Жанр: Любовные романы
Потрясающий мужчина
....
После второго глотка она едва не разрыдалась.
— Что-то не так? — Рорк наслаждался ее реакцией на угощение:
трепетом ресниц, легким румянцем, потемневшими глазами.
Это было очень похоже на восторг женщины, урчащей, как кошка, от
поглаживания умелой мужской руки.
— Знаете, как давно я не пробовала такого прекрасного кофе?
— Не знаю, — ответил он с улыбкой.
— И я не знаю. — Ева зажмурилась от наслаждения, снова поднося
чашечку к губам. — Вы уж простите, я сейчас не могу работать. Поговорим
в самолете.
— Как хотите.
Пока машина неслась, как стрела, по гладкой дороге, Рорк размышлял о своей
спутнице. Странно, но сперва он не принял ее за полицейского, хотя обычно
инстинкт его не подводил. На похоронах он думал об одном: что за
несправедливость, когда смерть настигает такое юное, несмышленое, полное
жизни создание, как Шерон!
Потом он почувствовал, как мышцы его внезапно напряглись, горло перехватило.
Он обернулся и понял, что это был ее взгляд — материальный, как удар под
дых. Она сразу заворожила его.
Но сигнала тревоги не прозвучало. Рорк не догадался, что находится под
наблюдением у полицейского. Он увидел всего лишь женщину — высокую гибкую
брюнетку с короткими взъерошенными волосами, с глазами медового цвета и
ртом, созданным для поцелуев. И решил, что, даже если она взглянула на него
случайно, он теперь ее не отпустит.
И надо же было случиться, что за пазухой у нее оказался полицейский значок!
Ева помалкивала до самого аэропорта, где их поджидал на летном поле его
Джет-
Стар
. Она дала себе слово, что больше ничем не станет восхищаться:
достаточно слабости, которую она себе позволила, получив в лимузине чашечку
с прекрасным кофе. Пусть думает, что роскошный салон с глубокими креслами,
диванами, старинным ковром, хрустальными вазами с цветами оставил ее
равнодушной.
В салоне появилась стюардесса в форме, не выказавшая ни малейшего удивления
при виде незнакомки, которую Рорк привел в самолет.
— Бренди, сэр?
— Моя спутница предпочитает кофе, Диана.
Черный кофе? — Он вопросительно приподнял бровь и дождался
утвердительного кивка Евы. — А я выпью бренди.
— Наслышана о
Джет-Старе
. — Ева сбросила пальто, и стюардесса
унесла его вместе с плащом Рорка. — Но у вас, кажется, совсем новая
модель?
— Вы правы. Мы посвятили ее разработке два года.
— Мы — это
Рорк индастриз
? — спросила она, усаживаясь в кресло.
— Совершенно верно. Предпочитаю по возможности пользоваться собственным
самолетом.
Вам придется пристегнуться для взлета. — Он нажал кнопку связи. —
Мы готовы.
— Есть разрешение на взлет. Тридцать секунд, — ответил мужской
голос.
Не успела Ева и глазом моргнуть, как они уже взмыли в воздух. Отрыв от земли
был таким плавным, что она ничего не почувствовала. Разница явно была не в
пользу регулярных рейсов, пассажиры которых первые пять минут полета
проводят вдавленными в кресла.
Им подали напитки и поднос с фруктами и сырами, от одного вида которых у Евы
потекли слюнки. Но она решила, что пора приступать к делу.
— Вы давно знакомы с Шерон Дебласс?
— Нет, мы познакомились недавно, в гостях у общих друзей.
— Но вы назвали себя другом семьи.
— Ее родителей я знаю много лет, — ответил он не
задумываясь. — Сначала это был чисто деловой контакт, а потом возникла
дружба. Шерон тогда еще училась и жила в Европе, поэтому наши пути не
пересекались. Мы встретились впервые всего несколько дней назад. Я пригласил
ее поужинать. А потом она погибла.
Рорк вынул из внутреннего кармана пиджака плоский золотой портсигар и
закурил. Ева прищурилась.
