Жанр: Любовные романы
Потрясающий мужчина
...е пухлые подушки, плюшевые медвежата, куклы. От отчаяния Ева хлопнула
по столу папкой с фотографиями трупа.
— Ей бы болеть за школьную команду, а не коллекционировать картинки с
шикарными интерьерами и модными тряпками! Думаешь, она понимала, во что
влезла?
— Вряд ли она догадывалась, что может поплатиться жизнью, —
согласился Фини. — Собираешься оспаривать законы, регулирующие секс,
Даллас?
— Не собираюсь. — Она обреченно взглянула на папку. — Просто
это сводит меня с ума. Ребенок!
— Еще не такое бывает, Даллас...
— Это точно. Пока не произведено вскрытие, рано что-нибудь утверждать,
но считается, что к моменту обнаружения она пролежала мертвой не менее
суток. А пистолет, по-моему, точно такой же...
— Не совсем: сделан лет на тридцать раньше.
Самое поразительное, что убийце удалось приспособить к нему глушитель.
Видно, он и вправду большой специалист по старинному оружию.
А глушитель потребовался убийце потому, что квартира потерпевшей не имела
звукоизоляции в отличие от шикарного гнездышка Дебласс.
— Он не вызвал полицию — значит, не хотел, чтобы ее быстро нашли.
Очевидно, сам куда-то торопился.
Ева задумчиво повертела в руках квадратик бумаги с надписью:
ВТОРАЯ ИЗ ШЕСТИ.
— Одна в неделю, — тихо проговорила она. — Боже правый, Фини, времени у нас в обрез!
— Я сейчас проверяю ее записи. В восемь вечера к ней должен был
пожаловать новый клиент.
Если время смерти определено верно, у нас есть подозреваемый. — Фини
позволил себе улыбнуться. — Зовут его Джон Смит.
— Еще более седая древность, чем орудие убийства. — Ева потерла
ладонями лицо. — Боюсь, что Центр по преступности ничего не раскопает.
— Они очень стараются, — возразил Фини: он выгораживал старую
почтенную структуру, питая к ней сентиментальные чувства.
— Напрасные потуги. Мы имеем дело с пришельцем из прошлого, Фини...
— Да уж, прямо Жюль Верн!
— Настоящее преступление в стиле девятнадцатого века, —
пробормотала она, не отнимая ладоней от лица. — Старинное оружие,
чрезмерная жестокость, записка от руки... Послушай, а что, если наш убийца —
историк? В любом случае это человек, помешанный на прошлом. Мечтающий, чтобы
все стало таким, каким было когда-то.
— Должен сказать, что об этом мечтает немало людей. Доказательство —
обилие исторических фильмов и вообще мода на всякое ретро.
Ева уронила руки.
— Центр по преступности не поможет нам проникнуть ему в башку. Мы все
равно должны сами ворочать мозгами. Что он вытворяет, Фини?!
Зачем ему все это?
— Как что вытворяет? Мочит шлюх с лицензией.
— Спасибо, что объяснил. Кстати, шлюхи всегда были легкой добычей.
Вспомни хотя бы Джека Потрошителя. Очень опасная профессия! Несмотря на все
меры безопасности, клиенты по-прежнему поднимают руку на зарегистрированных
проституток, даже иногда убивают...
— Ну, убивают, положим, редко, — возразил Фини. — Иногда и
какие-нибудь студенты так разойдутся, что держись! Преподавателем в наше
время работать опаснее, чем шлюхой.
— Все равно они сильно рискуют. Но убийство с помощью кремневого
пистолета — это просто экзотика. Слишком дорого, слишком хлопотно раздобыть.
А секс, между прочим, перестал быть такой сильной мотивацией, как раньше:
наоборот, слишком дешево и легкодоступно. Мы пользуемся новыми методами
расследования и имеем дело с новыми мотивами преступлений. Но если все это
отбросить, то суть остается неизменной: люди по-прежнему, как и сотни лет
назад, убивают друг друга. Продолжай раскопки, Фини. А мне надо кое-кого
допросить.
— Тебе надо поспать, детка.
— Пускай он спит! — процедила Ева. — Этот мерзавец!
Встряхнувшись, она повернулась к телефону: пришло время связаться с
родителями убитой.
