Жанр: Любовные романы

Потрясающий мужчина

сторінка №8

ное, не захватил с собой все сразу. Какую-то принадлежавшую ей вещь,
которую мы просмотрели.
— Хотите, чтобы там снова поработали специалисты?
— Хочу. А Фини пускай опять вернется к файлам Шерон. Там наверняка что-
то есть! Для убийцы это важно — недаром он рискнул и вернулся.
— Я подпишу разрешение. Правда, начальству это не понравится... — Уитни
немного помолчал, но потом, словно вспомнив, что их никто не может
подслушать, повеселел:
— К черту начальство! У вас зоркий глаз, Даллас.
— Спасибо за...
Но он отключился, прежде чем Ева успела поблагодарить его за похвалу.
Две из шести... Сидя в машине, она ежилась все сильнее, и не только от
холода. В ее руках оставались еще четыре жизни!
Заехав на подземную стоянку, Ева дала себе слово, что завтра же позвонит
механику. Правда, он наверняка провозится с ее машиной неделю, делая вид,
что доблестно сражается с идиотской микросхемой, управляющей отопителем.
Чтобы получить другую машину через департамент, пришлось бы по горло
увязнуть в бумагах. Об этом было даже страшно подумать. К тому же она
привыкла к этой, со всеми ее причудами... Хотя, как известно, лучшие машины
достаются полицейским в форме. Ну почему детективы в штатском всегда
вынуждены довольствоваться металлоломом?!
Придется пользоваться общественным транспортом или угнать первую попавшуюся
машину из полицейского гаража.
Морщась при мысли о грядущих неудобствах и напоминая себе о необходимости
лично попросить Фини еще раз изучить записи охранных камер в комплексе
Горэм, Ева поднялась на свой этаж.
Но стоило ей отпереть замки, как рука сама потянулась за оружием.
Тишина в квартире не могла ее обмануть. Она знала, что здесь кто-то есть! По
коже побежали мурашки, палец лег на курок.
В полутемной комнате царило безмолвие.
Потом она уловила движение — и все мышцы превратились в камень, палец на
курке сжался, как пружина...
— Отличная реакция, лейтенант! — Рорк поднялся с кресла, из
которого наблюдал за ней, и включил торшер. — Но я почему-то не
сомневался, что ты не станешь в меня стрелять.
А ведь она могла бы! Более того, ей сейчас очень хотелось его проучить,
стереть с лица эту самодовольную ухмылку. Однако любое применение оружия
влекло за собой бесконечное бумагомарание. Ева была уверена, что ее
остановило только это.
— Какого дьявола тебе здесь понадобилось?
— Я ждал тебя. — Глядя ей в глаза, он показал пустые
ладони. — Я не вооружен. Если не веришь, можешь сама проверить —
милости прошу.
Она медленно, неохотно убрала револьвер в кобуру.
— Могу себе представить, какую свору дорогих и хитрых адвокатов ты
подкармливаешь, Рорк!
Не успею я засадить тебя за взлом, как ты снова окажешься на свободе. И все-
таки я, пожалуй, попытаюсь. Очень уж хочется доставить себе удовольствие —
бросить тебя, паразита, в каталажку хотя бы на пару часиков!
Рорк не узнавал себя. Неужели он превратился в извращенца и способен
наслаждаться даже ее бранью?!
— Боюсь, что это ничего не даст. К тому же ты так устала! Лучше присядь
и выслушай меня.
— Не стану тебя спрашивать, как ты сюда попал. — Ева чувствовала,
что вся дрожит от гнева; против такого приступа возмущения существовало
единственное лекарство — заковать его в наручники. — Все это здание
принадлежит тебе, вот ты и заходишь как к себе домой!
— Что мне в тебе нравится, так это то, что ты не тратишь время на
банальности.
— Не трачу. Меня интересует не как, а зачем.
— Видишь ли, после того, как ты удалилась из моего кабинета, я поймал
себя на том, что продолжаю думать о тебе — и не только на профессиональном
уровне. — Рорк одарил ее своей самой обаятельной улыбкой. — Ты
ела?
— Зачем ты сюда явился? — нахмурилась Ева, игнорируя и этот
вопрос, и эту улыбку.
Он сделал шаг к ней и оказался вне круга света, отбрасываемого торшером.
— Сначала о профессиональном: я сделал пару звонков, которые могут тебя
заинтересовать.
Теперь о личном... — Он дотронулся до ее щеки, придержал за
подбородок. — Я не мог забыть усталость в твоих глазах и почему-то счел
своим долгом накормить тебя.
Ева дернула головой, хоть и знала, что ведет себя как капризный ребенок.
— Какие звонки?
Рорк снисходительно улыбнулся и шагнул к телефону.