— Разве вы не знаете, что в самолетах курить запрещено?
— Только не в частных! — Он улыбнулся ей сквозь легкую дымовую
завесу. — Вам не кажется, лейтенант, что у полиции и так есть чем
заняться?
Зачем регламентировать нашу мораль и индивидуальные привычки?
Ева отказывалась признаваться даже самой себе, что ее соблазняет аромат его
табака.
— Так вот почему вы коллекционируете огнестрельное оружие? Еще одно
проявление вашей индивидуальности?
— О, оружие обладает загадочным очарованием! Особенно старинное оружие.
Какой мужчина не мечтает его иметь? Но это не всем доступно.
— И слава богу. Зато убийства и тяжкие повреждения, причиняемые с
помощью такого оружия, теперь в прошлом. Если не считать случаев, подобных
убийству Шерон Дебласс. По-моему, следует установить более строгие правила
пользования личным оружием.
— Вы так привержены правилам, лейтенант?
Вопрос был как будто невинным, но Еве послышалось в нем оскорбление, и она
расправила плечи.
— Без правил наступает хаос.
— А вам не кажется, что хаос — это жизнь?
К черту философию!
— раздраженно подумала Ева и спросила напрямик:
— В вашей коллекции есть кремневое оружие?
Точнее — пистолет, изготовленный в середине прошлого века?
Рорк медленно, задумчиво затянулся. Огонек сигареты, длинные изящные пальцы,
аура богатства и вседозволенности...
— Как будто да. Ее убили именно из такого пистолета?
— Не сочтете за труд продемонстрировать мне свой экземпляр?
— Разумеется, когда пожелаете.
Как просто! Излишняя простота всегда вызывала у Евы подозрение.
— Мне известно, что за день до смерти Шерон Дебласс вы с ней ужинали. В
Мексике.
— Верно. — Рорк затушил сигарету, взял рюмку с бренди и откинулся
в кресле. — У меня небольшая вилла на Западном побережье. Я подумал,
что ей понравится, и не ошибся.
— Вы состояли с Шерон Дебласс в интимной связи?
Ева увидела в его глазах блеск — то ли усмешку, то ли злость.
— Подразумеваете секс, лейтенант? Нет, хотя вряд ли это так важно. Мы
просто ужинали.
— Вы пригласили к себе на мексиканскую виллу красивую женщину,
профессиональную проститутку и ограничились ужином при свечах?!
Рорк не спешил с ответом — казалось, его больше интересовали фрукты на
блюде. Оторвав от кисти блестящую зеленую виноградину, он сказал:
— Я ценю общество красивых женщин и обожаю проводить с ними время. Но
услугами профессионалок я не пользуюсь по двум причинам.
Во-первых, не считаю необходимым платить за секс. А во-вторых, не люблю
пользоваться тем, что находится в широком употреблении. — Он сделал
короткую, но выразительную паузу. — Почему вы считаете, что нельзя
просто общаться с женщиной? Вот, например, беседуем же мы с вами...
Еву неожиданно прошиб озноб, но она гордо задрала подбородок.
— Это неудачный пример!
— Почему же? Вы красивы, мы с вами одни — во всяком случае, еще
четверть часа нас никто не потревожит. И тем не менее мы ограничиваемся кофе
и бренди. — Он усмехнулся, заметив гнев, вспыхнувший в ее
глазах. — Это ли не героизм?!
Оцените мою выдержку!
— Полагаю, ваши отношения с Шерон Дебласс имели несколько иную окраску.
— Тут я вынужден согласиться. — Он выбрал еще одну виноградину и
предложил ей.
Аппетит — непростительная слабость. Но Ева вспомнила об этом, когда уже
взяла виноградину и прокусила тонкую терпкую кожуру.
— Вы виделись с ней после ужина в Мексике?
— Нет. Я проводил ее, высадил из машины примерно в три часа ночи и
отправился домой.
Один.
