к ней насладиться... И начальник стражи тоже. 	Улыбнувшись своим мыслям, Хайят растянулась на узенькой кровати с тоненьким матрацем и уснула, измученная тяжким трудом соблазнительницы. 	*** 	- Уф! - из огромного бархана показалась рогатая голова. Чихая и отплевываясь, черт Бальберит вылез наружу. Потом он вынул из кармана старый, потрепанный блокнот для перемещений по шкафам и во времени, запустил туда руку и выудил из его недр Саллоса. 	- А где шкаф? - поинтересовался демон мгновенной роковой любви. 	- По всей видимости, вот, - Бальберит вытащил из песка высохший, выгоревший добела кусок дерева. - Интересно, куда мы на сей раз попали? 	Саллос порылся в кармане и достал полиэтиленовый пакет, уселся на него и съехал с бархана. 	- Ух ты! - оказавшись внизу, демон мгновенной роковой любви расправил свои короткие розовые крылья и взлетел обратно наверх. - Неплохая скорость! 	С этими словами Саллос извлек из кармашка сноуборд, втрое больше самого демона, вставил лапы в ременные зажимы и снова съехал с бархана. Развив большую скорость, он издал победный вопль и закатился на соседний бархан. Через пару секунд он уже выделывал разнообразные причудливые фигуры между двумя песчаными холмами. 	Бальберит мрачно наблюдал за этими забавами, потом огляделся и окончательно впал в тоску. На десятки километров вокруг ни единой души, чтобы уточнить в каком году ив каком государстве они теперь оказались. Штатные блокноты для перемещений, выдаваемые рядовым сотрудникам, давным-давно выработали все мыслимые сроки эксплуатации и подлежали списанию. Они перемещали с погрешностью пятьсот лет, и в пределах двух меридианов. 	- Чтоб их всех! - Бальберит открыл блокнот и в сердцах туда плюнул. 	В следующий мило блокнота высунулся возмущенный господин в коричневом костюме и красном галстуке, вытирающий носовым платком лысину. Ни слова не говоря, он влепил черту пощечину и моментально исчез. 	- Вот негодяй! - воскликнул Бальберит, запустив лапу в блокнот, но уже было поздно. - Дурацкий инкуб1! 	- Позволь узнать, что так рассердило тебя, о путник? - внезапно раздался над его ухом вкрадчивый голос. 	От неожиданности черт вздрогнул. Обернувшись, он увидел подозрительного субъекта, закутанного с ног до головы во все черное. Лицо зеленоватого оттенка и глаза, отчаянно косящие в левую сторону, также не придавали ему шарма. Однако Бальберит сам имел "особые приметы" и на странность "прохожего" не обратил никакого внимания. К тому же при свете луны зеленоватый оттенок приобретет кто угодно. 	- Вы не подскажете, какой сейчас год? - вежливо спросил черт, сжав коленки и умоляюще сложив ладошки. 	- 5568, - улыбаясь, ответил товарищ, по всей видимости, случайно прогуливавшийся мимо. По пустыне, где в пределах обозримости ни одного Дерева, не говоря уж о деревне. 	- Этого не может быть! - Бальберит в ужасе тряхнул свой блокнот. - Раньше он так никогда не ошибался! Ну там на 350 лет бывало... Все понятно... 	Черт уселся на бархан и подпер голову кулачком. 	- Саллос! - окликнул он резвящегося демона мгновенной роковой любви. Тот как раз выполнял двойное сальто на своем сноуборде. 	- Что? - откликнулся Саллос, и, не совладав с кручением, врезался головой в песок в непосредственной близости от Бальберита. 	Черт, не глядя, вытащил своего спутника из песка и посадил рядом. 	- Что такое? - спросил демон, вытряхивая из ушей песок. 	- Посмотри, вот она земля после ядерной войны... Выжженная пустыня, где нет ни единой человеческой души. 	Бальберит патетическим жестом обвел барханы. 	- А что? - пожал плечами Саллос. - Мечта Люцифера... Подожди! Это значит... это значит... Мы победили! - демон, запрыгал на месте. 	- Извините, что я вмешиваюсь в ваш разговор, досточтимые путники, - вкрадчивым голосом встрял незнакомец. - Я забыл добавить, 5568 год от сотворения мира. 	- А! - разочарованно махнул лапой Саллос. - Тогда пойду кататься. 	- Подожди! - Бальберит вскочил и приблизил вплотную к незнакомцу. - 5568 от сотворения мира, ты сказал? 	- О, да, - с удовлетворенной уверенностью кивнул путник. 	- Саллос! Мы прибыли! 	- Неужели? - бровки демона мгновенной роковой любви поползли вверх. Он вытаращил глаза, поднял вверх палец, вынул из кармашка линейку, похожую на логарифмическую и поставил центр стеклышка на цифру "5568". - Да! Ты смотрика! 5568той соответствует 1078-му от рождества этого... ну, в общем, ты понял. 	Тут Саллос не удержался на бархане, его сноуборд поехал вниз. Через какоето мгновение демон утратил равновесие и покатился кубарем. 	- Извините, уважаемый, - вкрадчиво начал Бальберит. - Но не подскажете ли вы, где именно мы находимся? Ну, что это за местность, как она называется? 	- Вы находитесь во владениях великого халифа, - ответил незнакомец с поклоном, - провинция Эль-Газневи. 	- Эль-Газневи! - воскликнул Бальберит. - Может быть, ты знаешь и то, где находится дворец шейха? 	- Конечно, знаю, - буквально пропел "случайный прохожий". 	- Повезло! Нам повезло! У тебя есть заветное желание? - прищурился черт. - Могу исполнить, - он подмигнул зеленолицему незнакомцу, - если ты покажешь нам путь во дворец! 	- Охотно, - незнакомец склонился чуть ли не до земли. - Следуйте за мной, о, чужестранцы! 	- С радостью! - маленькие, бегающие глазки Бальберита загорелись. - Саллос, прекращай баловство! Идем! Этот добрый человек отведет нас во дворец Эль Газневи! 	- Неужели, - пробормотал демон мгновенной роковой любви, влезая на бархан. 	На сей раз, Саллос извлек из кармана большущую пачку пластырей, чтобы оказать своим ссадинам и ушибам первую медицинскую помощь. Надо же было ему, свалиться в единственный куст терновника на три дня пути вокруг, причем росшего на камнях, которые по странной случайности не засыпало песком! 	Спустя минуту все трое уже топали через пески в неком направлении. Бальберит едва поспевал за укутанным в черное товарищем, семенящим, будто чемпион мира по спортивной ходьбе. Пыль от пяток зеленолицего стояла столбом, от чего черт беспрестанно чихал. Саллос расцарапал себе крылья и не мог лететь, поэтому через час начал безнадежно отставать. Бальбериту пришлось посадить его за пазуху. Теперь демон мгновенной роковой любви спокойненько вырезал себе пластыри прямо под носом у черта. Бальберит невольно морщился от мелькания ножниц в непосредственной близости от своих глаз. В лапах у Саллоса даже пластиковые маникюрные щипцы из набора "Барби нейлз" - грозное оружие. 	Еще через пару часов черт, обливаясь потом, стиснув зубы, все еще упорно шел за столбом пыли перед своим носом. Несколько раз он был готов предложить незнакомцу перенести его по воздуху в пункт назначения, но стоило открыть рот, как там тут же оказывалась полно песка. Саллос к этому времени умудрился так запутаться в своих пластырях, что оказался намертво приклеен к груди Бальберита. Черт отобрал у демона мгновенной роковой любви ножницы, и собирался отстричь его при первой же остановке. По счастью, Саллос случайно заклеил себе рот, причем крест-накрест, а потом и вовсе заснул. 	- Послушайте! Апчхи! - Бальберит снова предпринял попытку обратиться к проводнику. - Не могли бы вы остановиться! Апчхи! Куда мы идем?! 	Незнакомец резко остановился. 	- Проклятье! - прошипел он голосом, полным ненависти. - Вы уже давнымдавно должны были свалиться без сил! 	С этими словами странный провожатый провалился сквозь землю. 	- Эй! А ну вернись! Ты куда нас завел?! - Бальберит нырнул в песок вслед за зеленолицым, но уже через пару секунд был вынужден выскочить обратно, В детстве черт курил, отчего у него сделались слабые легкие, а о том, чтобы открыть под песком глаза, вообще не могло быть и речи. 	Саллос проснулся и протестующее замычал. 	Бальберит взял ножницы и аккуратно принялся отрезать пластырь по периметру демона мгновенной роковой любви. В результате у черта на груди шерсть оказалась выстрижена аккуратно в форме Саллоса. 	- Блин! - Бальберит запахнул плащ. Демон отодрал пластыри от своего рта и издал дикий вопль. Пластырь удалился вместе с шерстью. Прежде чем Саллос успел выразить свое возмущение, перед "посланниками Темных Сил" появились двое. Откуда они взялись, было совершенно не ясно, поэтому, наученный вчерашним горьким опытом, Бальберит предусмотрительно вытащил из-за пазухи бейсбольную биту. 	- Мир вам, путники, - вежливо обратилась к нему одна из фигур, оказавшаяся женщиной. 	- И вы, здравствуйте, - настороженно ответил ей Бальберит. 	- Я вижу, вы заблудились, - вступил в разговор второй. 	- С чего вы взяли? - черт решил быть осторожным. 	- На десять дней пути вокруг нет никакого жилья, - ответил мужчина. 	- Кто вы такие? - нахмурился Бальберит. 	- Мы такие же странники, как и вы, - начала объяснять женщина. 	- В этом я сильно сомневаюсь, - пробормотал себе под нос черт. 	- Ваш кот немного странный, - удивилась женщина, 	- Он не здешний, - ляпнул первое пришедшее в голову объяснение Бальберит. 	- Кто же так вас напугал, что вы не рады видеть людей? - спросил мужчина. 	- Кто нас напугал? - Бальберит почувствовал, как в нем снова пробудилось негодование. - Я вам расскажу. Только что нам встретился; какой-то паскудник с зеленой рожей и обещал проводить нас во дворец Эль-Газневи. Помотал нас по пустыне, а только что провалился в песок и исчез! Не говоря уж о том, что завел нас, куда Макар телят не гоняет! 	- Каких телят? - поинтересовалась женщина, и Бальбериту показалось, что в ее глазах, под чадрой, сверкнул хищный огонь. 	- Да так, присказка, не обращайте внимания, - черт подошел ближе и стал внимательно вглядываться в лица "путников". Странно, не они тоже показались "ему зелеными. 	- Мы можем вывести тебя на Караванную дорогу, - предложил мужчина. 	- Какой-нибудь купец доставит вас с котом в Эль-Газневи, - продолжила женщина. 	- Где эта дорога? - спросил черт. 	- Мы отведем... - начал было мужчина. 	- Нет, хватит с меня этих марафонских хождений! - рявкнул черт. - Говорите, где дорога, а я вас туда перенесу! 	- О, Иблис! Неужто ты джинн?! - тут незнакомцы затряслись, как осиновые листья, и прижались друг к другу. 	- Не совсем, - ответил Бальберит и превратился в тощего черного конягу, 	- Он - демон первой категории, - проинформировал присутствующих Саллос, расправил свои короткие розовые крылья, подлетел к женщине и продолжал, - но может очень быстро перемещаться по воздуху. 	- О, всемогущие джинны! Именем Даджалла! Не убивайте нас! Мы бедные гули! Сбились с ног в поисках пищи! 	Мужчина и женщина заголосили, словно деревенские невесты, и повалились на колени перед Бальберитом и Саллосом. Их черные одеяния пропали и взору посланников Темных Сил предстали два довольно жалких существа, немного похожих на магистра Йоду из "Звездных войн", но ростом около полутора метров. 	- Ты смотри, они действительно зеленые, - сказал Бальберит, снова принимая вид человека, - а я-то думал, что мне из-за луны показалось. 	- Гули-людоеды, - задумчиво пробормотал демон мгновенной роковой любви. - Странно, они же давным-давно вымерли! Эй, зеленые братья, как вас зовут? 	- Меня зовут Гила, - ответил самец, - а мою жену - Хала. Мы последние да рода гулей. Если вы нас убьете, наш вид исчезнет. Не совершайте экологического преступления, умоляю вас! 	- А кем же тогда был прежний умник? - Бальберит смягчился. 	- Это Хаиль, пустынный див, - смиренно ответил Гила. - Он водит путников за собой, а когда те падают без сил, набрасывается на них и съедает. 	- Какая милая страна, - буркнул себе под нос черт. - Ладно, вы знаете, где дворец Эль-Газневи? 	- Конечно, господин, - гули быстро переглянулись. 	- Тогда садитесь мне на спину и указывайте путь. 	Бальберит подпрыгнул в воздух и снова превратился в тощего черного конягу. 	Гули с сомнением посмотрела на это "средство передвижения". 	- Это он только с виду такой хлипкий, - успокоил их Саллос. - На самом деле, лучше пристегнуться и заткнуть уши. 	Гули забрались черту на спину. 	- Сейчас прямо, - сказала Хала. - Я скажу, когда нужно будет поворачивать. 	- Послушайте, - обратился к ним Бальберит, - я понимаю, вы представители демонических меньшинств третьего мира, отсталой эпохи и так далее, но считаю своим долгом сообщить, что кратчайшим расстоянием между двумя точками является прямая! Укажите, где дворец, и я полечу прямо туда! 	- Прямо нельзя! - запротестовали гули. 	- Почему? 	- Прямая дорога в Эль-Газневи лежит через, - Гила понизил голос до шепота, - через Вабар! Запретная зона. Страна, - Гила боязливо огляделся по сторонам, - свободных джиннов! 	- Ничего не понимаю, - тряхнул головой Бальберит. - Ладно, полетим в объезд. Саллос, закажи путеводитель по Арабскому Халифату! Гули, дивы, Вабар, джинны! Неплохо бы заранее узнать, что тут еще занимательного есть. 	- Хорошо, - протянул демон мгновенной роковой любви, вытащил из кармашка почтовую открытку и принялся царапать на ней заказ. - Как пишется, "ложным платежом" или "подложным"? - спросил через минуту. 	- Не знаю, - ответил Бальберит. - Пиши "за счет абонента". 	Прошла пара часов. 	Черт летел над пустыней, машинально двигая тощими, но сильными ногами. Гули молчали и, кажется, начали дремать. Саллос изучал меню французского бистро, которое случайно завалилось за подкладку его кармашка. Периодически он засовывал лапу в буклет и доставал оттуда понравившееся блюдо. Лениво пробовал, и, если не нравилось - выбрасывал. 	Внезапно демон мгновенной роковой любви встревожился. 	- Смотри! Мой пирожок с вишневым джемом! - воскликнул Саллос. - Я его выбросил чае назад! 	- Что? - очнулся черт. - Эй! Гули-людоеды! Мы что, летаем по кругу? 	Он обернулся и увидел, что у него на спине никого нет! 	- Куда они делись? - Саллос заглянул под попону, покрывавшую спину Бальберита. 	- Сбежали, сволочи! - в сердцах воскликнул черт. - Садимся. 	- Смотри, там родник! - демон мгновенной роковой любви увидел посреди пустыни целый луг, посреди которого бил ключ, рядом с которым, кажется... - Пещера! 	Бальберит спикировал вниз, и, успев принять свое истинное обличье, приземлился на оба копыта. 	- Скоро будет путеводитель? - нервно спросил он у Саллоса. 	- Обещают в течение суток, - вяло ответил тот, вытащил из кармашка желтую резиновую уточку с оранжевым клювом, и пустил ее плавать по небольшому пруду, образовавшемуся возле родника. 	- А когда принесут? - поинтересовался Бальберит, зная, что в российском департаменте Ада с доставкой обыкновенно случаются проблемы. 	- Неизвестно, - философски заключил демон мгновенной роковой любви. 	Оба "злых духа" погрузились в молчание. Бальберит выстукивал костяшками пальцев танго, мысленно привыкая к роли барабашки, а Саллос заполнил все водное пространство резиновыми утками и теперь устраивал настоящий парад. Утки проплывали мимо демона двумя стройными рядами и отдавали ему честь. Потом расходились в разные стороны, поворачивались вокруг своей оси, образовывали перевернутые пентаграммы и снова сходились в два параллельных ряда. 	- Мир вам, путники! - как гром с неба, раздался голос. 	Бальберит тут же подскочил, как ужаленный, вытащил из-за пазухи гранатомет "Муха" и навел на нежданного гостя. Саллос выпрямился во весь своей кошачий рост и угрожающе расправил розовые крылья, за которыми тут же сгрудились перепуганные утки. 	На холме, прямо над маленьким пустынным оазисом, оказался всадник, закутанный во все черное. Лицо его было скрыто маской до самых глаз, но почему-то Бальбериту упорно казалось, что лицо это зеленое и с крючковатым носом. За спиной всадника развевался плащ невероятных размеров. Да и конь тоже не внушал никакого доверия-. 	Эдакая огромная чернющая зверюга с дикими красными глазами. 	- Ты кто такой? Предупреждаю - стрелять буду без предупреждения! - Бальберит закрыл один глаз, а другим припал к прицелу. 	- Я гонец, следующий к могущественному падишаху Эль-Газневи, - ответил всадник зычным, как труба, голосом. 	- К падишаху Эль-Газневи?! - Бальберит тут же убрал гранатомет за спину и расплылся в приторной улыбке. - Замечательно! Нам с другом, - черт показал на Саллоса, - очень нужно попасть во дворец Эль-Газневи, просто, знаете ли, позарез. Если вы покажете нам путь, то мы будем очень благодарны. Могу исполнить любое желание. 	Бальберит заговорщицки подмигнул всаднику. 	- Любое? Ты что - джинн? - насмешливо поинтересовался тот. 	- Не совсем, - черт ответил уклончиво. 	- Хорошо, - всадник кивнул, как бы про себя. 	- Извините! - в разговор встрял Саллос. - Если вас это не затруднит, вы бы не могли показать нам ваше лицо. Дело в том, что у меня аллергия на некоторых зеленолицых личностей, которые ночью шляются по пустыне. 	- Вижу, вы повстречали кого-то из дивов, - засмеялся всадник. - Обычно я никому не показываю своего лица, потому что выполняю секретные поручения моего господина, но для вас, так и быть, сделаю исключение. 	С этими словами он отстегнул край своей повязки и какую-то пуговицу. В ту же секунду его черное одеяние распахнулось сверху донизу. Саллос и Бальберит охнули, а утки издали протяжный свист. Над всей компанией поднялось розовое эфирное облако, которое рассыпалось миллионами маленьких сердечек. 	На вороном коне восседала изумительная красавица! У нее были огромные черные глаза, копна тонких, но очень длинных косичек, сквозь тонкую, полупрозрачную, бирюзовую ткань ее шаровар виднелись красивые, гладкие ноги. Пышная грудь, "упакованная" в ажурный серебряный: нагрудник четвертого размера на шелковой подкладке, вздымалась и опускалась в такт дыханию. Ее длинная шея была украшена десятком ожерелий, а точеные белые руки - несметным количеством браслетов и колец. Все это играло и переливалось разноцветными лучами в ярком свете луны так, что казалось, будто красавица сияет. 	- Только никому не говорите, что видели меня, - кокетливо приказала женщина и снова завернулась в свой черный плащ: 	- Не скажем? - хором ответили черт и его спутник, оседая на песок. 	- Вот и хорошо, тогда в путь, - девица махнула рукой. - У меня есть запасной конь. 	Из-за дюны тут же появилась вторая красноглазая зверюга. Бальберит хотел было сказать, что он и сам может превратиться в коня, но, глядя на исполинское сложение жеребца, как-то постеснялся. 	- А как вас зовут? Мне кажется, что мы где-то встречались. - Саллос уже залез на предложенное животное и пристроился возле самой его шеи. Конь недовольно тряс ушами и казалось,, что он вот-вот чихнет. Демон мгновенной роковой любви вытащил из кармашка лук и стал заряжать стрелу. - Смотрите, сейчас я вам фокус покажу. Это не больно. Только смотрите на меня, на одного меня... 	- Отодвинься! - Бальберит спихнул демона мгновенной роковой любви, усаживаясь поближе к прекрасной незнакомке. - Не видишь, у лошади аллергия на кошачью шерсть! Я - Бальберит! 	- Меня зовут Ахриман, - томно ответила красавица и, развернув своего коня, хлестнула его плеткой. 	Гигантское животное тут же взвилось на дыбы и с диким ржанием рванулось с места в галоп. "Запасной конь" последовал примеру "основного", заржал, взбрыкнул и помчался с бешеной скоростью, 	- Ма-а-а-ма-а-а! - завопил Бальберит, вцепившись, что было сил, в луку седла. Воздух свистел так, что закладывало уши. Саллос тоже что-то вопил, болтаясь в воздухе. При старте его сдуло, и он едва успел схватиться за конский хвост. 	- По-по-хо-хо-же-же, - донеслось до ушей демона мгновенной роковой любви, - что-ТО-то, мы-мы, опять-ять влии-и-п-ли-и-и!
 	Саллос собрал все свои силы и начал медленно, преодолевая сопротивление воздуха, подтягиваться вверх по хвосту. Потом рывок! Саллос вцепился в лошадиный круп когтями всех своих четырех лап. Конь дико заржал и рванул так, что демон мгновенной роковой любви снова оказался болтающимся на кончике его хвоста. 	В тот момент, когда Бальберит уже хотел отцепиться от седла и упасть вниз, какими бы ни были последствия этого поступка, конь остановился, как вкопанный. Черт обрадовался, что ему не придется ломать крылья и отшибать себе все кости, но как только поднял глаза, то тут же пожалел, что не отцепился где-то над пустыней. Между холмами, в огромном песчаном кратере, на краю которого застыли кони, было зеленым-зелено! Вся эта гигантская яма кишела дивами! 	- Ой-ей, - пробормотал черт. 	- Что там такое? - Саллос, потрепанный, как парус после бури, влез, наконец, на лошадиную спину... 	- Бежим! - завопил Бальберит и, схватив демона мгновенной роковой любви за лапу, расправил было крылья, но тут же был огрет чем-то очень тяжелым по спине- 	Конь под ними превратился в огромного черного дракона. 	- Девушка, прекратите шутки! - Бальберит обернулся в сторону Ахриман. 	Девица разразилась громким хохотом. 	- Кушать подано! - крикнула она дивам. Конь под ней тоже превратился в дракона, а сама девица одним движением сорвала с себя плащ, а вторым - накладную грудь и прочую ослепительную бутафорию! 	- Фу! Какая гадость, - скривился Саллос, увидев перед собой вместо красавицы длинного тощего дива, покрытого бородавками. 	- Учили же нас, никогда не доверять красивым женщинам! Или она окажется суккубом, или вот - переодетым чудищем, - бормотал Бальберит, отбрыкиваясь своими козлиными ногами от навалившихся на него зеленых тварей. 	- Мамочки! - вопил Саллос, зажмурив глаза. Он вьшустил свои когти на их полную длину и вертел всеми четырьмя лапами как ветряная мельница. Однако расцарапанные дивы и не думали отступать. 	Увидев, что вся компания уже обвязалась салфетками и приготовила ножи и вилки, Бальберит понял, что тот самый "крайний случай", на случай которого выдается переносная красная кнопка, настал. 	Он подпрыгнул, и, прежде чем сотни корявых когтистых лап успели его поймать, вытащил из кармана красную кнопку, упакованную в стеклянный футлярчик. Разбив его об рога, черт надавил на кнопку и дико завопил: 	- СПАСИТЕ!!!! 	Саллос исчез под зеленой волной, но, судя но истошному визгу дивов, все еще сопротивлялся. Бальберит почувствовал, что кто-то уже пытается жевать его крыло, и что, как минимум, пять голодных пастей вцепилось в его хвост. 	И когда черт уже мысленно простился со своей жизнью, готовясь переродиться через сотню-другую лет барабашкой, земля содрогнулась и разверзлась. В центре песчаного кратера началось какое-то дикое движение, затем песок с шумом посыпался в гигантский разлом. Черт успел заметить, что в кратере скопилось огромное количество человеческих костей. Внезапно вся пустыня огласилась диким ревом, дивы обернулись и тут же застыли, пораженные ужасом. 	Из глубины Земли показались горящие красным огнем глаза, наточенные черные рога, наконец, невероятной величины алые крылья закрыли полнеба. С диким визгом дивы бросились врассыпную, многие из них свалились в разлом. Гагтунгр Самаэлевич издал оглушительный рык, а затем набрал полную грудь воздуха и выдохнул целый столб огня. 	Пламенный смерч настиг почти всех, в том числе и коварного Ахримана. Спустя несколько секунд Гагтунгр Самаэлевич взмахнул крыльями, и порыв ураганного ветра рассеял пепел от тысяч пустынных тварей по воздуху. 	- Вот это д-я-я... - протянул Саллос, вылезая из своего окопа и вытаскивая вражескую вилку из своего пробкового шлема. Кто-то успел нацепить на рог демону маринованный помидорчик. Саллос моментально сунул его в рот и сжевал с громким чавканьем. Чудом уцелевший див выскочил рядом и попытался бежать, но Саллос вытащил из кармашка чугунную сковородку и метнул ему вслед. Бам-м-м! Зеленый паршивец упал замертво на песок. 	- Добрый вечер, уважаемый Гагтунгр Самаэлевич, - черт Бальберит держал в руках кепочку и благодарно кивал головой, перетаптываясь с ноги на ногу. Какой-то голодный торопыга успел смазать самую мягкую часть чертова тела необычайно едкой горчицей. Бальберит выдавливал из себя мучительные улыбки. При этом нервно подпрыгивал, пытаясь элегантно и незаметно дуть себе под хвост. 	- Почему ты до сих пор не во дворце? - прорычал начальник российского департамента Ада. 	- Извините, что вмешиваюсь, - Саллос взлетел вверх, к самому уху Гагтунгра Самаэлевича и начал туда что-то говорить. Надо казать, что демон мгновенной роковой любви вполне мог бы даже поселиться в ухе князя тьмы, поскольку выглядел сейчас, как лилипут в Андреевском зале Кремля. 	Гагтунгр Самаэлевич слушал, глаза его все более округлялись. Бальберит на всякий случай сделался цвета песка, чтобы начальник не сразу попал в него испепеляющей молнией, но вместо этого тот... расхохотался. Затем схватил Бальберита своей огромной лапищей, слепил из него шарик, сунул туда же Саллоса и, размахнувшись, швырнул в сторону дворца Эль-Газневи. 	- Найти! Уничтожить! - донесся им вслед рев высшего руководства. 	В следующую секунду Бальберит впечатался лицом в белую стену дворца ЭльГазневи. Сплющенный черт медленно слетел на землю, как сухой лист с дуба, а сверху на него приземлился такой же плоский демон мгновенной роковой любви. 	- Прибыли, - резюмировал Бальберит. 	- Вот это д-я-я! - снова протянул Саллос и отключился. 	Бальберит услышал сбоку какой-то подозрительный звук, но прежде чем он успел что-либо сделать, по нему уже прошел осел и проехала арба, груженая финиками. Черт попытался снова обрести объем, и тут из-за поворота показалось стадо баранов... 	*** 	- Тихо, пожалуйста, не надо так кричать, может сойти лавина! Не нужно кидать в меня камни! Я делаю все, что могу! 	Ифрит Сахр проклял тот день, когда его подарили Фатиме. Устранить четыреста пятьдесят восемь соперниц,, построить ледяной городок на пятидесятиградусной жаре, чтобы тот простоял пять минут, следить, чтобы слуги не воровали серебряные ложки - это пожалуйста. Но принимать роды!.. Во-первых, мало кто знал, но вообще-то ифрит боялся крови, вовторых, он не выносил крика, в-третьих, Сахр ненавидел женщин вообще, и каждую из них в отдельности. Отношение ифрита к детям можно было кратко охарактеризовать одним словом - педофобия. При таких вот обстоятельствах ему приходилось одновременно кипятить воду, гладить простыни и попутно читать популярное пособие для деревенских знахарей "Роды без проблем (десять шагов)". 	- Шаг первый, осознайте свою причастность к великому таинству, - прочитал Сахр вслух. Посмотрел на женщину, что лежала в углу пещеры на чистых козьих шкурах, и, нецензурно выражая свое возмущение, пыталась привлечь к себе внимание ифрита, швыряя в него булыжники. Тут Сахр понял, что даже первую ступень он преодолеть не сможет. 	- Гад! Сволочь позорная! - Надежда Сергеевна ощущала такой прилив энергии, что чувствовала себя способной на все. - А ну иди сюда, говнюк зеленый! Глаз на жопу натяну! 	Если бы на мадам Мурик была в этот момент тельняшка, она бы в легкую разорвала ее на груди, честное слово. 	Ифрит слегка обалдел, услышав из уст принцессы Эль Газневи такое обещание, затем представил себе процесс его исполнения, и совсем лишился дара речи. 	- О, Боже! Началось! Он идет! - кричала мадам1 Мурик. 	Сахр обернулся и, увидев отчетливые красные пятна, появившиеся ша белоснежных шкурах, тут же мягко осел на землю, успев прошептать только: 	- Маймуна! Явись! Шым-шыгыдым! - и потерял сознание окончательно. 	- Что-то давненько ты не давал о себе знать, Сахр! Я уж подумала, что больше никогда тебя не увижу, - в воздухе появилась джинния в халате и бигуди, подпиливающая ногти столярным рашпилем. - Интересно, что ты скажешь в свое оправдание... О, Аллах! 	Джинния выронила рашпиль и отскочила метра на три назад. 	- Скажи мне только одно! - она протянула руки к мадам Мурик, а затем страдальчески схватилась за сердце. - Скажи мне правду! Ребенок, которого ты рожаешь, от него? 	Маймуна показала пальцем на ифрита, валяющегося без чувств. 	- Вы с ума сошли?! - возмутилась Надежда Сергеевна и решила воспользоваться своим общественным статусом. - Я принцесса Ясмина Эль Газневи! 	- Ох, ваше величество, простите великодушно, - тут же застрекотала Маймуна. Ее халат туг же превратился в бальное платье, а вместо бигуди появилась элегантная прическа. - Мы все так вам сочувствуем, эта история с вашим мужем и его мамашей... 	- Помогите мне! - зарычала мадам Мурик, отчетливо понимая, что совершенно не имеет права умереть в этой пещере, в компании двух чокнутых сверхъестественных существ. 	- Ох, простите, я отвлеклась! - джинния обернулась кругом и предстала перед Надеждой Сергеевной в халате больничной медсестры и косынке с красным крестом. - Так вот, на чем же я остановилась? 	В руках у Маймуны сверкнул шприц с какой-то коричневатой жидкостью, а мадам Мурик чудесным образом оказалась на специальном кресле для родов, вокруг возникли полотняные ширмы и столик с гинекологическими инструментами. 	- Да, вот... Все вам так сочувствуют! - тараторила джинния. - Вы поверили обману этого гнусного Мерхадраха! Простите меня, ваше величество, но ваш муж - просто похотливый баран! Взять хотя бы эту историю с Хайят? Ну что он в ней нашел, спрашивается? Хотя я уверена, что здесь не обошлось без его кошмарной матушки. О, Аллах! Как он мог создать этакое чудовище? А главное, зачем... 	Голос Маймуны становился все дальше, тише. Мадам Мурик показалось, что она падает в какое-то бесконечное, мягкое облако. Боль отступила, а затем и совсем пропала, тело стало будто бы невесомым... 	- Мальчик! Смотрите - это мальчик! 	- Какой мне странный сон приснился... - пробормотала мадам Мурик. 	- Поздравляю! - чей-то голос продолжал изливать свои восторги. 	Надежда Сергеевна очнулась от своего наваждения и увидела, что она попрежнему в пещере, а джинния Маймуна держит перед ней крупного, но сморщенного младенца. 	- Мальчик! Четыре килограмма, пятьсот граммов! Поздравляю! 	Джинния совала новоиспеченной мамаше конфеты, цветы, и всякие прочие "мелочи", которые своим количеством быстро начали причинять дискомфорт. 	Надежда Сергеевна повернула голову и протянула руки, чтобы взять на руки такого неожиданного и такого долгожданного сына: Невозможно описать словами ее чувства... 	- Мой малыш, - сказала она нежно, но тут же замолчала. 	Будучи не в состоянии выговорить больше ни слова, она таращила глаза на младенца, очаровательно улыбавшегося, жмуря свои глазки. Потом Надежда Сергеевна сделала неопределенное движение, словно собиралась оттереть ребенка, но джинния тут же успокоила ее. 	- Не волнуйтесь, мама. Он вымыт, смазан детским маслом и одет в памперс для новорожденных. 	Мадам Мурик склонила лицо к самому тельцу ребенка и еще раз осторожно потерла его кожу пальцем. 	- Здоровый ребеночек, нечего беспокоиться, - продолжала стрекотать Маймуна. 	- Он... Он же... 	Мадам Мурик еле слышно выдохнула последнее слово: 	- Негр! 	- Что?! - валявшийся без чувств ифрит поднял свою лысую голову. Увидев в руках мадам Мурик маленький сверток, он закряхтел и, потирая ушибленные при падении в обморок места, тяжело поднялся. 	Надежда Сергеевна инстинктивно сделала попытку закрыть собой малыша. 	- Не бойся, - прорычал ифрит. - Я не причиню ему вреда. 	