До роскошного офиса Рорка в центре города Ева добралась к концу рабочего
дня. Из головы у нее не выходил разговор с рыдающими родителями убитой
девчонки — их единственной дочери.
Потом она еще долго таращилась в монитор — до тех пор, пока у нее все не
поплыло перед глазами.
Беседа с владельцем дома, где снимала квартиру Лола, тоже была в своем роде
приключением. Он успел прийти в себя и битых полчаса сетовал на
нежелательную огласку и на то, что теперь ему не избежать больших убытков.
Вот и все сочувствие к убиенной!
Нью-йоркская штаб-квартира
Рорк индастриз
оправдала Евины ожидания: сто
пятьдесят этажей, ввинтившиеся в небо Манхэттена. И никаких окутанных паром
тележек со съестным на углах, никаких прилавков со всякой всячиной. На этом
отрезке Пятой авеню торговля вразнос была запрещена. Ева подумала, что так,
конечно, спокойнее, зато не в пример скучнее.
Здание раскинулось на целый квартал. Внизу располагались целых три
фешенебельных ресторана, бутик с заоблачными ценами, россыпь магазинчиков и
даже кинотеатр.
Пол в холле был выложен огромными белыми плитами, сияющими, как лунные
диски. Стеклянные сферы лифтов бесшумно сновали вверх и вниз, люди бегали
вокруг, как муравьи, бесплотные голоса призывали посетить местные
достопримечательности и информировали о расположении офисов. Для
предпочитающих прогуливаться самостоятельно в холле действовало больше
дюжины движущихся схем. Ева подошла к служащей за стеклянной стойкой и
коротко поинтересовалась, как ей найти Рорка.
— Прошу прощения. — Манерный голос служащей, очевидно, должен был
действовать успокаивающе, однако Еву он только еще больше взвинтил. Данная
информация не предоставляется.
— Мне нужен Рорк! — повторила Ева и сунула ей под нос свое
удостоверение.
Служащая долго изучала удостоверение, потом подняла телефонную трубку и
сказала несколько слов.
— Следуйте в восточное крыло, лейтенант Даллас. Вас встретят.
— Так-то лучше!
Ева прошла по коридору и очутилась в беломраморном зале. Ее ждала молодая
женщина в ярко-красном костюме, с волосами одного цвета с мраморными
стенами.
— Прошу пройти со мной, лейтенант.
Женщина сунула в прорезь тонкую карточку, стена отъехала, и они вошли в
отдельный лифт.
Ева не удивилась, когда ее провожатая нажала на кнопку последнего этажа:
было бы странно, если бы Рорк довольствовался чем-то, кроме самой верхушки.
Провожатая молчала. От нее пахло восхитительными духами, и вся она, от
носков туфель до прически, из которой не выбивалось ни единого волоска,
представляла собой олицетворение аккуратности и деловитости. Ева втайне
восхищалась женщинами, способными без всяких усилий сохранять подобную
подтянутость. Ее собственная кожаная куртка выглядела при таком соседстве
еще более потертой, а прическа и вовсе не выдерживала критики. Видимо, надо
будет все-таки раскошелиться на парикмахера: собственными усилиями
невозможно достичь сколько-нибудь приемлемого результата.
Как только Ева приняла это радикальное решение о судьбе своих волос, двери
разъехались, и они вышли в застеленный белым ковром холл размером с дом.
Украшением холла служила пышная растительность — не искусственная, а
натуральная: фикусы и пальмы цвели среди зимы в нарушение всех законов
природы. Клумба, усыпанная розовыми и алыми цветами, источала
головокружительный аромат. Посреди сада располагалась беседка с розовато-
лиловыми диванами, блестящими деревянными столиками и бронзовыми торшерами с
разноцветными абажурами.
Женщина в ярко-красном костюме повела Еву по стеклянной галерее, откуда
открывался головокружительный вид на Манхэттен. В галерее раздавалась
негромкая музыка, которую Ева не узнала и пожалела, что в детстве и юности
ей было не до прекрасного.
В конце галереи женщина остановилась, улыбнулась холодной улыбкой и сказала
в невидимый микрофон:
— Лейтенант Даллас, сэр.
— Пригласите ее, Каро. Спасибо.
Каро в очередной раз сунула в прорезь карточку, и стена откатилась в
сторону.