— Расскажите, чем вы занимались следующие сутки после того, как в
одиночестве отправились домой.
— Первые пять часов я спал. После завтрака сделал несколько деловых
звонков. Это было в четверть девятого — можете проверить.
— Проверю.
Его усмешка источала такой рассчитанный соблазн, что у Евы участилось
дыхание.
— Нисколько не сомневаюсь. Вы меня восхищаете, лейтенант Даллас!
— Что было после конференции?
— Я закончил часов в девять. До десяти работал дома, потом провел
несколько часов в офисе, принимая посетителей. — Он достал тоненькую
записную книжку. — Перечислить, кого именно?
— Лучше направьте мне список.
— Будет сделано. К семи я вернулся домой.
Ужинал дома, с представителями моей японской компании. Мы сели за стол в
восемь. Хотите, пришлю меню?
— Перестаньте язвить, Рорк!
— Это простая дисциплинированность, лейтенант. Ужин закончился рано. В
одиннадцать я снова был один, если не считать книжки и стакана бренди. В
семь утра я выпил первую чашечку кофе. Кстати, хотите еще?
Ева чувствовала, что способна на убийство ради этого восхитительного кофе,
но превозмогла себя и помотала головой.
— Восемь часов одиночества, Рорк! Вы за это время хоть с кем-нибудь
говорили, кого-то видели?
— Ни с кем не говорил и никого не видел. Мне предстояло утром лететь в
Париж, поэтому хотелось провести вечер спокойно. Как я теперь вижу, это было
опрометчивое желание... С другой стороны, если бы в мои планы входило
совершить убийство, было бы глупостью не запастись алиби.
— Или дерзким высокомерием! Теперь насчет вашей коллекции старого
оружия: вы его просто собираете или пускаете в дело?
— Признаюсь, я люблю пострелять. — Он отставил пустую
рюмку. — Буду счастлив продемонстрировать вам свое мастерство, когда вы
пожалуете полюбоваться моей коллекцией. Вас устроит завтра?
— Вполне.
— Тогда в семь часов. Полагаю, адрес вам известен.
Он неожиданно коснулся ее руки, и Ева встретила его прикосновение
раздраженным взглядом.
Рорк улыбнулся, но на его лице по-прежнему ничего нельзя было прочесть:
глаза смотрели равнодушно.
— Пристегнитесь, — посоветовал он. — Сейчас будем садиться.
Ева пожала плечами, слегка покраснев, и послушно пристегнулась. Рорк искоса
взглянул на нее. Он чувствовал, что волнует эту женщину, но не мог понять, в
каком качестве: как мужчина или как подозреваемый в убийстве? А может, то и
другое вместе? Что ж, в любом из этих вариантов можно было усмотреть
преимущества и любопытные перспективы.
— Ева... — пробормотал он. — Как просто и одновременно женственно.
Не уверен, что вам подходит это имя.
Ева снова пожала плечами и хранила молчание, пока стюардесса забирала
посуду.
— Вы бывали в квартире Шерон Дебласс? — спросила она наконец.
Крепкий орешек, — подумал Рорк. — Но ничего, тем мягче и горячей
окажется сердцевина
.
Интересно, сможет ли он туда добраться? Вернее, скоро ли это произойдет?
— Когда она там жила — нет. — Он снова откинулся в кресле. —
А до этого — не припомню, хотя вероятность велика. — Как-никак, я —
владелец комплекса
Горэм
. Уверен, вы уже в курсе.
Рорк покосился на стремительно приближающуюся посадочную полосу.
— Вам есть на чем уехать из аэропорта, лейтенант, или вас подвезти?
Глава 4
Покончив с рапортом для Уитни, Ева притащилась домой на последнем издыхании.
К тому же она была крайне раздосадована. Ей очень хотелось огорошить Рорка
сообщением, что ей известно, кому принадлежит
Горэм
. Но он ее опередил,
причем сделал свое признание тем же тоном, каким предлагал кофе. Разговор
закончился с разгромным счетом не в ее пользу.