Мадам Мурик осторожно показала Сахру ребенка. Тот некоторое время смотрел на него в большой задумчивости, а затем отошел, бормоча что-то себе под нос и тряся своими огромными железными серьгами. 	Ифрит еще раз подошел, и, не взирая на протесты матери, осторожно провел длинным когтистым пальцем по щеке младенца. 	- Какой он... - задумчиво произнес Сахр. - Какой он... 	Затем ифрит заложил свои длинные руки за спину и начал ходить туда-сюда по пещере, нахмурив лоб и шевеля толстыми губами. Время от времени он останавливался и чертил пальцем в пыли какие-то цифры. Маймуна внимательно следила за перемещениями Сахра по пещере. Через некоторое время у нее заболела голова. 	- Сахр, - вкрадчиво начала джинния, - ты ничего не хочешь мне сказать? 	- Нет, - отрезал ифрит. 	- И это после всего того, что между нами было?! - Маймуна обиделась и отвернулась. 	Некоторое время она ковырялась в ногтях, потом снова обернулась к Сахру, набрала воздуха и... снова промолчала. Она определенно была чем-то рассержена, но сердитость свою упорно пыталась маскировать. 	- Мозоли на ногах натрешь, - презрительно бросила она Сахру. 	Ифрит не ответил. Он нахмурил лоб и начал интенсивно тереть его рукой. 	- Хм, - джинния закатила глаза и произнесла, будто обращаясь к кому-то постороннему, - никогда не могла понять этих мужчин! Изображают из себя великих мыслителей, принимают эффектные позы, а сами при этом падают в обморок при виде крови! Вот что он пытается мне доказать своим видом? Что решает какие-то задачи, с которыми мне справиться не под силу? Конечно, куда уж мне! Для меня только грязная работа! Неквалифицированный, так сказать, труд! 	Маймуна капризно надула губы и демонстративно отвернулась, но так как держать голову повернутой на 180 градусов затруднительно даже джиннам, она очень быстро начала искоса поглядывать на Сахра, но ифрит не обращал на происходящее никакого внимания. Он остановился посреди пещеры, совсем сморщился и беспрестанно шевелил губами, потом задумчиво посмотрел куда-то вверх. По всему было видно, что он мучительно пытался что-то вспомнить. 	- Ты так и будешь маячить?! - совсем разозлились Маймуна. 	Однако ифрит будто оглох. Никакой реакции так и не последовало. 	Надежда Сергеевна напряженно наблюдала за происходящим, прижимая к себе младенца. Тот был настолько измучен процессом рождения, что беспробудно заснул. Действие чудесного лекарства, введенного ей джиннией, еще полностью не прошло, поэтому Мурочка ощущала собственное беспокойство как-то исподволь. Будто внутри нее появилась небольшая червоточина, которая тупо ноет, но пока не болит. Временами ее мысли убегали в приятные мечтания, вроде того, как она назовет сына, как будет водить его гулять, учить читать... 	Все же, пока джинния Маймуна пыталась привлечь к себе внимание крепко задумавшегося ифрита, мадам Мурик начала испытывала странные, противоречивые чувства. Рождение черного ребенка говорило только об одном - его отцом не может быть белый, как молоко, Мерхадрах. Сама Ясмина Эль Газневи, конечно, принцесса смуглая, но то, что в ее роду никогда не было негров, ясно, как день. В связи с этим Надежде Сергеевне очень сильно захотелось узнать: кто же все-таки отец этого чудесного во всех смыслах ребеночка?! Вопрос, понятно, оставался совершенно без ответа, потому что о жизни Ясмины Myрочке, хоть это и была ее собственная прошлая жизнь, известно было немного. Может быть... Нет, тот юноша, Канбар - тоже был совершенно белый! Предположить, что принцесса Ясмина была еще более любвеобильна, мадам Мурик не решилась. 	Все-таки, речь, в значительно степени, идет о ней самой. 	Взгляд Надежды Сергеевны зафиксировался на Маймуне, которая показывала ифриту язык. Тот, правда, стоял к джиннии спиной и ничего не видел. 	- Маймуна! - позвала Мурочка. 	- Что? - джинния обрадовалась. Наконец-то Сахр увидит, что он не единственный в этом мире, и что Маймуна легко может найти себе другое занятие, кроме как смотреть на его хождение из угла в угол, 	- А что за слухи ходят про меня и моего мужа? - так Надежда Сергеевна решила тонко и деликатно узнать историю своей нынешней жизни. То есть историю жизни принцессы Эль Газневи. То есть историю прошлой жизни мадам Мурик, или... В общем, понятно какую историю. 	- Ой! Не обращайте внимания, ваше величество! Вам сейчас, наверное, не до того... - Джинния покосилась на спящего ребенка. - А что вы теперь будете с ним делать? 	- В голосе Маймуны сквозило такое жадное любопытство, что Мурочке стало неприятно. 	- Я бы и сама хотела знать, - только и вздохнула она в ответ. Внезапно Надежде Сергеевне в голову пришла мысль, а ведь у Ясмины есть родители! - Может быть, вернусь к себе домой. 	Глаза джиннии поползли наверх. Надежда Сергеевна была готова поспорить, что в этот момент Маймуна представила, как она будет пересказывать последние новости подругам. Мол, представляете, Ясмина нагуляла где-то черного ребенка и вернулась с этим подарком в дом родителей! То-то они будут рады! 	- Кто ОН? - заговорщицки спросила джинния, глаза которой загорелись ненормальным, жадным огнем. Мадам Мурик подумала, что из Маймуны вышла бы идеальная журналистка. 	Как женщина, Мурочка прекрасно поняла, что джинния интересуется, кто отец ребеночка, и чуть было не ляпнула: "Не знаю!", но, к счастью, вовремя остановилась. Такой бомбы джиннии подбрасывать нельзя. Хорошенькое дело получится! Принцесса Ясмина не только родила не от мужа, но и вообще не знает, от кого именно! 	- Не могу сказать, - покачала головой мадам Мурик. Пусть Маймуна понимает, как хочет. 	- Ваш муж будет вне себя от ярости! А его мать... О, Аллах! Лучше уж вам, ваше величество, избавиться от этого ребенка, - джинния покачала головой. 	- Ты что! С ума сошла?! - Мурочка прижала к себе младенца, так, чтобы одно его ухо оказалось закрыто ее грудью, а второе ее ладонью. - Никому я его не отдам! 	- Но принцесса... Вас же все равно убьют! Обоих! Как неверную жену и... - джинния замялась, - ее незаконнорожденного. 	Надежда Сергеевна беспокойно зашевелилась. Вот теперь ее беспокойство начало разворачиваться во всей красе, очень быстро превратившись в сильную тревогу, которая грозила в самое ближайшее время перейти в панику. 	- Что же делать?! - в отчаянии воскликнула она. 	"Ариадна Парисовна!" - закричала Мурочка внутри своей головы. Действительно, надеяться ей остается только на старую ведьму. Но как она доберется сюда... Кстати, мадам Мурик не имела ни малейшего представления" куда именно. 	- Где же она... - пробормотала Надежда Сергеевна, начиная раскачиваться из стороны в сторону. 	- Мне кажется, лучше бросить его здесь, и сказать, что ребенок родился мертвым, - высказала предложение "здравомыслящая" Маймуна. 	Мадам Мурик посмотрела на нее с брезгливой ненавистью и отвернулась. 	- Раньше надо было думать, - пожала плечами джинния. Но все же она осталась довольна. То-то скандал будет! Тем более, что Ясмина не собирается оставлять сына. Маймуна уже предвкушала заголовки газет: "Неверная жена", "Развратница под маской добродетели", "Принцесса Эль Газневи скрывает имя настоящего отца" и так далее. Не иначе как сделают специальный выпуск "Скандалов недели" и "Конфузов месяца". Джинния мысленно начала подумывать о том, чтобы написать эссе "очевидца" и продать его телеканалу "Аль Джазира". 	Тем временем ифрит, кажется, что-то вспомнил. Он сел на пол и снова начал чертить пальцем в песке какие-то цифры. Сопоставив их между собой, он издал низкий гортанный звук, видимо, означавший какое-то важное открытие. 	- Ну что ж, принцесса, кажется, у тебя будут серьезные неприятности, - ухмыльнулся он, подходя к мадам Мурик. Та прижала к себе ребенка, приготовившись защищаться не на жизнь, а на смерть. 	Однако, Сахр, похоже, не собирался причинять ей вреда. В его глазах зажегся странный огонь. 	- Ты что-то задумал, - Маймуна выгнула шею, - я тебя знаю. Ты что-то задумал! 	- Фатима хотела, чтобы я сначала сказал ей, каким родится ребенок... - загадочно пробормотал ифрит. - Вот, я ей это и сообщу. 	- Ничего не понимаю! - возмутилась Маймуна. 	- Ты слишком хорошо приняла роды, - Сахр кивнул на мадам Мурик, которая чувствовала себя несколько устало, но все же на удивление хороню. Маймуна наложила ей бандаж, повязку, подкладку, в общем, все, что нужно только что родившей женщине для комфорта и гигиены. Кроме того, Надежда Сергеевна, по своим внутренним ощущениям точно могла сказать, что у нее нет никаких повреждений или травм. Будто джинния извлекла ребенка каким-то чудесным образом, не повредив ни кожи, ни чего другого. 	- Что?! - возмутилась джинния. - Вечно ты недоволен, другой бы спасибо сказал. 	- Это было лишнее, она все равно должна умереть, - Сахр кивнул на мадам Мурик. 	- Но тогда умрет и ребенок! Он ведь, насколько я понимаю, - Маймуна сделала акцент на этих словах, - нужен тебе живым. 	- Ладно, решу когда вернусь. Клянусь Даджаллом! Фатима за все мне заплатит! - лицо ифрита исказилось яростью и он даже топнул ногой. 	- Здесь происходит что-то очень важное, да? - Маймуна сощурила глаза, похоже, она пришла в восторг от собственной догадливости. 	- Тебе не нужно об этом знать, - бросил Сахр. 	- Да?! - Маймуна внезапно взвилась вверх, как торнадо, и предстала перед ифритом в образе разъяренной байкерши. - Как принять роды, вместо тебя, так я должна явиться! А как поделиться наградой - так "тебе об этом не нужно знать"! Нет уж, дорогой! Не выйдет! Я тоже в этом принимала участие, и требую часть награды! 	- Ты не знаешь, о чем говоришь! - прошипел сквозь зубы ифрит. 	- А мне плевать! Я хочу половину того, что ты потребуешь от Фатимы за свои услуги! Скажи еще спасибо, что я не хочу получить две трети! 	- Не смей мешать мне, Маймуна! - зарычал ифрит. 	- А то что будет? - с вызовом окрысилась джинния. 	Надежда Сергеевна прижала к себе сына. Выход из пещеры всего в нескольких метpax. Она напряженно смотрела на своих тюремщиков. 	- Уйди с дороги! - ифрит наморщил нос и обнажил клыки. 	- Я хочу получить свою долю! 	- Какую долю?! О чем ты говоришь? - Повисла пауза. Лицо джиннии сначала оплыло, казалось, она вот-вот разразится водопадом слез. Однако печаль постепенно сменилась дикой злобой. 	- Да какого черта я перед тобой унижаюсь?! - завопила Маймуна. - Какого черта я пытаюсь завоевать тебя?! Ты же мизинца моего не стоишь! 	- Ничего себе поворот, - пробормотал себе под нос ифрит. - Маймуна, неужели ты до сих пор на меня злишься изза того случая?! 	- Ты разбил мне сердце, Сахр! Я летела в нашу пещеру пораньше, хотела сделать тебе сюрприз и застала тебя в объятиях этой кикиморы! 	Мурочка в изумлении переводила глаза с ифрита на его подругу. 	- Я не знал! Это даже не была женщина! Дэв принял меня за путника и пытался выпить мою кровь! Маймуна, сколько же раз можно повторять тебе это?! 	- Я любила тебя Сахр! Я до последнего момента надеялась, что ты это поймешь! - Маймуну прорвало. - Ты мне за все ответишь! Я с тебя шкуру сдеру когтями, я тебя так изуродую! 	Маймуна и Сахр с визгом и ревом сцепились в воздухе. Джинния приняла вид гарпии, поэтому ифриту пришлось нелегко. Представьте себе самую истеричную истеричку, которую вы видели в минуты ее гнева, а теперь добавьте к этому образу стальное оперение, огромные крылья, каменный клюв и пронзительный, оглушительный визг. 	Воспользовавшись моментом, Надежда Сергеевна схватила ребенка, вскочила со своего ложа, и, преодолевая тянущую боль внизу живота, бросилась к выходу. Прежде чем Сахр или Маймуна успели хоть что-то заметить, мадам Мурик оказалась на небольшой каменной площадке перед входом в пещеру. Она подошла к краю... Отвесная стена! Посмотрела вверх - скалы! Даже подумать невозможно о том, чтобы карабкаться по ним. Надежда Сергеевна заметалась по каменному выступу в полном отчаянии. Ни вниз, ни вверх, ни куда-либо еще бежать было невозможно! 	Внезапно откуда-то сверху послышался сильный шум, через мгновение он перешел в свист. Казалось, что на мадам Мурик собирался свалиться истребитель, а в следующую секунду из темноты вынырнули когтистые гигантские лапы. 	- Помогите! - завопила Надежда Сергеевна, почувствовав, что неведомая сила отрывает ее от земли. 	- У-у-хх! - донеслось откуда-то сверху. 	Птица несла ее в одной из своих лап. Мурочка помещалась внутри как маленькая мышка в ладони у какого-нибудь баскетболиста - переростка. 	Горы пропали в тумане, неведомая тварь поднялась над облаками. Надежда Сергеевна сделалась ни жива, ни мертва. Парализованная ужасом за себя и за малыша, она умудрилась обхватить ногами один из пальцев укравшего ее птеродактиля. На тот случай, если этой летучей громадине, в ее мозг, что размером с грецкий орех, придет мысль разжать лапу. 	Однако протоптица этого делать явно не собиралась. Она мерно взмахивала крыльями, держа курс в сторону восходящего солнца. 	*** 	Черт Бальберит завязал последний узел на каком-то гигантском коконе из корабельных канатов, вытер пот со лба и уселся сверху. 	- Как мы ее, а? - обратился он к Саллосу. 	- Д-я-я-я! Надо же было так! - отозвался тот, потирая огромную шишку. 	Дело в том, что Бальберит, увидев, что валяется под стенами дворца ЭльГазневи, а к нему приближается стадо баранов, решил не медлить. Схватил Саллоса за шкирку и зашвырнул в окно, а затем сам подпрыгнул и влетел туда же. Каково было его изумление, когда он увидел валяющихся без сознания друг напротив друга Ариадну Парисовну, собственной персоной, и демона мгновенной роковой любви. 	- А я лечу, и, вдруг, она прямо передо мной выскакивает! - сообщил ему пришедший в себя Саллос. - Хорошо, я голову успел нагнуть, самым твердым местом вперед, а то ободрал бы себе всё рога. Только позавчера их лаком покрыл... 	- Ну вот, теперь остается только подождать, пока она придет в себя, - Бальберит уселся на подушку напротив Ариадны Парисовны. 	- Зачем? 	- Чтобы она испытала ужас и страдания! Инструкция № 23/К, пункт 184, часть вторая! 	- Да ну! Столько волокиты со всеми этими инструкциями! Я по этим инструкциям должен применять стрелы мгновенной роковой любви только в тех ситуациях, когда это приведет к позору, публичному осмеянию или страданиям отвергнутости. При этом заранее ясно, что любая мгновенная роковая любовь, краткосрочного толка, значащаяся в номенклатуре как "Страсть испепеляющая", приведет к каким-нибудь страданиям! Понапишут галиматьи всякой, бюрократы! Можно подумать, они хоть раз выполняли ту работу, для которой инструкции пишут. 	Бальберит хотел возразить про "руссиш бесхозяйственность" и необходимость придерживаться принципа "арбайтен унд дисциплинен", но не успел. У него в кармане затрясся блокнот перемещений. Черт вытащил его наружу, раскрыл, и тут же получил по физиономии увесистым томиком. 	- Ну что такое! - возмутился Бальберит, поднимаясь с пола, и снимая с лица книжку. - Неужели нельзя поаккуратнее! 	Саллос взял том. 	- О, да это же наш путеводитель! - воскликнул он. - Тя-я-як! Посмотрим! 	Демон мгновенной роковой любви сел на пол, раскрыл книгу, с которой был примерно одного размера, и начал читать: 	"Добро пожаловать в Арабский Халифат! Ассалям Алейкум!" 	- И вам Салям, - прокомментировал он прочитанное. 	"Эта страна существовала с 661 по 1258 год после рождества сами знаете кого. Помните об этом при оформлении визы..." 	Бальберит - демон немецкого романтического происхождения. Попав в российский департамент, естественно, "обрусел", и стал зваться просто, по-русски, чёрт Бальберит. 	Ариадна Парисовна открыла глаза и увидела потолочные своды, теряющиеся в темноте. Она попыталась подняться, но к своему полнейшему изумлению, смогла пошевелить только кончиками пальцев. Ктото связал ее по рукам и ногам! 	Госпожа Эйфор-Коровина попыталась вспомнить, что с ней произошло. Так, она оставила мадам Мурик и побежала за персидским ковром... ковра не нашлось... она сдернула со стены какую-то вышивку, а потом... Дальше она ничего не помнила. Чернота. Конечно, первым делом потомственная ведьма подумала об ифрите. 	- Если ты хочешь узнать, где принцесса - ничего не выйдет! - гордо выкрикнула Ариадна Парисовна и почему-то добавила: - Фашист! 	В ответ раздался ехидный голое, показавшийся госпоже Эйфор-Коровиной знакомым. 	- Так, так, вот мы и встретились! 	Госпожа Эйфор-Коровина подняла голову. Перед ней стоял странный субъект - тощий, в кургузой кепке. Его глаза то и дело зыркают по сторонам, выражение лица - глумливое. Ариадна Парисовна попыталась вспомнить, где она видела его раньше, но как ни старалась, так и не смогла. 	- Ты кто такой? - сердито поинтересовалась ведьма. На самом деле, она была в ужасной тревоге за мадам Мурик, но изо всех сил пыталась это скрывать. Кто бы ни был этот новый злодей - ему явно не нужно знать, что Надежда Сергеевна находится в теле принцессы Ясмины (своей предыдущей реинкарнации). 	Бальберит (а это был именно он), принял торжественную позу, спластилинил соответствующую мину, и величественно изрек из "Фауста" г-на Гете: 	- Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, - черт грозно зыркнул глазами. 	В глубине зала что-то шмякнулось на пол и начало смеяться. Через мгновение оттуда выкатился черный клубок, поначалу показавшийся Ариадне Парисовне котом. 	Подкатившись ближе, клубок развернулся, и оказался истерически заливающимся демоном, тело которого было кошачьим, глаза огромными и зелеными, рожки его загибались сердечком, а розовые крылья висели, как попало. Саллос! Госпожа Эйфор - Коровина от изумления несколько раз открыла и закрыла рот, не издав при этом ни звука. 	- Вот мы и встретились, ведьма! - черт пытался быть грозным, но валяющийся на полу демон мгновенной роковой любви, разбрызгивающий фонтанчики слез и колотящий лапами по полу, сводил на нет все Бальберитовы усилия. 	- Ах, вы тот самый неудачливый черт, - Ариадна Парисовна сделала вид, что зевнула от скуки и отвернулась в другую сторону. - Что, вам опять неймется? Развяжите меня немедленно! 	Нужно отдать должное самообладанию госпожи Эйфор-Коровиной. Не так-то просто быть уверенным в себе человеку, лежащему на полу падишахского дворца в 1078 году, спеленатому толстыми веревками, да еще в потусторонней компании. 	- Бальберит, а знаешь какая проблема самая большая? - прекратил хохотать Саллос. 	- Какая? - хмуро спросил черт. 	- Что мы с ней будем делать, - серьезно сказал демон мгновенной роковой любви. - Ясно что! - возмутилась Бальберит. - Уничтожим! 	- КАК? - Саллос подпер лапами подбородок и вопросительно уставился на черта. 	- Ну... отрубим ей голову, - предложил тот несколько неуверенно. 	- Я - пас, - тут же поспешил откреститься от участия в таком мероприятии Саллос. - Мне и топора то не поднять. 	- Тогда, может быть, повесим? - задумчиво произнес Бальберит, но в голосе у него ясно послышалась тревога. 	- А кто будет рубить веревку? Ее, кстати, надо рубить топором, а мне топора не поднять, - демон мгновенной роковой любви подложил под голову подушку и уставился в потолок. 	- Тогда утопим! - Бальберит уже начал сердиться. 	- Где? 	Этот вопрос окончательно поставил черта в тупик. Действительно, где? До ближайшего моря несколько тысяч километров, а в местных водоемах даже мышь утопить затруднительно. 	- А может быть... 	Черт приложил палец ко рту и задумчиво уставился куда-то вверх. Поскольку Бальберит был демоном самоубийства, to он, собственно, своими руками еще ни разу никого не убивал! 	- Может быть, ты выстрелишь ей в сердце, чтобы она безнадежно влюбилась? - с надеждой спросил он у Саллоса. 	- Исключено, - ответил тот. - Она же ведьма! 	- Думаешь, приворожит кого угодно? - черт сложил руки за спиной и начал деловито ходить туда-сюда. 	- А то! - демон мгновенной роковой любви хлопнул крыльями. - Слушай, а может, ты доведешь ее до самоубийства? 	Бальберит бросил оценивающий взгляд на Ариадну Парисовну, которая впала в ярость и пыталась перегрызть канаты. Кстати, учитывая отменное качество ее металлокерамических коронок, не исключено, что в результате это бы удалось... 	- Вряд ли получится, - заключил он. - Оне к самоубийству явно не расположены. 	- Что же тогда делать? - Саллос выгнул губы подковой, и почесал сначала затылок, а потом зад. Затылок, чтобы лучше думалось, а зад, потому что тот чесался. - Придумал! 	- Что? - черт подскочил. 	- Мы переместим ее к доктору Гильотену, чтобы тот мог опробовать свое изобретение! 	- Не выйдет, - махнул рукой Бальберит. - Он борец за права человека. Даже гильотину свою придумал из гуманных соображений. Мол, некоторым приговоренным не удается отрубить голову сразу и несчастные вынуждены переживать семь - восемь ударов топором по шее, вместо одного, что причиняет жертвам великие нравственные страдания". Они, видите ли, по семь-восемь раз седеют от предсмертного ужаса. И вся их жизнь мелькает перед глазами... Кто же выдержит, семь-восемь раз подряд вспоминать, как жена наставила ему рога с булочником, или как он на охоте встретился с медведем и... 	- Тогда давай накормим ее жареными пирожками по четыре пятьдесят, теми, что возле метро продают, - прервал его Саллос. 	- От диареи не умирают, - черт все больше мрачнел. 	- Тогда, может быть... 	- Да просто сбросьте меня с крыши! - не выдержала Ариадна Парисовна. 	Представители Темных Сил замолчали и переглянулись. 	- А это мысль! - Саллос уже схватил было госпожу Эйфор-Коровину за ноги, чтобы тащить ее на крышу, но тут Бальберит насторожился. 	- Интересно, почему это именно с крыши? - черт упер руки в бока и прищурил один глаз. 	- Какая разница! - махнул крыльями Саллос. - Давай, берись с той стороны! Сбросим быстренько и пойдем домой. Сегодня по телеку "Неудачник года". Тебя покажут. Пойдем. Я тут неподалеку видел высокий минарет. 	- Здесь что-то не так, - черт погрозил госпоже Эйфор-Коровиной указательным пальцем. - Почему она х0чет, чтобы ее спросили с крыши? В этом какая-то хитрость... Нет, меня просто так не проведешь! Если ведьма просит, чтобы ее сбросили с крыши, это значит, что ее ни в коем случае нельзя бросать с крыши! 	- Не бросать... - задумчиво повторил Саллос. - Придумал! - завопил он снова. 	Бальберит вздохнул и вопросительно уставился на демона мгновенной роковой любви. 	- Мы бросим ее в пустыне! 	- Что? - черт почувствовал, что у него даже кончик хвоста задрожал. 	- Мы бросим ее в пустыне, - повторил Саллос. 	- ОК! - до черта дошло. - Собирайся, ведьма, ты пойдешь в гости к Гиле и Хале! 	- Ха-ха-ха, - демон мгновенной роковой любви издал низкие горловые звуки. 	- Какая-то странная у тебя сегодня отрыжка, - заметил Бальберит, взваливая Ариадну Парисовну на плечо. 	- Это был леденящий душу злодейский хохот, болван! 	Саллос обиделся и попытался боднуть черта, но тот увернувшись, треснул ему связанными ногами Ариадны Парисовны по носу. 	- Ой! - завопил Саллос и хотел дать Бальбериту пинка, но черт обернулся быстрее. В итоге, госпожа ЭйфорКоровина и демон мгновенной роковой любви столкнулись лбами. 	- Тьфу! - Ариадна Парисовна начала возмущенно отплевываться от кошачьей шерсти. 	- Вот всегда так, - заворчал Саллос, вытащил из кармашка пузырь со льдом и приложил ко лбу. Через несколько метров он сочувственно начал прикладывать лед и ко лбу госпожи Эйфор-Коровиной. Правда, Бальберит при ходьбе тряс потомственную целительницу кармы как мешок с картошкой, и от этого демон мгновенной роковой любви попадал своей увесистой ледышкой Ариадне Парисовне то в глаз, то в нос, то в челюсть. 	Спустя полчаса Бальберит уже летел над пустыней, высматривая гулей, чтобы бросить им на съедение Ариадну Парисовну. 	Саллос устроил из своих крыльев куцый дельтаплан. Поскольку подъемная мощь такого агрегата была очень мала, демон мгновенной роковой любви то и дело пикировал вниз. 	Госпожа Эйфор-Коровина испытывала ноющее беспокойство; которое причиняло ей физические страдания. Каждая мысль о том, что могло случиться с "Наденькой", отзывалась в сердце потомственной ведьмы болезненным уколом... 	Ариадна Парисовна решила временно покориться судьбе и ждать пока ее оставят в пустыне, чтобы можно было предпринять хоть что-нибудь. Черт Бальберит определенно знал толк в пленении ведьм, поэтому связал госпожу ЭйфорКоровину на манер ниточной катушки, засунув ее в веревочный кокон. До ближайшего узла - пять или шесть слоев толстенного каната. 	- По-моему мы уже достаточно далеко, - сказал Саллос. - Дворец уже пропал из виду. Бросай ее здесь. 	- Думаешь? - черту тоже надоело тащить огромный сверток на своем горбу 	- Пора, - и демон мгновенной роковой любви пальнул из стартового пистолета. 	В ту же секунду чудовищная ударная волна оглушила всех троих! Черт, как подбитый истребитель, рухнул на землю, а Саллос спикировал вниз головой, оставляя след черного дыма и запах паленой шерсти. 	- Да! Мы попали! Да-да-да! - послышались громкие, возбужденные голоса. - Дай пять! 	- Й-ё-О! 	Бальберит приоткрыл один глаз и тут же его закрыл. Над ним склонились трое огромных существ с очень, как бы это сказать, "отвязным" выражением синих лиц. 	- Тащи, тащи! - услышала Ариадна Парисовна, когда очнулась. Веревки смягчили удар, но все равно, у потомственной ведьмы было такое ощущение, что у нее переломаны все кости. Кроме того, ей на голову одели черный мешок. 	- Хватай! - у госпожи Эйфор-Коровиной внутренности подпрыгнули вверх, когда один из пустынных зенитчиков бросил ее другому. Тот положил ее на гладкие, холодные доски. 	- Заворачивай в брезент! - Уже завернул! 	После этого Ариадна Парисовна почувствовала, что поверхность под ней задрожала. Теряясь в догадках, где она оказалась, госпожа Эйфор-Коровина попыталась крикнуть, что ей нужна помощь, но, к ее изумлению, тут выяснилось, что незнакомцы залепили ей рот скотчем. Не иначе как вытряхнули у Саллоса из кармана. 	Вибрация прекратилась так же внезапно, как и началась. 	Госпожа Эйфор-Коровина открыла глаза, и в ту же секунду чья-то рука сорвала с нее черный капюшон. В глаза потомственной ведьме ударил ослепительный свет. 	- Самба! - раздался визжащий от счастья голос. Перед носом у потомственной ведьмы мелькнули маракасы, какието яркие цветные ленты, бубен. - Добро пожаловать в Эль-Вабар! Страну свободных джиннов. 	У Ариадны Парисовны зарябило в глазах от воланов, блесток, букетов и шляп, отделанных искусственными фруктами. Bce это двигалось в бешеном темпе на телах у огромных существ синего цвета. 	- Позвольте вас пригласить! - один из них приблизил лицо к Ариадне Парисовне и страстно клацнул зубами. 	Прежде чем потомственная ведьма успела что-либо ответить, говоривший схватил конец связывающей ее веревки и с силой за него дернул. 	- А-а-а-й! - госпожу Эйфор-Коровину завертело, как аттракцион "Сатурн", в котором жаждущих развлечений граждан за умеренную плату привязывают к стенкам и затем проводят тестирование их вестибулярного аппарата. Те, кто годны в космонавты, выходят почти не шатаясь, те у кого со здоровье похуже, два дня испытывают головокружение средней тяжести. Ну, и уж, конечно, совсем не везет и тем и другим, если среди катающихся попадется слабонервный, истощенный тиками субъект. А если он полез на карусель, еще и пообедав... 	Когда Ариадна Парисовна, наконец, перестала вращаться, то на ногах, конечно, устоять не смогла. 	Два динара, что она упадет налево! - крикнул один из синелицых. 	- Три динара, что упадет направо! - вторил ему другой. 	- ПятЪ дЫнаров, что останется стоять, вах, вах, - авторитетно пробасил третий. 	Два первых переглянулись. 	- Почему? - спросили они хором. 	- Патамушта я в нее верю! - почти шепотом ответил третий, подняв палец вверх. 	Окончания этой сцены госпожа Эйфор-Коровина не увидела, потому что рухнула как телеграфный столб. Назад, во весь рост, не в силах оторвать затекшие руки от тела. 	- Кому же теперЪ платЫть? - пробасил третий джинн. 	Два других бросились поднимать Ариадну Парисовну и общими усилиями придали ей вертикальное положение. 	- Ох, у вас, наверное, паралич! - сказал один. 	- Детский церебральный! - вторил ему другой. 	- ПсевдАбульбарный ФовЫлля? - уточнил третий. 	- Мне нужна помощь... - начала было говорить госпожа Эйфор-Коровина, но закончить не успела, потому что моментально раздался вой сирен. На голове первого джинна появилась пожарная каска, на голове второго - милицейская фуражка, а на голове третьего - докторская шапочка. 	- Где горит? - гаркнул первый. 	- Что произошло? - деловито поинтересовался второй. 	- На что жалуемся? - спросил третий. 	- Там одна женщина... - попыталась продолжить Ариадна Парисовна. 	- Одна женщина? Так поздно? - встревожился первый. 	- Только одна женщина? - спросил второй с подозрением. 	- ЖенщЫна, говорЫЩь... Одна? Это точно? - скосил глаза в сторону третий. 	- ТИХО!!! - заорала госпожа Эйфор-Коровина и для острастки изобразила львиный рык. 	Джинны сбились в кучу и, видимо, на всякий случай, превратились в одного, но трехголового. 	- Ифрит Сахр похитил принцессу Ясмину Эль Газневи, когда у нее начались роды! Ему приказано убить и мать, и ребенка! - выпалила Ариадна Парисовна, пока на джиннов еще действовал эффект неожиданности. 	- Какой ужас!!! - заорали джинны хором. 	- Это нарушение прав человека! - возмутился первый. 	- Геноцид! - вторил ему другой. 	- АпартеЫдЪ, - поставил увесистую точку третий. 	- Так вы можете мне помочь, или нет?! - топнула ногой Ариадна Парисовна. 	- Мы можем все! - тут же хвастливо заявил первый. 	- Говори только за себя, - вмешался второй. 	- КАнешнА, да, - жуя зубочистку, ответил третий. 	- Меня зовут А... - госпожа Эйфор-Коровина осеклась. - Я - Саида. 	- Очень приятно, - шаркнул ногой первый. 	- Счастлив познакомиться, - второй отвесил поклон. 	- Я - Махмуд, он - Мамуд, а этот... - джинн хмыкнул в ладонь, - Мамахуд. 	Таким образом, Ариадна Парисовна выяснила, что джинн № 1 - Мамуд, джинн № 2 - Мамахуд (прости Господи), а джинн № 3 - Махмуд. Нельзя сказать, чтобы ей от этого стало сильно легче жить, но все же это лучше, чем ничего. 	- Как добраться до горы Эш-ШейХ? - спросила она. 	- На ковре-самолете! - выпалил Мамуд. 	- На спине птицы Рок! - перехватил инициативу Мамахуд. 	Махмуд же, продолжая флегматично жевать зубочистку, сообщил: 	- Гора Эш-Шейх находится в западной части Автиливана, высота 2814 метров. Иди с караваном в Дамаск, там спроси у Физиза, он на базаре пЭрсиками торгует. 	- Спасибо, - угрюмо пробормотала госпожа Эйфор-Коровина, повернулась и пошла. 	- Ты куда? - окликнул ее Мамуд. 	- В Дамаск, - пожала плечами Ариадна Парисовна. 	- Зачем? - удивился Мамахуд. Госпожа Эйфор-Коровина махнула на джиннов рукой и решила, что лучше уж ей поискать какое-нибудь помело и слетать до ближайшей деревни, чтобы купить там карту. 	- ОбЫделась, да? - спросил Махмуд. 	- На этой горе, на высоте 2814 метров принцесса Эль Газневи рожает совершенно без всякой медицинской помощи! И совсем нет гарантии, что этот полоумный ифрит не сбросит ее сразу после родов в пропасть! - впервые в жизни Ариадна Парисовна почувствовала себя беспомощной, как будто ее подвесили на крючке, так что она может сколько угодно болтать руками и ногами, но ни слезть, ни куда-либо двинуться, возможности у нее нет. 	