— Прошу, лейтенант.
— Благодарю.
Ева проводила ее взглядом — столь грациозная походка на трехдюймовых
каблуках казалась ей цирковым номером — и со вздохом вошла в кабинет Рорка.
Как она и предполагала, кабинет оказался весьма внушительным. Но при всей
фантастичности панорамы громоздящегося внизу Нью-Йорка, изысканности темно-
синей и изумрудной мебели и необычности многослойного потолка в кабинете
доминировал человек за письменным столом. Она просто не могла оторвать от
него взгляд!
Рорк встал и ослепил ее улыбкой.
— Лейтенант Даллас! — протянул он, утрируя свой занятный
ирландский акцент. — Видеть вас — удовольствие, как всегда.
— Не знаю, что будет с вашим удовольствием, когда я закончу.
Он приподнял бровь.
— Сначала начните, а там видно будет. Кофе?
— Не пытайтесь меня отвлечь, Рорк!
Ева старалась держаться строго официально, но любопытство все-таки победило,
и она оглядела помещение. Удалив крышу, здесь вполне можно было бы сажать
вертолеты. Вся начинка первоклассного отеля: автоматизированный бар, мягкое
кресло для отдыха с встроенным пультом, при помощи которого можно было
управлять всей видео — и аудиоаппаратурой, огромный экран на стене, в данный
момент потушенный. Слева — распахнутая дверь в укомплектованную ванную с
джакузи и кабиной-сушилкой, справа — стандартное офисное оборудование
высочайшего класса.
Рорк наблюдал за ней с учтивой улыбкой.
— Как насчет экскурсии, Ева?
— Обойдусь. Не понимаю, как вы здесь работаете... — Она развела руками,
указывая на прозрачные стены. — На открытом месте.
— Не люблю замкнутого пространства. Желаете присесть? Или предпочитаете
пройтись?
— Предпочитаю стоять. У меня к вам вопросы, Рорк. Вы вправе потребовать
присутствия адвоката.
— Я арестован?
— В данный момент — нет.
— Тогда не буду беспокоить адвокатов раньше времени. Спрашивайте.
Ева смотрела ему прямо в глаза, но при этом следила за его руками, зная, что
руки всегда выдают чувства. Однако Рорк, очевидно, тоже это знал и небрежно
засунул их в карманы брюк.
— Меня интересует позавчерашний вечер, между восемью и десятью часами.
Где вы в это время находились?
— Кажется, здесь — до восьми с минутами. — Он вынул одну руку из
кармана и нажал какие-то клавиши. — Да, точно. Я выключил монитор в
восемь семнадцать, покинул здание и поехал домой.
— Сами или с водителем?
— Сам. Я держу здесь машину. Зачем ставить работников в зависимость от
моего настроения?
— Надо же, как демократично! —
И очень неудобно
, — добавила
про себя Ева: она предпочла бы, чтобы у него оказалось твердое алиби. —
Что потом?
— Выпил бренди, принял душ, переоделся.
У меня был назначен поздний ужин с одним человеком.
— Насколько поздний? Что за человек?
— Я прибыл на место ровно к десяти. Не люблю опаздывать. Я был в гостях
у Мадлен Монмар.
Ева вспомнила роскошную блондинку с чувственным ртом и миндалевидными
глазами.
— Актриса?
— Да. Кажется, мы с ней Повздорили. Вам от этого легче?
Она пропустила сарказм мимо ушей.
— Кто-нибудь может подтвердить, где вы были между восемью семнадцатью и
десятью вечера?
— Возможно, меня видел кто-то из слуг. Но я слишком хорошо им плачу,
так что, боюсь, они подтвердят любые мои слова. — Он нахмурился. —
Еще одно убийство?
— Лола Старр, проститутка с лицензией.
В ближайший час прессе будут сообщены кое-какие подробности.
— Но не все?
— Вы могли бы соорудить глушитель для старинного пистолета, Рорк?
Выражение его лица не изменилось, — Когда-то увлекался подобными
вещами.
У вас утомленный вид, Ева. Наверное, всю ночь не смыкали глаз?
— Такая работа. Вы были знакомы с Лолой Старр?
Она запустила руку в портфель и достала фотографию, найденную в квартире
Лолы: милая девушка-эльф с бойкой улыбкой до ушей.