Этот счет Еве очень не понравился. Надо было срочно отыгрываться. Вместо
того чтобы отдыхать, она включила диктофон.
— Подозреваемый Рорк, знакомый потерпевшей. Согласно данным свидетеля
"С", Себастьяна, потерпевшая испытывала страсть к подозреваемому.
Подозреваемый отвечал ее требованиям к партнерам по сексу. Возможность
ответного влечения — высокая.
Возможность совершить преступление. Подозреваемый — хозяин жилого дома, где
проживала потерпевшая, имеет легкий доступ к месту преступления и, возможно,
знаком с устройством охранных систем. У подозреваемого отсутствует алиби на
восьмичасовой отрезок времени в ночь убийства, включая время стертых записей
охранных камер. Подозреваемый владеет крупной коллекцией старинного оружия,
включая то, из которого совершено убийство. Подозреваемый признал, что
является метким стрелком.
Личные качества подозреваемого: предпочитает одиночество, уверен в себе,
ценит удобства, умен. Примечательное сочетание агрессивности и умения
произвести впечатление.
Мотив...
Здесь Ева столкнулась с трудностями. Размышляя, она встала и прошлась по
комнате. Зачем такому, как Рорк, совершать убийство? Из корысти, в порыве
гнева? Не годится! И богатство, и положение он уже завоевал, причем совсем
иными методами. Женщин — для постели и любых других нужд — он покорял без
малейших усилий. При этом она все-таки угадывала в нем склонность к насилию
и способность применить его без малейших колебаний.
От убийства Шерон Дебласс за милю разило извращенным сексом и необузданной
жестокостью. Ева никак не могла совместить безобразное зрелище в залитой
кровью комнате с обликом элегантного джентльмена, угощавшего ее кофе.
Возможно, в этом все дело?
— Подозреваемый считает мораль сугубо личной сферой, куда не должен
вторгаться закон, — продолжила она, вышагивая по гостиной взад-
вперед. — Секс, владение оружием, наркотики, табак и алкоголь, даже
убийство — все это, по его мнению, имеет отношение к морали, а не к закону.
Убийство проститутки, действовавшей на основании законной лицензии,
единственной дочери его друзей и единственной внучки одного из активнейших
консервативных законодателей страны, из старинного пистолета... Не
исключено, что, с точки зрения подозреваемого, это служит иллюстрацией
изъянов юридической системы.
Итак, мотив — гордыня и желание доказать свою правоту.
Ева облегченно перевела дух. Все-таки в ее построениях есть логика! Она
уселась поудобнее.
Действительно, возможность у Рорка была, средства тоже. А если вспомнить о
его высокомерии, то и мотив.
Прослушивая запись, Ева недоумевала, почему у нее не получается представить
себе, как это происходило.
Но не получалось, хоть тресни! Она не могла вообразить Рорка, прячущегося за
камерой, целящегося из смертоносного оружия в беззащитную, обнаженную,
улыбающуюся женщину. Рорка, вгоняющего в ее тело пулю за пулей спустя
считанные минуты после того, как в ее утробу ударило его семя...
Впрочем, есть факты, от которых не спрячешься. Собрать побольше таких фактов
— и можно выписывать ордер для психиатрического освидетельствования.
Разве не занимательно? Ева улыбнулась, хотя ей было не до смеха. Забраться
Рорку в мозги — что за захватывающее приключение!
Первый шаг на этом пути уже был запланирован. Она сделает этот шаг завтра в
семь вечера.
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Ева выключила диктофон, подошла к
двери и, увидев в
глазок
, кто ее потревожил, улыбнулась.
— Привет, Мевис!
— Неужели ты забыла?!
Мевис Фристоун впорхнула в квартиру, звеня браслетами и источая благоухание.
В этот раз ее волосы искрились серебром — цвет, который наверняка сменится
уже завтра вместе с ее настроением. Мевис откинула волосы назад, и они,
мерцая, закрыли всю ее спину, до самой осиной талии.
Ева захлопнула дверь и заперла все замки:
— Ты о чем?