— Можно? — спросил он, уже набирая номер. — Это Рорк. Можете
принести заказ. — Он снова улыбнулся. — Ты не возражаешь против
спагетти?
— Против самого блюда — нет. Я возражаю против такого обращения!
— Это мне в тебе тоже нравится. — Видя, что она упрямо
отказывается сесть, Рорк опустился в кресло и, не обращая внимания на ее
недовольство, достал портсигар. — Лично я лучше всего отдыхаю за
ужином. А ты, по-моему, вообще никогда толком не расслабляешься, Ева.
— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы судить. Кстати, я не
разрешала тебе курить в моей квартире!
Но Рорк невозмутимо зажег сигарету и взглянул на нее сквозь легкий дымок.
— За взлом ты меня не арестовала, так неужели арестуешь за курение?
Кстати, я принес бутылку вина. Она там, в кухне. Хочешь попробовать?
— Чего бы мне сейчас хотелось, так это...
Внезапно Еву посетила ужасная мысль, и она метнулась к компьютеру. Рорк
сразу понял, о чем она подумала, и нахмурился; тон его сделался жестче:
— Если бы целью моего визита была возня с твоими файлами, я бы вряд ли
стал тебя дожидаться.
— Это ты брось! Такая дерзость как раз в твоем духе.
Однако подозрения Евы оказались напрасны: система безопасности не была
взломана. Она не знала, радоваться или расстраиваться, а потом увидела рядом
с монитором конверт — и замерла на месте. Ее охватили дурные предчувствия.
— Что это?
— Понятия не имею. — Он выдохнул очередную порцию дыма. —
Просто лежало на пороге.
Я поднял.
Но Ева уже знала, что это: знакомый размер, форма, вес... Она была уверена,
что в конверте видеокассета с подробностями убийства Лолы Старр.
Она внезапно так побледнела, что Рорк забеспокоился.
— Что случилось, Ева?
— Ничего особенного. Служебные дела. Извини.
Она ушла в спальню и заперла за собой дверь, а Рорк, хмурясь, побрел на
кухню, нашел бокалы и разлил бургундское. Его поразил незамысловатый быт
Евы. Совсем мало безделушек, почти ничего, что выдавало бы происхождение,
рассказывало о семье, никаких овеществленных воспоминаний. Находясь в
квартире один, он чуть было не соблазнился побывать у нее в спальне и хоть
что-то о ней узнать, но удержался.
Ему хотелось разгадать ее, не пользуясь подсказками — и не из какого-то
чувства деликатности. У него было ощущение, что она бросила ему вызов, в нем
проснулся охотничий азарт, а победы он привык одерживать честным путем.
Впрочем, даже скудость обстановки могла многое поведать. Он понял, что она
здесь не живет, а только ночует: жизнь протекает на работе.
Попробовав вино, Рорк одобрил свой выбор, а потом потушил сигарету и отнес
бокалы в гостиную. Он предвкушал, как интересно будет разгадывать загадку по
имени Ева Даллас!
Когда она вышла из спальни минут через двадцать, официант в белой ливрее уже
заканчивал расставлять блюда на маленьком столике у окна.
Запахи были упоительными, но разбудить ее аппетит оказались бессильны даже
они. Голова снова раскалывалась, а она снова забыла принять таблетку.
Рорк отпустил официанта и, когда тот исчез, тихо произнес:
— Мне очень жаль.
— Чего жаль?
— Тебя опять что-то огорчило.
Ева была очень бледна; глаза ее потухли, в них не осталось никакого
выражения. Он шагнул было к ней, но она ожесточенно потрясла головой.
— Уйди, Рорк.
— Уйти просто. Слишком просто! — Он медленно обнял ее и
почувствовал, как она напряглась всем телом. — Расслабься хотя бы на
минуту! — Его голос звучал мягко, убедительно. — Неужели кому-то
будет плохо, если ты на минутку отбросишь свои заботы?
Она опять покачала головой — на сей раз устало.
Уловив ее скорбный вздох, он прижал ее к себе еще сильнее.
— Ты не хочешь поделиться со мной?
— Нет.
Рорк нахмурился. Он знал, что напрасно во все это ввязался. В конце концов,
какое ему до нее дело? Увы, он чувствовал, что уже не может отступиться: эта
женщина стала для него очень важна.
— Значит, есть кто-то еще, — пробормотал он.
— Да никого у меня нет! — спохватившись, что ее ответ приоткрыл
ему слишком многое, она отпрянула. — Я не имела в виду...
— Знаю, знаю... — Рорк усмехнулся, но это была не очень-то веселая
улыбка. — Боюсь, у нас обоих какое-то время никого другого не будет.
Она сделала шаг назад — это было не бегство, а подчеркивание дистанции.
— Звучит слишком самоуверенно, Рорк!
— Вовсе нет. Мне кажется, я уже достаточно хорошо тебя знаю. Ты — это
твоя работа. Очень много работы, лейтенант. А ужин тем временем стынет.

