Жанр: Любовные романы
Потрясающий мужчина
...ное, не захватил с собой все сразу. Какую-то принадлежавшую ей вещь,
которую мы просмотрели.
— Хотите, чтобы там снова поработали специалисты?
— Хочу. А Фини пускай опять вернется к файлам Шерон. Там наверняка что-
то есть! Для убийцы это важно — недаром он рискнул и вернулся.
— Я подпишу разрешение. Правда, начальству это не понравится... — Уитни
немного помолчал, но потом, словно вспомнив, что их никто не может
подслушать, повеселел:
— К черту начальство! У вас зоркий глаз, Даллас.
— Спасибо за...
Но он отключился, прежде чем Ева успела поблагодарить его за похвалу.
Две из шести... Сидя в машине, она ежилась все сильнее, и не только от
холода. В ее руках оставались еще четыре жизни!
Заехав на подземную стоянку, Ева дала себе слово, что завтра же позвонит
механику. Правда, он наверняка провозится с ее машиной неделю, делая вид,
что доблестно сражается с идиотской микросхемой, управляющей отопителем.
Чтобы получить другую машину через департамент, пришлось бы по горло
увязнуть в бумагах. Об этом было даже страшно подумать. К тому же она
привыкла к этой, со всеми ее причудами... Хотя, как известно, лучшие машины
достаются полицейским в форме. Ну почему детективы в штатском всегда
вынуждены довольствоваться металлоломом?!
Придется пользоваться общественным транспортом или угнать первую попавшуюся
машину из полицейского гаража.
Морщась при мысли о грядущих неудобствах и напоминая себе о необходимости
лично попросить Фини еще раз изучить записи охранных камер в комплексе
Горэм
, Ева поднялась на свой этаж.
Но стоило ей отпереть замки, как рука сама потянулась за оружием.
Тишина в квартире не могла ее обмануть. Она знала, что здесь кто-то есть! По
коже побежали мурашки, палец лег на курок.
В полутемной комнате царило безмолвие.
Потом она уловила движение — и все мышцы превратились в камень, палец на
курке сжался, как пружина...
— Отличная реакция, лейтенант! — Рорк поднялся с кресла, из
которого наблюдал за ней, и включил торшер. — Но я почему-то не
сомневался, что ты не станешь в меня стрелять.
А ведь она могла бы! Более того, ей сейчас очень хотелось его проучить,
стереть с лица эту самодовольную ухмылку. Однако любое применение оружия
влекло за собой бесконечное бумагомарание. Ева была уверена, что ее
остановило только это.
— Какого дьявола тебе здесь понадобилось?
— Я ждал тебя. — Глядя ей в глаза, он показал пустые
ладони. — Я не вооружен. Если не веришь, можешь сама проверить —
милости прошу.
Она медленно, неохотно убрала револьвер в кобуру.
— Могу себе представить, какую свору дорогих и хитрых адвокатов ты
подкармливаешь, Рорк!
Не успею я засадить тебя за взлом, как ты снова окажешься на свободе. И все-
таки я, пожалуй, попытаюсь. Очень уж хочется доставить себе удовольствие —
бросить тебя, паразита, в каталажку хотя бы на пару часиков!
Рорк не узнавал себя. Неужели он превратился в извращенца и способен
наслаждаться даже ее бранью?!
— Боюсь, что это ничего не даст. К тому же ты так устала! Лучше присядь
и выслушай меня.
— Не стану тебя спрашивать, как ты сюда попал. — Ева чувствовала,
что вся дрожит от гнева; против такого приступа возмущения существовало
единственное лекарство — заковать его в наручники. — Все это здание
принадлежит тебе, вот ты и заходишь как к себе домой!
— Что мне в тебе нравится, так это то, что ты не тратишь время на
банальности.
— Не трачу. Меня интересует не
как
, а
зачем
.
— Видишь ли, после того, как ты удалилась из моего кабинета, я поймал
себя на том, что продолжаю думать о тебе — и не только на профессиональном
уровне. — Рорк одарил ее своей самой обаятельной улыбкой. — Ты
ела?
— Зачем ты сюда явился? — нахмурилась Ева, игнорируя и этот
вопрос, и эту улыбку.