— Об ужине с танцами и развратом! — Мевис глубоко вздохнула и
легко, как перышко, опустилась вместе со всеми своими украшениями на диван,
откуда устремила укоризненный взгляд на простой серый костюм Евы. — Или
ты собираешься пойти в этом?
Чувствуя себя замухрышкой, как бывало всегда, стоило Мевис оказаться
поблизости, Ева виновато промямлила:
— Пожалуй, ты права.
— Я же говорю! — Мевис ткнула в нее унизанным изумрудами
пальцем. — Ты забыла!
Ева действительно забыла, но теперь начинала припоминать. Они собирались
побывать в новом клубе, обнаруженном Мевис в аэропорту Джерси.
Мевис утверждала, что летчики — прекрасные танцоры, а кроме того, отличаются
потрясающей сексуальностью, как-то связанной с длительным пребыванием в
верхних слоях атмосферы.
— Я в самом деле забыла, прости. А ты отлично выглядишь!
Впрочем, Мевис всегда выглядела отлично.
Восемь лет назад, сцапав ее за мелкую кражу, Ева сказала ей первый
комплимент. Тогда Мевис была шустрой уличной шалопайкой с ловкими пальцами и
неотразимой улыбкой. Впоследствии они подружились. И Ева, у которой
практически все друзья служили в полиции, чрезвычайно ценила эту дружбу.
— А ты выглядишь усталой, — в устах Мевис это звучало не
сочувственно, а укоризненно. — Смотри-ка, пуговицу потеряла!
Ева машинально нащупала на жакете место, где остались торчать нитки.
— Черт, так и знала! — Она с отвращением сняла и отшвырнула
жакет. — Что-то я совсем замоталась. Слишком много дел.
— Мое черное пальтишко тебе тоже понадобилось для дела?
— Конечно. Спасибо, оно очень пригодилось.
Мевис нахмурилась, постукивая зелеными ногтями по подлокотнику.
— А я-то надеялась, что у тебя свидание! Когда ты вспомнишь, что среди
мужчин есть не только преступники, Даллас?
— Конечно, не только! Например, тот консультант по имиджу, с которым ты
меня познакомила, — не преступник, а просто идиот.
— Уж больно ты разборчива! К тому же это было полгода назад.
Тот тип пытался ее покорить, предложив сделать бесплатную татуировку на
губах. Ева считала, что полгода — недостаточный срок, чтобы очухаться после
такого. Но держала это мнение при себе.
— Иду переодеваться, — обреченно произнесла она.
— Ладно, не страдай. Я же знаю, что тебе сейчас не до веселья. Да и
вообще, стукаться задницей о ребят из стратосферы — развлечение не для
каждой. — Мевис вскочила, звеня длинными, до плеч, серьгами. —
Можем никуда не ходить. Только избавься от своей уродливой юбки, а я тем
временем закажу китайский ужин.
Ева едва не захлопала в ладоши от облегчения.
Ради Мевис она была готова тащиться в шумный, набитый битком ночной клуб,
чтобы уворачиваться там от изголодавшихся по женщинам пилотов. Но куда
приятнее было просто посидеть, задрав ноги к потолку.
— Ты не обидишься?
Мевис отмахнулась: она уже набирала номер излюбленного ресторана.
— Не беда, я и так каждый вечер торчу в клубе.
— Так то работа, — откликнулась Ева из двери ванной.
— Ты еще будешь мне рассказывать! Несколько лет назад я считала, что
зарабатывать на жизнь пением — почти развлечение. Но теперь я знаю, что это
адский труд. Хочешь яичный рулет?
— Еще как! А ты не могла бы махнуть на все это рукой?
Мевис ответила не сразу, диктуя выбранные блюда.
— Нет, я привыкла к аплодисментам. К тому же мы переписали контракт:
теперь я имею десять процентов от сборов. Я стала солидной деловой женщиной.
— Ну, положим, солидности в тебе ни на грош, — возразила Ева,
появившись в джинсах и джемпере с аббревиатурой нью-йоркской полиции.