Фотография легла на стол, и глаза Рорка сверкнули. На сей раз Ева расслышала
в его голосе нечто, напоминающее жалость.
— Разве в таком юном возрасте выдают лицензию?
— Четыре месяца назад ей исполнилось восемнадцать. В день своего
восемнадцатилетия она: подала запрос о выдаче лицензии.
— Господи, о чем она думала?! — Рорк оторвался от фотографии и
поднял глаза на Еву; в них действительно читалась жалость. — Нет, я не
был с ней знаком. Проститутки — это не для меня. Дети тоже. — Он взял
фотографию, обошел стол и подал ее Еве. — Сядьте.
— Вы когда-нибудь...
— Да сядьте вы, черт возьми!
Он с внезапной яростью схватил ее за плечи и принудил опуститься в кресло.
От неожиданности она едва не выронила портфель, из него на пол высыпались
фотографии Лолы — уже без бойкой улыбки до ушей.
Ева могла бы дотянуться до них первой — реакция у нее была не хуже, чем у
Рорка. Но что-то заставило ее помедлить — возможно, она хотела, чтобы он это
увидел.
Рорк нагнулся и поднял фотографию, сделанную на месте преступления. Его
глаза расширились.
— Господи боже мой! — проговорил он чуть слышно. — И вы
считаете, что я на такое способен?
— То, что я считаю, к делу не относится. Я расследую... — Она осеклась,
почувствовав на себе его разъяренный взгляд.
— Считаете, что я способен на такое?! — повторил он еще тише, еще
более зловеще.
— Нет. Я просто выполняю свою работу.
— Дрянь, а не работа!
Она собрала фотографии и закрыла портфель.
— Не без этого...
— Как вы можете спать по ночам, насмотревшись на такие прелести?!
Ева вздрогнула. Через мгновение она пришла в себя, но от него ничего нельзя
было скрыть. Ее болезненная реакция заинтриговала Рорка, ему даже стало
совестно, что он причиняет ей мучения.
— Мне помогает уверенность, что я доберусь до мерзавца, который это
совершил! — Ева вскочила и взглянула на него в упор. — Дайте
пройти!
Но Рорк не посторонился. Его теплая рука легла на ее одеревеневшую руку.
— Человек в моем положении вынужден разбираться в людях — быстро и
безошибочно. Я вижу, что вы близки к срыву.
— Говорю вам, дайте мне пройти!
Ева попыталась вырвать руку, но ей это не удалось.
— Он будет делать это снова, — тихо сказал Рорк. — Вы сходите
с ума, потому что не знаете, когда, где и кто следующий на очереди.
— Нечего анализировать мою психику! У нас в управлении кишмя кишат
психологи. Это их дело — им хорошо платят.
— Почему же вы их избегаете? Вы ведь из кожи вон лезете, лишь бы не
попасть на проверку!
Ева сузила глаза. Как он мог узнать о проверке?! Рорк улыбнулся, но в его
улыбке не было и намека на веселье.
— У меня неплохие связи, лейтенант. Вам надлежало явиться на
психологическое тестирование несколько дней назад. Стандартная полицейская
процедура после оправданного применения оружия, приведшего к летальному
исходу. Летальный исход имел место в ту же ночь, когда убили Шерон?
— Не лезьте в мои дела! — взвилась она. — Плевать я хотела на
ваши связи!
— Чего вы боитесь? Что страшного они могут разглядеть, когда заглянут в
вашу головку?
— Ничего я не боюсь!.
Она наконец вырвала руку, и тогда он провел пальцами по ее щеке. Это было
сделано так неожиданно и с такой нежностью, что Еву обдало жаром.
— Позволь мне помочь тебе.
— Я... — Она чуть не сказала что-то очень важное, но вовремя
опомнилась; ей хватило силы воли, чтобы сухо закончить:
— Я сама разберусь.
Завтра в любое время после девяти утра вы сможете забрать свой пистолет и
патроны.
— Ева!
Но она уже шла к двери, изо всех сил стараясь держаться независимо.
— Я хочу увидеться с тобой сегодня вечером.
— Нет! — бросила она через плечо.
Рорк испытывал страшный соблазн кинуться за ней вдогонку, но не двинулся с
места, а негромко произнес:
— Я могу помочь расследованию.