Он сделал шаг к ней и оказался вне круга света, отбрасываемого торшером.
— Сначала о профессиональном: я сделал пару звонков, которые могут тебя
заинтересовать.
Теперь о личном... — Он дотронулся до ее щеки, придержал за
подбородок. — Я не мог забыть усталость в твоих глазах и почему-то счел
своим долгом накормить тебя.
Ева дернула головой, хоть и знала, что ведет себя как капризный ребенок.
— Какие звонки?
Рорк снисходительно улыбнулся и шагнул к телефону.
— Можно? — спросил он, уже набирая номер. — Это Рорк. Можете
принести заказ. — Он снова улыбнулся. — Ты не возражаешь против
спагетти?
— Против самого блюда — нет. Я возражаю против такого обращения!
— Это мне в тебе тоже нравится. — Видя, что она упрямо
отказывается сесть, Рорк опустился в кресло и, не обращая внимания на ее
недовольство, достал портсигар. — Лично я лучше всего отдыхаю за
ужином. А ты, по-моему, вообще никогда толком не расслабляешься, Ева.
— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы судить. Кстати, я не
разрешала тебе курить в моей квартире!
Но Рорк невозмутимо зажег сигарету и взглянул на нее сквозь легкий дымок.
— За взлом ты меня не арестовала, так неужели арестуешь за курение?
Кстати, я принес бутылку вина. Она там, в кухне. Хочешь попробовать?
— Чего бы мне сейчас хотелось, так это...
Внезапно Еву посетила ужасная мысль, и она метнулась к компьютеру. Рорк
сразу понял, о чем она подумала, и нахмурился; тон его сделался жестче:
— Если бы целью моего визита была возня с твоими файлами, я бы вряд ли
стал тебя дожидаться.
— Это ты брось! Такая дерзость как раз в твоем духе.
Однако подозрения Евы оказались напрасны: система безопасности не была
взломана. Она не знала, радоваться или расстраиваться, а потом увидела рядом
с монитором конверт — и замерла на месте. Ее охватили дурные предчувствия.
— Что это?
— Понятия не имею. — Он выдохнул очередную порцию дыма. —
Просто лежало на пороге.
Я поднял.
Но Ева уже знала, что это: знакомый размер, форма, вес... Она была уверена,
что в конверте видеокассета с подробностями убийства Лолы Старр.
Она внезапно так побледнела, что Рорк забеспокоился.
— Что случилось, Ева?
— Ничего особенного. Служебные дела. Извини.
Она ушла в спальню и заперла за собой дверь, а Рорк, хмурясь, побрел на
кухню, нашел бокалы и разлил бургундское. Его поразил незамысловатый быт
Евы. Совсем мало безделушек, почти ничего, что выдавало бы происхождение,
рассказывало о семье, никаких овеществленных воспоминаний. Находясь в
квартире один, он чуть было не соблазнился побывать у нее в спальне и хоть
что-то о ней узнать, но удержался.
Ему хотелось разгадать ее, не пользуясь подсказками — и не из какого-то
чувства деликатности. У него было ощущение, что она бросила ему вызов, в нем
проснулся охотничий азарт, а победы он привык одерживать честным путем.
Впрочем, даже скудость обстановки могла многое поведать. Он понял, что она
здесь не живет, а только ночует: жизнь протекает на работе.
Попробовав вино, Рорк одобрил свой выбор, а потом потушил сигарету и отнес
бокалы в гостиную. Он предвкушал, как интересно будет разгадывать загадку по
имени Ева Даллас!
Когда она вышла из спальни минут через двадцать, официант в белой ливрее уже
заканчивал расставлять блюда на маленьком столике у окна.
Запахи были упоительными, но разбудить ее аппетит оказались бессильны даже
они. Голова снова раскалывалась, а она снова забыла принять таблетку.
Рорк отпустил официанта и, когда тот исчез, тихо произнес:
— Мне очень жаль.
— Чего жаль?
— Тебя опять что-то огорчило.
Ева была очень бледна; глаза ее потухли, в них не осталось никакого
выражения. Он шагнул было к ней, но она ожесточенно потрясла головой.
— Уйди, Рорк.