- ПАможЭм? Э? - обратился к собратьям Махмуд. 	- Конечно! Да! 	- Непременно! 	- Сейчас же! - заголосили наперебой остальные джинны. 	- А с этими что делать? - спросил Мамахуд, потряхивая Саллоса за задние лапы, головой вниз. Под демоном мгновенной роковой любви мгновенно образовалось что-то вроде развала товаров по сниженным ценам. 	- Вах! - восхищенно воскликнул Мамахуд и еще раз энергично потряс Саллоса. Тот сложил лапы натруди и периодически пытался наклонять голову, чтобы укоризненно посмотреть джинну в глаза. 	Из кармана демона мгновенной роковой любви вывалился набор ярких мячиков для тенниса, одноразовый фотоаппарат "Kodak", коробка орехового рахат-лукума и томик Владимира Пелевина, Мамуд моментально обследовал все эти предметы. Первый же мячик, отскочив от пола, поставил ему здоровенный фонарь, фотовспышка на некоторое время сделала джинна слепым; рахат-лукумом Мамуд объелся в детстве, как каждый советский гражданин фруктовыми ирисками, а, открыв вышеозначенную книжку, джинн прочел: "Муравей муравью - жук, сверчок и стрекоза". 	(Из кармана Саллоса вывалился сборник В. Пелевина, выпущенный издвом"Вагриус" в 2001 г. Джинн Мамуд прочёл заголовок из повести: "Жизнь насекомых", на странице 190.) 	Задумавшись над смыслом этой фразы, джинн затих, потом покраснел, побелел, а затем из ушей у него со свистом вырвался пар. 	Мамахуд снова тряхнул Саллоса. На сей раз из кармана демона мгновенной роковой любви выпали пионерский горн, пакетик соленых сухариков "Пивные прибамбасы", набор гелевых ручек, почтовая открытка "Fuck you!" (предназначенная для невежливых отказов), упаковка презервативов с банановым вкусом и баллон газа-пропана. 	Бальберит наблюдал за этим процессом молча, спокойно сидя на стуле. Черт молчал, потому что во рту у него был кляп, Сооруженный из его же кургузой кепки, а сидел спокойно, потому что джинны связали его гадюками. Говорят, если субъект не дает змее повода для беспокойства, то змея этого субъекта нипочем не тронет. Может даже заползти к нему в штанину и устроиться там спать. Правда это или неправда - неизвестно, но экспериментировать Бальбериту почему-то не хотелось. 	Мамуд нашел применение презервативу с банановым вкусом. 	- Хоть узнаю, какая она - жевательная резинка! - мечтательно сказал он, засовывая ароматизированный латекс в рот. 	- Вы ни о чем не забыли случайно? - заорала госпожа Эйфор-Коровина. 	- ЗАчЭм так крЫчат? - спросил Махмуд, волоча откуда-то небольшой кукурузник. - Сейчас солАрку налЪем и пАлЭтым! . 	С этими словами джинн сунул палец в бак для горючего, принял вальяжную позу и стал насвистывать какую-то мелодию. Кукурузник на глазах у Ариадны Парисовны становился все больше и больше, пока не раздулся до размеров нормального самолета! 	- ГАтово! - отрапортовал Махмуд. 	- ПАслушай! - выпалила госпожа Эйфор-Коровина. - Может, пАлетЫм на метле? Это гораздо, гораздо быстрее! 	Махмуд покачал головой с большим сомнением. 	- Быстрее этого - нЫчЭго нЭ лЭтаетЪ! Ты попробуй сначала, да-а? А ПАтоМЪ говорить будЭшЪ! ЗалЭзай! 	Проклиная весь Арабский Халифат в целом, и джиннов в частности, госпожа Эйфор-Коровина полезла в самолет. 	- Этого я с собой возьму! - заявил Мамахуд, запихивая визжащего и сопротивляющегося Саллоса в контейнер для перевозки животных. 	- Не надо! - запротестовала Ариадна Парисовна. 	- Надо, надо! - тут же завопил Саллос и даже состроил Мамахуду глазки, вывалив из кармана пачку эротических журналов. - Вот тя-я-як... 	- Вах! - только и смог выдохнуть восхищенный джинн. - Он со мной! 	- А у тЭбя справка на нЭго естЪ? - подозрительно спросил Махмуд. 	- А. .а... Какая-такая справка? Ах, справка... Конечно, есть! Сейчас! 	С этими словами Мамахуд превратился в печатный станок, быстро отштамповал какой-то бланк с заголовком "СПРАВКА", потом превратился в целый ветеринарный кабинет, осмотрел демона, сделался трясущимся старикашкой в пенсне и заявил: 	- Во-о-от! Котик здоров, к полетам годен! - и ляпнул печать на СПРАВКУ, негодяй. 	Затем Мамахуд принял свое нормальное обличье и сунул справку под нос Махмуду. 	- Видишь? Все в порядке! 	- ТАгдА проходЫ! - сказал тот, натягивая авиационные очки и застегивая шлем. 	Госпожа Эйфор-Коровина только и смогла, что всплеснуть руками. 	- Невероятно! - воскликнула потомственная ведьма. 	- О, ты еще и десятой части не видела! - сообщил ей Мамуд, пристраиваясь рядом. 	- Ну, хоть второго-то оставили? - спросила госпожа Эйфор-Коровина с надеждой, имея в виду Бальберита. 	Самолет в этот момент как раз набрал высоту. 	- Оставили. На фиг он тут сдался. У нас парашютов только пять... - сообщил Мамахуд. 	- Что?! - Ариадна Парисовна схватилась за голову. - Выпустите меня!! 	- ДЭРЖЫСЪктозачтоМОЖЭТЪ!!! - раздался громкий голос Махмуда. - ГазУЮ! "ПЫлот" зажмурился и нажал кнопку ускорителя. 	Прежде чем госпожа Эйфор-Коровина успела хоть что-то сообразить, ее впечатало в заднюю стенку самолета! К несчастью потомственной ведьмы, она оказалась впереди всех. В следующий миг в Ариадну Парисовну с размаху врезался Мамуд, а в него Мамахуд, вцепившийся обеими руками в клетку с Саллосом. 	- Я держу тебя, мой котик! - вопил он. 	У Ариадны Парисовны было такое ощущение, что ее продырявили и теперь высасывают содержимое ее тела. 	- Меня сейчас вырвет, - с трудом смогла выговорить она. 	- Не волнуйся! Меня тоже! - успокоил ее Мамуд. 	- Я первый! По команде, раз, два, три, начали! - "поддержал беседу" Мамахуд. 	- Это дурной сон... - начала бормотать Ариадна Парисовна, злобно глядя перед собой в одну точку. - Это просто дурной сон... 	- ДЭРжЫСЪ!! - кричал Махмуд. - ЧЭрЭз полчасЪ будЭм на мЭсте!!! 	- Полчаса? - простонала госпожа Эйфор-Коровина. - Полчаса... 	Тем временем черт Бальберит медленно летел над пустыней; Ноги у него были во временном параличе. Как только самолет с джиннами, Саллосом и Ариадной Парисовной оторвался от земли, Бальберит мгновенно начал развязывать гадюк. Они, понятное дело, рассердились, и в считанные секунды впрыснули в черта столько яду, что теперь он и сам с успехом мог в кого-нибудь плюнуть с летальным исходом. Конечно, черт успел вытащить из блокнота для перемещений аптечку и сделать себе укол, но это спасло только верхнюю часть его тела. Нижняя должна была прийти в себя не скоро, часов через 16. 	*** 	Надежда Сергеевна уже не чувствовала собственных рук, которые крепко прижимали к ее груди младенца; Мысли ее текли как-то странно. Словно два параллельных потока. Одна часть этого потока трезво обдумывала, что ей делать, когда этот птеродактиль долетит; до места и соберется их есть (или кого-нибудь ими кормить, а тем временем другая часть ее мыслительного потока в отчаянии кричала, что всего этого не может быть, просто потому, что не может быть никогда! Однако нынешняя Мурочка была уже совсем не та, что всего сутки назад. Поэтому она без колебаний выбросила неконструктивные мысли из головы и полностью сосредоточилась на первой части потока своего сознания. 	Ей показалось, что странная тварь начала снижаться. Она сделала несколько кругов над горой, затем зависла на секунду в воздухе и разжала лапы! 	Мадам Мурик закричала, каким-то чудом сумела перевернуться спиной вниз, чтобы при падении не зашибить ребенка, и в следующий миг грохнулась на кучу сена! 	Протоптица издала пронзительный вопль, взмахнула крыльями и улетела прочь. 	- Ясмина! 	Мурочка обернулась и чуть было не закричала от радости. 	- Вы? То есть ты? 	- Ясмина! - Канбар заключил девушку в свои объятия. - Велик Аллах и воистину пути его неисповедимы! 	Надежда Сергеевна просто не находила слов. В этот момент ребенок запищал. Странно, но Мурочка мгновенно поняла, что он хочет есть! Хоть до этого дня ни разу не держала на руках новорожденного и вообще знала о них меньше, чем о сибирских выхухолях. Более того, она правильно расположила младенца на согнутой руке и практически профессионально предоставила ему нужную часть тела. 	Канбар изумленно уставился на ребенка. Вначале лицо его озарилось радостью, а затем помрачнело. 	- Кто его отец? - спросил он страшным голосом. 	- Я бы и сама хотела знать, - устало ответила Надежда Сергеевна. 	- Что это значит? Ясмина! Ты надрываешь мне сердце! Скажи правду! Какой бы она ни была! - на глазах Канбара выступили слезы. - О, Аллах, неужто ты дал мне жизнь только для того, чтобы я сам лишил себя ее! 	С этими словами юноша подбежал к краю огромного гнезда. 	- Стой! - закричала мадам Мурик. - Стой, сумасшедший! Я сама не знаю, как это могло получиться! Здесь какая-то тайна! Ошибка! Стой! Не делай глупостей! 	- Ты, ты одна была смыслом моей жизни! Ты одна была путеводной звездой в пустыне! 	Перед глазами мадам Мурик мгновенно промелькнули все пятьдесят три сюжета о спасении самоубийц, которые она видела в любимой программе "911". Главное, сделать или сказать что-нибудь неожиданное, но вселяющее надежду! Отговаривать самоубийцу бесполезно и даже опасно, а вот отвлечь... 	- Я люблю тебя! - пронзительно закричала Надежда Сергеевна. 	- Что? - юноша затих. 	- Я тебя люблю, - твердо и спокойно повторила мадам Мурик. Так! Получилось, теперь нужно его успокоить. - А теперь отойди от края. 	Юноша сделал шаг к ней. 	- Это странный случай, и мы должны выяснить, как это могло случиться, - так же спокойно и ровно продолжала Мурочка. 	- То есть... - Канбар показал на младенца. - Ты хочешь сказать, что... А что ты хочешь этим сказать? 	Поэт недоуменно смотрел на свою возлюбленную, его глаза снова начали темнеть, было видно, что он испытывает мучительную внутреннюю боль. 	- Я хочу сказать, - Надежда Сергеевна старалась говорить медленно и очень спокойно, - что сама не понимаю, как такое могло произойти. Возможно, это - колдовство! 	Мадам Мурик сама не верила, что это говорит. 	- Я чиста, я не брошу этого ребенка и буду заботиться о нем. Но тот, кто хотел причинить ему зло, - Мурочка посмотрела на поэта, - тот человек хотел, чтобы принцесса Ясмина... то есть я, отказалась от него! Чтобы стала детоубийцей! И мы должны узнать кто ее... то есть меня так ненавидит! 	- Так значит... Ты... О, Ясмина! Прости, что я допустил тень подозрения в нашу любовь! Что я позволил нечестивым мыслям... О! Если понадобится, я отдам жизнь, чтобы уничтожить твоих врагов! 	Канбар бросился к мадам Мурик и распростерся перед ней. 	- Ничего, ты еще очень сдержанно отреагировал, - успокоила его Мурочка. 	- Прости меня, прости, - поэт покрыл поцелуями ноги Надежды Сергеевны. 	Та протянула руку и провела по его волосам. Странное чувство пробежало от кончиков пальцев по всему телу, когда она дотронулась до поэта. Как будто живая вода разлилась по всему ее телу. Ничего подобного мадам Мурик никогда раньше не испытывала... 	- Где мы? - спросила она у Канбара. 	- О! Мы в самом удивительно месте на земле! К сожалению, видимо, здесь мы окончим наши дни, - поэт встал и стал раскапывать сено. - Смотри! Они уже совсем скоро появятся на свет. И они будут очень голодные. 	- Кто появится? - недоуменно спросила Мурочка и поднялась, чтобы заглянуть туда, куда показывал Канбар. - О, Боже! 	В сене лежали огромные, в человеческий рост, яйца! 	- Что... что это такое?! - воскликнула Надежда Сергеевна, испытывая леденящий кровь ужас от присутствия здесь этих яиц. 	- Что они здесь делают? 	- Они здесь живут, - недоуменно посмотрел на нее поэт. - Это же гнездо птицы Рок! Она сейчас запасает еду для своих птенцов. Когда они вылупятся, она уже не сможет отлучаться, будет охранять их. Скоро еще кого-нибудь принесет. Если бы я знал, какую дурную услугу мне окажет золото Саиды! 	- Какое золото? 	- Разве ты не знаешь? 	И Канбар поведал мадам Мурик всю чудесную историю своего спасения из тюрьмы. 	- ... и я решил спасти тебя. Украсть, увезти, чтобы мы всегда могли быть вместе. 	Мурочка улыбнулась и покраснела, ей никто и никогда не говорил таких слов. 	- Я пошел на рынок, чтобы купить быстрых лошадей и оружие, но там меня обманули. Купцы сказали, что лошади в караван-сарае, за городом. И как только мы вышли за городские стены - набросились на меня, избили, отобрали деньги и прекрасные одежды, что дала мне Саида. Ты знала, что она могущественная колдунья? 	- Нет, для меня это тоже оказалось полной неожиданностью, - совершенно честно ответила Надежда Сергеевна. 	- Ты так странно говоришь; Ясмина, - Канбар наморщил лоб. - Никак не могу понять, что-то в тебе изменилось... 	У Надежды Сергеевны пресеклось дыхание. Она машинально переложила ребенка к другой груди. 	- Ах! Глупец! - поэт хлопнул себя по лбу ладонью и указал на младенца. 	- Да уж, - Мурочка поспешно кивнула. - Так что же было дальше? 	- Эти негодяи побоялись бросить меня у городских стен, поэтому погрузили на одного из своих верблюдов и отвезли в пустыню. Затем один из них вытащил рог какого-то странного животного, и протрубил. Звук был точно такой, как издает птица Рок. Затем разбойники бросились бежать и укрылись за холмом. Я попытался встать, но они связали мне руки и ноги. Через некоторое время послышался шум. Я повернулся и увидел... 	- Гигантские когти, - печально закончила фразу Надежда Сергеевна. 	- Да, - кивнул поэт. - Но это была судьба. Теперь я благодарен тем ворам, что бросили меня в пустыне. Так я снова обрел тебя, моя возлюбленная. 	- Да, так странно, - мадам Мурик совсем смутилась. - Действительно, как в сказке. 	- Наш союз заключен на небе, и никто не сможет нас разлучить! 	Надежда Сергеевна почувствовала, как ее заливает какая-то теплая, нежная волна... Она закрыла глаза и почувствовала, что к ней приблизились губы поэта. Тут ребенок беспокойно зашевелился, и мадам Мурик мгновенно выпрямилась. 	- Как же нам теперь отсюда выбраться? - деловито спросила она у Канбара. 	Тот придвинулся совсем близко к ней и обнял. 	- Мы должны заставить птицу отнести нас на землю, - спокойно сказал он. 	- Но как это сделать? Она, по-моему, не разговаривает, - Надежда Сергеевна смотрела на Канбара с недоверием, но и восхищением, одновременно. 	- А мы ей наглядно покажем, что нам от нее нужно! 	С этими слотами Канбар начал вытаскивать из сена яйцо. 	- На! - он подкатил одно к мадам Мурик. 	- Что мне с ним делать? - спросила та. 	- Пока ничего, - ответил поэт и стал откапывать второе. Затем он приложил ухо к скорлупе. - Уже совсем скоро! Там, внутри, почти готовый птенец. Ну что ж, птица Рок, посмотрим, правда ли ты так любишь свое потомство, как говорят! 	- Что ты собираешься с ним делать? Неужели разбить?! - Надежде Сергеевне до слез стало жалко птицу, которая прилетит и обнаружит свое гнездо разоренным. Все-таки мадам Мурик сама только что стала матерью... 	- Нет, если мы их разобьем, нам точно не уцелеть. Птица Рок страшна в своей ярости, - Канбар подошел к краю гнезда и поднял большой камень. 	- Страшна в ярости? - переспросила Мурочка, поежившись. Она вспомнила гигантские когти, появившиеся из тумана, пронзительный визг, восьмиметровые крылья, и подумала, что, действительно, лишний раз злить птеродактиля не стоит. 	Птица Рок летела к своему гнезду налегке. Единственное, что ей удалось добыть - старый баран. Причиной тому было странное беспокойство, не давшее ей отлучиться далеко от гнезда. Странное предчувствие беды заставило птицу схватить первую попавшуюся добычу и лететь обратно. 	Мадам Мурик совершенно неверно определила Птицу Рок в отряд птеродактилей. Сие странное чудовище, не что иное, как арабский родственник Феникса, только гораздо крупнее и с менее развитым мозгом. Никто и никогда не видел мертвой Птицы Рок, но так как толковых ученых в то время еще не было, то на это не обратили внимания. А зря. Как известно, Фениксы имеют обыкновение в конце жизни сгорать дотла, а затем возрождаться из собственного пепла. Такая способность, вне всякого сомнения, любопытна, но накладывает ряд ограничений. Во-первых, численность Фениксов оставалась неизменной, во-вторых, такая система самовоспроизведения не оставляет места половому отбору1, а в-третьих, предусмотрено возрождение только самовозгоревшихся Фениксов, в случае их гибели по какой-нибудь другой причине (отравление угарным газом, падение с высоты, попадание под движущийся автотранспорт, гибель в районе боевых действий, удушение хозяином, не любящим пения Фениксов), этого не происходит. В результате такой непродуманной демографической политики, сии чудесные птицы вскоре после своего появления были занесены в Красную книгу, а затем и вовсе повымирали, как морские коровы. 	Это когда самка выбирает самого сильного и красивого самца, в надежде, что тот передаст потомству лучшие качества вида и новые, приобретённые им самим качества, помогающие эффективно выживать в агрессивной окружающей среде. Самцы тоже не промах, стремятся передать свои гены наибольшему количеству самок, конкурируя за это право с другими самцами. Побеждает, понятное дело, сильнейший. Таким образом, в природе, от поколения к поколению, дела становились всё лучше и лучше. Иначе говоря, в негуманном животном мире, больной и беспричинно кидающийся на собратьев волк, не умеющий охотиться в стае, обречён на лютую погибель, не оставив при, этом дефективного потомства. Человек же пошёл по другому, более гуманному пути... 	Примечание: всем досадующим на корыстолюбивость женщин и неверность мужчин, настоятельно рекомендуется подробное знакомство с сочинениями сэра Чарльза Дарвина, посвящёнными половому отбору. 	Птицы Рок придумали не намного лучше. Осознав всю важность полового отбора, на печальном примере беспечных Фениксов, они его применили, но несколько, как бы это сказать, глуповато. Самки Птицы Рок стали выбирать себе самцов. Это еще более-менее понятно и по правилам. Но как! Положив глаз на какого-нибудь "петуха", эта, с позволения сказать, двухтонная "курица" начинала его преследовать! Догнав - съедала. При переваривании самца, самка Птицы Рок оплодотворялась. После откладывала яйца. Понятно, что при таком подходе к делу, выживали только самые сильные и быстрые самцы! А слабые и медлительные становились папашами для будущих поколений. 	У самцов не было и даже не могло быть ни малейшего шанса, потому что "женское" поголовье Птиц Рок проходило самый жесточайший внутривидовой отбор. Каждый вылупившийся птенец женского пола должен был немедленно выдержать бой со своей собственной мамашей, которая "дочками" завсегда пыталась позавтракать (чтобы оные в будущем не претендовали на редких и без того пугливых самцов). Следовательно, выживали только самые сильные и коварные самки. Таким образом, с одной стороны, нарождавшиеся птенцы мужского пола становились все слабее, а птенцы женского пола - наоборот. Судьба уникальных птиц была предрешена. Уникальность же Птиц Рок состояла в том, что это единственный известный случай возникновения феминизма в животном мире. Примерно в 1268 году они бесследно исчезли, вместе с Арабским Халифатом. 	Но мадам Мурик переместилась в 1078 год, когда Птицы Рок, хоть и очень редко, но все еще встречались. Можно сказать, Надежде Сергеевне крупно повезло. Во всяком случае, ;любой зоолог был бы счастлив оказаться на ее месте. 	Надежда Сергеевна и Канбар напряженно наблюдали, как появившаяся на горизонте темная точка приближается к гнезду. Когда Птица Рок подлетела ближе, поэт поднял увесистый булыжник и занес над яйцом. Птица быстро сообразила, в чем дело, во всяком случае, моментально издала дичайший вопль. Она начала кружить вокруг гнезда, оглушая мадам Мурик и Канбара криком. Увидев, что это не помогает, Птица Рок села на каменистый край, отпустила барана, и недовольно произнесла: 	- Согласна на переговоры! 	У мадам Мурик глаза поползли на лоб. 	- Ты доставишь нас к падишаху Аль-Бируни, тогда мы не причиним птенцу вреда! - Канбар показал на яйцо. - Ему и остальным заложникам! 	Поэт кивнул в сторону Мурочки, которая сидела перед четырьмя яйцами и держала в каждой руке по булыжнику. 	- Аль-Бируни слишком далеко, - заявила Птица. - Они все равно умрут от голода, пока я прилечу обратно. Могу доставить на границу Эль-Газневи и. Эль-Вабара. 	- Согласен, - принял условия Канбар. 	Мадам Мурик испытала легкое беспокойство, забираясь по кожистому крылу на спину Птицы. Канбар, с яйцомзаложником, устроился на шее дальнего родственника Фениксов, чтобы у того не возникло соблазна стряхнуть пассажиров в пропасть. 	*** 	Мамуд и Мамахуд устроились на задней стенке самолета с большим комфортом; чтобы скоротать время, джинны играли в "города". 	- Эль-Араб, - изрек Мамуд. 	- Басра, - выпалил Мамахуд после минутного раздумья. 	- Аль-Бируни, - невозмутимо продолжил Мамуд. 	Последовало долгое напряженное молчание. Мамахуд весь вспотел. qh отчаянно морщил лоб, потом лицо его озарилось догадкой и он тихо, вполголоса прошептал: 	- Ирам зат Ал-Имад! 	- Тихо! - Мамуд заткнул ему рот, боязливо оглядевшись по сторонам. - Ты что?! Угробить нас решил?! 	- Что это за город такой? - поинтересовалась Ариадна Парисовна. Так, от нечего делать. 	- Его запрещено упоминать вслух! Это имя судьбы! Высшей силы, где не властны любые чары! Попавший в... в этот город, спасется только в том случае, если это записано на одной из колонн. Если же нет - то даже джинны и самые могущественные волшебники погибнут внутри! 	- Д-я-я? - подал голос демон мгновенной роковой любви. - Посмотрим, посмотрим... 	Саллос полез в путеводитель, открыл на нужной странице и присвистнул. 	- Ни черта же себе! Ты только послушай! - обратился он к Ариадне Парисовне. - Здесь написано: "Многоликий Ирам, тень непокорного города, уничтоженного ангелом Джабраилом за гордыню, появляется в пустыне раз в двенадцать лет, когда планеты сходятся в ряд. Не многие могут войти в Ирам, но выйти могут только избранные. На драгоценных колоннах этого города записано все прошлое, настоящее и будущее всех людей, что жили и еще будут: жить на земле". Вот бы туда пробраться... 	Демон мечтательно закатил глаза. 	- Мы бы тогда точно знали, когда следует погубить мир... 	- Не дай Бог, - пробормотала Ариадна Парисовна. - Что еще в твоем путеводителе написано? 	- Написано, что войти и выйти может только чистый сердцем и помыслами некорыстный человек в сопровождении девственника, - Саллос провел пальцем по строке. - Где бы найти девственника? Слышь, ведьма, ты часом не...? 	Госпожа Эйфор-Коровина уже почти решила наколдовать вишенку, чтобы ее косточкой стрельнуть демону в глаз, но тут из бортового динамика раздался громкий голос Махмуда. 	- ПАдлЭтаЕм! ПАрАшЮты одЭваЙ! 	- Зачем? : - спросила сдавленным голосом почти расплющенная Ариадна Парисовна. 	- Выходить будем, - невозмутимо ответил Мамуд и спокойно отодравшись от задней стены, отпихнул Мамахуда. Тот моментально восстановил свою нормальную форму, сконструировал из полоскн бумаги бантик и начал играть с Саллосом. Демон мгновенной роковой любви вначале недоуменно таращился на мелькающий перед его носом предмет, затем покрутил пальцем у виска, достал из кармашка "Основы квантовой механики" и отвернулся, погрузившись в чтение. 	Мамуд сунул потомственной ведьме в руки парашют. 	По бокам салона замигали красные лампочки, из динамиков послышался приятный голос грузинской стюардессы: 	- УважАЕмыЕ пасажИры! Наш лай-нЭр готовЫтся сАвершЫт пАсадку на горе ЭшШейх. ТЭмпЭратурА за бАртом самолета минус шЭсть градусов. ПрЫстЭнгни-те рЭмни ваших парашютов и оставайтЭс на мЭетах до моей кАманды. А тепер... КАМАНДА! 	В тот же миг дверь кукурузника распахнулась, и прежде чем Ариадна Парисовна сообразила, что происходит, Мамуд вышвырнул ее за борт! 	- Не надо! Я сам! - остановил его Мамахуд. Зажав нос, он взял клетку с Саллосом под мышку и прыгнул. Сам Мамуд внимательно осмотрел самолет, не забыли ли чего, и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. 	- Вр-р-рагу нЭ сдаЁтся наш гордый Варяг! - воскликнул Махмуд, катапультируясь. 	- А-а-а-а! - госпожа Эйфор-Коровина рассекала густую облачность, дергая за все кольца и ремешки, торчавшие из парашюта. - Мама! 	- Как полет? - спросил Мамуд, появившись рядом. - Вы не могли бы лететь помедленнее? Зачем так торопиться? 	- А-а-а-а! - вопила Ариадна Парисовна в ответ, показывая пальцем на стремительно приближающийся каменный уступ. 	- Вот помню, мы спускались с Эвереста на слаломных лыжах! Это было что-то! Эй! - Мамуд поймал госпожу Эйфор-Коровину за парашютный рюкзак в полуметре от земли. - Так ведь и разбиться можно! - воскликнул он строго. - Вы что! 	Ариадна Парисовна почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. 	- О-о-х... - только и смогла произнести потомственная ведьма, оседая на камни. 	- Что случилось? - Спросил приземляющийся на манер Мэри Поппинс Мамахуд. Он аккуратно поставил клетку с Саллосом и закрыл зонтик. 	- Лихачит! - возмущенно ответил Мамуд, показывая на совершенно зеленую госпожу Эйфор-Коровину. - . Адреналину ей, видите ли, захотелось! 	- Ай-яй-яй! - покачал головой Мамахуд. 	- Это она всегда так, - бесстыдно наврал демон мгновенной роковой любви, отвлекаясь от своей книжки. - Выпрыгнет и не раскрывает парашют до последней секунды! Вот буквально каждый раз! Говоришь ей, говоришь! А все без толку. 	- AccAl - раздалось наверху. 	В следующий момент на площадку грохнулось кресло пилота с Махмудом, а еще спустя секунду всех накрыло белым шелковым куполом его парашюта. 	- Детский сад! - закатил свои огромные зеленые глаза Саллос, послюнявил палец и перевернул страницу, - Тя-я-як, где я остановился... А, вот! Принцип суперпозиции относится к волновым функциям: если физическая система может находиться в состояниях, описываемых двумя (или несколькими) волновыми функциями, то она может также находиться в состоянии, описываемом любой линейной комбинацией этих функций (принцип суперпозиции состояний)... 	- Начинаем опЭрацию! - скомандовал Махмуд. 	Но его голос заглушил звук взрыва. Гора содрогнулась, сверху посыпались мелкие камешки. Джинны по команде сняли свои скальпы и склонили головы. 	- Прощай, наш вернЫй друг! Много лЭтты был с нами! 	Пролив три фонтана слез, Мамуд, Мамахуд и Махмуд быстренько соорудили памятную стелу с надписью: "Свободные джинны Эль-Вабара были тут и потеряли свой самолет. Нашедшему, просьба вернуть за вознаграждение". 	Минут через десять, когда удалось, наконец, выпутаться из парашюта, "спасатели" вошли в пещеру. 	Госпожа Эйфор-Коровина метнулась к золе от костра. 	- Теплая, - пробормотала она. - Они недавно покинули это место. 	- Женщину и ребенка украла Птица Рок, ифрит отправился в Эль-Газневи к Фатиме, а джинния Маймуна вернется через десять минут, - сообщил Мамуд. 	Ариадна Парисовна почувствовала, что у нее даже дыхание сперло от уважения и восхищения дедуктивными способностями джинна. 	- Но как, черт возьми? Как? - только и смогла выговорить она. 	- Тут заПыска, - флегматично ответил Махмуд, показывая пальцем на стену. 	Госпожа Эйфор-Коровина густо покраснела и повернулась туда, куда ей показывали. На стене огромными корявыми буквами было написано следующее: 	"Сахр, подлый ифрит! ПридуприЖдаю тибя в паследней раз! Если ты не паделишся са мной наградай, Каторую палучишь в Эль-Газневи от Фатимы, я тибя убью! Или расКаЖу, что рибенка у тибя нет, Патамушта его yкpaлa птица Pok вместе с пренцесай Ясминай 	Маймуна X 	ПыСы.: Ушла, щас вирнус (чириз 10 менут)". 	- Где эта птица Рок? Что за типа Рок?! - лицо Ариадны Парисовны стало землисто-серого цвета. 	Внезапно у Мамуда на поясе что-то запищало. 	Тот взял прибор, открыл и... 	- Тревога! - завопил джинн. - Вторжение! Воздух! 	Остальные двое бросились к нему. Ариадна Парисовна, повинуясь стадному инстинкту, тоже. На миниатюрном экране была странная птица, на спине у которой сидели люди! 	- Стойте! - потомственная ведьма выдернула монитор из рук Мамуда и пригляделась к изображению. - Это она! Она на спине у этой твари! Принцесса Ясмина! 	- А что им нужнА в Эл-ВОбар? - подозрительно спросил Махмуд. 	- Это сговор! - моментально встрял Саллос. - Пока старуха вас отвлекал, и заставила переться черт знает куда, принцесса проникла на вашу территорию! Они всегда так действуют. Одна отвлекает, другая проникает! Типичная тактика форточниц. Одна клеит жертву и незаметно подсыпает ей клофелин, а другая, тем временем, проникает через форточку, и выносит бытовую технику и мебель. Старый прием. 	Демон мгновенной роковой любви с видом знатока откусил заусеницу и сплюнул. 	- Я...я... не.... 	Госпожа Эйфор-Коровина настолько оторопела от наглости демона мгновенной роковой любви, что даже не нашлась, что ответить. 	- ВазврАщаЭмся! - немедленно скомандовал Махмуд, послав Ариадне Парисовне угрожающий взгляд. - Ты задЭржана, до выяснЭния обстоятЭлств... 	В ту же секунду на запястьях у госпожи Эйфор-Коровиной появились наручники. 	- Вы не имеет права! У вас нет постановления об аресте! - кричала потомственная ведьма. - Отпустите меня немедленно! - но джинны уже взлетели "свиньей" во главе с Махмудом, и потомственной ведьме осталось только судорожно цепляться за своих конвоиров. 	- Я тебе это припомню! - крикнула она Саллосу. 	- Што она ховорит? Нихт ферштейн! - гадостный демон мгновенной роковой любви вставил в глаз монокль и сложил руки на груда. 	- Посмотри, мой котик - вылитый Бисмарк! - крикнул Мамахуд в ухо Мамуду. 	- Ваша киска купила бы "Вискас", - вставила, как бы невзначай, Ариадна Парисовна. 	Демон мгновенной роковой любви напрягся. 	- Что это? - немедленно заинтересовался Мамахуд. 	- Желудок у котенка не больше наперстка... - начала свой рассказ приторным рекламным голосом потомственная ведьма и быстро поведала джинну о том, что сил для игр и роста Саллосу нужно, ой, как много! А "Вискас" содержит все необходимые витамины и минералы... 	- Еще, хорошо давать ему антисекс, чтобы ночами не орал, - заключила госпожа Эйфор-Коровина, послав зловредному демону обольстительный оскал. 	- Где же я все это возьму? - расстроился джинн. Опасаясь, что его любимец недополучит комбикормов и замучается гормонами, Мамахуд даже вспотел. 	Потомственная ведьма пожала плечами, мол, не вижу никакой проблемы. Начертив в воздухе гексаграмму, Ариадна Парисовна вытянула вперед руку, и в следующее мгновение в этой руке оказался огромный пакет с надписью: "Ваша кошка скажет: "Спасибо"!" 	- Вот! - передала она джинну "подарочки". 	- Ой, спасибо! - завизжал новоиспеченный кошатник и тут же принялся вытаскивать всякие баночки, коробочки, пакетики. - Вот, мой маленький! 	Джинн осторожно извлек Саллоса из клетки. 	- Не-е-е-ет! - завопил тот. 	Но Мамахуд уже плотно сдавил пальцами его челюсти и впихивал в рот демону мгновенной роковой любви лошадиную дозу антисекса. 	- Вот та-а-ак! Зато на всяких блохастых дур не потянет, а значит они тебе глаза выцарапать не смогут и на алименты потом не подадут-у-у-т! На вот, заешь нежным мясом уточки...