При этих словах она, конечно, не могла не остановиться, не обернуться. Если
бы не горькое разочарование отвергнутого воздыхателя, он бы, наверное,
рассмеялся — такое невообразимое сочетание подозрительности и упрямства было
в ее взгляде.
— Каким образом?
— У меня есть общие знакомые с Шерон. — Он заметил, как упрямство
сменилось в ее глазах интересом, но подозрительность осталась. — Не
нужно прилагать больших интеллектуальных, усилий, чтобы понять, что ты ищешь
связь между Шерон и девочкой, фотографии которой носишь с собой. Я подумаю
над этим.
— Информация подозреваемого не имеет большого веса для
следствия, — заявила Ева и добавила, не дав ему возразить:
— Впрочем, если хочешь, можешь поделиться со мной результатами своих
размышлений.
Он выдавил улыбку.
— Ладно, поделюсь, лейтенант. Пока что отсыпайся.
Когда дверь за ней закрылась, Рорк как по команде перестал улыбаться.
Некоторое время он раздумывал, потом привел в действие частную, защищенную
линию связи.
Этот звонок должен был остаться конфиденциальным.
Глава 7
Ева встала под объектив охранной камеры у двери Чарлза Монро и уже открыла
рот, чтобы назвать себя, как вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял
хозяин в черном длинном шерстяном плаще и кремовом шелковом шарфе. Его
улыбка была не менее изысканной, чем облачение.
— Лейтенант Даллас! Очень мило, что вы снова заглянули. — Его
взгляд, скользнув по ней, выразил безмерное восхищение, которое Ева сочла
незаслуженным. — До чего неудачно, что я как раз собрался уходить!
— Я вас долго не задержу. — Она шагнула через порог, и ему
пришлось отступить назад. — Всего пара вопросов, мистер Монро. Либо вы
отвечаете на них здесь, неофициально, либо в участке, под протокол, в
присутствии вашего адвоката.
Его красивые брови взлетели на лоб.
— Понимаю... Хотя, признаться, думал, что эта стадия осталась позади. Я
согласен, лейтенант, задавайте свои вопросы. — Он закрыл дверь. —
Обойдемся неформальным общением.
— Где вы находились позапрошлым вечером, между восемью и одиннадцатью?
— Позапрошлым вечером? — Он вынул из кармана электронный дневник и
нажал несколько кнопок. — Вот. Встреча с клиенткой в семь тридцать,
посещение театра в восемь. Они ставят Ибсена — страшная тоска! Мы сидели в
третьем ряду, в центре. Спектакль закончился около одиннадцати. Мы заказали
ужин в ресторане с доставкой сюда. Я был занят с ней до трех ночи.
Убирая дневник, он широко улыбался.
— Надеюсь, с меня снято подозрение?
— Если клиентка подтвердит ваши слова.
Улыбка сменилась недовольной гримасой.
— Вы меня убиваете, лейтенант!
— Кто-то убивает ваших коллег по профессии! — безжалостно отрезала
Ева. — Имя и телефон, мистер Монро!
Чарлз Монро тяжело вздохнул и обреченно продиктовал требуемое.
— Вы знакомы с Лолой Старр?
— Лола? Лола Старр... Не имею чести. — Он опять достал свой
дневник и заглянул в раздел адресов. — Точно, нет. А что?
— Не позднее завтрашнего утра узнаете из выпуска новостей, —
буркнула Ева, берясь за дверную ручку. — Пока что не везет женщинам,
мистер Монро, но на вашем месте я бы проявляла осторожность, встречаясь с
новыми клиентами.
Она потащилась к лифту, морщась от головной боли, но по пути не выдержала и
оглянулась на дверь Шерон Дебласс, над которой мигал красный полицейский
огонек.
Ева напомнила себе, что сейчас главное — сон. Добраться до дому и хотя бы на
часок выкинуть все из головы! Но вместо этого она ввела в охранный блок свой
номер, сняла пломбу и вошла в квартиру убитой.
Там было тихо и пусто — впрочем, ничего другого она не ожидала. Если Ева на
что-то надеялась, то, скорее, на вспышку интуиции, внезапное озарение. Но
нет — только стук в висках, от которого впору спятить. Стараясь не обращать
внимания на свое состояние, она двинулась в спальню, зажгла свет и увидела
кровать.