— Уйти просто. Слишком просто! — Он медленно обнял ее и
почувствовал, как она напряглась всем телом. — Расслабься хотя бы на
минуту! — Его голос звучал мягко, убедительно. — Неужели кому-то
будет плохо, если ты на минутку отбросишь свои заботы?
Она опять покачала головой — на сей раз устало.
Уловив ее скорбный вздох, он прижал ее к себе еще сильнее.
— Ты не хочешь поделиться со мной?
— Нет.
Рорк нахмурился. Он знал, что напрасно во все это ввязался. В конце концов,
какое ему до нее дело? Увы, он чувствовал, что уже не может отступиться: эта
женщина стала для него очень важна.
— Значит, есть кто-то еще, — пробормотал он.
— Да никого у меня нет! — спохватившись, что ее ответ приоткрыл
ему слишком многое, она отпрянула. — Я не имела в виду...
— Знаю, знаю... — Рорк усмехнулся, но это была не очень-то веселая
улыбка. — Боюсь, у нас обоих какое-то время никого другого не будет.
Она сделала шаг назад — это было не бегство, а подчеркивание дистанции.
— Звучит слишком самоуверенно, Рорк!
— Вовсе нет. Мне кажется, я уже достаточно хорошо тебя знаю. Ты — это
твоя работа. Очень много работы, лейтенант. А ужин тем временем стынет.
Ева почувствовала, что слишком устала, чтобы противоречить ему и на чем-то
настаивать. Она покорно села и взяла вилку.
— Ты был за истекшую неделю в квартире Шерон Дебласс?
— Нет, зачем мне это?
Она внимательно посмотрела на него.
— А зачем туда вообще наведываться?
Рорк не сразу понял, что вопрос требует ответа. А поняв, пожал плечами.
— Чтобы пережить все еще разок. Или чтобы убедиться, что в квартире не
осталось улик.
— Но дом принадлежит тебе! Ты мог бы очутиться там так же запросто, как
у меня!
Он на мгновение поджал губы с раздражением человека, уставшего отвечать на
одни и те же вопросы. Казалось бы, мелочь, но Ева почему-то увидела в этом
долгожданный признак его невиновности.
— Верно. С этим у меня проблем нет. Как хозяин я располагаю
соответствующим кодом и могу всюду пройти.
Нет, — подумала она, — твой код бессилен перед охранным кодом
полиции. Здесь требуются специальные знания!
— Насколько я понимаю, — продолжал Рорк, — ты считаешь, что
после убийства в квартире побывал кто-то, не имеющий отношения к полиции?
— Понимай как хочешь. Кто ведает твоей охраной?
—
Лоримар
— и домашней, и деловой. — Он поднял бокал. — Так
проще — компания-то принадлежит мне.
— Понятно... Подозреваю, ты и сам кое-что смыслишь в охранных системах?
— Действительно, я давно этим интересуюсь, потому и купил
компанию. — Он намотал на вилку присыпанные травами спагетти, поднес к
ее губам и удовлетворенно кивнул, когда она покорно приняла это
подношение. — Знаешь, Ева, я испытываю большой соблазн во всем
сознаться, лишь бы ты приободрилась и поела с тем же энтузиазмом, который
так меня порадовал в прошлый раз. Но существует неувязка: каковы бы ни были
мои преступления — а их, несомненно, не счесть, — убийство в их число
не входит!
Ева вздохнула и опустила глаза в тарелку. Ей не нравилось, что он угадывает
ее настроения.
— Что ты имел в виду, говоря, что я — это моя работа?
— Ты постоянно о ней думаешь — взвешиваешь все варианты, все
за
и
против
. Кроме того, ты не эмоциональна, не импульсивна. Но соблазнить тебя
все же можно, если поймать подходящий момент и действовать умело.
Представляю, что из этого получится!
Она снова подняла глаза:
— Так вот чего ты хочешь, Рорк? Соблазнить меня?
— Хочу и соблазню! — пообещал он. — Хотя, увы, не сегодня...
Но я хочу не только этого.
Я хочу узнать, почему ты такая, какая есть. Хочу помочь тебе. В данный
момент тебе подавай убийцу — что ж, я попытаюсь это сделать. И еще мне
кажется, что ты в чем-то себя обвиняешь, — добавил он. — По-моему,
это глупо и обременительно.