Ева почувствовала, что слишком устала, чтобы противоречить ему и на чем-то
настаивать. Она покорно села и взяла вилку.
— Ты был за истекшую неделю в квартире Шерон Дебласс?
— Нет, зачем мне это?
Она внимательно посмотрела на него.
— А зачем туда вообще наведываться?
Рорк не сразу понял, что вопрос требует ответа. А поняв, пожал плечами.
— Чтобы пережить все еще разок. Или чтобы убедиться, что в квартире не
осталось улик.
— Но дом принадлежит тебе! Ты мог бы очутиться там так же запросто, как
у меня!
Он на мгновение поджал губы с раздражением человека, уставшего отвечать на
одни и те же вопросы. Казалось бы, мелочь, но Ева почему-то увидела в этом
долгожданный признак его невиновности.
— Верно. С этим у меня проблем нет. Как хозяин я располагаю
соответствующим кодом и могу всюду пройти.
Нет, — подумала она, — твой код бессилен перед охранным кодом
полиции. Здесь требуются специальные знания!

— Насколько я понимаю, — продолжал Рорк, — ты считаешь, что
после убийства в квартире побывал кто-то, не имеющий отношения к полиции?
— Понимай как хочешь. Кто ведает твоей охраной?
— Лоримар — и домашней, и деловой. — Он поднял бокал. — Так
проще — компания-то принадлежит мне.
— Понятно... Подозреваю, ты и сам кое-что смыслишь в охранных системах?
— Действительно, я давно этим интересуюсь, потому и купил
компанию. — Он намотал на вилку присыпанные травами спагетти, поднес к
ее губам и удовлетворенно кивнул, когда она покорно приняла это
подношение. — Знаешь, Ева, я испытываю большой соблазн во всем
сознаться, лишь бы ты приободрилась и поела с тем же энтузиазмом, который
так меня порадовал в прошлый раз. Но существует неувязка: каковы бы ни были
мои преступления — а их, несомненно, не счесть, — убийство в их число
не входит!
Ева вздохнула и опустила глаза в тарелку. Ей не нравилось, что он угадывает
ее настроения.
— Что ты имел в виду, говоря, что я — это моя работа?
— Ты постоянно о ней думаешь — взвешиваешь все варианты, все за и
против. Кроме того, ты не эмоциональна, не импульсивна. Но соблазнить тебя
все же можно, если поймать подходящий момент и действовать умело.
Представляю, что из этого получится!
Она снова подняла глаза:
— Так вот чего ты хочешь, Рорк? Соблазнить меня?
— Хочу и соблазню! — пообещал он. — Хотя, увы, не сегодня...
Но я хочу не только этого.
Я хочу узнать, почему ты такая, какая есть. Хочу помочь тебе. В данный
момент тебе подавай убийцу — что ж, я попытаюсь это сделать. И еще мне
кажется, что ты в чем-то себя обвиняешь, — добавил он. — По-моему,
это глупо и обременительно.
— Ни в чем я себя не обвиняю!
— Посмотри в зеркало, — тихо посоветовал Рорк.
— Все равно я ничего не могла сделать! — взорвалась Ева. —
Ничего не могла предотвратить!
Ничего!
— Разве тебе полагается что-то предотвращать?
— Представь себе!
Он наклонил голову:
— Каким же это образом?
— Нужно просто соблюдать несколько заповедей: сообразительность,
своевременность, верность долгу.
Это не все, — подумал Рорк. — Проблема лежит гораздо глубже.
— Разве ты не проявляешь все три похвальнейших качества?
Перед ее мысленным взором вновь встали страшные картины. Смерть, кровь — и
собственная беспомощность...
— Но тем не менее они мертвы! — Беспомощность была горька на
вкус. — Наверняка был какой-то способ этому помешать!
— Чтобы не дать совершиться убийству, пришлось бы влезть в мозги
убийцы, начать думать, как он. Кто бы такое выдержал?
— Я бы выдержала! — крикнула Ева, и это было чистой правдой: она
выдержала бы все, что угодно, только не такое сокрушительное
поражение. — Служить и защищать — это не просто девиз полиции, не
пустая фраза: это клятва. Если ты не можешь исполнить клятву, то
превращаешься в пустое место. А я их не защитила! Я никого не уберегла!
Служить им я могу только после того, как они лишились жизни... Черт, если бы
ты видел эту девочку! Он буквально разодрал ее на куски. А я не поспела
вовремя. Должна была, но не поспела...
Ева всхлипнула и сама оторопела от своей несдержанности. Зажав рукой рот,
она обессиленно опустилась на диван.