 	4. Черт Бальберит - эксперт по связям с общественностью
 	Ифрит Сахр беззвучно вышел из стены. Фатима держала на коленях начальника стражи и покрывала его французскими поцелуями. Начальник стражи повинность сносил очень стойко. Иногда только зажмуривался, когда усы "прЭлЭстницы" слишком сильно его кололи. 	- ГхМ! - заявил о своем присутствии ифрит, 	Фатима мгновенно сбросила мужезаменитель на пол и принялась нервно застегивать рубашку на своей титанической груди. 	- Тебя не учили стучаться? - сердито спросила она. 	- Меня учили, что куда угодно можно входить без стука и стеснения. Если там не происходит ничего дурного - ты не помешаешь, а если происходит - предотвратишь, - ответил ифрит. 	- Какие умные все стали, - буркнула Фатима, задвигая начальника стражи ногой под кровать. - Что принцесса? Родила? Подожди, не отвечай. 	Женщина-гроза нагнулась, вытащила несостоявшегося ночного гостя из-под кровати и Дав ему легкого пинка, выбросила в коридор. 	- Теперь говори, - Фатима села поудобнее, чтобы не упустить ни слова из рассказа ифрита. 	- Ребенок родился, - коротко сообщил тот. 	- И все?! - зарычала хозяйка. - Об этом можно было и так догадаться! 	- Он родился черным, - глаза Сахра сузились. Он буравил ими Фатиму, стараясь уловить все детали и оттенки ее реакции. 	Некоторое время лицо госпожи не выражало ничего, затем губы ее задрожали, брови поползли одна на другую, а руки сжались в кулаки. 	- Ы-Ы-ЫГЫ! 	Издав этот замысловатый звук, Фатима грохнула кулаком по своему ложу, отчего 	кедровый каркас развалился ровно пополам. Обвалившись на пол вместе с конструкцией, госпожа некоторое время смотрела на ифрита взглядом быка, намеревающегося ценой жизни лишить тореадора детородной функции, потом схватилась за голову, несколько раз тяжело вздохнула и заорала так, что треснул керамический подсвечник. 	- Мерхадрах!!! 	Толстые губы Сахра сложились в замысловатую линию. В ней сочеталась усмешка и презрение. Всем своим видом он говорил, что еще не все тузы предъявлены в этой игре. 	Через некоторое время в коридоре появился принц с нервно дергающейся щекой. Шел он несколько неуклюже, потому что на его ноге висела плачущая полуголая Хайят. 	- Отстань! Ты меня компрометируешь! Немедленно встань! Извините... - принц отодрал вожделеющую его любви дамочку и попытался выставить за дверь, но не тут-то было! Едва она отцепилась от ноги мужа, как тут же сомкнула стальные объятия на его шее. - Мама! Скажи ей! 	Отчаявшийся принц воззвал к материнской помощи. 	- Хайят! Обычно твой энтузиазм стоит награды, но сейчас не время! У нас срочный государственный совет - Фатима тяжело поднялась с пола. 	Хайят насупилась, но захват ослабила. Мерхадрах смог осторожно удалить ее со своей шеи и передать начальнику стражи. Тот подумал, что, может быть, еще понадобится после государственного совета, и остался стоять за дверью. Зад у него, правда, побаливал. Пинок Фатимы можно сравнить с ударом катапульты. 	- Мерхадрах, идиот, сядь! - начала разговор с сыном мать. 	- Мама! Сколько раз я тебе говорил! Теперь я наследный принц, и ты не имеешь права обзывать меня идиотом! И вообще, это что, протокол теперь такой? Начинать государственный совет с оскорбления второго первого лица государства? 	Мерхадрах настаивал, чтобы в прессе и официальных сообщениях его именовали как "второе первое лицо государства". Первым "первым" лицом был его отец - падишах Эль Газневи, а вторым "первым" лицом государства - принц Мерхадрах. Третьим "первым" лицом государства являлся визирь Сарир, четвертым "первым" лицом - Фатима. И так далее, до сторожа Абдуллы, пьяницы и дебошира, который был один миллион семьсот тридцать пять тысяч сто сорок девятым "первым" лицом государства. 	Видя, что между первыми лицами назревает "межстатусный" конфликт, Сахр решил взять ответственность за сообщение Мерхадраху неприятной новости на себя. 	- Вчера на горе Эш-Шейх твоя жена родила черного ребенка. 	- Аи, Сахр! Отстань! Вечно ты влезешь, когда не прося... ЧТО?!! 	Глаза принца округлились так, что создалась угроза заворота верхних век. 	- Убью! - прорычал он. - Моя честь! 	- Сядь, дурак. - рявкнула Фатима. - Как раз для твоей чести лучше, чтобы никто ничего не узнал! Скажем, что при родах умерли и принцесса, и ребенок. Выдержим сорокадневный траур, а потом... Можешь найти себе новую любимую жену, - последняя фраза явно далась Фатиме с трудом. 	Мерхадрах сел на пол, вцепился себе в волосы и завыл, как жена убитого солдата. 	- Ясмина! Ясмина! Как ты могла растоптать мое сердце?! 	В двери моментально вбежал дворцовый оркестр и сыграл первые такты из симфонии № 7 Дмитрия Шостаковича. Ифрит набрал в легкие воздуха и дунул так, что оркестр вылетел в коридор, а двери с грохотом захлопнулись. Таким способом Сахр хотел показать музыкантам, что они были очень некстати. Дворцовый оркестр поворчал, поворчал, да и пристроился под дверями, вместе с остальными выдворенными с государственного совета, начальником охраны и плачущей Хайят. В отместку за такое бесцеремонное обращение с искусством, оркестр учинил форменное хулиганство, начав тихонечко наигрывать отрывки из оперы "Повесть о настоящем человеке" С. С. Прокофьева, начиная с момента: "Давайте отрежем Мересьеву ногу...". 	- Что делать с ребенком и принцессой? - спросил ифрит. 	- Я хочу, чтобы их доставили сюда! Чтобы Ясмину судили за государственную измену, а ребенка... 	- Вот, то-то и оно! Мы не можем умертвить младенца! Это подорвет престиж монархии! И так каждый день на рынке слышно недовольство. Соседство с Эль-Вабаром не идет нам на пользу. 	- Мама! Но это же страна джиннов! Как ты можешь серьезно воспринимать разговоры о том... - Мерхадрах хотел разразиться политической речью о том, что нельзя людям тупо перенимать опыт джиннов, но личная драма лишила его желания быть красноречивым. - А! Шайтан их всех забери! 	Ситуация зашла в тупик. Мерхадрах ходил из угла в угол, Фатима ритмично стучала головой о стену. Ифрит вдохнул, чтобы высказать свое предложение, от которого, по его мнению, никто не смог бы отказаться... 	- Извините, Что вмешиваюсь, - через балконные перила перелез очень странный субъект. 	Сахр почувствовал, как жесткая черная шерсть на его спине встает дыбом. 	Новое действующее лицо было очень тощее, в кургузой кепке, натянутой на глаза. Впрочем, было видно, что глаза эти так и зыркают по сторонам, высматривая что-нибудь такое, что от них, посторонних, старательно прячут. Субъект задержался, вытащил откуда-то инвалидное кресло и тяжело в него плюхнулся. 	- Прошу прощения, меня тут змейки немного покусали, - сообщил он слегка онемевшим от удивления людям.; - Я тут, совершенно случайно, услышал о чем разговор, и вот у меня есть какое-какие мыслишки.... 	- Ты кто такой?! - первой опомнилась Фатима. 	- Ох, простите, повелительница! Сейчас, - гость полез за пазуху и вытащил оттуда золотую визитную карточку. - Вот! 	Фатима, уже изрядно подкупленная обращением "повелительница", взяла кусочек золота и прочитала искусно выгравированную надпись: "Черт Бальберит - эксперт по связям с общественностью". 	Ифрит затрясся от злобы и хотел, было, незваного гостя вышвырнуть вон, но было уже поздно. Тот выкатился в центр покоев и повел речь: 	- Я слышал, что в вашем окружении наличествует некая дама, которая произвела на свет компрометирующее ее дитя, а именно - черного ребенка. Учитывая все то, что мы знаем о наследственности, позвольте предположить, что вот этот прекрасный принц, - Бальберит показал на Мерхадраха, - отцом этого младенца быть не может никак, но раз ребенок всетаки родился, значит, отец у него все-таки имеется. Ха-ха! Эти факты неопровержимо указывают на то, что та дама, о которой идет речь, мужу была неверна. За это ее полагается казнить. Но вот проблема! Если ее подвергнуть суду и казни, то народ узнает о ее преступлении. Казалось бы, ну и поделом! Ее имя станет нарицательным для всяких легкомысленных женщин, допускающих адюльтер. Но, увы... Здесь мы столкнемся с самым удивительным, и в то же время самым глупейшим явлением природы - общественным мнением. Что же это за такой феномен? Давайте спросим себя? Общественное мнение неосязаемо, оно формируется под влиянием слухов, сплетен, настроений, урожайности, достатка или дефицита публичных женщин, красоты политика, погоды - сотни случайных факторов. Человек посетил базар, услышал сплетни, принес их домой, рассказал жене, та вышла вечером к забору, пересказала соседке, та рассказала своему мужу, тот пошел на базар, встретил мужа соседки и передал женину болтовню, тот подтвердил. Через два дня об этом напишут все центральные газеты, их прочитают на базаре... И так далее; далее, далее. И вот это общественное мнение, конечно, осудит принцессу, но!.. 	Бальберит поднял вверх палец и придал своему лицу заговорщицкое выражение. 	- Оно будет потешаться и над ее рогатым мужем, что не смог уследить за собственной женой! Но это не самое страшное, - черт хохотнул, - женщины соберутся у колодца, или у забора и станут говорить, что их правитель так слаб, что не мог удовлетворить свою жену! Наболтавшись, они перескажут это своим мужьям, те соберутся на базаре... И вот уже все центральные газеты напечатают разгромные материалы о "бессилии второго "первого" лица в государстве". А что потом? Правительственный кризис? Падение доверия налогоплательщиков? Свержение монархии?! Падение Халифата?!! Поругание Ислама?!!! А?! 	Черт зыркнул пламенными очами на посеревшего от ужаса Мерхадраха. 	- Что же делать? - прошептал принц дрожащими губами. 	- Выход есть, и я вам его покажу, - медленно; и с расстановкой произнес черт. 	- Не верь ему, госпожа! - взревел ифрит, - Он обманет тебя! Разве ты не видишь, что это шайтан?! 	- А хоть бы сам Даджал! - оборвал его Мерхадрах. - Если он берется уладить это дело! 	- Л не шайтан, - обиделся черт. Чтобы понять его чувства, представьте себе немца, которого обозвали таджиком, - я дьявол первой категории, западный специалист, между прочим. 	- Что ты знаешь о нашей стране? - прорычал Сахр. - Ты не сможешь найти общего языка с нашим народом! Ты не представляешь себе его обычаи! 	- Ерунда! - отмахнулся черт. - Социальная психология одна на всех. Химия масс... 	- Ну-ну, только ребенок-то у меня! - взревел Сахр, и прежде чем Фатима успела его остановить, исчез в стене. 	- Стой! - закричала она, но Мерхадрах махнул рукой. 	- Пусть идет! Хватит с нас его истерических демаршей! Я, вообще, в последнее время; подозреваю, что у него с головой стало не все в порядке. Скандалит, уважения требует. Это на него близость Эль-Вабара так действует. Итак, господин Бальберит, какую информационную стратегию вы предлагаете? 	До утра в спальне Фатимы горел свет. Под утро дворцовая стража подняла с постели всех редакторов местных газет и режиссера театрализованных новостей, то бишь открытого шатра на рынке, где актеры разыгрывали сценки из жизни "первых" лиц государства и всякие ток-шоу, изображая жизнь простого народа. В роли "людей из народа",-обычно выступали молодые или неизвестные актеры. Некоторые провинциалы даже верили, что, скажем, жены и наложницы, участвующие в этих сценках, взаправду таскают друг друга за космы, и на самом деле выясняют отношения. Ток-шоу пользовался большим успехом в Эль-Газневи. Особенно "Мой гарем". Торговцы снедью платили огромные деньги, чтобы на заднем плане было написано их имя и меню. За право в течение трех месяцев снабжать шатер театрализованных новостей водой и закусками в разнос, требовалось выложить стоимость пятидесяти верблюдов! 	- Здравствуйте, уважаемые! - приветствовал представителей прессы черт, утирая салфеткой пот со лба. - Мы собрали вас для того, чтобы поведать несколько историй из жизни принцессы ЭльГазневи. Конечно, мы могли бы их скрывать от народа, но чувствуем ответственность перед потомками. 	При слове "потомки" Мерхадраха перекосило. 	- Итак, - продолжал Бальберит, - народ имеет право знать! Именно эти слова должны стать сегодняшними заголовками! Народ имеет право знать! 	Редакторы очень живо со всем соглашались. Отчасти, потому что всякие истории о жизни "первых" лиц государства, особливо, повествующие о том, как эти лица упали в грязь, резко поднимают тираж. Другой важной причиной энтузиазма редакторов были ятаганы стражи, занесенные над их шеями. В совокупности, эти два обстоятельства выливались в сверхскоростное скрипение перьями по бумаге и сверхточную запись указаний эксперта по связям с общественностью. После того, как истории из жизни принцессы Ясмины были записаны, редактор "Рупора барханов" робко поднял руку, пользуясь тем, что стражник ненадолго убрал ятаган от его шеи. ...... 	- И..и...извините, - робко начал он, - а, е-е-е-сли к-к-к-то-то оп-оп-опопро-вергнет э-эт-ту инф-ф-фо-формацию о ж-ж-ж-изни прин-прин-цессы? 	Черт Бальберит разразился положенным ему дьявольским хохотом. 	- А вы заметили, что во всех рассказах фигурирует просто девушка по имени Ясмина? Нигде не сказано, что это "принцесса Ясмина"! 	- Но-но... 	- Исполнять! - грохнула кулаком по столу Фатима. 	- Умно придумано, - Мерхадрах расплылся в улыбке - теперь нам не страшен гнев падишаха Аль-Бируни, отца Ясмины. Мы можем просто сказать, что говорили о какой-то другой Ясмине, а вовсе не о его дочери! 	- А дело будет сделано, - Бальберит сверкнул глазами и потер ладошки. - Ха-xa-хa! Отправляйтесь спать. Я пойду на рынок, под видом заезжего купца из Аль-Бируни и расскажу пару-тройку пикантных анекдотов про девушку Ясмину... 	- Торговцы перескажут их своим женам! - догадался Мерхадрах, начавший постигать суть хитрой науки "Пабликрилейшнз". 	- Жены - подругам, - пробасила Фатима, которая тоже постепенно начала понимать грандиозность задуманной гадости. 	- Подруги - своим мужьям! - глаза принца заблестели. 	- Те придут на базар и скажут об этом торговцам, которые уже о подобном слышали, но никак не могут вспомнить где! 	А тут выходят центральные газеты! И - вуаля! Никто и сомневаться не будет в правдивости этих историй! - завершил Бальберит. 	- Как толково! - восхитился Мерхадрах. - Слушай, чужеземец, хочешь стать визирем? Мне тут как раз нужно новый налог ввести, на продажу товаров покупателям. Нельзя ли как-нибудь распространить слух о том, что в других странах такой налог есть и от него всем на самом дел? очень хорошо... 	- Это потом, повелитель - Бальберит поклонился принцу и преданно взглянул ему в глаза. - Кстати, если у вас есть какое-нибудь заветное желание. 	Черт понизил голос до шепота, огляделся по сторонам и сказал принцу на ухо: 	- Могу исполнить! 	*** 	Птица Рок опустилась на посадочной площадке, возле границы между ЭльВабаром и Эль-Газневи, Надежда Сергеевна с ребенком сошли с ее крыла и предусмотрительно отбежали подальше. 	- Положи яйцо! - потребовала птица от Канбара. 	- Сначала отойду на безопасное расстояние, - ответил тот. 	Когда поэта и птицу разделило двадцать метров, тот положил яйцо на песок и быстро побежал к мадам Мурик с младенцем. 	Птица поднялась в воздух, осторожно взяла яйцо лапой, несколько раз взмахнула гигантскими крыльями, а через минуту и вовсе потерялась в ночных облаках. 	- Я не верю, что это удалось! - мадам Мурик бросилась обнимать и целовать Канбара. 	- Всем оставаться на местах! - раздался голос сверху. 	Надежда Сергеевна подняла голову и увидела... полицейский вертолет! 	Машина снизилась и превратилась в трех синих существ, явно настроенных не очень-то дружелюбно. 	- Вы вторглись в страну свободных джиннов! Предъявите документы и объясните цель вашего визита! - вперед вышел субъект в бронежилете, на котором блестел значок с надписью "Мамуд". 	- Мамуд! Да продлит. Аллах твои бесконечные годы! - закричал Канбар и бросился обнимать джинна. 	В стане "полицейских" возникло некоторое замешательство. 	- Канбар! Это же Канбар! - Мамуд обернулся ко всем остальным. 	В ту же секунду бронежилеты, темные очки и квадратные челюсти исчезли" У Надежды Сергеевны в глазах зарябило от блесток, воланов, искусственных фруктов на шляпах! 	- Самба-А-А! - завизжал от восторга Мамахуд, выпрыгнув вперед и исполнив несколько замысловатых па. 	Над пустыней зажглись фейерверки и появилась огромная надпись: "Приветствуем Канбара - победителя "А1 Vabar awards - 1077!!!" 	Ифрит Сахр, сидевший на городской стене в тяжких раздумьях, как ему избавиться от непрошенного иностранного специалиста, приподнял свои огромные уши и внимательно уставился в сторону ЭльВабара. Прочитав светящуюся надпись в небе, ифрит взвился в воздух. 	- Должно же было мне хоть раз повезти! - прорычал он, и стремительно полетел в сторону ярких рассыпающихся огней. 	- Слава Богу! - Ариадна Парисовна бросилась к мадам Мурик, попутно стряхивая с рук открывшиеся наручники. 	- Ариадна... Ой, - Надежда Сергеевна осеклась, - Саида! Со мной такое случилось! Такое! 	- Да я уж вижу, - потомственная ведьма обалдело смотрела на шоколадное личико младенца. - Однако! 	- Сначала меня украл этот ифрит, потом Птица, потом Канбар заставил ее отвезти нас обратно! Он такой! Такой! 	То ли в Мурочкиных глазах отражались огни фейерверка, то ли глаза мадам Мурик сами по себе сияли ярче Полярной звезды, но госпожа Эйфор-Коровина поняла, что все ее переживания были напрасны. 	- Канбар! - Надежда Сергеевна позвала поэта, но тот принимал участие в мини-карнавале, организованном по случаю его прибытия джиннами и ничего не слышал. - Я его сейчас позову! 	- Подожди, - остановила ее Ариадна Парисовна, - ты уверена, что нашла именно того, предназначенного тебе судьбой? 	Мурочка хотела ответить, но в этот момент песок под ними зашевелился. Надежда Сергеевна вскрикнула, В следующий миг, какие-то доли секунды, песок поднялся сплошной стеной! Надежда Сергеевна успела заметить только длинные руки с когтистыми пальцами! Ее отбросило назад, госпожа Эйфор-Коровина схватилась за глаза, а затем все стихло, песок улегся на место. 	- Ребенок! - отчаянно закричала Мурочка. 	У нее в руках осталось только одеяло! 	Джинны ничего не заметили, оглушительная музыка и яркий свет прожекторов помешали бы увидеть даже армию Чингисхана! Первым крик Надежды Сергеевны услышал, или, скорее, почувствовал, Канбар. Он обернулся и увидел, что она лежит на песке и колотит по нему руками. Сайда бегает вокруг, перебирает песок пальцами. 	- Что случилось?! Ясмина?! - поэт бросился к своей возлюбленной. - О, Аллах! 	Он понял, что произошло. Жгучее чувство вины и бессилия охватило его. 	- Это был он! - простонала Мурочка. - : Он убьет малыша! 	- Ифрит? - госпожа Эйфор-Коровина почувствовала даже некоторое облегчение. - Если это он . - не бойся! Ему зачем-то нужен этот малыш, и нужен живым. Он не причинит твоему сыну вреда. 	Но все эти "разумные" слова Мурочке были все равно, что мертвому припарка. Она не могла подняться, ее било в лихорадке, а слезы не прекращали литься ни на секунду. 	Она произносила какие-то бредовые, бессвязные слова и звуки, а временами порывалась вскочить и бежать куда-то. 	- !ПаМоему, там что-то прАизАшло, - заметил Махмуд. 	- Может, просто радуются встрече? - предположил Мамахуд, нацепивший и на Саллоса карнавальный наряд, уменьшенную копию своего собственного. Демон мгновенной роковой любви, с видом обреченного, поправлял гроздь искусственного винограда, то и дело падавшую ему на лоб. 	- НЭ пАхожЭ, - Махмуд принял свое истинное обличье и полетел к "месту происшествия". 	- Ну почему, каждый раз, когда у меня получается фуэте, все расходятся? - рассерженный Мамуд сбросил балетную пачку. - Что там опять? 	- РЭбенка укралЫ!! - завопил Махмуд. 	В ту же секунду Мамахуд принял вид передвижной криминалистической лаборатории. 	Деловито выбежав из синего фургончика, он включил над местом исчезновения малыша огромный прожектор и начал через лупу осматривать каждый квадратный сантиметр. 	- Есть! - он поднял пинцетом черный жесткий волос. - Анализ! 	С этими словами Мамахуд принял вид сложного прибора с множеством колб, вертящихся по кругу. 	- Спинная шерсть ифрита средних лет, - сообщил он через пару секунд. 	- Что и требовалось доказать, - пробормотала Ариадна Парисовна. - Я знаю что делать! Дайте мне метлу! 	- Сейчас не время для уборки, - скривил губы Мамуд, - завтра подметешь! 	- Дай метлу!!! - заорала госпожа Эйфор-Коровина. 	- ДайтЭ вы ей мЭтлу! ТруднА что-лЫ? - вмешался Махмуд. 	В тот же момент в руках у Ариадны Парисовны оказалось классическое помело из ивовых прутьев. 	- Спрячьте их! Сделайте так, чтобы принцессу никто не нашел! - крикнула она, вскакивая на древко. 	Помело моментально взмыло вверх и с бешеной скоростью понеслось в направлении дворца Эль-Газневи, 	- А ты гАвАрЫш! Вах! Какая ЖенщЫна! - вздохнул Махмуд. 	- Ой! Мой котик! Ему, наверное, нужно пи-пи! - схватился за голову Мамахуд. 	- Так, с меня хватит! - Саллос стянул с себя карнавальный костюм, открыл дверцу клетки и вышел наружу. Затем он потянулся с ужасным хрустом, расправил свои короткие розовые крылья и взлетел. 	- Котик! Куда же ты?! - закричал Мамахуд, но его "питомец" уже дул во все лопатки в сторону дворца Эль-Газневи. - Наверное, мало ему дал таблеток этих, антисекса. Ну ничего, может, погуляет и вернется? Надо было его кастрировать, конечно... 	Опечаленный джинн сел на песок, возле контейнера для перевозки животных и начал перебирать оставшиеся после Саллоса игрушки. Время от времени Мамахуд утирал скупую слезу. 	- Надо им пАмоЧ, - Махмуд почесал затылок. - Но как? 	- Она сказала, что их надо спрятать, - Мамуд приложил кулак корту. 	- Мама говорила, - всхлипнул Мамахуд, - г если нужно спрятать дерево, то лучше всего прятать в лесу. 	- Верблюды! - хором произнесли все три джинна. 	- ТокА сначалА надо ей успАкАитЭлное давать, - показал на Мурочку Махмуд. - Эй, Канбар! Друг! Дай-ка, свАей вАзлУблЭн-нАй, вот этих шарЫков, - джинн высыпал в ладонь поэта несколько белых, маленьких горошин. - ХорошИй, сладкий. 	Канбар склонился над Надеждой Сергеевной. 	- Ясмина! Мы спасем малыша. Тебе же надо быть сильной! Иначе, ты не сможешь ему помочь! Съешь лекарство. 	Мадам Мурик машинально приоткрыла рот и поэт накормил ее маленькими белыми шариками. Спустя несколько секунд Надежда Сергеевна почувствовала, что ее тело становится свинцовым, а сознание медленно угасает, будто растворяется в наступающем утре. 	- Что с ней? - спросил Канбар у Махмуда. 	- Сон - лучшЫй доктор! - ответил тот, многозначительно подняв вверх палец. - Тебя мы тоже должны спрятать. 	- Зачем?! Я хочу помочь! Я пойду возвращать ее ребенка! 	- НЭ надо, - положил руку ему на плечо Махмуд, - сЭрдце гАвАрит мнЭ, что Саида справится лучше одна, а я знаю свАе сЭрдцЭ! Вах! ТЭбе надо охранять прЫн-цЭссу, ей грАзит опАснОст. 	- Но... 	- Мы вас спрячем, но нет такого места, где ифрит не найдет человека, - подключился Мамуд, - а вот верблюда... 	Восходящее солнце озарило восток. 	- Канбар, смАтрИ! 	Махмуд дернул едва заметную веревку, которая торчала будто бы из неба, и в тот же момент огромный занавес раскрылся! Небо, пустыня, дюны - все это было нарисовано на огромнейшем экране! 	- Так вот почему вы не позволяете никому пролетать над Эль-Вабаром! - у Канбара захватило дух. 	- Вот она - земля свободных джиннов, - с чувством выдохнул Мамуд. 	До самого горизонта, насколько хватало глаз, простирались заливные луга, пальмовые рощи вокруг ледяных родников. Белоснежные верблюды паслись на изумрудно-зеленой траве, а вокруг них летали маленькие джинны. Скромно одетые джиннии переносили воду в огромных, высоких кувшинах, работали в верблюжьих яслях. 	- Мы пришли сюда полторы тысячи лет назад, - Мамуд потемнел и стал очень серьезным. - Когда волшебник Сулейман получил от Великого Бога свои ключи и печати, он поработил многих джиннов и заставил их строить свой дворец и Храм. Мы восстали. Сулейман не мог убить джинна, но мог заточить его в бутылку, где тот мучался бы вечно. Джинны не сдавались. Сулейман понял, что может остаться без работников, и предложил мир. За свою свободу мы должны были построить ему семь дворцов, один прекраснее другого, наполнить их золотом, самоцветами и слоновьей костью. Так же, мы должны были доставить ему тысячу самых прекрасных женщин, которые только существуют на земле. Сулейман потребовал открыть ему все клады, что скрыты в земле и под водой. Но самое страшное - джиннам надлежало перенести золотые плиты, которые дал Сулейману Бог, в город Ирам зат Ал-Имад и оставить там. Изнуренные непосильным трудом, мы заслужили свободу. С нас были сняты оковы рабов. Сулейман отдал нам Эль-Вабар и положил вечный мир между волшебниками и джиннами. Он запер заклинания джиннов и ключи от наших оков в сундук и выбросил его в море . Но после смерти Сулеймана, его жена, любопытная царица Билкис, приказала поднять этот сундук на поверхность. С тех пор угроза порабощения снова нависла над Эль-Вабаром. Ты - единственный из людей, видевший нашу землю. Храни свое знание в тайне. Мы прячемся от людей, потому что в любой момент какой-нибудь волшебник может прийти сюда с оковами и печатью Сулеймана, чтобы снова поработить свободных джиннов. Он не должен нас найти. 	Мамуд замолчал. Мамахуд залился горючими слезами и даже Махмуд сморгнул набежавшую каплю. 	- Я унесу эту тайну в могилу, - пообещал Канбар. 	- Мы спрячем вас среди наших верблюдов, - Мамуд показал на огромное стадо. - Ифрит будет искать женщину, а не верблюдицу. 	- Что?! - до Канбара, наконец, дошло, что собираются сделать джинны. 	Но было уже поздно. Его тело поднялось в воздух. Поэт почувствовал, как его руки, ноги и шея вытягиваются, на спине вырастает горб. Он хотел крикнуть: "Я против!", но вместо этого вырвалось только какое-то мычание. Когда поэт подумал, что сейчас он свалиться на песок, то к своему полнейшему изумлению, обнаружил, что крепко стоит на четырех сильных ногах! 	- Вот так, теперь их никто не найдет, - Мамуд потер руки. 	- Надо отАгнАт их в стадо, - Махмуд вынул из кармана две шелковых уздечки. 	- Котик мой, котик, - опять запричитал Мамахуд, - убирая игрушки Саллоса. 	*** 	- Прекрати орать! - Сахр определенно не знал, как справляться с новорожденными. От напряжения ифрит тряхнул головой. Ребенок замолчал. Сахр удивился и еще раз тряхнул головой. Оказалось, что младенца успокаивает звон и блеск огромных металлических серег ифрита. Всю дорогу до Эль-Газневи Сахру пришлось трясти ушами, чтобы не оглохнуть. 	- Кто бы мог подумать, - бормотал ифрит. - Такой маленький, а воет как сигнальная сирена! 	Когда Сахр подлетел к дворцу, ребенок совсем оголодал и звоном серег интересоваться перестал. Он требовал положенное кормление, причем с такой настойчивостью, что ифрит уже начал подумывать, не свернуть ли ему куда-нибудь в тихий переулок, чтобы наколдовать себе женскую грудь, или на худой конец, коровье вымя и чудесным образом накормить ребенка. Но ужас, что его застукают за этим занятием, все-таки заставил Сахра дотянуть до дворца. Правда, влетал он в него почти глухим. 	- Фатима! - тут обнаружилось еще одно неудобство. Ифрит лишился возможности проходить сквозь стены. Вернее он-то сам мог пройти, но вот младенец неизменно натыкался на кирпичную кладку и застревал. Пришлось передвигаться чертовски неудобным человеческим способом. Через двери. 	Когда он, наконец, добрался до покоев своей хозяйки, то обнаружил там скопление стражи. 	- Что произошло? - спросил ифрит, предусмотрительно прикрыв лицо ребенка уголком одеяла. 	- Эй, Сахр! Что это у тебя такое? - один из стражников улыбался во весь рот, - уж не принес ли ты нам своего сынка? 	Грянул дружный хохот. 	- Все вон! - прогремела Фатима. - Саиду оставить здесь! 	Стража немедленно встала на вытяжку в шеренгу, развернулась и быстрыми семенящими шажками удалилась. 	- Она помогала принцессе бежать, - мрачно сообщил ифрит, глядя на связанную смотрительницу гарема. В рот ей был вставлен основательный кляп. 	- Я уже все знаю - завтра ее казнят, - брови Фатимы грозно сдвинулись, +- Она пыталась поднять мятеж-. Набросилась на меня. Кричала, что не позволит... Кажется, она сошла с ума. Ты принес ребенка? 	- Вот он! - Сахр протянул младенца госпоже, но как только та попыталась его взять, не позволил. 	- В чем дело? - глаза Фатимы налились кровью. 	- Я хочу свободу! - твердо и отчетливо заявил ифрит. 	- Это ультиматум? - бровь хозяйки изогнулась, как готовящаяся к прыжку пантера. 	- Да, - спокойно ответил ифрит. 	- Хм! А почему ты, интересно, думаешь, что я соглашусь? - в голосе Фатимы послышались грозовые раскаты. 	- Потому что в противном случае, я отнесу ребенка его деду, - многозначительно сказал ифрит. - И тогда все узнают правду! А может быть я его съем, - добавил он задумчиво, прислушавшись еще раз к непрекращающемуся ни на секунду истошному детскому ору. 	- Ты пожалеешь, Сахр! - глаза Фатимы сузились. - Я найду способ снова сделать тебя рабом! Но тогда не рассчитывай на снисхождение! Я отправлю тебя на рудники! На строительство каналов! Я... 	- Постараюсь больше не попасться, - усмехнулся ифрит. 	Лицо Фатимы побагровело от ярости. Она сняла с руки золотое кольцо с печатью и протянула его Сахру. Тот попытался его схватить, но не успел. Госпожа проворно зажала его в кулак. 	- Положи ребенка на середину комнаты и отойди к двери, - сказала она медленно и с расстановкой. 	- Положите сначала кольцо, - ифрит сделал вид, что намеревается откусить младенцу ухо. Тому эта инициатива не понравилась, и он моментально обделал Сахру все руки. Ифрит сморщился как Бухарский чернослив и занервничал. Понял, что длительного торга не выдержит. 	Фатима медленно положила кольцо на пол, посреди комнаты и отошла. Сахр подошел ближе, положил рядом ребенка и, схватив перстень, отпрыгнул к двери. Великанша с поразительней проворностью схватила младенца, а ифрит надел на палец кольцо. В ту же секунду тяжелые металлические серьги в его ушах стали золотыми! 	- Свободен!!! - исторг торжествующий вопль демон. От этого крика дворец будто бы содрогнулся. 	Саида билась на полу, как гигантская личинка и бешено вращала глазами. 	- Все-таки она очень странно себя ведет, - показал на нее пальцем ифрит. - Прощай, Фатима! 	С этими словами он подпрыгнул вверх и растворился в воздухе. 	Оставшись одна, Фатима подняла вверх руки и произнесла: 	- ААРАТЕЕ МИНО ШАМДАЙ ЭТ! - одновременно вычертив в воздухе две странные фигуры. 	Вокруг нее поднялся небольшой смерч, огромное тело Фатимы начало сдуваться и... превратилось в Сайду! В то же время, связанная по рукам и ногам смотрительница гарема на полу, стала Фатимой! Веревки врезались ей в бока, будто шпоры. Она билась всем телом об пол, вызывая сильнейшее сотрясение мебели. 	- Интересно знать, почему он черный? - произнесла вслух Ариадна Парисовна. Взглянув на матерящуюся поарабски жену падишаха, госпожа Эйфор-Коровина обратилась к ней. - У вас, случайно, нет никаких версий? Почему - то мне кажется, что как только мы найдем виновника этого происшествия, то все сразу станет ясно. Вижу, вы со мной согласны! Ну что ж, на том и порешим. 	Посмотрев на любезное ее сердцу помело, которое растеряло почти все ветки во время безумной гонки до дворца, госпожа Эйфор-Коровина вздохнула. 	- Придется из-за тебя украсть ковер, - сообщила она младенцу. 	Ковер в Арабском Халифате был, как известно, "не роскошь, а средство передвижения", поэтому желающий попутешествовать с комфортом, всегда мог его недорого купить или спереть, в случае крайней необходимости. 	*** 	Надежда Сергеевна Мурик открыла глаза и почувствовала себя странно. Она попыталась встать, но; к полнейшему изумлению, никак не смогла! 	- Где мои руки?! - она попыталась схватиться за голову, но по причине отсутствия рук этого тоже не получилось. Да и голос был какой-то... - Что происходит?!! 	Мурочка забилась всем телом, пытаясь подняться, но вместо этого ощутила только чудовищное напряжение в боковых мышцах, 	- Канбар! - отчаянно позвала она. Из глаз Надежды Сергеевны полились крупные слезы. 	- Ясмина! Ты проснулась? 	Мадам Мурик подняла глаза и на секунду ощутила себя в свободном падении в пропасть. На нее смотрели блестящие, очень встревоженные, полные любви и нежности черные глаза... верблюда! Над ней склонилась верблюжья голова, которая говорила голосом Канбара! 	- У меня солнечный удар? - спросил? она слабеющим голосом, - Шизофрения? 	- Не волнуйся, Ясмина. Все в порядке, - увещевал ее Канбар, но у Надежды Сергеевны появилось сильнейшее подозрение, что далеко не все в порядке. 	Она подняла голову. Голова поднялась удивительно быстро и высоко. Удивленная мадам Мурик повернулась вправовлево.