— Ни в чем я себя не обвиняю!
— Посмотри в зеркало, — тихо посоветовал Рорк.
— Все равно я ничего не могла сделать! — взорвалась Ева. —
Ничего не могла предотвратить!
Ничего!
— Разве тебе полагается что-то предотвращать?
— Представь себе!
Он наклонил голову:
— Каким же это образом?
— Нужно просто соблюдать несколько заповедей: сообразительность,
своевременность, верность долгу.
Это не все, — подумал Рорк. — Проблема лежит гораздо глубже
.
— Разве ты не проявляешь все три похвальнейших качества?
Перед ее мысленным взором вновь встали страшные картины. Смерть, кровь — и
собственная беспомощность...
— Но тем не менее они мертвы! — Беспомощность была горька на
вкус. — Наверняка был какой-то способ этому помешать!
— Чтобы не дать совершиться убийству, пришлось бы влезть в мозги
убийцы, начать думать, как он. Кто бы такое выдержал?
— Я бы выдержала! — крикнула Ева, и это было чистой правдой: она
выдержала бы все, что угодно, только не такое сокрушительное
поражение. —
Служить и защищать
— это не просто девиз полиции, не
пустая фраза: это клятва. Если ты не можешь исполнить клятву, то
превращаешься в пустое место. А я их не защитила! Я никого не уберегла!
Служить им я могу только после того, как они лишились жизни... Черт, если бы
ты видел эту девочку! Он буквально разодрал ее на куски. А я не поспела
вовремя. Должна была, но не поспела...
Ева всхлипнула и сама оторопела от своей несдержанности. Зажав рукой рот,
она обессиленно опустилась на диван.
— Боже! — только и могла она пролепетать. — Боже, боже...
Рорк сел рядом. Повинуясь инстинкту, он не стал прижимать ее к себе, а
только положил ей руки на плечи.
— Если не можешь или не хочешь говорить со мной — это твое право. Но с
кем-то ты должна поговорить, ты же знаешь!
— Сама справлюсь! Я... — Рорк внезапно так сильно ее тряхнул, что она
поперхнулась и ничего больше не смогла сказать.
— Да, но какой ценой?! Неужели ты нарушишь еще одну клятву, если
облегчишь душу?
Расслабься хотя бы на минутку!
— Не знаю...
Ева вдруг поняла, что боится. Ей казалось, что она расстанется со своим
значком, с оружием, с самой жизнью, если отпустит на свободу мысли и
чувства.
Но ведь это же глупо!
— сказала она себе и медленно произнесла:
— Та девочка все время у меня перед глазами.
Стоит мне закрыть их или расслабиться — не то что на минуту, на долю
секунды! — как обязательно появляется она.
— Расскажи.
Ева встала, взяла свой бокал и вернулась на диван. Жадный глоток смочил
пересохшее горло и немного успокоил нервы. Она предостерегала себя, что
усталость изматывает и делает уязвимой, но не рассказать уже не могла.
— Вызов поступил, когда я была в полуквартале от того места. Я как раз
только что расправилась с очередным делом, а диспетчер обращался к ближайшей
машине. Бытовое насилие — это всегда страшная возня, но я оказалась совсем
рядом.
Я приняла вызов. Меня встретили соседи — они выскочили на улицу и говорили
все одновременно...
Она снова переживала ту кошмарную сцену в мельчайших подробностях.
— А потом появилась женщина в ночной рубашке, вся в слезах. На лице
следы побоев, на руке рана... Соседка пыталась ее перевязать, но
кровотечение было такое сильное, что я велела вызвать
Скорую
. Женщина
твердила:
Она у него! Он схватил мою малышку!..
Ева сделала еще один глоток.
— Женщина схватила меня за руку, пачкая своей кровью, кричала, рыдала,
требовала, чтобы я его остановила, спасла ее ребенка... Наверное, мне
следовало вызвать подмогу, но время было дорого. Я побежала вверх по
лестнице. С третьего этажа, где он заперся, доносились его вопли. Он был
совершенно безумен! Мне показалось, что я слышу детский крик — но, возможно,
это была галлюцинация.