— Боже! — только и могла она пролепетать. — Боже, боже...
Рорк сел рядом. Повинуясь инстинкту, он не стал прижимать ее к себе, а
только положил ей руки на плечи.
— Если не можешь или не хочешь говорить со мной — это твое право. Но с
кем-то ты должна поговорить, ты же знаешь!
— Сама справлюсь! Я... — Рорк внезапно так сильно ее тряхнул, что она
поперхнулась и ничего больше не смогла сказать.
— Да, но какой ценой?! Неужели ты нарушишь еще одну клятву, если
облегчишь душу?
Расслабься хотя бы на минутку!
— Не знаю...
Ева вдруг поняла, что боится. Ей казалось, что она расстанется со своим
значком, с оружием, с самой жизнью, если отпустит на свободу мысли и
чувства. Но ведь это же глупо! — сказала она себе и медленно произнесла:
— Та девочка все время у меня перед глазами.
Стоит мне закрыть их или расслабиться — не то что на минуту, на долю
секунды! — как обязательно появляется она.
— Расскажи.
Ева встала, взяла свой бокал и вернулась на диван. Жадный глоток смочил
пересохшее горло и немного успокоил нервы. Она предостерегала себя, что
усталость изматывает и делает уязвимой, но не рассказать уже не могла.
— Вызов поступил, когда я была в полуквартале от того места. Я как раз
только что расправилась с очередным делом, а диспетчер обращался к ближайшей
машине. Бытовое насилие — это всегда страшная возня, но я оказалась совсем
рядом.
Я приняла вызов. Меня встретили соседи — они выскочили на улицу и говорили
все одновременно...
Она снова переживала ту кошмарную сцену в мельчайших подробностях.
— А потом появилась женщина в ночной рубашке, вся в слезах. На лице
следы побоев, на руке рана... Соседка пыталась ее перевязать, но
кровотечение было такое сильное, что я велела вызвать Скорую. Женщина
твердила: Она у него! Он схватил мою малышку!..
Ева сделала еще один глоток.
— Женщина схватила меня за руку, пачкая своей кровью, кричала, рыдала,
требовала, чтобы я его остановила, спасла ее ребенка... Наверное, мне
следовало вызвать подмогу, но время было дорого. Я побежала вверх по
лестнице. С третьего этажа, где он заперся, доносились его вопли. Он был
совершенно безумен! Мне показалось, что я слышу детский крик — но, возможно,
это была галлюцинация.
Перед дверью я вела себя как полагается. Соседи сказали, как его зовут, и я
обращалась по имени к нему и к ребенку. Когда обращаешься по имени,
получается более задушевно, человек может опомниться... Я назвала себя и
предупредила, что сейчас войду, но он знай себе бесновался. Я слышала звон и
треск, а голоса ребенка больше не слышала... Наверное, уже тогда я все
поняла! Уже взламывая дверь, я знала, что он искромсал ее кухонным ножом!
Ева трясущимися руками поднесла к губам бокал.
— Я увидела море крови. Такой маленький ребенок — и столько крови: на
полу, на стене, на нем самом... Кровь еще стекала с его ножа. Девочка лежала
лицом ко мне: личико маленькое, глаза голубые, огромные. Как у куклы.
Она помолчала, поставила бокал.
— Он был совершенно вне себя, и мое появление его не отрезвило. Он
наступал на меня — весь в крови, с окровавленным ножом. Я взглянула ему в
глаза и прикончила его.
— А уже на следующий день ты занялась расследованием нового
убийства, — спокойно заключил Рорк.
— Тестирование просто отложено. Я пройду его через два-три дня. —
Она повела плечами. — Психиатры подумают, что меня терзает сам факт,
что я его убила. Я смогу им внушить эту мысль. Но дело не в этом. Я должна
была его убить. Меня не это изводит. — Глядя Рорку прямо в глаза, Ева
поняла, что сможет сказать ему то, в чем не осмеливалась сознаться даже себе
самой. — Мне хотелось его прикончить! Больше того, я испытывала
потребность сделать это! Глядя, как он испускает дух, я думала: Он не
сможет больше убивать детей
. Я была рада, что именно я положила этому
конец.
— И ты считаешь, что это дурно?
— Я знаю, что это недопустимо. Когда полицейский начинает испытывать
удовольствие от смерти — любой смерти, даже если речь идет о серийном убийце-
маньяке, — значит, он переступил запретную черту.
Рорк наклонился к ней. Их лица почти соприкоснулись.
— Как звали девочку?
— Мэнди. — Она опять задохнулась, но вовремя взяла себя в
руки. — Ей было три года.
— Ты бы так же не находила себе места, даже если бы прикончила его до того, как он ее зарезал?
Ева открыла и снова закрыла рот, немного помолчала.
— Наверное, я этого так и не узнаю.