 	- Какое странное ощущение в шее, - пробормотала она и попыталась потрогать шею руками, но вместо этого почувствовала, как что-то твердое толкает ее в живот. 	Мурочка опустила глаза и... 	- Мама! 	Она вскочила и тут же рухнула на песок, запутавшись в ногах. 	- Ясмина! Ох! Не надо! Успокойся! Ты покалечишься! Стой спокойно! 	Но мадам Мурик его не слушала. Она упорно пыталась выпрыгнуть куда-то вверх, выгибала спину, пыталась встать на задние ноги! 	- Я - не верблюд! Я - не верблюд! - кричала она Канбару, глядя на него огромными, полными ужаса глазами. 	- Конечно, ты не верблюд, - пытался успокоить ее тот, выгибая свою длинную белоснежную шею и шевеля толстыми губами. - Вернее, сейчас ты конечно... Но это не навсегда! Ой! 	Канбар остановился и уставился Надежде Сергеевне под брюхо. 	- Что?! Ты куда смотришь? - возмутилась та и попыталась поставить нога крестиком: 	- У тебя молоко! - воскликнул тог. 	- У меня молоко? - мадам Мурик сама просунула шею между своими передними ногами. - У меня молоко... 	С этими словами Надежда Сергеевна рухнула, как подкошенная, на песок. 	Маленький джинн-пастух с удивлением наблюдал за всех этой сценой. Увидев, что верблюдица упала, он бросился к ней и начал спешно заглядывать животному в рот. 	- Ничего не понимаю... - пробормотал он. - Что творится с этими двумя верблюдами? Может они голодные? 	С этими словами пастушок полетел на ближайшую бахчу, чтобы раздобыть для больной мадам Мурик арбузов - любимейшего лакомства всех верблюдов. Канбар вздохнул и положил свою голову на плечо маленького джинна. 	- Нет, ты побудь здесь, - тот почесал ему челюсть. - За ней нужен присмотр. 	Поэт снова вздохнул. Когда он отправился спасать Ясмину, воображение рисовало ему драки, погони, героические поступки... А что в результате? Все подвиги достались Саиде, а она, между прочим, старуха! Как же потом описывать эти подвиги? Ведь герой должен быть молодым, прекрасным мужчиной! 	Не будем строго судить поэта за его "мужской шовинизм", он жил в патриархальную литературную эпоху и ничего не знал об Агате Кристи и ее "мисс Марпл"... 	Падишах Аль-Бируни провел очень беспокойную ночь. Ему снилось, что какойто гадостный спрут пытается залезть к нему под одеяло, да еще норовит пощекотать тучного правителя за пятки. 	- Всему виной эти печеные артишоки! - пожаловался он утром своему лекарю. От всех болезней тот применял три средства: рвотное, пиявки и слабительное. 	- "Примите настойку полыни, - флегматично рекомендовал лекарь. 	- А может быть, лучше пиявки? - озабоченно поинтересовался повелитель. 	- Лучше сразу сливовый экстракт, - заключил лекарь. 	Падишах тяжело вздохнул. По всей видимости, ему предстоял непростой день... 	Народ Аль-Бируни обожал своего падишаха, несмотря на то, что тот носил старомодные рыжие бакенбарды, густые усы, был мал ростом и отнюдь не величав. Если бы население знало, как выглядят коренные ирландцы, то с гордостью сообщало: бы соседям: "Наш падишах - вылитый коренной ирландец!" 	Трудящиеся массы любили вождя по нескольким причинам. Во-первых, тот абсолютно не интересовался государственными делами. За одно это народ установил своему правителю памятник при жизни. Во-вторых, падишах любил рыбалку и, ради этого дела, уговорил своих приятелей джиннов из Эль-Вабара, устроить неподалеку от городской стены большое озеро с карпами и канал, соединяющий водоем с дворцом. Вот так даже дорогостоящий каприз правителя, обернулся пользой для народа. В пустыне никакой водоем не может быть лишним. Равно как и дармовая рыба. В-третьих, падишах издавал "Кулинарный вестник", где публиковал рецепты собственного сочинения. Вот один из них: 	Рецепт № 1568 от 4.07.2002 г. 	"Тушку нежирного цыпленка посолить, начинить кусочками яблока (с кожурой),груши (с кожурой), апельсина (очищенного от кожуры и пленок), влить внутрь сок от половины лимона. Тушку зажить, обмазать взбитыми сливками, обвалять в корице и толченом миндале. Запечь в духовом шкафу до румяной корочки. Гарнир: тонким слоем в 1 мм насыпать на сковородку сахар, смешанный с половиной чайной ложки корицы, намочить сахар коньяком,. добавить сок 1 лимона. В полученной карамельной массе быстро обжарить четвертинки банана. 	Подавать горячим. Курицу полить оставшимся карамельным сиропом. 	Вариант гарнира: слепить из муки и сваренного до полу готовности риса шарики Ы$ см, в диаметре (можно добавить изюм или мелко нарезанную курагу), которые обжаривать в меду до появления хрустящей, румяной корочки. 	Лепешки: смешать рис с медом, мелко нарезанной курагой и творогом. Сделать тонкие (1 мм) лепешки. Выпекать до золотистого цвета. Готовые лепешки должны быть полупрозрачными". 	Таким образом, даже самые никудышные поварихи могли поражать заезжих купцов или туристов, наиизысканнейшими блюдами. Ради популяризации гурманства, Аль-Бируни даже освободил от налогов всех, кто имел хоть какое-то отношение к процессу пищеварения. Крестьян, торговцев, поваров, держателей караван-сараев, разносчиков воды и владельцев платных туалетов. Кроме того, каждый кто мог доказать, что его лавка или мастерская имеет отношение к процессу питания, мог рассчитывать на различные послабления. Так, Маруфбащмачник, в своем прошении написал: "чИлАвеКа бИз туфИль нИ пустят нЕ в Адин караван-сарай, даЖИ Эсли он очИн сильнА хочет nAкушат", и получил полнейшее освобождение от налоговых повинностей и от службы в армии тоже. Таким образом, субъект Халифата АльБируни являл собой редкий случай, когда самодурство правителя приносит пользу народу. 	Нынешним утром падишах раскрыл газеты и от возмущения поперхнулся яблочным рогаликом. Не каким-нибудь многослойным, крошащимся "Наполеоном", а простым рогаликом! - Неслыханно! Возмутительно! 	Он вскочил из-за стола, прошелся несколько раз туда-сюда. Затем вернулся к столу, схватил газету и разорвал на мелкие клочки. Потом бросил их на пол и около минуты топтал ногами. 	- Возмутительно!! - крикнул он еще раз, потрясая пухлыми кулаками. 	- Что случилось? - лекарь снял белую чалму и натянул черную. Это означало, что он перестал быть личным доктором правителя и стал визирем. 	- Война! - грохнул кулаком по столу падишах. 	- С кем? Почему? - визирь, как и лекарь, был немногословен. В политике он признавал только три средства: подкуп, шантаж, шпионаж. 	- Вот! - падишах в гневе показал пальцем на разбросанные по полу клочки газетной бумаги. 	Визирь вынул из рукава серебряный колокольчик и встряхнул его как градусник. 	На звон моментально явился слуга. 	- Все сегодняшние газеты, - не меняя кисло-философского выражения лица, приказал визирь. 	Слуга отвесил поклон, метнулся за дверь, и явился с кипой небольших желтоватых листков. 	- На первой полосе! Только читай про себя! - падишах сложил руки за спиной и отвернулся к окну. 	- Здесь про меня ничего нет, - флегматично сообщил визирь. - Здесь только про вашу дочь, Ясмину.. 	- О, Аллах! Намиз, ты отличный лекарь, но визирь из тебя - никудышный! Тебе нужно потреблять больше сератонина, полезно для ума. Эй! Принесите визирю бананы в карамели! 	Намиз даже бровью не повел. За двадцать с лишним лет, он хорошо изучил вспыльчивый, порывистый характер падишаха, и на всякие мелкие и крупные оскорбления перестал обращать внимание. Аль-Бируни относился к числу "незлопамятных" людей. Это те, которые сделают зло ближнему, и забудут. 	- Подумать только, а я и не знал! - присвистнул он, прочитывая третью подряд газету. - Думаю, нужно немедленно казнить старшего евнуха и всех прислужниц принцессы в девичестве... 	- Что?! Намиз! Ты, мой визирь, личный врач и министр обороны! Ты веришь в эту гнусную клевету?! - падишах грохнул по столу обоими кулаками, отчего немедленно пострадал сам. Молочник со сливками подпрыгнул и перевернулся, обрызгав правителя густыми и жирными каплями. 	"Халифат-экспресс. Эль-Газневи и Аль-Бируни". 	Сенсация!. Ночные похождения Ясмины! 	Недавно нам опало известно, что красавица Ясмина до своего удачного замужества, зарабатывала на жизнь себе и своему отцу, исполняя весьма откровенный танец живота в богатых караван-сараях. До сих пор многие посетители спрашивают о ней и приезжают издалека, чтобы только взглянуть, на это удивительное зрелище. 	Из достоверных источников нам стало известно, что несравненная Ясмина и теперь, в моменты острой потребности в карманных деньгах, танцует в одном из престижных караван-сараев. Владелец этого заведения сообщил, что девушка приходит не столько из-за денег, сколько из-за одного факира, в которого страстно влюблена, но тот не отвечает ей взаимностью, потому что посягнуть на чужую жену, значит преступить веру. Ясмина же, по всей видимости, не теряет надежды. 	"Халифатская правда" 	Сенсация! Прекрасная Ясмина может быть посажена в долговую яму! 	Из достоверных источников нам стало известно, что Ясмина в течение долгого времени совершала систематические хищения - из сокровищницы, и не платила налогов от похищенных средств. За это ей грозит до семи лет долговой ямы. 	Кроме того, несравненная Ясмина должна объяснить голодающему народу, откуда у нее появились драгоценности ни сумму сто тысяч золотых динаров? 	"Рупор барханов" 	Появился свидетель, утверждающий, что при получении статуса любимой жены, прекрасная Ясмина использовала грязные технологии. В частности, подкладывала канадских скунсов в бельевые шкафы, подливала клей в шальвары и бюстье, подмешивала в их ужин сильное слабительное. Свидетель утверждает, что однажды она пошла даже на подмену простыни. Во время первой брачной ночи одной из своих соперниц, Ясмина выкрала простынь с доказательствами невинности девушки и заменила ее на чистую. 	По факту кражи простыни уже ведется расследование. 	Визирь нахмурился. 	- Предлагаю подкупить главных редакторов, чтобы они дали срочные опровержения, - сказал он падишаху, складывая газету. - И немедленно казнить главного евнуха, за то, что он не доложил вам о ночных похождениях Ясмины... 	- Что?!! - Аль-Бируни стал цвета хорошего бордо. 	- Можно казнить еще всех прислужниц, - задумчиво произнес визирь. 	- Я требую созвать военный совет! - повелитель еще раз грохнул кулаком по столу. Блюдца жалобно звякнули. 	- Слушаюсь и повинуюсь, - с этими словами Намиз вытащил из складок своей одежды чалму защитного цвета и надел сверху на черную. Это означало, что с данного момента он не только визирь, но и министр обороны. 	- Мы должны выступить сегодня же и проучить этих наглецов! 	- Слушаюсь! - гаркнул Намиз и отдал честь. - Но... - Он снял зеленый головной убор и остался в одной черной чалме. - У нас нет достаточного количества верблюдов. 	- Так достаньте! Сегодня же вечером мы должны обрушить всю свою военную мощь на это гнездо информационного терроризма! 	*** 	Бальберит надел белый бурнус, взял суму для покупок и отправился на рынок Эль-Газневи. Оглядевшись по сторонам, он тут же приметил большую шашлычную. 	- Эй, хозяин! - крикнул он, положив на стол золотой динар. 	Хозяин появился так быстро, что черт даже вздрогнул. 	- . Что желаете, господин? - на лице у него появилась любезная улыбка. 	- Порцию хорошего шашлыка на углях и кувшин холодного вина, сдачу оставь себе, - Бальберит оглядел заведение изучающим взглядом. 	- Э... - хозяин быстро заморгал глазами. - Да, я понимаю, что это очень щедрые чаевые, - заговорщицки улыбнулся черт; - но... 	- Стража! - закричал тонким голосом шашлычник, - вышвырните этого проходимца! 	- В чем дело?! - возмутился Бальберит. - А то, что порция шашлыка и кувшин холодного вина в моем заведении стоят три золотых динара! - ответил тот. 	- Ни хрена себе! Да это же грабеж среди бела дня! 	- Не нравится, уходи, - последовал лаконичный ответ. 	- Возмутительно, - пробормотал Бальберит, вытаскивая еще два золотых динара. 	- Сейчас, все подам, - хозяин моментально снова сделался очень и очень любезен. 	Действительно, уже через пару минут, перед чертом появилась хорошая порция нежного, сочного мяса, тарелка с зеленью и овощами, небольшая глиняная миска с горячими солоноватыми лепешками и запотевший от холода кувшин с легким вином. 	- Что желаете узнать? - доверительно спросил хозяин, присаживаясь на краешек скамьи напротив черта. - Сплетни, тайны, Йены конкурентов, чей товар, сколько времени лежал в каравансарае? Знаю исключительно ценную информацию об урожайности персиков и рождаемости верблюдов в Эль-Вабаре. 	- Тебе надо вывеску сменить, на "Интернет-кафе", - буркнул черт, но заметно повеселел. - Значит, к тебе ходят раздобыть сведения... 	Хозяин дружелюбно кивнул головой и расплылся в приветливой улыбке. 	- Да я, собственно, сам бы хотел кое-что рассказать, - Бальберит прищурил один глаз, - То, что я расскажу, совсем не обязательно держать в секрете... Понимаешь? 	Шашлычник понимающе кивнул. 	- Знаешь ли ты некоторые подробности жизни прекрасной Ясмины? - черт сверкнул глазами, 	В глазах трактирщика мгновенно вспыхнуло пламя жадного любопытства. 	- Я расскажу тебе несколько историй, о ее похождениях в молодости. Начнем с того, что она всегда очень любила рассматривать фотографии обнаженных мужчин... 	- Что?! - шашлычник вскочил. - Я не позволю всяким проходимцам оскорблять честь нашей принцессы! Да еще всего за три динара... 	- Подожди, - Бальберит положил на стол еще два динара. - Разве я сказал, что это принцесса любила разглядывать фотографии? Я имел в виду одну девушку... 	- Тогда какое мне дело, что какая-то другая Ясмина любила разглядывать всякую мерзость? Слава богу, это не моя дочь, и не наша принцесса! Расскажи это отцу той Ясмины, о которой идет речь, - хозяин встал и махнул рукой. 	- Она целыми ночами предавалась мечтам о... 	- Извращенец! - шашлычник вскочил, его лицо выразило непередаваемое презрение к Бальбериту. - Доедай свою пищу молча! А если увижу, что ты пристаешь к другим посетителям со своими грязными сплетнями - привлеку за распространение порнографии! 	Оторопевший черт сунул в рот кусок шашлыка и мгновенно его проглотил. 	- Первый блин, блин, комом... 	- Народные новости! - раздался звонкий мальчишеский голос с улицы. - Новый проект "Театрализованных новостей"! Каждый житель Халифата,1 заезжий купец или местный крестьянин может выступить в нашем шатре и рассказать свою волнующую новость! Каждый может поучаствовать в создании "Театрализованных новостей!". Уникальный шанс рассказать о себе! Спешите! 	- Ну, наконец-то, ты мне улыбнулась, - огрызнулся черт на свою удачу и вышел из шашлычной. - Эй, пацан! 	- Да, уважаемый? - мальчишка поклонился тощему господину в белом бурнусе. 	- Где эта ваша палатка? 	- Идите прямо, до тех рядов, где торгуют фруктовой водой, и сверните направо. Сразу увидите, уважаемый, 	- А ты молодец, - черт ущипнул мальчишку за щеку. - Держи динар. 	Оставив мальчишку а состоянии полного неверия глазам, Бальберит пошел в указанном направлении. В голове у него созрел план. 	*** 	Путь госпожи Эйфор-Коровиной был неблизким. Она летела в самое сердце пустыни. На ковре, тем временем, пришлось развернуть небольшие ясли. Младенец лежал в колыбели и питался из бутылочки. Рядом находился столик для пеленания и небольшая ванночка для мытья. Из-за всех этих нагромождений лететь приходилось очень медленно. 	- Раз ты, определенно, девственник, - Ариадна Парисовна вела доверительные беседы с младенцем, - а я старая ведьма, которой совершенно никакого рожна в этой пустыне не надо, и которая старается токмо по воле пославшего ее в эту ж... то есть дыру, сэра Артура Кроули, то мы с тобой - самая подходящая пара для визита в Ирам зат Ал-Имад, будь он неладен. Что тратить время на всякие допросы, если есть быстрый и надежный способ выяснить как было дело! 	Конечно, Ариадна Парисовна, не рассчитывала, что юный негритенок поймет ее рассуждения, о том, как бы побыстрее разрешить сложившуюся ситуацию и вернутся в свое время, где Семен Степанович, наверное, уже весь Северо-Западный военный округ на ноги поднял в поисках своей любезной соседки по даче. Потомственная ведьма больше убеждала сама себя, что так просто будет войти в этот запретный город и выйти из него в целости и невредимости. Ведь может статься, что они так и останутся в этом параллельном измерении, которое соприкасается с реальным миром раз в двенадцать лет. 	- Ну ничего, мы себя покажем! Да? - Ариадна Парисовна сделала малышу "козу". 	Тот улыбнулся и, как показалось госпоже Эйфор-Коровиной, кивнул. 	- Я рада, что ты согласен, - вздохнула она. - Все-таки я нарушаю твои права! Меня за это мучает совесть! У тебя нет выбора - тебе придется пойти со мной, потому что для похода нужен девственник! Где же я его найду? Да и пока буду искать, время уйдет. Понимаю, тебя интересует, как же мы попадем внутрь, если этот самый Ирам является раз в двенадцать лет. 	Младенец заинтересованно смотрел на потомственную ведьму. Можно было подумать, что его и вправду очень занимает этот вопрос. 	- Видишь ли, это такая временная аномалия. Ты слышал о квантовой физике? Думаю, что нет. Так вот, я думаю, что этот город никогда и не исчезал, просто этот ваш Джабраил изменил заряд частиц, составляющих его материю, на отрицательный. Понимаешь, к чему это? Из материи Ирам превратился в антиматерию! А значит, как только мы перейдем границу его поля - сразу окажемся внутри. Прочтем, почему ты родился таким загорелым, - ведьма выгнула губы подковой, - и про Семена Степановича заодно уж... 	Ариадна Парисовна вздохнула. 	- Теперь, насколько я понимаю, главный вопрос, не дающий тебе спокойно жить, это: "Как мы оттуда выйдем?". Но я бы спросила лучше: "Куда мы выйдем?". Если Ирам - это разновидность черной дыры, то там не действуют временные законы. То есть, увидев на его улицах динозавров, не пугайся. Вот это вопрос. Думаю, нам должно помочь это. 	Ведьма вытащила из карманов своих шаровар книгу перемещений. Та начала расти, пока не приняла нужный объем. , 	- Это, - Ариадна Парисовна показала младенцу на толстенный фолиант, - переносная "черная дыра". При помощи этого предмета мы, я и твоя бестолковая мама, попали в ее прошлую жизнь, но есть проблема. Книга перемещений работает только в определенные судьбоносные моменты. Все остальное время - она не годится даже в блокноты! 	Ведьма раскрыла том и продемонстрировала младенцу совершенно чистые листы. 	- Несколько утешает, конечно, пророчество о том, что из Ирама выходят избранные. Я к ним, как раз, отношусь. Меня приговорили к пожизненному содействию смертным в исправлении их кармы! 	Госпожа Эйфор-Коровина расхохоталась. Младенец тоже вежливо улыбнулся. 	- Думаю, тебя надо назвать Миклухо-Маклаем, - высказала мысль Ариадна Парисовна. - Раз уж ты с первых дней рождения путешествуешь без перерыва. 	Ребенок захныкал. То ли ему не понравилось имя "Миклухо-Маклай", то ли в памперсе ему было не так сухо, как обещал производитель этого памперса. 	Госпожа Эйфор-Коровина тяжело вздохнула. Нянькой ей не приходилось быть еще никогда. Постепенно она начала понимать, что потомственным ведьмам живется намного легче, чем нянькам. Даже если потомственные ведьмы приговорены к пожизненному содействию смертным. 	- Сою-ю-з нерушимый респу-у-блик свободных, - запела ведьма душевным тихим и тоненьким голоском, в надежде, что юный Миклухо-Маклай на это купится и немедленно заснет. 	*** 	- Не надо! Только не гнилые тыквы! - вопил Бальберит, спасаясь от разъяренных жителей Эль-Газневи. 	Торговцы же, обрадованные возможностью с пользой израсходовать испорченный , товар, не отставали от черта ни на шаг. Сзади грузчики быстро волокли тяжелые тачки, нагруженные отборным гнильем и тухлятиной. - Я не хотел оскорблять вашу любимую принцессу! Речь шла о простой девушке Ясмине... Ой! Зачем же помидорами?! Нет! По-ложи гарбуз! Ой! 	- Рассказывай теперь! Нас не проведешь! - отвечал ему народ. - Ты хотел надругаться над честью и добрым именем прекрасной Ясмины! 	- Да нет же! Уверяю вас! Ой! - торговец яйцами прорвался вперед и подверг Бальберита шквальному обстрелу протухшим товаром. 	- Никому не позволим посягнуть на нашу принцессу! Прекрасную как солнце, добрую как весна! Получай, подлый лжец! - Взгляд черта упал на ворох сегодняшних газет, сложенных возле платного туалета. 	Схватив одну, он начал размахивать ею в воздухе. 	- .Вот кто виноват в этих слухах! Вот кого вы должны наказывать! Л сказал то, что прочел в этих газетах! 	- Не верьте ему! - послышался откуда-то сверху отчаянный вопль. - Это он, Фатима и Мерхадрах, под страхом смерти приказали нам очернить принцессу! 	Бальберит поднял голову и увидел, что примерно на высоте трех метров иа "журавле" болтается подвешенный за набедренную повязку редактор "Халифатской правды". Редактор, по всей видимости, тоже не избежал народного гнева. Во всяком случае, его (редактора) густо обмазали дегтем и вываляли в клочках, оставшихся от сегодняшнего тиража издаваемой им газеты. 	"Халифат-экспресс" постигла участь туалетной бумаги. 	Черт прижал уши к голове и припустил крупной рысью. 	- Проклятый бурнус! - ругал он национальную арабскую одежду, мешавшую расправить крылья, 	- Это он меня заставил! - донесся справа крик редактора "Рупора барханов". - Это он все выдумал! Хватайте его! 	Краем глаза черт успел заметить, что какие-то крестьяне пытаются запихнуть редактора в яму, над которой висит табличка: "Компост". 	- Держи шайтана! - с вилами и косами работники сельскохозяйственного сектора, присоединились к труженикам торговли и сферы услуг. 	- Я не шайтан! - крикнул через плечо Бальберит. - Я демон пер... 	Метко запущенный рукой кузнеца арбуз не дал черту договорить; 	Бальберит, не разбирая дороги, бросился в какой-то переулок и через десяток метров уткнулся в сплошную стену. 	- Нет! - черт попытался вскарабкаться по отвесной и совершенно гладкой конструкции, но не смог. Слишком уж обильно был покрыт всякий дрянью. - Нет!! 	- Попался! - толпа отрезала Бальбериту обратный путь. 	- Сейчас ты ответишь за свою гнусную ложь! 	- Попался, журналюга! 	- Бей вруна! 	Бальберит зажмурился, приготовившись встретить мучительную смерть... 	- СТОЙТЕ! Люди! Остановитесь! - громоподобный глас с неба перекрыл все звуки. 	Толпа замерла. Сотни голов уставились наверх. 	Из лазурной синевы медленно, на розовых крыльях, спускался ангел... 	На нем была длинная белая рубаха, на голове пышный венок из полевых цветов, а в руках маленький лук. 	- Мир! - торжественно объявил ангел. - Любовь! 	Ив тот же момент на толпу обрушился град розовых стрел, которые летели куда попало. Торговцу яйцами стрела впилась под ребро, и он тут же заключил в свои объятия какую-то молоденькую девицу. 	- Пусти, дурак! - взвизгнула та. 	- Я вас лУблУ! - рычал торговец яйцами, вытянув вперед толстые губы и пытаясь поцеловать девицу. 	Разносчику воды стрела попала в голову. Как только его взгляд остановился на 	богатой вдове торговца шелком, он бросился перед ней на колени и закричал: 	- Умоляю? Будьте моей женой! Сгораю от страсти! 	- ДаШе не Шнаю Што ШкаШать... - смущенно прошамкала карга, закусывая указательный палец. В это мгновение розовая стрела воткнулась ей в... неудобно сказать куда. - Шоглашна! 	И бросилась на шею жениху. 	Бальберит встал на четвереньки и быстро-быстро пополз между ногами, пока его преследователи, не начали прикладываться попарно. Добравшись до угла, черт поднялся на ноги и согнулся, пытаясь отдышаться. 	- Давай быстрее! - Саллос достал газа пазухи какой-то крюк, прицепил Бальберита на шкирку, и, стиснув зубы, взлетел. 	Махая крыльями со скоростью колибри и обливаясь потом, демон мгновенной роковой любви выволок обтекающего от помоев, злополучного "эксперта по связям с общественностью" из города в "глубокую пустыню".