Перед дверью я вела себя как полагается. Соседи сказали, как его зовут, и я
обращалась по имени к нему и к ребенку. Когда обращаешься по имени,
получается более задушевно, человек может опомниться... Я назвала себя и
предупредила, что сейчас войду, но он знай себе бесновался. Я слышала звон и
треск, а голоса ребенка больше не слышала... Наверное, уже тогда я все
поняла! Уже взламывая дверь, я знала, что он искромсал ее кухонным ножом!
Ева трясущимися руками поднесла к губам бокал.
— Я увидела море крови. Такой маленький ребенок — и столько крови: на
полу, на стене, на нем самом... Кровь еще стекала с его ножа. Девочка лежала
лицом ко мне: личико маленькое, глаза голубые, огромные. Как у куклы.
Она помолчала, поставила бокал.
— Он был совершенно вне себя, и мое появление его не отрезвило. Он
наступал на меня — весь в крови, с окровавленным ножом. Я взглянула ему в
глаза и прикончила его.
— А уже на следующий день ты занялась расследованием нового
убийства, — спокойно заключил Рорк.
— Тестирование просто отложено. Я пройду его через два-три дня. —
Она повела плечами. — Психиатры подумают, что меня терзает сам факт,
что я его убила. Я смогу им внушить эту мысль. Но дело не в этом. Я должна
была его убить. Меня не это изводит. — Глядя Рорку прямо в глаза, Ева
поняла, что сможет сказать ему то, в чем не осмеливалась сознаться даже себе
самой. — Мне хотелось его прикончить! Больше того, я испытывала
потребность сделать это! Глядя, как он испускает дух, я думала:
Он не
сможет больше убивать детей
. Я была рада, что именно я положила этому
конец.
— И ты считаешь, что это дурно?
— Я знаю, что это недопустимо. Когда полицейский начинает испытывать
удовольствие от смерти — любой смерти, даже если речь идет о серийном убийце-
маньяке, — значит, он переступил запретную черту.
Рорк наклонился к ней. Их лица почти соприкоснулись.
— Как звали девочку?
— Мэнди. — Она опять задохнулась, но вовремя взяла себя в
руки. — Ей было три года.
— Ты бы так же не находила себе места, даже если бы прикончила его до того, как он ее зарезал?
Ева открыла и снова закрыла рот, немного помолчала.
— Наверное, я этого так и не узнаю.
— Правильно. — Он накрыл ладонью ее руку. — Знаешь, я всю
жизнь недолюбливал полицию — по разным причинам. Очень странно, что теперь,
при столь нестандартных обстоятельствах, я встретил полицейского, к которому
испытываю не только уважение, но даже влечение.
Ева подняла глаза, хмурясь, но не выдергивая руку.
— Необычный комплимент...
— Наши отношения тоже не назовешь обычными. А сейчас тебе необходим
сон. — Он встал и покосился на еду, к которой она почти не
притронулась. — Когда проснется аппетит, ты сможешь все это разогреть.
— Спасибо. Только в следующий раз подожди, пока я вернусь домой, а
потом входи. Буду тебе очень благодарна.
— Уже прогресс: ты сама говоришь о следующем разе! — Чуть
улыбаясь, он снова взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. — Ну, до
следующего раза.
Глядя ему вслед, Ева сама не могла понять, что испытывает: недовольство,
испуг, смущение? Она потерла костяшки пальцев о джинсы и поплелась в
спальню. Раздевшись, она бросила одежду на пол, залезла в постель, закрыла
глаза и приказала себе:
Спи!
Засыпая, Ева вспомнила, что Рорк так и не ответил, кому звонил и что сумел
выяснить.
Глава 8
Заперевшись в кабинете с Фини, Ева поставила кассету с записью убийства Лолы
Старр. При хлопке пистолета с глушителем она не вздрогнула: ее организм уже
не протестовал при мысли о пуле, вонзающейся в живое тело.
В кадре надолго застыла надпись:
Вторая из шести
. Конец фильма. Не говоря
ни слова, Ева поставила запись первого убийства, и они еще раз просмотрели
сцену гибели Шерон Дебласс.
— Ну, что скажешь? — спросила Ева.