— Правильно. — Он накрыл ладонью ее руку. — Знаешь, я всю
жизнь недолюбливал полицию — по разным причинам. Очень странно, что теперь,
при столь нестандартных обстоятельствах, я встретил полицейского, к которому
испытываю не только уважение, но даже влечение.
Ева подняла глаза, хмурясь, но не выдергивая руку.
— Необычный комплимент...
— Наши отношения тоже не назовешь обычными. А сейчас тебе необходим
сон. — Он встал и покосился на еду, к которой она почти не
притронулась. — Когда проснется аппетит, ты сможешь все это разогреть.
— Спасибо. Только в следующий раз подожди, пока я вернусь домой, а
потом входи. Буду тебе очень благодарна.
— Уже прогресс: ты сама говоришь о следующем разе! — Чуть
улыбаясь, он снова взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. — Ну, до
следующего раза.
Глядя ему вслед, Ева сама не могла понять, что испытывает: недовольство,
испуг, смущение? Она потерла костяшки пальцев о джинсы и поплелась в
спальню. Раздевшись, она бросила одежду на пол, залезла в постель, закрыла
глаза и приказала себе: Спи!
Засыпая, Ева вспомнила, что Рорк так и не ответил, кому звонил и что сумел
выяснить.

Глава 8



Заперевшись в кабинете с Фини, Ева поставила кассету с записью убийства Лолы
Старр. При хлопке пистолета с глушителем она не вздрогнула: ее организм уже
не протестовал при мысли о пуле, вонзающейся в живое тело.
В кадре надолго застыла надпись: Вторая из шести. Конец фильма. Не говоря
ни слова, Ева поставила запись первого убийства, и они еще раз просмотрели
сцену гибели Шерон Дебласс.
— Ну, что скажешь? — спросила Ева.
— Запись сделана микрокамерой Трайдент, в продаже только полгода,
очень дорогая. Правда, на Рождество были большие скидки. Думаю, во время
традиционной распродажи только на Манхэттене было продано тысяч десять
экземпляров.
Конечно, менее дорогие модели расходятся в еще больших количествах, но и при
таком сбыте найти купившего конкретный экземпляр все равно нереально.
Фини посмотрел на Еву глазами понурого верблюда.
— Догадайся, кому принадлежит фирма Трайдент!
— Рорк индастриз?
— Прими мои поздравления. Можно ручаться, что владелец фирмы имеет в
своем распоряжении камеру нашумевшей модели.
— Не исключено, но... — Ева сделала соответствующую пометку и
поморщилась при воспоминании о губах Рорка, прикоснувшихся к ее
пальцам. — Убийца пользуется дорогим аппаратом собственного
изготовления? Что это — высокомерие или глупость?
— На глупца он как-то не похож.
— Вот именно! А что насчет оружия?
— Тоже ничего обнадеживающего. В частных коллекциях насчитывается пара
сотен экземпляров. — Фини положил в рот орешек кешью. — Это только
зарегистрированные... — добавил он с кислой улыбкой. — А глушитель