 	5. Принцессе Ясмине приходится доказывать, что она не верблюд
 	Падишах Аль-Бируни и Намиз, в ипостаси министра обороны, прискакали на границу Аль-Бируни и Эль-Вабара. 	- Махмуд! - крикнул падишах и дернул за еле заметную веревку, которая свешивалась, казалось, прямо с неба. 	- ДАрАгой! - джинн вышел навстречу Аль-Бируни в облике целого горного селения. 	- И тебе, Махмуд, доброго здоровья, - приветствовал его падишах. 	Тут грянули фанфары. Это Мамахуд явился приветствовать дорогого гостя. Как только они смолкли, Аль-Бируни похлопал ладонями по ушам, пытаясь вернуть себе временно утраченный слух. 	- Великая беда постигла нас, - печально сообщил джиннам Намиз. 	- И меня тоже, - сочувственно вздохнул Мамахуд, - завел я несколько дней назад отличного кота... 	Кулак Махмуда превратился в кувалду и треснул Мамахуда по голове. 	- ЫзвЫни, дАрагой! 	- Ничего страшного, - ответил любитель кошек из-под песка, куда его вогнало с головой. 	- Вот, - Намиз протянул Махмуду, утренние газеты; Тот вытащил из правого уха очки, нацепил их на нос и начал читать, взлетев предварительно на полтора метра вверх, потому что падишах, завидев ненавистные "печатные СМИ" тут же начал пытаться выхватить их из рук джинна и порвать в клочки. 	- АднАко! - джинн мотнул головой и фыркнул. - ЭтА АбъЯвлЭние вАйны! 	- Да, шайтан их забери! Да! - подпрыгнул на своей лошади падишах. Лошадь недовольно поморщилась. С его габаритами, повелителю лучше было бы ездить на слоне. - Мы к тебе за этим и пришли! 	- Джинны не вмешиваются в дела людей: статья 1, пункт 1, - из песка появился 	Мамуд, держа в руках толстенный фолиант с надписью "Конституция ЭльВабара, страны свободных джиннов". 	- Никто не просит вас вмешиваться! - туг же замахал руками Намиз и добавил, как бы про себя, - упаси Аллах... Мы просто хотели попросить у вас немного верблюдов для нашей армии... 	- Да, совсем немного, - заискивающе моргнул падишах. - А то у нас армия есть, а верблюдов нет. То есть, конечно, но совсем чуть-чуть. 	- Нам бы еще чуть-чуть, и было бы достаточно, - Намиз расплылся в широчайшей улыбке и начал нервно пожимать плечами. 	- "Чуть-чуть" это сколько? - подозрительно спросил Мамуд. 	- Ну, тысяча, или две... - смущенно заерзал в седле падишах. Лошадь даже обернулась, чтобы взглянуть в его бессовестные глаза. 	- Лучше три, - вставил Намиз. 	- Ну очень нужно! - завершили они хором. 	- Ладно, бЭри, - вздохнул Махмуд. - ТолЪкА пАстЫрай ПАтоМЪ, они жЭ всЭ бЭЭлые-бЭлые!
 	С этими словами джинн поднял занавес, и взору падишаха открылась изумрудно-зеленая долина, полная белоснежных верблюжьих стад... 	- Фу-у-ух! - выдохнул Намиз, снимая зеленую чалму и надевая черную. - От имени субъекта Халифата и народа Аль-Бируни объявляю вам глубокую признательность и благодарность. 	- НЭ за что, - ответил Махмуд. - ВЭрблюды! Стройся! 	Белоснежные животные выгнули свои шеи, переглянулись, а затем медленно, не торопясь, даже нехотя, начали выстраиваться в шеренги. 	- Стройся! - крикнул джинн-пастушок, 	- Но мы не можем никуда идти! - воскликнул Канбар/ 	- Мы не Верблюды! - вторила ему мадам Мурик. 	- Ага, рассказывай! - хохотнул пастушок. - Не верблюд она! А кто? Принцесса Ясмина, что ли? 	- Да! - радостно воскликнула мадам Мурик. - Да! Я принцесса Ясмина ЭльГазневи! Это только так кажется, что я верблюд, а на самом деле... 	- Ну все! Хорош заливать, шагай! В следующий раз выдумывай что-нибудь посерьезней, да поубедительнее! Диарею хотя бы. Мол, подгнивших дынь наелись... Каждый верблюд может сказать, что он заколдованная принцесса! Большого ума не надо... 	Прежде чем Канбар и мадам Мурик успели хоть как-то выразить свой протест, их уже загнали в общий строй и заставили равняться на знамя Эль-Вабара. Все совершеннолетние верблюды, не имеющие причин для освобождения от воинской повинности (как-то: грудных верблюжат, плоскостопия и пацифистских убеждений), были мобилизованы. 	Спустя час, животные выступили в поход. Падишах от гордости раздулся так, что лошадь начала то возмущенно вздыхать и вести себя "пассивно-агрессивно", то идти, припадая поочередно на каждую из своих ног, отчего Аль-Бируни трясло как сторожевой катер в шторм. Хоть падишах от этого и позеленел немного, но все же не отказался от мысли торжественно въехать в город во главе трех тысяч белоснежных верблюдов. 	Мадам Мурик и Канбар шагали в общем строю, нежно прижавшись друг к другу. - Я так беспокоюсь о своем сыне! - в сотый раз, наверное, сказала Надежда Сергеевна. - Это так шаблонно звучит, но я просто не знаю, что еще сказать! 	Мадам Мурик переполняли тревога и беспокойство. 	- Сайда спасет твоего малыша, - вето первый раз с жаром сказал поэт. - И потом... Если бы с ним что-то случилось - ты бы сразу почувствовала. 	- Только поэтому я до сих пор не сошла с ума, - ответила Мурочка. Действительно, что-то внутри подсказывало ей, что с малышом все в порядке. Иногда ей даже казалось, что она слышит голос Ариадны Парисовны внутри своей головы. Потомственная ведьма действительно несколько раз пыталась выйти с Надеждой Сергеевной на телепатическую связь, но расстояние между ними было слишком велико, да и радиолокационная служба ЭльВабара, в лице Мамуда, глушила любые телепатические сигналы. Ведь так какой-нибудь волшебник мог обнаружить страну свободньгх джиннов. 	- Хочешь, я спою песню, которую написал для тебя? - Канбар взглянул на свою возлюбленную огромными, томными верблюжьими глазами. 	Надежда Сергеевна смущенно опустила длинные ресницы и уткнулась мордой в свой белоснежный горб. 	- О-о-о-nlу you, in my swe-e-e-t drе-е-ems... - затянул влюбленный юноша. 	Песня была о том, что только о ней, то есть о Ясмине, он может думать, только она в его мечтах, только ее глаза он видит, закрывая свои собственные, и будто бы немедленно оказывается на облаках, в раю. Всего восемь куплетов. 	- О... - только и смогла вздохнуть мадам Мурик, когда песня закончилась. 	- Ясмина, я бы хотел... если ты позволишь... 	Но Надежда Сергеевна уже все решила. В этот момент она осознала, что это - ОН, мужчина, - предназначенный ей судьбой! И закрепила свое решение крепким поцелуем. Так они и шли нога в ногу, да самого города, переплетя свои длинные шеи, прижавшись друг к другу горбами и нежно прикасаясь губами. 	Погонщик джинн смотрел на это с большим удивлением. 	- Вот это любовь... - вздохнул он, - Даже верблюдиха понимает романтику! А моя Маймуна... Стерва! 	- Так-так! Кого это ты назвал стервой?! - рядом с погонщиком появилась Маймуна. На ней был знакомый фланелевый халат и бигуди. 	Мадам Мурик вздрогнула. 	- Это она! - прошептала она Канбару. - Та самая, подруга ифрита! 	- Не бойся, в таком виде, она тебя точно не узнает, - ответил тот и попытался вернуться к прерванным поцелуям, но Надежда Сергеевна уже была не в настроении. 	- Я не могу, - ответила она, начав мелко дрожать. 	- Она не узнает тебя! Тебя родной отец не узнал! 	- Кто?! 	- Твой отец! Падишах Аль-Бируни! Разве ты его не заметила? Он проехал прямо перед нами! - А-а - мадам Мурик попыталась вспомнить, кто проехал перед ними, но так и не смогла. 	- Скоро все закончится, моя любимая! Мы сможем всегда быть вместе! После того, что сделала Фатима, твой отец, я уверен, потребует расторгнуть твой брак! И теща... 	- Ты женишься на мне? - с замирающим сердцем спросила Надежда Сергеевна. Судьба всех ее будущих жизней зависела от его ответа! 	- Я... - глаза Канбара стали очень печальными. - Я не могу... 	- Ч-ч-то? - заикаясь, переспросила мадам Мурик. Нет! Этого не может быть! Она же была уверена в том, что он и есть тот самый! Предназначенный ей судьбой! 	- Я не могу стать твоим мужем, Ясмина, - спокойно и твердо повторил он. 	Надежда Сергеевна внезапно ощутила резкую боль, как будто внутри у нее лопнула натянутая струна! 	- Но почему? Почему? - зашептала она, глотая соленые; слезы, хлынувшие из ее глаз потоком. 	- Разве ты не помнишь? - поэт прижался к горбу еврей возлюбленной мокрой от слез щекой. - Я не принц... Иначе ты никогда не стала бы женой Мерхадраха. Ты вернешься в Аль-Бируни, и я, как прежде, буду слагать о тебе прекрасные песни, пока какой-нибудь падишах, или султан, или принц не приедет к твоему отцу с предложением... 	Канбару показалось, что в его горле стоит расплавленный свинец. 	- Боже! Дело только в этом?! - вернул его к жизни моментально повеселевший голос Ясмины. 	Поэт поднял на нее изумленные глаза. 	- Да я откажусь просто от наследства, и все! - воскликнула Мурочка. - Простая женщина ведь может выйти за тебя замуж? 	Канбар будто онемел. 	- Ты сделаешь это ради нашей любви? 	- Нет ничего такого на этом свете, что я не смогла бы сделать ради нашей любви! 	- Ясмина! - Канбар! 	С этими словами они снова переплелись шеями и слились в поцелуе. 	Погонщик вздохнул, налил в ладонь воды, дунул на нее и приложил получившуюся ледышку к огромной шишке. Обидевшаяся Маймуна огрела его чугунной сковородой; 	- Стерва... - прошептал он еще раз. 	- Тебе мало?! - раздался звонкий разъяренный голос джиннии откуда-то сверху. - Вот тебе еще! 	Бам-м-м! 	Погонщик, скрюченный в три погибели, отогнал птиц, появившихся вокруг его головы, вздохнул как Горький, скорбящий о народе, и приложил лед к новой шишке. 	Надежда Сергеевна открыла один глаз и попыталась осмотреться. Впереди показалась копна... Влюбленные мыслили в унисон, поэтому, проходя в непосредственной близости от данного сооружения, потихому дезертировали из действующей армии, вытанцовывая шаг маленьких лебедей. 	Погонщик все это видел, но что-то внутри не позволило ему удержать удивительную пару. Этому несчастному джинну, может быть, более всех на этой земле, стало понятно, насколько драгоценными могут быть моменты любви... 	- Эх... - печально вздохнул он, потирая свои шишки и вспоминая счастливые дни, пару столетий назад, когда он и Маймуна были молоды и влюблены друг в друга как эти верблюды, а может быть и больше. 	*** 	- А может быть, все обойдется? - спросил белый как мел Мерхадрах, трясущимися губами. - Может, они нас не заметят? 	Принц был настолько парализован страхом, что даже не находил в себе сил отогнать от себя Хайят, которая, пользуясь случаем, гладила мужа по заднице и некоторым другим местам. 	- Мерхадрах, - падишах Эль-Газневи нахмурился, - если бы ты не был моим сыном, я бы решил, что ты - эфиоп. 	Фатима вздрогнула и задрожала всем телом. 	- Шайтан попутал! - завыла она и бросилась мужу в ноги. Тот брезгливо отодвинул туфли, боясь, что "любимая жена" намочит новую обувь соплями. 	- Еще раз спрашиваю, - падишах сделал знак Сариру, чтобы тот приготовился записать какие-нибудь шокирующие признания, - где принцесса Ясмина? Старшая жена моего глупого сына? ; 	- Извини, папа, какого своего сына ты имеешь в виду? - спросил Мерхадрах, скроив ангельски смиренное лицо. 	- У меня только один глупый сын! - падишах грохнул кулаком по ручке трона. 	Визирь Сарир сощурил глаза и посмотрел на принца с презрительной усмешкой. 	Мерхадрах беспомощно взглянул на мать, стоящую возле мужа на четвереньках, и с ужасом понял, что надеяться может сейчас только на себя самого. 	- Она сбежала! - воскликнул он оглушительным фальцетом. - Со своим любовником! И Саидой! Когда Ясмину найдут - я немедленно разведусь! 	- У тебя есть доказательства? - падишах приподнял бровь. 	- Она родила черного ребенка! - выкрикнул Мерхадрах. 	- Где этот ребенок?! Покажете мне его! Принесите его мне, чтобы я мог выйти навстречу Аль-Бируни, что идет на нас во главе огромной армии, на трех тысячах боевых верблюдов, Эль-Вабара и предъявить ему доказательства нашего бесчестия! 	- Три тысячи боевых верблюдов! Три тысячи... - покатилось по толпе придворных. Кому-то стало плохо, стражники оттащили к стенам нескольких упавших в обморок министров. 	- Они же нас... - Мерхадрах схватился за голову. - Это все твоя идея! - завопил он на лежащую у трона Фатиму. 	- Где этот черный ребенок?! Я требую ответа, Фатима! Хотя, впрочем, объяснять свои действия ты будешь после. Сейчас, я требую, чтобы черный ребенок Ясмины сию секунду оказался тут! Зови своего отвратительного ифрита! Где он? Почему я до сих пор не вижу этого чудища? 	- У меня его нет, - сдавленным голосом произнесла Фатима. 	- Как это нет?!! - падишах Эль-Газневи вскочил. 	Правитель был огромного роста и удивительно тощий. Единственный из придворных, кто мог сравниться с ним ростом и худобой - Сарир. Тонкий, горбатый нос визиря так же являл собой точную копию носа падишаха, не говоря уже о тонких кривых губах "в нитку" и тяжелом, квадратном подбородке. 	- Ты что, хочешь сказать, что мы вообще ничего не можем выставить против врага?! 	- У нас боевые слоны...- вставил Мерхадрах. 	- Годные только для парадов! - прогремел его отец. 	- У нас есть конница, наверное... - неуверенно предположил принц. 	- Все наемники уволились еще в прошлом году, - сухо сообщил визирь. 	- Почему?! Я же выделил несколько сундуков золота на их жалованье?! - бледное от природы лицо падишаха приобрело какой-то голубоватый, снежный оттенок. 	- Принц купил на них боевых слонов, - отчеканил Сарир. 	- Повелитель! - в зал вбежал начальник стражи и простерся ниц перед падишахом. - Там у ворот дворца - люди! 	- Что им надо? - приподнял левую бровь падишах. 	- Они... они... - начальник стражи задрожал всем своим огромным телом, - Они восстали, - пробормотал он еле слышно. 	- Что-о-о?! - падишах Эль-Газневи вытянулся в струну, казалось от него вот-вот посыплются электрические искры. - Мерхадрах! Ты управлял городом, пока я ездил к Халифу! Ты ответишь за все это! 	- А что я? - истерично завопил принц. - Вон визирь тоже управлял! Почему только я должен отвечать?! 	- За время вашего отъезда, повелитель, - визирь говорил медленно, четко и громко, - принц повысил старые налоги в три раза и ввел пятнадцать новых. Народ терпеливо сносил невзгоды и ждал вашего возвращения, чтобы броситься к стопам своего правителя и просить справедливости. Так было до вчерашнего дня. Вчера во дворце появился иноземный шайтан. Он предложил помочь вашей любимой жене и принцу избавиться от Ясмины. Они заключили с шайтаном сделку, тот обещал лишить принцессу доброго имени и сделать ее недостойной в глазах народа. 	- Как вы посмели? - глаза падишаха метнули молнии. - Вы представляете, что вас ждет за сделку с шайтаном?! 	- Народ не поверил лживым наветам, - продолжил Сарир, - и выгнал прочь нечистого духа. Однако падишах АльБируни, прочитав в наших газетах подлое вранье о своей дочери, впал в ярость и теперь идет на Эль-Газневи войной, чтобы отомстить за честь дочери. 	- Откуда ты все знаешь? - Мерхадрах скорчил презрительную физиономию. 	Визирь не удостоил принца ответом. 	- Но принцесса Ясмина действительно родила черного ребенка! - взвыла Фатима. 	- Если это так - вы останетесь живы, я не стану наказывать вас и возвращу принцессу Ясмину ее отцу, падишаху Аль-Бируни, с позором. Но если вы лжете... 	Падишах Эль-Газневи сжал кулак с такой силой, что тот побелел. 	- Мы докажем, что действовали ради защиты свое" чести! - запальчиво выкрикнул Мерхадрах. - Я застал свою жену с любовником и заточил его в тюрьму, откуда Сайда помогла бежать этому наглецу! Саида, оказавшаяся злобной ведьмой, выкрала ребенка; обернувшись моей матерью. Она же отпустила на волю нашего ифрита! Вот его ты должен казнить! Неверную жену и ее пособницу колдунью! 	- Я сказал свое слово! - падишах сел на свой трон. - Если мы увидим, что принцесса Ясмина произвела на свет черное дитя - она будет наказана по заслугам. Если же нет - тогда горе вам! Седлайте коня! Я поскачу навстречу армии Аль-Бируни и постараюсь вступить с ними в переговоры. 	*** 	- Вот он, многоликий Ирам! - воскликнула Ариадна Парисовна, держа МиклухоМаклая на руках и показывая ему на сухие, трескучие молнии, прорезающие воздух, которые показались на горизонте. 	Миклухо-Маклай испуганно заморгал своими черными глазками. 	- DOMINE FIAT QUE PER SIGNUM, DOMINE NON TRADAS PRO BELLI! 	Госпожа Эйфор-Коровина начертила на лбу младенца какой-то знак. В ту же секунду малыш повис в воздухе, без помощи потомственной ведьмы. Невидимые помощники выкупали его в теплой воде, посыпали гигиенической присыпкой, сменили ему подгузник, попутно накормили специальной энергетической смесью. Затем Миклухо-Маклая облачили в серебристый скафандр. Ариадна Парисовна увидела, как округлились глаза пораженного и перепуганного младенца, когда ему на голову надели просторный шлем, с прозрачным стеклом спереди. 	Ведьма согнула руку и начертила указательным пальцем магический знак и у себя на лбу, потом щелкнула пальцами, и в тот же момент невидимые помощники появились и вокруг нее. На госпожу ЭйфорКоровину надели такой же космический скафандр, как на Миклухо-Маклая. 	Она взяла его на руки и сообщила по радиосвязи. 	- Держись! Сейчас мы перейдем границу! 	Ковер затрясло как попавший в огромную воздушную яму самолет. Младенец заревел так, как плакал только однажды в своей короткой жизни - во время родов. Ариадна 	Парисовна прижала к себе малыша и пригнула голову. Воздух превратился в сплошной электрический разряд. Госпожа Эйфор-Коровина видела, как по ее рукам бегут маленькие голубые молнии. Потом они попали в густой туман, становившийся все более темным. Ковер начало затягивать внутрь чернильного облака! Ариадна Парисовна с ужасом поняла, что плотная ткань под ними исчезает! Ковер растворялся! 	- Господи, помоги нам! - закричала потомственная ведьма, в тот же момент ковер исчез, и госпожа ЭйфорКоровина с Миклухо-Маклаем полетели вниз с чудовищной скоростью. 	Ариадна Парисовна зажмурилась, проклиная собственное сумасбродство. Ведь здесь, на границе миров, она не может применить никакой магии! Как она могла подвергнуть такой опасности ребенка?! 	- О, Господи! Неужели это ловушка Темных Сил?! - у госпожи Эйфор-Коровиной внутри; все похолодело. Ведь если младенец погибнет... 	Ведьма зажмурилась... и тут ей показалось, что скорость их падения замедляется. 	Она открыла глаза и поначалу не поняла, летят они все еще вниз, или уже вверх? Чернильная темнота начала рассеиваться, молнии стали совсем редкими, а потом и вовсе пропали. Еще секунда, и ноги госпожи Эйфор-Коровиной мягко опустились на каменные плиты. Туман рассеялся. 	- Вах! - только и смогла шумно выдохнуть Ариадна Парисовна. 	Далеко вперед, насколько хватало глаз, убегали ряды титанических драгоценных колонн! Сквозь круглые вырезы в сводах были видно ирреальное, фантастическое небо! 	- Многоколонный Ирам, - повторила ведьма как зачарованная, ощущая что-то совершенно необыкновенное, невозможное! Казалось, что все те молнии, сквозь которые они пролетели, впитались в ее тело и создали в нем небывалую концентрацию чистой энергии. 	Миклухо-Маклай, по всей видимости, ощущал то же самое. Он высвободился из рук Ариадны Парисовны и... поплыл по воздуху! Уверенно подгреб к одной из колонн и провел маленькой рукой по ее поверхности. 	- Что-то нашел? - госпожа Эйфор-Коровина подошла к младенцу; 	Аметистовая поверхность оказалась испещренной мелкими, едва различимыми для глаза письменами. Ариадна Парисовна вытянула шею и начала читать: 	- В год 1013 царь Мгамба Чипами осадил Хорезм... 	*** 	- Мир тебе, сосед! - падишах Эль-Газневи выехал навстречу разъярённому Аль-Бируни. 	- Никакого мира! - ответил тот - Честь моей дочери оскорблена! И я требую этой... Как ее? Тьфу! Слово иностранное забыл... 	- Сатисфакции, - подсказал ему Намиз, пребывавший в ипостаси советника, то есть визиря. 	- Да! СатАсфРИкции! Немедленно! 	- Неужели нельзя уладить дело миром? Мне кажется, что произошло какое-то жуткое недоразумение! Дело в том, что мой сын утверждает, что принцесса Ясмина не была ему верна! Он говорит, будто бы она произвела на свет черного ребенка, - Эль-Газневи развел руками, стараясь показать, что он совершенно не хочет в это верить. 	- Что?!? Это наглая ложь! Где моя дочь? Где мой внук? Отвечай, или я прикажу сравнять твои владения с землей! - Аль-Бируни побагровел. 	- Их нет в Эль-Газневи, - правитель почувствовал себя в высшей степени глупо и подумал, что на этот раз Мерхадраху не уйти от порки. 	- Что значит "нет"?! О, Аллах! Я отдал твоему сыну самое дорогое, что у меня было! Ясмина, радость моих очей! Моя кровь! - Аль-Бируни закачался в седле и схватился за сердце. 	Намиз моментально сорвал черную чалму и натянул белую, превратившись в личного лекаря. Оценив серьезность ситуации, лекарь решил сразу применить сливовый экстракт, но как только он попытался влить это лекарство в рот своего правителя, тот мгновенно пришел в себя и отпихнул склянку. 	- Ты что?! - прошипел Аль-Бируни, постучав себе кулаком по лбу - Мы же на войне! Может общественный конфуз случиться... 	- Я предлагаю тебе занять лучшие покои в нашем дворце, пока мы не отыщем твою дочь и ее новорожденного сына, - падишах Эль-Газневи проявлял чудеса любезности. - Уверен, что все прояснится! 	- Неги моей не будет в твоих владениях, пока... - Аль-Бируни не успел закончить фразы. 	- Вот и хорошо! - крикнул "враг". - Значит, вы останетесь здесь и не нападете, пока не выяснится, где принцесса Ясмина и какого цвета младенец! 	С этими словами, не дав Аль-Бируни раздумать, падишах Эль-Газневи пришпорил коня и поскакал обратно в свой дворец. 	Переговоры прошли успешно. 	*** 	- Где же они могут быть? - простонал Мамахуд, в третий раз облетая верблюжьи шеренги. 	- пАсМатри, можЭт, АтсталЫ? - Махмуд разглядывал в бинокль окрестности. 	- Кажется, я засек всплеск эротической активности, - пробормотал Мамуд, глядя 	На компас со стрелкой в виде символа Марса, - Очень сильный, стрелка аж трясется. Вижу!. - завопил Мамахуд, показывая на один стог сена, посреди пустыни, но тут же покраснел как рак. - Думаю, лучше немного подождать... 	- ПАчЭму?! - Махмуд метнулся в указанном направлении, но тут же затормозил, как только увидел ЭТО. Порозовев и перевернув глаза на затылок, он продолжил, - да уж, лучшЭ пАдАждем. 	Все три джинна, конфузливо оглядываясь по сторонам, медленно опустились на землю и начали ждать. Мамахуд осторожно вытянул одно ухо и достал им почти до самого стога сена, за которым компас Мамуда засек "всплеск эротической активности". 	- Во дают! - прошептал он, глядя на Махмуда. 	- НЭ лЭзь! - тот шлепнул по вытянутому уху Мамахуда. 	Прошел час. Мамуд зевал, записывая от скуки, во сколько раз "эротическая активность" превышает предельно допустимую в это время суток, и строил кривую. Махмуд 	сидел в позе "лотос", пытаясь впитывать прану, исходившую из "эпицентра эротической активности", а Мамахуд случайно обнаружил в кармане пачку порнографических журналов, оставленную ему Саллосом, и удалился, сказав, что "по срочной надобности". Мамуд посмотрел на часы. Прошло еще СОрОК МИНуТ. 	- О! - воскликнул он. Показатели "кривой эротической активности" после резкого всплеска, стремительно пошли вниз. - Все! 	- АднАко! - уважительно выдохнул Махмуд, глядя на свои часы. - Два часа, сорок восЭмЪ мЭнуть! 	Из-за стога высунулась смущенная верблюжья голова. 	- НЭт, токА прЫшлЫ, - соврал Махмуд, изо всех сил пытаясь согнать с себя красный цвет. 	- А-а-а... - понимающе протянул верблюд. 	Из-за копны донесся блаженный женский вздох. 	- Кто там? - спросила верблюдица, выглядывая наружу. - Ой! 	И тут же поспешно спряталась обратно, натянув первую попавшуюся попону. 	- МЫ вас обыскалЫсЫ - сердито проворчал Махмуд. - хотЪ бы сказалЫ, что ушлЫ. 	- Так всех погнали и нас тоже, - попытался оправдаться Канбар, то и дело расплываясь в счастливой верблюжьей улыбке от уха до уха. 	- Надо же было сказать! - возмутился Мамуд. 	- Мы говорили, - смущенно подала голос Надежда Сергеевна, - а погонщик нам ответил, что, мол, какой только он чуши не слышал и, что только верблюды не выдумают, чтобы отмазаться от армии. 	- А-а-а... - протянул Махмуд. - ЭтА он пА ЫнструкцЫЫ! нЭ надо сЭрдиться. У нас сЭйчас проблЭма! ВЭрблюды трЭ-буют введенЫя алЪтЭрнативнАй службы. Якобы, пА кАнституции им положЭн выбор. ТрЭбуют, чтоб их использовалЫ на сЭльскохозяйствЭнных работах и в санЫтарных караванах. Вай! Как это в кАнституцЫю попало, нЭ пАйму... 	- Там мы можем считаться демобилизованными? - спросил Канбар с улыбкой. 	- ПАка ты вЭрблюдЪ - нЭт, - ответил Махмуд и щелкнул пальцами. 	В туже секунду, мадам Мурик почувствовала, будто она сдувается! 	- Ой! Мои руки! Мои ноги! - такого счастья Надежда Сергеевна не испытывала давно. - Господи! Как хорошо-то! 	Она пустилась в какую-то замысловатую "Камаринскую", размахивая всеми конечностями и выделывая умопомрачительные фуэте. Канбар, как только снова стал человеком, бросился к своей возлюбленной и заключил ее в объятия. Они оба упали на развороченную с одного края копну и слились в страстном поцелуе. 	- МнЭ кАжЭтся, что мы здЭсЪ лишнЫе, - многозначительно произнес Махмуд. 	- А если они опять куда-нибудь денутся? - Мамуд неуверенно перетаптывался с ноги на ногу, очевидно не зная, какое решение принять. 	- ДО тЭмноты, АдназначнА, нЭт! Это тЭбе говорю я! - Махмуд поднял палец вверх по спирали. 	- Под твою ответственность, - Мамуд погрозил пальцем. 	- ПАд мАю, так пАд мАю! - воскликнул Махмуд, стремительно взлетая вверх, на высоте километра он остановился, издал вопль Тарзана, колотя себя по груди и камнем ухнул вниз, рассыпаясь при этом фонтаном цветных огней. 	- Эк, он праны перебрал, - крякнул Мамуд, убирая свой дежурный карандаш за ухо. 	- Что случилось? - Мамахуд появился рядом, вытирая руки о свои штаны. 	- ЛУБОФ! - ответил упавший Махмуд. 	- Нам пора на военный совет, - сказал Мамуд, глядя в свой ежедневник. 	- Ну почему всегда джинны должны следить за соблюдением прав человека во время боевых действий? - заныл Мамахуд. 	- Полетели, заодно, может, про кота своего что-нибудъ узнаешь. - Мамуд хлопнул его по плечу и сунул в руки резиновую утку. 	- Ой, это моего котика! Где ты ее нашел? - Мамахуд схватил утку и обнюхал. 	- В пустыне валялась, - ответил хитрый джинн. 	- Где?! - завопил любитель кошек. 	- Полетишь со мной на военный совет - расскажу, - заговорщицки сказал Мамуд. 	- Хоть на край света! Только бы найти моего котика! 	- ДурдомЪ, - вздохнул Махмуд и встряхнулся. - Чего-то я и правда праной перезарядился, до сих пор искры из глаз сыплются... 	***. 	Бальберит отковырял от себя еще кусок засохшей жижи и отбросил в сторону. Саллос сидел чуть поодаль, зажав нос прищепкой. 	- Уже почти ничем не пахнет! - раздраженно сказал черт, вытаскивая из-за пазухи яичную скорлупу. - Угу, - кивнул демон мгновенной роковой любви и поправил прищепку. 	Представители Темных Сил расположились под сухим, как тело серой левретки, деревом, на котором не было ни единого листика. Песок раскалился настолько, что Бальберит изжарил на нем бекон, украденный из одного шкафа, куда они случайно попали, перед тем как оказаться в пункте назначения. 	- Больше никаких настоящих вещей нет? - поинтересовался Саллос. 	- Полезных - нет, - ответил Бальберит. 	- А когда появятся волшебные? - капризничал демон мгновенной роковой любви. 	- Когда стемнеет, - флегматично ответил черт. Ему показалось, что впереди в плавящемся от жары воздухе висит... город. Но Бальберит был образованным чертом и хорошо знал, что такое мираж. Он закрыл глаза, открыл их - город пропал. 	Саллос закрывал одной лапой глаза, а другой шарил у себя в кармашке. 	- Этот номер не пройдет, - проинформировал его Бальберит. 	- Почему? Мне ведь становится абсолютно темно! Совершенно ничего не вижу! - упрямо заявил Саллос. 	Черт махнул на него рукой. 	- Ох, вот так хорошо. На тебе веер, чтоб удобнее было махать, - демон мгновенной роковой любви вытащил из кармашка маленький бумажный предмет. 	- Зачем ты спер веер? - удивился Бальберит. 	- А зачем ты спер бекон? - с вызовом парировал Саллос. 	