— Запись сделана микрокамерой
Трайдент
, в продаже только полгода,
очень дорогая. Правда, на Рождество были большие скидки. Думаю, во время
традиционной распродажи только на Манхэттене было продано тысяч десять
экземпляров.
Конечно, менее дорогие модели расходятся в еще больших количествах, но и при
таком сбыте найти купившего конкретный экземпляр все равно нереально.
Фини посмотрел на Еву глазами понурого верблюда.
— Догадайся, кому принадлежит фирма
Трайдент
!
—
Рорк индастриз
?
— Прими мои поздравления. Можно ручаться, что владелец фирмы имеет в
своем распоряжении камеру нашумевшей модели.
— Не исключено, но... — Ева сделала соответствующую пометку и
поморщилась при воспоминании о губах Рорка, прикоснувшихся к ее
пальцам. — Убийца пользуется дорогим аппаратом собственного
изготовления? Что это — высокомерие или глупость?
— На глупца он как-то не похож.
— Вот именно! А что насчет оружия?
— Тоже ничего обнадеживающего. В частных коллекциях насчитывается пара
сотен экземпляров. — Фини положил в рот орешек кешью. — Это только
зарегистрированные... — добавил он с кислой улыбкой. — А глушитель
регистрации не подлежит, потому что убийца сам его сделал.
Он откинулся в кресле.
— Что касается первой записи, я с ней уже повозился и заметил пару
теней. Уверен, что он записывал не только убийство. Но толком рассмотреть
ничего не удалось. Тот, кто монтировал запись, знает, как это делается, и,
кроме того, имеет доступ к хорошему оборудованию. Кстати, я захватил и
просмотрел записи системы охраны в доме Лолы Старр. Недостает двадцати
минут, начиная с трех десяти позапрошлой ночью.
— Мерзавец, он и тут постарался! — прошипела Ева. —
Удивительно, что в таком месте вообще есть система охраны... Между прочим, и
в первый, и во второй раз его никто не заметил. Как он этого добился?
— Может, он им примелькался?
— Как регулярный клиент Шерон? Скажи на милость, зачем регулярному
клиенту такой дорогой проститутки делать своей второй жертвой такую зеленую,
необстрелянную потаскушку, как Лола Старр?
Фини пожевал губами:
— Из любви к разнообразию?
Ева покачала головой:
— А может, в первый раз ему так понравилось, что он перестал
привередничать? Впереди еще четыре жертвы, Фини! Он с самого начала
представился нам как серийный убийца. Скорее всего ни Шерон, ни Лола сами по
себе не были ему важны.
Две из шести — не более того. — Ева перевела дух: она не находила в
происходящем никакой логики. — Зачем же он туда вернулся? —
пробормотала она себе под нос. — Что искал?
— Может быть, на это ответят эксперты?
— Может быть. — Она взяла со стола лист бумаги. — Проработаю
еще раз список клиентов Шерон, а потом возьмусь за клиентов Лолы.
Фини откашлялся и вынул из пакетика очередной орех.
— Лучше бы тебе, Даллас, сказал об этом кто-то другой, но... В общем,
сенатор требует отчета.
— Мне нечего ему сказать!
— Днем сообщишь ему это сама. В Вашингтоне.
Ева остановилась перед самой дверью.
— Дьявол!
— Я узнал об этом от шефа. Вылетаем в два часа дня. — Фини заранее
беспокоился, как отнесется к полету его желудок. — Ненавижу политику!
Ева все еще скрипела зубами после беседы с Уитни, когда перед зданием Сената
в Вашингтоне им преградили путь охранники Дебласса. Предъявив документы, они
расстались с оружием.
— Наверное, боятся, что мы укокошим их босса прямо на рабочем
месте, — проворчал Фини, шагая по красно-бело-синему ковру.
— Я сейчас не отказалась бы кого-нибудь укокошить!
Косясь на охранников в ладных костюмах и надраенных ботинках, Ева
остановилась у двери в кабинет сенатора, дожидаясь, пока еще одна камера
удостоверится, что они не замышляют теракта.
— По-моему, Вашингтон никак не избавится от паранойи после последней
серии террористических вылазок. — Фини показал камере зуб
...Закладка в соц.сетях