регистрации не подлежит, потому что убийца сам его сделал.
Он откинулся в кресле.
— Что касается первой записи, я с ней уже повозился и заметил пару
теней. Уверен, что он записывал не только убийство. Но толком рассмотреть
ничего не удалось. Тот, кто монтировал запись, знает, как это делается, и,
кроме того, имеет доступ к хорошему оборудованию. Кстати, я захватил и
просмотрел записи системы охраны в доме Лолы Старр. Недостает двадцати
минут, начиная с трех десяти позапрошлой ночью.
— Мерзавец, он и тут постарался! — прошипела Ева. —
Удивительно, что в таком месте вообще есть система охраны... Между прочим, и
в первый, и во второй раз его никто не заметил. Как он этого добился?
— Может, он им примелькался?
— Как регулярный клиент Шерон? Скажи на милость, зачем регулярному
клиенту такой дорогой проститутки делать своей второй жертвой такую зеленую,
необстрелянную потаскушку, как Лола Старр?
Фини пожевал губами:
— Из любви к разнообразию?
Ева покачала головой:
— А может, в первый раз ему так понравилось, что он перестал
привередничать? Впереди еще четыре жертвы, Фини! Он с самого начала
представился нам как серийный убийца. Скорее всего ни Шерон, ни Лола сами по
себе не были ему важны.
Две из шести — не более того. — Ева перевела дух: она не находила в
происходящем никакой логики. — Зачем же он туда вернулся? —
пробормотала она себе под нос. — Что искал?

— Может быть, на это ответят эксперты?
— Может быть. — Она взяла со стола лист бумаги. — Проработаю
еще раз список клиентов Шерон, а потом возьмусь за клиентов Лолы.
Фини откашлялся и вынул из пакетика очередной орех.
— Лучше бы тебе, Даллас, сказал об этом кто-то другой, но... В общем,
сенатор требует отчета.
— Мне нечего ему сказать!
— Днем сообщишь ему это сама. В Вашингтоне.
Ева остановилась перед самой дверью.
— Дьявол!
— Я узнал об этом от шефа. Вылетаем в два часа дня. — Фини заранее
беспокоился, как отнесется к полету его желудок. — Ненавижу политику!
Ева все еще скрипела зубами после беседы с Уитни, когда перед зданием Сената
в Вашингтоне им преградили путь охранники Дебласса. Предъявив документы, они
расстались с оружием.
— Наверное, боятся, что мы укокошим их босса прямо на рабочем
месте, — проворчал Фини, шагая по красно-бело-синему ковру.
— Я сейчас не отказалась бы кого-нибудь укокошить!
Косясь на охранников в ладных костюмах и надраенных ботинках, Ева
остановилась у двери в кабинет сенатора, дожидаясь, пока еще одна камера
удостоверится, что они не замышляют теракта.
— По-моему, Вашингтон никак не избавится от паранойи после последней
серии террористических вылазок. — Фини показал камере зуб

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.