- Чтобы съесть! - возмутился черт. 	- А-а... - протянул демон мгновенной роковой любви. - Веер тоже можно съесть, - добавил он с надеждой. 	- Нет уж, спасибо, - буркнул в ответ Бальберит. 	- Не хочешь, не ешь! - ответил Саллос. Спор зашел в тупик. 	На счастье в пустыне темнеет очень рано. Уже около шести часов, когда "путешественники" уже лежали под деревом без сил, с многочисленными солнечными ударами и ожогами, Земля, наконец-то, начала поворачиваться к проклятой звезде боком. Неизвестно почему, но излучение этого гигантского ядерного реактора губительно для черной магической силы. Даже Люцифер не может днем применить своих чар на земной поверхности. 	Саллос с трудом поднял лапу и, собрав остатки сил, вытащил из кармашка девятнадцатилитровый бак с водой. 	- Спасены, - прошептал он еле слышно и упал на горячий песок. 	Через некоторое время он очнулся, потому что Бальберит вставил ему в рот воронку и начал вливать прохладную, и что особенно радостно, очень мокрую воду. Через несколько минут весь бак был перелит в демона мгновенной роковой любви, отчего тот сделался похож на круглый водяной матрас, обросший кошачьей шерстью. . 	- Ой, - Саллос рыгнул, сел как неваляшка и огляделся по сторонам. Все пространство вокруг было усеяно пустыми девятнадцатилитровыми баками! - Ты что, рылся у меня в карманах?! 	Демон мгновенной роковой любви возмущенно уставился на черта. Бальберит пожал плечами и отвернулся. Как будто не имеет к происходящему никакого отношения. 	- Как ты мог! - воскликнул Саллос и закрылся лапками. 	- Не волнуйся, я никому не скажу, что ты читаешь "Искусство флирта" и "Науку, обольщения", - черт не сдержался и прыснул в рукав. 	- Я... я... Мне по работе положено! - начал оправдываться демон мгновенной роковой любви. 	- Конечно, конечно, - черт снова хмыкнул, - я вот по должности тоже иногда читаю. "Писатель и самоубийство", Григория Чхартишвили, к примеру. 	- А я, что, виноват?! - со слезами в голосе воскликнул Саллос. - У меня такая работа! Ты - демон самоубийства, Асмодей - жажды богатства, Белфегор - праздности, Астарот - разврата, а мне выпало быть демоном мгновенной роковой любви! И что? Все надо мной смеются! От истеричек всяких покоя нет! Еще вы издеваетесь! 	Демон мгновенной роковой любви закрылся своими розовыми крыльями и заплакал. 	- Но... Ты маленький, но очень важный демон, - начал оправдываться Бальберит. - Без тебя у нас много не получалось бы. Вспомнить хотя бы историю Казановы! 	Конечно, это все придумал Астарот, но если бы ты его не сопровождал, мы бы не заполучили столько женских душ! А разве Белфегор добился бы такого положения без твоей поддержки? Разве не твои стрелы заставляли французских королей падать в объятия наших суккубов - мадам де Монтеспан, Помпадур и других? 	- Д-я-я? - задумчиво протянул Саллос. - Ты так считаешь? 	- Однозначно, - ответил Бальберит. 	- Хм... 	Демон мгновенной роковой любви задумчиво посмотрел вверх, потом приподнял палец, издал какой-то нечленораздельный звук, а затем исчез в своем же кармане. Через минуту он появился снова. На нем был мундир и треуголка. 	- Ну как?! - победно спросил он у черта, складывая лапы на груди. 	- Никак не пойму, кого ты мне напоминаешь... - Бальберит скривил все лицо, мучительно вспоминая какие-то детали. - Кота в сапогах, что ли? 	Глаза Саллоса округлились, а затем налились кровью. 	- Ну и воняешь же ты!!! - завопил он через секунду. 	Прошел час. 	Саллос терпеливо держал душ над Бальберитом. Из того количества воды, которое понадобилось, чтобы отмыть черта, можно было бы соорудить каскадный фонтан. Рядом валялось несколько бутылок изпод шампуней и жидкого мыла. 	- Погиб! - Бальберит шмыгал носом и дергал плечами. - С завтрашнего дня - я барабашка! 	- Не ной ты! Голова разламывается! - демон мгновенной роковой любви хмурил бровки и силился что-нибудь выдумать. 	- Буду бродить из дома в дом, всеми презираемый и гонимый... Стучать в стенках, пугать домашних животных... - вздыхал черт безостановочно. 	- Она ведь не сможет переместиться обратно без помощи ведьмы, - пробормотал Саллос, задумчиво глядя куда-то в космос. 	- Буду жить в вентиляции... - продолжал причитать Бальберит. - Ты что-то сказал? 	- Она не сможет переместиться обратно без помощи ведьмы, - отчетливо проговорил каждое слово демон мгновенной роковой любви. 	- Не может, - кивнул черт. - Не сможет... Придумал! Если мы схватим женщину, то и ведьма попадет к нам в руки! 	Саллос глубоко вздохнул и закрыл свои огромные зеленые глаза. 	- Я спасен! Я спасен! Я гений! 	- Это я гений! - возмутился демон мгновенной роковой любви. 	- Что?! А как я только что придумал поймать эту целительницу? Ты бы так не смог! - Это я придумал! - Саллос покраснел от гнева. 	- Как это ты мог придумать, если я первый сказал! - топнул копытом Бальберит. 	- Что?! Это я задал тебе наводящий вопрос! Значит, я придумал! - завизжал демон мгновенной роковой любви. 	- Кто первый сказал - тот и придумал! - Саллос огрел Бальберита по голове душевой насадкой. - И вообще, вечно ты присваиваешь себе мои заслуги! 	Бальберит его уже не слушал. Глаза черта округлились и выкатились вперед. 	- Смотри! . - завопил он, показывая пальцем вверх. 	Над пустыней разлилось огромное зарево. 	- Ой! - Саллос от испуга спрятался за спину Бальберита. - Что это? 	- Не знаю... Красиво-о-о! 	В небе парил город! Впереди высился титанический храм, тысячеколонный гигантский Парфенон, сложенный из драгоценных камней. Свет проходил сквозь нею и рассеивался миллионами радуг. Сотни ступеней вели к его основанию. 	- Печать Сулеймана? - Бальберит почувствовал, что его челюсть медленно опустилась на грудь. 	На главном фронтоне была отчетливо видна черная, словно выжженная на камне, шестиконечная звезда. 	- Я вспомнил! Это проклятый город Ирам! - завопил Саллос. - На его колоннах записано все прошлое и будущее людей ! Но чтобы туда войти, надо, вроде, быть девственником, и какие-то есть проблемы с тем, чтобы оттуда выйти... 	Бальберит мгновенно взвился в воздух, схватил демона за шкирку, и полетел к гигантскому сооружению. 	- Подожди! Это же встреча с судьбой! Наши чары бессильны внутри! - визжал Саллос. - И потом, я не... 	Он не успел договорить. Со всех сторон в них посыпались молнии. Будто гигантский магнит притягивал их с огромной скоростью! Черт, пытаясь махать крыльями и рулить хвостом, отвернулся в сторону... И в следующую секунду! Бам-м-м! Бальберит впечатался в одну из колонн. Саллос, которого он держал перед собой, как подушку безопасности, вообще превратился в блин. 	- Ну сколько можно? - досадливо пробормотал плоский черт, слетая вниз как сухой осенний лист с дерева. 	- Блин, - только и смог страдальчески сказать демон мгновенной роковой любви. 	- В этой истории меня плющит без конца! - выругался Бальберит, с трудом принимая свою нормальную форму. 	- И меня, ни за что, ни про что! Что, кстати, я тут вообще делаю? - разворчался Саллос, надуваясь до своих обычных размеров и вываливая из кармана кучу поломанных вещей. - Меня лично за этой целительницей кармы никто не отправлял... Бальберит! Гляди! 	Демон мгновенной роковой любви подскочил в воздух и мгновенно повернул голову черта на сто восемьдесят градусов. 	- Это она! - прошипел Саллос в ухо Бальбериту. 	Метрах в ста пятидесяти от них, потомственная ведьма ползала на коленях вокруг халцедонового столба и что-то читала. 	Глаза у черта загорелись нездоровым хищным блеском, он кинулся было вперед, но демон схватил его за хвост и повертел пальцем у своего виска. 	- Ты заходи сзади, - прошептал он, - а я погоню ее на тебя! 	Разработав этот коварный план, представители Темных Сил, перебегая от колонны к колонне, подошли почти вплотную к Ариадне Парисовне. Бальберит вытащил из кармана сеть и приготовился ловить потомственную ведьму. 	- ... и тогда суждено ему было жениться во второй раз, - читала госпожа Эйфор-Коровина, двигаясь вокруг столба. Миклухо-Маклай висел в воздухе рядом. - Неудачно. 	Потомственная ведьма остановилась и покрутила головой. 	- Уф! Шея затекла, - сообщила она младенцу. - Передохну чуть-чуть, 	- Давай! - заорал Саллос и бросился на Ариадну Парисовну, растопырив когти. Черт выскочил из своего укрытия и накинул на потомственную ведьму сеть. Миклухо-Маклай испуганно взлетел вверх. Госпожа Эйфор-Коровина услышала его плач. На стороне нагадавших был эффект неожиданности, который, надо признать, сработал на все 100 %. Только потомственная ведьма приготовилась проползти вокруг столба еще двадцать кругов, чтобы, наконец, узнать, дождется ли сосед, генерал-пенсионер ее возвращения? Поедут ли они кататься на лодке, закончится это катание чем-нибудь приятным или нет, как на ее голову свалился орущий демон мгновенной роковой любви, а сзади набросили сеть! 	- Вяжи ее! - Бальберит был вне себя от радости. 	- Слезь с мен"! - Ариадна Парисовна пнула черта коленом в "причинное место", что было сил. 	- О-а-у!! - завопил тот и откатился в сторону. 	Потомственная ведьма, связанная Бальберитовой сетью, собрала последние силы, чтобы освободить хотя бы одну руку, но тщетно. Внезапно в ее голове сама собой появилась магическая формула! "Скажи, скажи, скажи...", будто сотни чуть слышных голосов слились в мощнейших хор. Госпожа Эйфор-Коровина зажмурилась и... Зычный голос ведьмы прокатился под сводами тысячеколонного храма: 	- Ла-иллаха-илла-алла! 	- Это тебе не поможет! - воскликнул черт, затягивая сеть еще туже. 	Секунду была тишина. Потом раздался чуть слышный сухой электрический треск. От колонны к колонне поползли голубые молнии. Госпожа Эйфор-Коровина услышала в своих радионаушниках пронзительный крик Миклухо-Маклая. Повернув голову, она увидела, что с городом творится нечто странное. Десятки шаровых молний появились в воздухе и их становилось все больше. Они носились между колоннами, две столкнулись, раздался оглушительный взрыв. Потом еще! И вот над головами враждующих сторон, началась беспрерывная канонада! 	Миклухо-Маклай просто захлебнулся в крике. Демон мгновенной роковой любви, от страха намертво вцепился в голову Ариадны Парисовны и зажмурился. 	- Саллос, помоги! - закричал Бальберит. 	Тот открыл один глаз и увидел, что блокнот перемещений вылез у черта из кармана и пытается его сожрать! Бальберита уже наполовину затянуло внутрь! Черт отчаянно цеплялся когтями за каменные плиты, попытался даже передние зубы пустить в ход, но сила, которая тащила его внутрь блокнота перемещений, была из разряда непреодолимых. 	- Бальберит! Я иду! 	Демон отпустил Ариадну Парисовну, но как только он это сделал, его тут же потащило в раскрытый блокнот! Он едва успел уцепиться за шею черта! 	- Больше не могу держаться! - прокричал тот. Бальберита затянуло почти целиком, он из последних сил схватился за край блокнота перемещений, но тот вывернулся наизнанку и исчез вместе со своими хозяевами! 	Миклухо-Маклай спикировал на руки к потомственной ведьме. Сверху посыпались обломки, угрожающий треск рушащегося свода! Гигантская бирюзовая колонна рухнула вниз, рассыпавшись на тысячи кусков. Ирам содрогнулся до основания... Госпожа Эйфор-Коровина почувствовала, как пол под ней поднимается! Она опустила глаза и увидела, что сидит на собственной книге перемещений, которая стремительно растет! 	- Господи, помоги нам! - с этими слог вами потомственная ведьма открыла толстенный фолиант, прижала к себе младенца и прыгнула внутрь! 	Книга захлопнулась вовремя. Свод многоколонного проклятого города рухнул. Еще секунда - и потомственной ведьме было бы суждено погибнуть под его обломками. 	Госпожа Эйфор-Коровина почувствовала, что летит куда-то с невероятной скоростью. Зажмурившись и еще крепче прижав к себе Миклухо-Маклая, она начала повторять как мантру: 	- Ла-иллаха-илла-алла, Ла-иллаха-илла-алла, Ла-иллаха-илла-алла... 	Страшный удар! И даже та чернота, которая была перед глазами госпожи Эйфор-Коровиной, рассыпалась на куски, а за этой разбитой чернотой оказался невероятный, полный, абсолютный мрак! 	Ариадна Парисовна открыла глаза и болезненно сощурилась от дневного, света. Преодолевая неприятные ощущения, потомственная ведьма все же заставила себя посмотреть на мир. Мир явился ей видом крыши из светлой соломы. Госпожа Эйфор-Коровина медленно повернула голову. Рядом сидела молодая негритянка и смотрела на нее с невероятным любопытством: 	- Где я? - простонала потомственная ведьма. - Где ребенок?! 	Госпожа Эйфор-Коровина вскочила, лихорадочно озираясь по сторонам. Потомственная ведьма обнаружила, что находился в круглой просторной хижине из соломы. Свет проникал через небольшие окна, затянутые какой-то пленкой. 	- Ф-у-у-х! - выдохнула с облегчением она, увидев Миклухо-Маклая здесь же, чуть поодаль, на руках у толстой черной женщины, которая спокойно кормила его грудью. 	- Он здоров? - спросила она, поворачиваясь к своей сиделке. 	- Да! - радостно закивала та. - Очень здоров! Очень крепкий! Очень красивый! 	Затем негритянка вскочила и выбежала из хижины. 	- Она пришла в себя! Женщина, свалившаяся с неба, пришла в себя! - раздался ее крик снаружи. 	Топот ног, возбужденные голоса... 	- Сейчас явится все племя, - пробормотала потомственная ведьма. 	На всякий случай она пошевелила руками и ногами, чтобы проверить, все ли в целости и сохранности - Заодно, прикинула, есть ли возможность посредством собственных конечностей оказать сопротивление, в случае необходимости. 	В хижину вошел высокий пожилой мужчина, афроамериканец очень мощного телосложения. Вылитый Моххамед Али. У Ариадны Парисовны захватило дух, и случилась сердечная аритмия. Отметив свою бодрую физиологическую реакцию на появление прекрасного незнакомца, потомственная ведьма окончательно успокоилась по поводу собственного здоровья. Раз дух захватило, и сердце забилось на двадцать ударов быстрее, значит все в порядке. 	- Приветствую тебя в нашей стране! - обратился к ней вылитый Моххамед Али. 	- Здравствуйте, - кивнула толовой Ариадна Парисовна, мысленно прикидывая свои шансы. Конечно, этот здоровяк лет на пять ее моложе... Но она ведь сейчас в теле Сайды, которой от силы лет шестьдесят, а сама госпожа Эйфор-Коровина обладает семидесятилетним опытом в деле покорения мужского пола. - Мы с вами раньше встречались? 	Потомственная ведьма повернулась набок и приняла знаменитую позу Элизабет Тейлор из фильма "Клеопатра". 	- Не думаю, - сухо ответил тот. - Я - Мгамба Чипами, а как твое имя? 	- Ар... Саида! - выпалила Ариадна Парисовна. - Как вы сказали?! Царь Мгамба Чипами?! Тот, что всадил Хорезм в 1013 году?! 	- Да, это я, - величественное лицо Мгабмы омрачилось, - но я не люблю вспоминать об этом походе. 	- А зря! 	Потомственная ведьма вскочила со своей постели, и, подбежав к кормилице, показала на ребенка. 	- Вот! - воскликнула она. 	- Что? - удивленно поднял брови царь. 	И госпожа Эйфор-Коровина поведала ему все, что прочла на одной из колони проклятого города Ирам зат Ал-Имада, погибшего, чтобы однажды снова явиться и решить чью-то судьбу. 	*** 	Принца мучили всяческие тяжелые предчувствия. Во-первых, верблюды АльБируни уже окружили город и были готовы в любое время пойти на штурм. Во-вторых,пару часов назад, гвардия оскорбленного отца Ясмины вышла из секретного подземного туннеля, предназначавшегося для спасения правителя в случае осады. На вопрос перепуганного начальника дворцовой стражи, что они, мол, тут делают, гвардейцы ответили, что проводят учения, перед боевыми действиями. Извинились за причиненные неудобства и ушли обратно. Через этот же секретный подземный ход. В-третьих, час назад во дворце появилось три очень сердитых джинна с карандашами, блокнотами и приборами. Эти джинны начали выстукивать и замерять все военные укрепления. Зарисовали план дворца, оценили физическое состояние армии Эль-Газневи и с хохотом удалились. В-четвертых, на столе у отца лежал приказ о назначении "принцем" Сарира и реабилитации памяти его погибшей матери. По этому приказу падишах нервно барабанил пальцами и даже несколько раз хватался за перо. Только истошные крики Фатимы останавливали его."Любимая жена" при каждой попытке мужа взяться за перо, хваталась за собственное сердце и умоляла дождаться появления доказательств их невиновности. Падишах Эль-Газневи, хоть и прибывал в сильнейшем раздражении, все же понимал, что может казнить невиновных, и сдерживался. Хотя ему очень хотелось казнить уже хоть кого-нибудь, только бы снять чудовищный стресс! 	Всю ночь Мерхадрах ворочался без сна, заперев звери на засов, чтобы Хайят не смогла проникнуть в его опочивальню. Под утро он решительно встал, вытащил из тайника пакетик марихуаны. Оглядевшись по сторонам, принц соорудил косячок и нервно закурил, для успокоения нервов. Разогнав дым ладонью, Мерхадрах вышел на балкон. Втянув в себя крепкого ароматного дыма сколько возможно, принц замер, не дыша. Секунд через десять он выпустил "отработанный" дым, скосил глаза в сторону и тихонько хихикнул. 	Сделав следующую глубокую затяжку, Мерхадрах оглядел сад и чуть было не подавился. Закашлявшись, он выпустил дым раньше времени. Метрах в двухстах от него, посреди клумбы стояла голая Хайят. Принц обалдел так, что стянул сразу половину косяка. Младшая жена для чего-то выдернула из земли фикус "Бенджамин" и потрясая им как Ленин кепкой, начала злобно кричать, периодически подглядывая в какую-то шпаргалку: 	- Неспроста вырываю я это растение, это могущественное растение. Оно обладает силой; с его помощью я одолею свою соперницу, добуду и сберегу своего супруга! 	О, прекрасное растение с прямыми листьями, сделай так, чтобы мужчина был только моим! Прогони мою соперницу; воспользуйся своей собственной силой и силой духов! 	Я лучше другой женщины, сильнее и красивее ее! Мы вместе прогоним ее далеко-далеко, дальше, чем она когда-либо могла предположить! 	Я исполнена силы! И ты, растение, ты тоже обладаешь огромной силой! Когда мы вместе, нам ничего не стоит победить эту женщину! 	О, мужчина! Я приворожила тебя именем этого растения. Нет силы более могущественной, чем та, которую я призвала и которой околдовала тебя. Отныне, все твои помыслы будут заняты мной одной; ты будешь следовать за мной, словно вода по речному руслу, словно теленок за коровой!". 	Произнеся всю эту абракадабру Хайят разорвала фикус на две половины и начала ими остервенело натираться. Особенно между... 	Мерхадрах пришел в себя только когда почувствовал, что по его щекам потекли слезы. Окурок обжег ему пальцы. Принц отшвырнул его в сторону, схватился за живот и осел на холодный, каменный балконный пол. Перевернулся на спину и прижал к себе согнутые в коленях ноги. 	- У-и-и-и! - издал он протяжный визг, держась за живот, мышцы которого просто зашлись от хохота, казалось, что еще чуть-чуть и они полопаются. 	Хайят, услышав странный звук, бросилась бежать, прихватив с собой остатки фикуса, чтобы в своей клетушке натереться получше. Впервые у нее появился реальный шанс стать любимой женой автоматически. Ведь если Ясмина не вернется... Других жен у Мерхадраха нет... Значит... 	- О, могучее растение! - и Хайят начала с удвоенной энергией тереть себя остатками пышного фикуса. 	Мерхадрах стонал и хрюкал, вытирая рукавом слезы и колотя ногами по полу. Временами он сжимал кулак, вспоминая, как Хайят трясла фикусом. 	- Принц! С вами все хорошо? - раздался снизу голос начальника охраны. В это время он обычно совершал утренний обход. 	- Ви-и-и! - Мерхадрах издал поросячий визг и дернул ногой. 	Начальник охраны, увидев на дорожке под балконом тлеющий остаток косяка, понимающе кивнул. 	- Хорошая нынче конопля уродилась? - спросил он участливо. 	- Ви-и-и-и! - ответил ему протяжный визг. 	- "Ви" - это по-французски "да"? - уточнил начальник охраны. 	- Ви-и-и!! - верещание перешло кой-то захлебывающийся писк. 	- Все-таки, образование - сила! - уважительно крякнул вояка. - Всегда можно к случаю слово какое иностранное подобрать... 	И пошел дальше. Возле клумбы он остановился, глядя с недоумением на ямку, оставшуюся от погибшего фикуса. 	- Все прут! Подчистую! Хоть цепями к клумбам пристегивай! - начальник дворцовой охраны возмущенно топнул ногой. - Все фикусы повыдергали, поганцы! 	И откуда ему было знать, что фикус был не похищен, а мобилизован на борьбу с коварной соперницей? А "поганцы" преследовали при этом цель благородную и даже, можно сказать, возвышенную - строительство собственной личной жизни... Эх, темный человек начальник стражи! Что с него взять? 	- Тревога! - раздался протяжный крик часового с минарета. - Тревога! 	*** 	- Я больше не могу ждать! Честь моей дочери взывает к отмщению! - падишах Аль-Бируни в походных условиях похудел. От этого у него испортился характер. 	- Но вы же обещали Эль-Газневи дождаться возвращения Ясмины, чтобы увидеть ее ребенка! 	- К шайтану! Я уверен, что это. всего лишь уловка! Может быть, - падишах утер предательскую слезу, - моей девочки уже и на свете нет... 	Аль-Бируни уткнулся в плечо Намиза, который никак не мог решить, какую чалму ему следует надеть в этом случае. Он доставал то белую, то черную, в конце концов, махнул рукой и остался просто лысым. Без головного убора то есть. 	- Не плачьте, повелитель, - попытался он утешить падишаха. - Они не могли зайти так далеко! Я уверен, что этот конфликт на самом деле просто недоразумение! Все прояснится, нужно только подождать. 	- Повелитель! Повелитель! - раздался крик снаружи. 	- В чем дело? - падишах быстро натянул свою перламутровую чалму, символ власти. - Что за дурацкая манера вбегать ранним утром с воплями?! Что произошло? 	Только не говорите, что генералы опять продули джиннам в карты! Сколько раз я вам говорил, не играть с джиннами? Раз сто, наверное! 	- Да, но вы разрешили им построить сеть казино на территории Аль-Бируни, даже здесь имеется одно походное... - фельдъегерь начал смущенно оправдываться, стирая мел с рукава. 	- А вас что, туда силком кто-то тащит?! Если джинны виселицу в лагере поставят, вы что, вешаться побежите?! Почему я должен следить за вами, как за малыми детьми! 	- Но там так интересно! - воскликнул фельдъегерь и неожиданно для себя самого рыгнул. - Ой, простите... 	- Так-так... Текила с апельсиновым соком! Ну-ну... Что я еще должен запретить джиннам? Кстати, они поставили на барную стойку табличку с надписью, что лица моложе восемнадцати лет не обслуживаются? 	- Поставили, - кивнул фельдъегерь. 	- Тогда у меня нет к ним никаких претензий, - пожал плечами падишах. - Они исправно платят в казну лицензионный сбор... 	- ГРХМ! - Намиз моментально натянул на себя черную чалму и больно двинул повелителю локтем под ребра. 	- Я, собственно, бежал к вам по другому вопросу, - решил сменить тему фельдъегерь. - Там с гор спустилась армия Мгабмы Чилами с ним самим во главе... 	- Что?!! - падишах подпрыгнул, заметался по своему шатру, а затем, выдохнув, подобрал полы своего халата и полез под кровать. - Меня нет! Если меня будут спрашивать, я уехал на прием к Великому Халифу! 	- Мгамба стоит перед .воротами Эль-Газневи и требует, чтобы падишах вышел к нему и исполнил одно желание. Иначе угрожает сравнять город с землей. Вот что я хотел вам сообщить. 	- Что же ты раньше ничего не сказал! Болтал тут битый час про джиннов! - Аль-Бируни высунулся из-под кровати. - Кстати, Мгамба собирается сравнять с землей только Эль-Газневи, или Аль-Бируни тоже? 	- Он требует, чтобы ему отдали сына вашей дочери, принцессы Ясмины, - фельдъегерь говорил это, напряженно рассматривая потолок шатра. 	- Моего внука? Зачем Мгамбе Чилами потребовался мой внук? О, Аллах! Не хочет ли этот варвар его съесть?! 	- Нет, он хочет сделать его наследником своего трона. Вот, только что их колдун принес вам, повелитель, династическое предложение, - с этими словами фельдъегерь передал послание Намизу, надвинувшему черную чалму глубоко на уши. Это означало, что он в данное время не просто визирь, а целый государственный cover. 	"Государственный совет" с поемном передал династическое предложение АльБируни. Падишах вылез из-под кровати наполовину. Развернул бумагу, пробежал по ней глазами. Затем вопросительно уставился на визиря. 	- Но это невероятно! - Аль-Бируни передал документ на рассмотрение государственному совету. 	Намиз прочитал предложение раз пять, затем принял глубокомысленный вид. 	- Мне нужно собрать совет безопасности, - сказал он, нахмурив брови. 	С этими словами визирь взял со столика зеленую чалму и отошел в специальный угол для совещаний. Там он встал перед небольшим бюро из черного дерева и начал что-то бормотать, одевая попеременно то черную чалму, то зеленую. 	Падишах напряженно молчал, ожидая пока совещание по госбезопасности закончится. 	- Ну что? - выпалил он, как только Намиз вышел из своего угла. На голове у него была зеленая чалма. 	- Мы считаем, - сказал "министр обороны", - что принятие данного предложения существенно укрепит военную мощь Аль-Бируни. 	Затем Намиз снял зеленую чалму и надел черную. 	- Не говоря уже о росте международного престижа и решении транспортной проблемы. Ведь Мгамба Чилами предлагает нам две тысячи слонов и столько быков, сколько мы сможем принять. 	- Вы думаете? - падишах приподнял брови. 	- Правительство считает, что нужно принять династическое предложение этого... - Намиз замялся, - варвара... 	- Ха-ха! - Аль-Бируни вылез из-под кровати, улегся на нее сверху и зашелся мелким нервным смехом. - Кто бы мог подумать, что такое возможно! 	Он показал визирю какую-то строчку в династическом предложении и они оба принялись странно хихикать, утирая слезы. 	*** 	- Быстрее! Быстрее! 	Остатки сенной копны раздуло ветром от вертолетных лопастей. 	- Ой! - Надежда Сергеевна попыталась одеться, но при таком сильном ветре ей удалось только прикрыться тяжелой верблюжьей попоной. 	- Что случилось?! - крикнул Канбар наверх. 	- НэкАгда обЪяснЯтЪ! - из вертолета выпрыгнул Махмуд. - пА дАроге все расскажу! 	С этими словами джинн подхватил обоих влюбленных под руки и взмыл с ними в воздух. 	- Ой! - только и успела выкрикнуть мадам Мурик, с которой соскользнула попона. Она густо покраснела. Краем глаза джинн оглядел ее с головы до ног. 	- НЭ пЭрежЫвай! Многие бы такую фЫгуру за дЭнги бы показывалЫ! КстатЫ, этА мыслЪ! НадА будЭт в казЫно нанять дЭвушЭк, длА дЭмонстрацЫЫ фЫгур. 	С этими словами, Махмуд усадил Надежду Сергеевну и Канбара в вертолет. 	- Теперь-то ты объяснишь, что происходит?! - прокричал поэт, стараясь перекрыть шум вертолета. 	- БАлШой скандал! Вах! Мгамба ЧЭ-ламЫ ночью спустЫлся с гор! ХочЭт забЫрать сына прЭнцЭссы! 	- Что?! - Мурочка даже вскочила со своего места. - Я никому не отдам своего... 	- Он имЭет все права! - ответил джинн. 	Надежда Сергеевна побледнела. Неужели... 	- Но я... - она испуганно посмотрела на Канбара. 	- Значит, это правда?! Значит, тогда в гнезде птицы Рок ты мне солгала?! 	Лицо поэта исказилось от боли. 	- Я тебе поверил! Я тебе верил! - воскликнул он, затем вскочил и... выпрыгнул из вертолета! 	- А-а-а!!! - Мурочка издала дикий крик и закрылась ладонями. 	- НЭ вАлнуйся, там внизу вАдаем, - сказал Махмуд. 	- Но я не... 	Глаза Надежды Сергеевны горели лихорадочным огнем. 	- Ненавижу тебя, принцесса Ясмина! - закричала она и начала колотить по своему телу, что было силы. - Как ты могла?! Как ты могла?! 	Надежда Сергеевна царапала и щипала телесную оболочку своей предыдущей реинкарнации, осыпая ее самыми страшными ругательствами, какие только знала. 	- ПСыхоз, Аднака, - пробормотал Махмуд и вытянул вперед палец, немедленно превратившийся в автоматический шприц с белой жидкостью. Джинн ткнул им в предплечье мадам Мурик. 	Надежда Сергеевна почувствовала, что ее глаза тяжелеют, тело обмякает, шум вертолета уносится куда-то вдаль...