Простыни были отправлены на экспертизу.
Все оказавшиеся на них органические жидкости, волоски, чешуйки кожи были
проанализированы, данные запротоколированы. На водяном матрасе красовалось
пятно: здесь кровь просочилась сквозь атласную простыню. Подушки и передняя
спинка кровати тоже были в крови. Интересно, станет ли кто-нибудь приводить
это ложе в пристойный вид?
Ева перевела взгляд на стол. Фини забрал маленький настольный компьютер,
чтобы изучить не только дискеты, но и жесткий диск. Комнату обыскали и
облазали с лупой. Больше здесь нечего было делать.
И все же Ева открыла комод, размышляя о том, кому теперь достанутся все эти
вещи. Шелк, кружева, атлас — излюбленные материалы женщин, стремящихся к
богатству и желавших, чтобы с их кожей соприкасались исключительно дорогие
ткани.
Скорее всего — матери. Непонятно, почему она до сих пор не обратилась с
заявлением, чтобы ей выдали имущество дочери. Надо будет об этом
поразмыслить.
Она перешла к платяному шкафу и снова стала рыться в юбках, платьях, брюках,
модных накидках, халатах, жакетах и блузках, выворачивая карманы и ощупывая
подкладку. Потом настала очередь обуви, аккуратно сложенной в пластмассовые
коробки.
У человека всего две ноги! — подумала она раздраженно. — Зачем
одной женщине пятьдесят пар туфель?!
Морща нос, она залезала пальцами в
носки, проникала в вязкие полости надувных платформ, а потом снова убирала
туфли в коробки и ставила их на место.
У Лолы не было таких залежей. Две пары туфель на каблуках безумной высоты,
пара детских сандалий на ремешках, пара теннисных тапочек — вот и вся обувь,
обнаруженная в ее шкафу.
Зато Шерон была не просто модницей, а очень организованной и тщеславной.
Обувь свою она аккуратно расставляла рядами по принципу... Тут что-то не
так! У Евы пробежали по коже мурашки.
Шкаф был огромным, как комната, но она не помнила, чтобы в нем оставалось
свободное место.
Теперь же там появился целый фут незанятого пространства.
Туфли были сложены стеной — восемь коробок в длину, шесть в высоту, —
но без всякой системы. Хозяйка же руководствовалась вполне определенным
принципом: в день убийства Ева нашла ее коробки с обувью рассортированными
по цвету и фасону. Она прекрасно помнила ряд из двенадцати коробок, по
четыре в высоту.
Какая мелкая оплошность, — думала она с улыбкой. — Однако
человек, допустивший одну оплошность, не избежит и последующих!
— Повторите, лейтенант!
— Он не правильно расставил в шкафу обувные коробки!
Ева перекрикивала уличный шум, ежась от холода: сломанный отопитель еле-еле
обдувал ей ноги. Из туристского фургона, проплывшего мимо нее в сторону
Пятой авеню, доносился восторженный стрекот гида, расписывающего достоинства
здешней торговли. Какие-то кретины, получившие разрешение раскапывать
проезжую часть в дневное время суток, увлеченно долбили траншею на углу
Шестой авеню и Семьдесят восьмой улицы. Ева перешла почти что на крик:
— Можете посмотреть записи! Я знаю, как выглядел шкаф сразу после
убийства. Помнится, я еще удивилась, зачем одному человеку столько шмоток и
в каком строгом порядке они расположены. Он возвращался!
— Возвращение на место преступления? — сухо переспросил Уитни.
— Конечно, это клише. Но расхожие истины всегда опираются на
факты. — Надеясь выбраться из пробки, она увеличила скорость и чуть не
врезалась в фыркающий микроавтобус. Интересно, хоть кто-нибудь в Нью-Йорке
сидит днем дома? — Иначе они не назывались бы истинами.
И это еще не все! Она хранила свои драгоценности в ящике с перегородками.
Кольца отдельно, браслеты отдельно, и так далее. А теперь все перепутано.
— Может, это детективы?
— Я проверяла, как все осталось после них, сэр. Уверена, что он там
побывал! — Ева старалась не кричать, зная об осторожности Уитни. —
Каким-то образом перехитрил систему охраны и вошел. Что-то он там искал —
навер
...Закладка в соц.сетях