 	6. Кармическая развязка
 	- Просыпайся! Солнце встало, и своим... м-м-м... каким-то светом по листам затрепетало! - госпожа ЭйфорКоровина влетела в комнату для гостей, держа в руках поднос, и элегантно захлопнула за собой дверь ногой. 	Мадам Мурик с трудом разлепила веки. 	- Ой... - она тут же зажмурилась. Солнечные лучи светили ей прямо в правый глаз. Вокруг чувствовалось некое мельтешение и беспрестанная возня. 	- Просыпайтесь, Надежда Сергеевна, со счастливым возвращением вас и меня. Хоть я не любительница, - Ариадна Парисовна щелкнула под нижней челюстью, - но этим утром без шампанского никак! 	С этими словами потомственная ведьма отвернула маленькую проволочку, зажмурилась, отвернувшись в другую сторону и осторожно начала вывинчивать пробку. Раздалось характерное: "Чпок!" и над горлышком темно-зеленой бутылки появилось белое облачко. 	- Ариадна Парисовна? Это вы?! 	Надежда Сергеевна подняла вверх собственные руки, и чуть было не завизжала. Мелкие ладошки с длинными корявыми пальцами, бледные как поганки по осени, плоские, обгрызенные ногти! 	- Это я! Господи! Неужели?.. 	Мадам Мурик смотрела на потомственную ведьму и никак не могла поверить. Перед ней была та самая рыжеволосая старушенция, которая склонилась над ней после аварии! И ожерелье из синих камней, и тяжелый серебряный браслет... 	- Мы вернулись?! Неужели... Внезапно Надежда Сергеевна опечалилась. 	- Что случилось? Почему мы киснем как молоко с участием бифидобактернй? - госпожа Эйфор-Коровина села на край кровати и осторожно приподняла подбородок Мурочки. 	- Так нехороша получилось... Это так невероятно! Будто и не было ничего, но я думаю... Он ведь решил, что... 	Из глаз Надежды Сергеевны хлынули слезы. 	- Так обидно! - ударила она кулаками по постели. - Я ведь его больше никогда не увижу! Лучше бы мне тогда забыть все это! 	- Что "это"? - потомственная ведьма поставила бутылку обратно на поднос. - Ты можешь человеческим языком объяснить, из-за чего такая сырость разводится в моем доме? 	- Он подумал, что я... То есть, что Ясмина... Ох! Как я ее ненавижу! 	Мадам Мурик утратила остатки вменяемости, повалилась на подушки и зарыдала, как дружина над телом Олега, во главе с Ярославной. Речь ее стала совсем бессвязной и свелась в итоге к двум фразам: "Ненавижу ее... себя... нас!" и "Зачем... почему... лучше бы никогда...". 	- Та-а-ак, - потомственная ведьма положила руки на колени, - нужна валерьянка... 	Ариадна Парисовна подошла к окошку и заорала хорошо поставленным контральто: 	- Семен Степаныч!!! 	- Аюшки?! - последовал скорый ответ. 	В соседнем саду, под яблоней, стоял крепко сбитый мужчина внушительного вида. Одним словом, сразу понятно, что отставной генерал. На генерале была джинсовая рубашка и соломенная панама с широкими полями. Он сажал фикус "Бенджамин" под своими яблонями. Госпожа Эйфор-Коровина, перед отбытием в родное время, стянула великолепный экземпляр в падишахском саду. 	- У тебя валерьянка есть? - спросила ведьма, обольстительно улыбаясь своими белейшими металлокерамическими коронками. 	- Валерьянка? - генерал понимающе щелкнул пальцами под нижней челюстью. 	- Да нет! Нормальная, обычная валерьянка! Ну та, которую ты в городе соседскому коту подливаешь, чтобы он хозяевам занавески рвал! 	- Ах эта! Есть чуть-чуть! Сейчас; принесу! 	Спустя пятнадцать минут Мурочку заставили выпить ударную дозу валерьянки и два фужера шампанского, для успокоения нервов. 	- Что это с ней? - спросил Семен Степаныч, с удивлением глядя на "молодую родственницу" Ариадны Парисовны. 	- Да так, обычная драма "любит - не любит" в двух действиях! Иди, Семен Степаныч... Не до тебя сейчас! 	- Ну вечером-то? - многозначительно сверкнул глазами отставной генерал. 	- Вечером, вечером, - пропела в ответ Ариадна Парисовна, изобразив руками движение волн. 	- Уух!! - Семен Степаныч молодецки прижал потомственную ведьму к дверному косяку, так что у той даже дух захватило. - Жду. В восемь. Под липой! 	Госпожа Эйфор-Коровина стрельнула глазами и выставила поклонника за дверь с утвердительно-многообещающим: 	- Может быть... 	Когда шаги бравого вояки стихли, Ариадна Парисовна вернулась к Мурочке. 	- Не реви! - приказала она, - Сейчас я тебе расскажу, как было дело. Принцесса Ясмина тут совсем не причем. Зря ты свою предыдущую реинкарнацию такими словами ругаешь! 	- Как же зря... Я думала, что она... А она на самом деле... - всхлипывала Надежда Сергеевна. 	- Ты знаешь о существовании науки под названием "Генетика"? - спросила потомственная ведьма, снова усаживаясь на край Мурочкиной постели. 	- Прекратите вы свои шутки! - почему-то возмутилась Надежда Сергеевна, у которой внезапно зачесались руки. Очень захотелось пойти и набить кому-нибудь морду. 	- Какие шутки?! - Ариадна Парисовна всплеснула руками. - Никаких шуток! Слушай, после того, как ты осталась в Эль-Вабаре со своим ухажером, я забрала ребенка у ифрита и решила узнать всю правду в... 	Потомственная ведьма замялась. Ей не очень-то хотелось признаваться в том, что она подвергла серьезной опасности жизнь Миклухо-Маклая, да и рассказывать всю эту историю о том, как ангел Джабраил уничтожил непокорный город, описывать сложности тамошнего "визового" режима... В общем, госпожа ЭйфорКоровина решила историю упростить, но не так, чтобы соврать, 	- Решила узнать всю правду в местном историческом архиве, - закончила она. И довольно удачно. Во всяком случае, любой адвокат бы серьезно помучатся, доказывая, что Ариадна Парисовна погрешила против истины: - Выяснились прелюбопытные вещи. Оказывается, в 1013 году царь Мгамба Чипами, нубийский король осадил Хорезм! Очень странное мероприятие, если учесть тот факт, что от Нубии до Хорезма несколько тысяч километров. Так что завоевывать отдельно один Хорезм не имело совершенно никакого смысла. Однако, не все так просто. Он потребовал от тамошнего царя отдать ему, царю Нубии, в жены дочь. Кто бы ты думала, эта счастливица? Фатима! 	- Мать Мерхадраха?! - глаза Надежды Сергеевны округлились. 	- Да, - Ариадна Парисовна скривила странную физиономию. - Хотя, знаешь, они друг другу очень подходят. Оба могли бы выступать в шоу "Титаны реслинга". Так вот, дальше еще интереснее. Царь Хорезма, понятное дело, поинтересовался, за что ж ешу такая честь? Вроде бы дочь его в Нубии никогда не была, да и по международным брачным агентствам анкет не рассылала. Мгамба Чипами ему и отвечает, что, мол, вы, папа, не правы и совсем не в курсе личной жизни вашей дочери. Мы с ней, мол, давным-давно встречаемся, так что отдайте мне ее в жены. 	- Как это? - .мадам Мурик нахмурила брови, выражая явное сомнение, 	- При помощи того самого ифрита, что был у тебя в качестве акушерки, - госпожа Эйфор-Коровина многозначительно приподняла брови. - Однажды этот самый ифрит был пойман Фатимой на том, что подсматривал, как она переодевается. Сахру за это светили каменоломни, поэтому он взмолился, требуй, мол, что хочешь, только папе не говори. Фатима согласилась. Приказала ифриту лететь к волшебнице Гайят и узнать, кто ее суженный, судьбой предсказанный, Гайят дала странный ответ, что: "Суженый твой, как ночь. Быть вам вместе, но до того долго врозь" и карту приложила, где именно суженного искать. Оказалось, в Нубии. На следующую же ночь, Фатима приказала ифриту перенести ее в указанную на карте точку. Там как раз и сидел юный Мгамба, наигрывая на трехструнной лире романсы. Он приходил в это место каждый вечер, потому что "неудержимо влекло". Это я тебе пересказываю с его собственных слов. Ты проспала все самое интересное! По случаю благополучного окончания войны устроили грандиозный банкет, Аль-Бируни и Эль-Газневи объединились в одну автономию в рамках Халифата, тебя выбрали премьер-министром! То есть не тебя, а Ясмину, конечно! Джинны даровала Канбару титул принца Эль-Вабара, чтобы он смог на тебе жениться, то есть на ней! В общем, мрак... то есть прелесть! Ну да ладно, на чем я остановилась? 	- Мгамба играл романсы, - напомнила мадам Мурик. 	- Да! Играл он свои романсы и тут на него с неба падает Фатима! 	- Несчастный! - вырвалось у Надежды Сергеевны. 	- Ничего подобного! Он, как только ее увидел, сразу понял, что это - его половина! И они стали встречаться каждый вечер. Встречались, встречались... Но однажды царь Хорезма, отец Фатимы, зашел к ней вечером и обнаружил, что дочки, на ночь глядя, во дворце нет! 	Ариадна Парисовна вскочила, и начала живо изображать дальнейшие события. 	- Он говорит: "Сахр, ко мне!". Ифрит, ни жив, ни мертв, выходит из стены и спрашивает: "Чего изволите?". Царь ему: "Где дочь?". Ифрит говорит:"Не знаю!". Царь ему кулак к носу приставил: "Через пять минут, чтобы была передо мной! Иначе отправлю тебя да конца дней лед добывать!". Пришлось Сахру очень быстро сгонять до Нубии и обратно и доставить оттуда Фатиму. Тогда, конечно, принцесса отвертелась, сказала, что, мол, была у подруги, засиделась:.. Папа не поверил и посадил ее под замок с круглосуточной охраной. Личная жизнь принцессы - дело государственное, а царь Хорезма позарез нуждался в торговых партнерах, через которых можно продавать чернослив в Индию. Падишах Эль-Газневи в тот период тоже очень интересовался черносливом и расширением торговых связей, поэтому брак между ним с Фатимою устроился в ходе первых же переговоров. Девушка плакала, плакала и упросила ифрита слетать к Мгамбе, чтобы сообщить все эти неприятные новости" Мгамба Чипами, понимая, что армия не успеет в Хорезм к сроку, решился на отчаянную авантюру. Он взял с собой колдуна, чтобы тот создал под стенами Хорезма иллюзию несметного войска. Не дав царю опомниться, Мгамба потребовал отдать ему Фатиму. Перепуганный царь тут же велел выслать дочь к неприятелю. И тут, когда уже все почти устроилось, ифрит заметил, что все солдаты в неприятельской армии на одно лицо! Тогда он взял зеркало и посмотрел через него на равнину. И что же увидел? Одинокого шамана, взывающего к духам! Ифрит убил колдуна, перехватил Фатиму и вернул ее обратно в Хорезм. Сам Мгамба чудом спасся. На следующий день его возлюбленную выдали замуж. Она смирилась со своей судьбой и стала привыкать к новой жизни. Все бы закончилось на этом, если не... 	- Что?! - выпалила Мурочка, глаза которой загорелись. 	- Фатима выходила замуж беременной! Она узнала об этом уже после того, как ее перевезли во дворец будущего мужа, но еще до их первой брачной ночи. Она так волновалась, что в эту самую ночь у нее чуть было не случился выкидыш, но все обошлось, а кровь на простынях была как нельзя кстати. Падишах ЭльГазневи обрадовался, что в его гарем попала наконец-то девственница. Все предыдущие жены норовили то цыпленка незаметно прирезать во время полового акта, чтобы налить его крови под себя, то пузырек с красной тушью в... ну в это... подложить, чтобы она разлилась в нужный момент... В общем, не везло бедняге. А тут! Настоящая кровь! Когда выяснилось, что кровь еще и Фатимы, падишах совсем ею возгордился и выдал целый пакет привилегий. Тогда Фатима и решила стать любимой женой. Не ради себя самой, ради сына! Ради памяти о том, кого она любила больше жизни. Вот так. 	- С ума сойти, а я про нее чего только не подумала! Так стыдно - Надежда Сергеевна приложила холодные ладони к пылающим щекам. 	- Да уж! Это, кстати тебе на будущее. 99,9 % человеческих поступков - результат сложившихся обстоятельств, - потомственная ведьма подняла вверх палец. - Поэтому в следующий раз не торопись объяснять чью-нибудь недоброжелательность злобностью данного характера. Характер-то, как раз проявляется очень редко. Обстоятельства дирижируют поведением, обстоятельства! 	- Дальше, дальше! - умоляюще сложила руки мадам Мурик. 	- На чем я... А! Но ситуация у Фатимы была - или пан, или пропал. Ведь ребенок мог родиться черным! Мог родиться мулатом! И всего 10% вероятность, что он родился бы белым. Так генетика утверждает. Фатиме повезло. 	- А Ясмине - нет! - догадалась Мурочка. 	- Вот именно! Поэтому Фатима и приказала ифриту унести тебя из дворца, чтобы первой узнать, какого цвета родится ребенок! И он родился черным, как и положено в таких случаях, через поколение! 	- Боже! А Канбар, он об этом узнал?! 	- Да, узнал! Не волнуйся! Долго не мог поверить, но после того, как Махмуд прочитал ему главу из Менделя, успокоился. Все нормально. 	- Слава Аллаху! - непроизвольно выдохнула мадам Мурик. 	- Да... Ла-иллаха-илла-алла... - пробормотала Ариадна Парисовна, поглаживая золотую подвеску в форме полумесяца, появившуюся на её сапфировом ожерелье. 	- Что вы сказали? - напряглась Надежда Сергеевна. 	- Неважно, - улыбнулась потомственная ведьма. - В общем, приложив огромные усилия, Фатима стала любимой женой, а Мерхадрах принцем, будущим падишахом, но после рождения твоего ребенка его положение оказалось под угрозой. 	Сам Мерхадрах, конечно, не знал, что он не сын Эль-Газневи. Для него правда оказалась настоящим ударом. Но встреча Фатимы и Мгабмы Чипами... Надя! У меня даже сердце сжалось, и слезы на глаза навернулись! Оркестр дворцовый Бетховена грянул! Они бросились друг к другу и сшиблись, как две горы! Обнялись с такой силой, что только крепость костей спасла их обоих от поломки ребер. И все что-то шептали друг другу, и носами терлись... Прямо как мы с Семеном Степановичем при встрече... Ой! 	Потомственная ведьма зажала рот. 	- Что-то отвлеклась я. Кхм! Ну и во-о-от... И все были довольны и счастливы. Отец твой, то есть Ясмины, падишах Аль-Бируни, подписал с Мгамбой династический пакт, о том, что сын Ясмины, внук Аль-Бируни, станет правителем Нубии. 	- Значит, мы спасли ребенка?! - воскликнула Надежда Сергеевна. 	- Спасли! 	- И Канбар будет со мной... то есть с ней... не знаю, как сказать... - Мурочка почувствовала себя довольно глупо. Все-таки ревновать к себе самой, да еще в своей же предыдущей реинкарнации, както нелепо. 	- Да! - коротко ответила Ариадна Парисовна. - Твой кармический узел успешно развязан. С сегодняшнего дня начинается твоя новая жизнь. Можешь заняться... Чем угодно! Во всем будет сопутствовать удача. Могу составить гороскоп, или руны раскинуть. Таро, может быть? 	- Нет, я не думаю... - глаза мадам Мурик снова погрустнели. 	- Отчего печаль? С чего мировой скорби взяться?1 - спросила ведьма . 	- Все равно мне кажется, что я потеряла свою любовь, - всхлипнула Мурочка. - У меня такого, наверное, больше никогда не будет! 	И слезы снова закапали из ее глаз. 	- Ну, я бы не торопилась делать такие выводы... - многозначительно сказала ведьма и подмигнула Надежде Сергеевне. - На дворе уже осень, скоро и зима... 	- Как осень? - Мурочка даже закашлялась. 	- Так, переместились обратно с небольшим отклонением. Хорошо хоть не в пару лет! 	- А-а...где же я буду жить? - Надежда Сергеевна вдруг вспомнила про Раису Ивановну и Степана. 	*** 	Утро нового дня встретило Раису Ивановну отнюдь не ласково. 	- Раиса Ивановна, почему у Степана чистой рубашки нет? - предъявила претензию Оля, и тут же сама начала раскладывать гладильную доску. 	- Мама! Ну что ты сидишь, как квашня?! Ты что, хочешь, чтобы у Олечки выкидыш случился? Давай-ка быстро! - появился в дверном проеме сын. 	Новая невестка оказалась "змеюкой на груди", Степан Митрофанов ходил перед новой женой "по струнке". Чуть что не по ней, Оля тут же хваталась за свой беременный живот, или за почку с недостаточностью и начинала охать и стонать, требуя вызова скорой. Стоило Раисе Ивановне заикнуться о немытой посуде, или некупленных продуктах, Оля моментально брала в руку губку и с видом бурлака на Волге, начинала "исполнять прихоти" свекрови. Степан входил в кухню и видел бледную жену, покрывшуюся потом, дышащую через раз и поднимал скандал. Олечка же еле-еле подползала к диванчику в уголочке, падала на него, и, преодолевая одышку, стонала жалобно: 	- Ничего-ничего, я все сделаю... Раисе Ивановне тяжело, наверное... 	- Тяжело? Да на ней воду возить можно! - орал Степан, исполнившись праведного гнева. 	По окончании сцены, Оля поднималась как ни в чем ни бывало, и напевая "Все могут короли...", брала персик или яблочко и шла к телевизору. Еще она очень любила приглашать к себе маму, которая раз в неделю, по выходным, являлась с инспекцией. 	- Ну как ты тут? - сочувственно спрашивала она дочку. 	- Хорошо, - кисленько отвечала та, с выражением лица: "Мама! Забери меня обратно!". Обыкновенно, эти инспекции заканчивались тем, что теща назидательно и высокомерно говорила Степану: 	- Надеюсь, вы успеете найти работу с нормальной оплатой до того, как родится ребенок, - и давала пятьсот рублей. 	- Что вы, не нужно! - говорил Митрофанов, которому эти пятьсот рублей действительно были не нужны, а становиться обязанным теще вовсе не хотелось. 	- Берите! У вас не та ситуация, чтобы о приличиях думать, - заявляла теща и удалялась. 	В результате в молодой семье почему-то укрепилось мнение, что родители Оли их "содержат". Причем Степан точно знал, что это не так! Пятьсот рублей в неделю - это что мертвому припарка! Но доказать свою правоту не имел никакой возможности. Когда он категорически отказался брать пятьсот рублей, теща положила их в конверт и опустила в почтовый ящик! 	Постепенно сам Степан и Раиса Ивановна почувствовали, что их незаметно, но намертво опутали невидимые липкие сети Олиной власти... Митрофанов с ужасом думал о том дне, когда родится ребенок. Теперь Митрофановы, мать и сын, с грустью вспоминали о золотых деньках, проведенных в обществе Мурочки. 	- Хоть бы позвонила, сказала, где находится, - вздохнула как-то Раиса Ивановна. 	Степан промолчал. Оба они думали об одном и том же, но говорить об этом - было выше Митрофановских сил. 	И вот, после обеда, когда вся новая семья оказалась в сборе, в дверь позвонили. Митрофановы вздрогнули. Неужели Олины родители с очередной "внезапной проверкой"? Раиса Ивановна открыла дверь. 	- Вам ко-кого? - спросила она, заикнувшись, у милиционера, смотревшего на нее весьма недружелюбно. Позади него стояли еще двое стражей порядка и один человек в штатском, но тоже, по лицу видно, из органов. 	- Митрофанова? Раиса Ивановна? - спросил тот, вытаскивая удостоверение. 	- Д-д-да... - кивнула та, чувствуя, как у нее холодеют ноги. Ужасное предчувствие поразило сметливую тетку 	- Следователь Терентьев, - представился тот, открывая удостоверение. 	- А вы, собственно, по какому делу? - Раиса Ивановна решила идти в отчаянное наступление. 	- По делу о самовольном захвате жилплощади, подделке документов. Сын ваш дома? - Терентьев. 	- Д-д-да... - Раиса Ивановна кивнула и медленно осела на банкетку в прихожей. 	- Что там такое? Дверь закройте? По ногам сквозит! - капризным голосом выступила Оля, выходя в коридор. 	- Здравствуйте девушка, следователь Терентьев, - представился страж порядка. 	- В чем дело? - спросил мертвенно бледный Степан, выходя в коридор. 	- Вы Митрофанов? Степан Никифорович? - спросил следователь. 	- Да, - кивнул Степан. 	- Поедете с нами. 	- Что происходит?! Степанов чем дело? - Оля затопала обеими ногами. - Куда вы его повели? Я папе сейчас позвоню! У меня отец - депутат! Он на вас найдет управу! 	Не обращая внимания на ее вопли, Степана увели. 	Через час отец-депутат увез рыдающую дочку из опечатанной квартиры. 	На следующий день имущество Митрофановых, состоявшее из двух чемоданов, с которыми они прибыли из Малого Выхино, удалили с незаконно занимаемой ими жилплощади. 	- Я же объясняю вам, это квартира моей жены! - кричал Степан в кабинете у следователя. 	- Ольги? - спросил невозмутимо тот. 	- Н-н-нет, - заикаясь ответил Митрофанов. - Другой... 	- Так у вас что, две жены? - приподнял брови следователь. 	- Н-н-нет, о-о-дна, - Степан покраснел и схватился за голову, потом вскочил и начал орать на Раису Ивановну, сидевшую на соседнем стуле. - Это все ты! Твоя затея! Потеряй паспорт! Не показывай свидетельства о браке! 	- Значит, выходит, вы пошли на подлог документов и ваш брак с гражданкой Козловой Ольгой Аркадьевной недействителен? - следователь приподнял брови. 	- Как это недействителен?! - завопила Оля, врываясь в кабинет из коридора, где она ожидала своей очереди для дачи показаний. Мама и папа-депутат, естественно, сопровождали дочь.: - Я на четвёртом месяце беременности! 	- Так, - спокойно ответил Терентьев, - На момент заключения брака с вами, гражданин Митрофанов уже состоял в законном браке с гражданкой Мурик Надеждой Сергеевной, о пропаже которой, кстати, даже и не подумал заявить. Об этом мы вас, гражданин Митрофанов, еще подробно расспросим. 	- Что?! Да я... Да я... Мама!!! - завопила Оля, размазывая тушь по щекам, и упала на титаническую грудь своей мамаши. 	- Ну знаете, молодой человек! - папа-депутат побагровел. - Это вам так просто с рук не сойдет! Вы от нашей дочери так просто не избавитесь! 	- Папа! Что ты говоришь?! - обиженно прогнусавила Оля. 	- Молчи, дура! Тебя девкой никто не брал, а с дитем и подавно! Не красавица ты у нас, да еще и дура набитая! 	- Аркадий! Не смей так говорить с моей дочерью! - мамаша выступила вперед и толкнула мужа своим метровым бюстом. 	- Да пошли вы обе к ядренее фене! Ты дура - и она вся в тебя! - выпалил папа-депутат. - Все! Ухожу! Надоели вы мне, хуже редьки горькой! 	И выбежал вон, громко хлопнув дверью. 	*** 	Мурочка начала новую жизнь. После изгнания семейства Митрофановых, Надежда Сергеевна несколько дней восстанавливала квартиру бабушки и дедушки. Отрывала аляповатую самоклейку, чистила мебель, приводила в порядок кухню. Брак ее со Степаном был расторгнут в день обращения, ввиду "очевидного отсутствия надежды на примирение супругов". 	- На работу мне только через три месяца, - сказала она сама себе -можно затеять ремонт, пожалуй. 	Внезапно мадам Мурик скрючило пополам и она, зажав рот рукой, кинулась в ванную. 	- Что это со мной? - спросила она у собственного отражения в зеркале. 	Но через несколько минут, решив, что это от пережитого стресса, Надежда Сергеевна успокоилась и решил а лечь передохнуть. Не тут-то было! Позыв повторился с новой силой. 	Еле дожив до утра, съев упаковку "Церукала", мадам Мурик бросилась в поликлинику. - А вы у гинеколога давно были? - спросил ее гастроэнтеролог. 	- Давно, - пробормотала Надежда Сергеевна. 	- Так сходите сейчас, не тяните, - посоветовал врач. 	Мадам Мурик перебежала через дорогу, ворвалась в здание женской консультации и набросилась на сестру в регистратуре. 	- Какой врач сейчас дежурный, если моего участкового нет? 	Но участковый оказался на месте. 	- Поразительно! - развел он руками. - Поздравляю! Это настоящее чудо! 	- Что? - прошептала Надежда Сергеевна. 	- Вы беременны!! Чудо! Чудо из чудес! Этого просто не могло быть! 	Мадам Мурик несколько секунд смотрела в одну точку, а потом блаженная, сияющая улыбка растянулась у нее от уха до уха. Эта улыбка никак не хотела сходить с лица. Так Надежда Сергеевна шла до самого дома, с ощущением, что не идет, а плывет в теплой воде. Прохожие на нее оглядывались, а некоторые вертели пальцами у висков. 	Прошла осень, и наступила зима. Как и обещала Ариадна Парисовна. Вот за что клиентки любили госпожу ЭйфорКоровину, так это за точные прогнозы! Как потомственная ведьма скажет, так оно и будет. 	Мурочка шла вдоль озера, по аллее, думая о том, что случилось с ней этим летом. Все произошедшее, спустя несколько месяцев, казалось сном, сказкой, а может быть прочитанной бредовой книгой. Прислушиваясь к происходящему внутри ее организма, Мурочка склонила голову набок и остановилась. В такие минуты она ощущала себя самой счастливой на всем белом свете. 	Свет стал действительно белым. Белым, белоснежным, как верблюды ЭльВабара...
 	- Нет, этого не может быть, - сказала сама себе Надежда Сергеевна и пошла домой. 	Ночью Мурочка открыла глаза и почувствовала, что ребенок толкается очень уж сильно. 	- Началось! - крикнула она Внезапно из стены высунулась голова с отвислыми ушами, в мочки которых были вдеты тяжеленные металлические серьги! 	- Ага! - ифрит Сахр вышел из стены и навис над Мурочкой. 	Ребенок рождался так стремительно, что Надежда Сергеевна через несколько секунд уже смогла сесть, чтобы его увидеть. 	- Какой хорошенький! - ифрит расхохотался, схватил младенца и показал его матери. Это был... верблюжонок! 	- Ариадна Парисовна! - завопила она и... проснулась. 	Зимнее солнце светило в окно, рассыпаясь миллионам" искр в снежинках. 	- Что такое? - в спальню вбежала потомственная ведьма. Последний месяц, перед родами, она предложила Мурочке пожить у нее. Все равно они с Семеном Степановичем решили провести последний зимний месяц на даче. Лыжи, санки... 	- Сон плохой приснился, - вздохнула мадам Мурик. - Знаете, я все время думаю, как так могло получиться, что... ну... с Канбаром было тело Ясмины, а беременной оказалась я? - Госпожа ЭйфорКоровина пожала плечами. 	- Я бы тоже очень хотела знать, почему дров наломала ты, а карму твою исправлять пришлось мне, но, - Ариадна Парисовна снова пожала плечами, - никто ничего не собирается: объяснять. Судьба, понимаешь. Поедешь сегодня с нами в город? Говорят под землей снова открыли что-то фантастическое! Там и торговля, и аттракционы, и аквапарк! Зачем мне-то? - захлопала глазами Мурочка, поглядывая на свой огромный живот. 	- Тебе обязательно надо пойти, я настаиваю, - потомственная ведьма пристально взглянула Надежде Сергеевне в глаза. 	- Если вы настаиваете... - вздохнула Мурочка и высунула ноги из-под одеяла.
 	Пока Ариадна Парисовна и Семен Степанович катались на электрических машинках, Мурочка пошла бродить по огромным переходам торгового центра. На улице была зима, холод, а внизу, под землей, несколько тысяч квадратных торговых метров жили вне погоды и времени. Длинные "проспекты" мощенные плиткой, высокие уличные фонари, скамеечки возле деревьев в кадках, создавали впечатление ночного, приморского города. Конечно, музыканты и художники не могли не появиться на его улицах. 	- Давайте портретик, девушка! - крикнул ей художник, оторвавшись от кружки с горячим супом. - Недорого! 	- Нет, спасибо, - покачала головой Мурочка. Она сунула руки в карманы и устроила так, чтобы поддерживать свой огромный живот снизу. 	Прохожие огладывались на нее, беременная нынче редкость. Надежда Сергеевна медленно шла мимо бесконечных торговых лотков. Задержалась ненадолго, возле магазинчика "Для меня и мамы". 	- Подсказать вам что-нибудь? - заученно улыбнулась продавщица. 	Мурочка замялась. Обычно, после такой фразы, даже если ей действительно что-то было нужно, Надежда Сергеевна смущалась и пулей вылетала из магазина. Но сейчас почему-то осталась. 	- Мне... мне... - она даже толком не знала, что может быть нужно новорожденным детям. 	- Может быть, вам наборчики для грудничков? У нас есть финские, вчера только поступили... - продавщица быстро затарахтела, описывая достоинства новинки. 	Мурочка рассеянно кивала, прислушиваясь к голосам и мелодиям, что отдавались эхом под сводами маленького "торгового" царства. Внезапно, Надежда Сергеевна услышала голос! Даже не услышала, а почувствовала, как внутреннее озарение... 	- Сколько? - торопливо полезла за кошельком Мурочка. 	- Пятьсот пятьдесят, - последовал ответ. 	Через минуту, держа в руках белый бумажный пакет, она уже почти бежала, насколько это было возможно в ее положении, на хрипловатый, дрожащий звук, трепетавший среди тысяч других, будто солнечный блик, на поверхности воды! 	Мурочка оказалась на центральной круглой площади и увидела ЕГО! 	Канбар был одет в кожаную куртку и потертые джинсы... Он держал в руках саксофон, а не дутар... Волосы его были светлыми, а не черными, глаза голубыми, а не зелеными, но это был ОН, вне всякого сомнения, ОН! 	Юноша тоже неотрывно смотрел на Надежду Сергеевну. Как странно! Он впервые в жизни видят эту беременную женщину, но... улыбается и машет ей рукой, будто единственной, навсегда любимой жене, пришедшей проведать его. 	Ариадна Парисовна Эйфор-Коровина посмотрела на часы. 	- Четырнадцать часов, десять минут и двенадцать секунд, - сказала она. 	- По-моему, они опаздывают, - отозвался Семен Степанович, кивая на увесистый спортивный "TIMEX" потомственной ведьмы. 	- Нет, секунда в секунду, - категорично ответила госпожа Эйфор-Коровина. - Судьба никогда не торопится и не опаздывает. Она всегда приходит в свое время. 	КАнЭцЪ
 	КОНЕЦ
 Ирина РОДИОНОВА - ЖАЖДА ЛЮБВИ

URL: https://lib.co.ua/novel/rodionovairina/gagdalybvi.jsp