— Что верно, то верно... У тебя осталось вино, которое я принесла в
прошлый раз?
— Почти целая бутылка. — Ева сходила на кухню и принесла
вино. — Ты по-прежнему встречаешься со своим дантистом?
— Нет. — Мевис лениво подошла к аудиовидеоблоку и включила
музыку. — Такой накал страстей не по мне. Одно дело — интерес к моим
зубам, и совсем другое — ко всему сразу. Представляешь, ему захотелось
жениться!
— Вот негодник!
— Никому нельзя доверять, — заявила Мевис. — А как поживают
закон и порядок?
— Тоже повышенный накал. — Услышав звонок, она поставила
бутылку. — Неужели еда? Так быстро? Не может быть!
В ту же секунду раздалось цоканье пятидюймовых каблуков Мевис, по-хозяйски
направившейся к двери.
— Посмотри сперва в
глазок
! — крикнула Ева и рванулась следом за
подругой, но та уже беспечно распахнула дверь.
Выругавшись, она хотела выхватить оружие — и запоздало вспомнила, что не
надела кобуру. Кокетливый смешок Мевис несколько успокоил ее, а потом Ева
узнала униформу компании по доставке и разглядела смущение на лице юноши,
вручившего Мевис пакет.
— Обожаю любовные послания! — пропела Мевис, трепеща ресницами с
серебряными кончиками; юноша залился краской и попятился. — Не желаете
заглянуть на огонек?
— Оставь человека в покое!
Укоризненно качая головой, Ева отняла у Мевис пакет и захлопнула дверь.
— В этом возрасте они такие лапочки! — Мевис послала дверному
глазку
воздушный поцелуй и повернулась к Еве:
— Чего это ты так нервничаешь, Даллас?
— Наверное, из-за моего теперешнего расследования. — Ева
покосилась на золотую фольгу и изысканный бант на пакете, который держала на
вытянутых руках скорее с подозрением, чем с удовольствием. — Ума не
приложу, от кого это может быть.
— Тут есть карточка, — сказала Мевис. — Прочти — узнаешь.
— Сейчас посмотрим, кто на самом деле лапочка.
Стараясь держаться непринужденно и не показывать испуга, Ева извлекла
карточку из позолоченного конверта.
РОРК.
Прочтя фамилию через Евино плечо, Мевис присвистнула.
— Неужели тот самый Рорк?! Сказочно богатый, прекрасный, как принц,
сексуальный, загадочный Рорк, владелец примерно двадцати восьми процентов
мира, включая спутники?
— Другого не знаю, — раздраженно отрезала Ева.
— Надо же, с кем мы водимся! — Мевис закатила глаза, окруженные
зелеными тенями. — Ну, Даллас, мне нет прощения: как я тебя
недооценивала! Немедленно выкладывай! Как, когда, с какой стати? Ты с ним
спишь? Лучше ответь утвердительно и посвяти в мельчайшие подробности!
— Последние три года нас с ним связывала тайная страсть. Я родила от
него ребенка, которого теперь воспитывают буддистские монахи, — насупив
брови, Ева встряхнула пакет. — Боюсь, что разочарую тебя. Это связано с
расследованием, вся информация по которому строго конфиденциальна.
Теперь Мевис было не до притворного закатывания глаз. Когда Ева произносила
словечко
конфиденциально
, ее разбирало такое любопытство, что не
действовали ни мольбы, ни угрозы.
— Ладно, ответь, по крайней мере, такой ли он красавчик, как на экране?
— Лучше, — пробормотала Ева.
— Нет, правда?! — простонала Мевис и шлепнулась на диван. —
Кажется, я испытала оргазм!
— Тебе виднее. — Ева положила пакет на стол, не решаясь
открыть. — Как он узнал, где я живу?
Адрес полицейского не так-то просто раздобыть.
Как ему это удалось? Что он затевает?!
— Ради бога, Даллас, не томи, быстрее открывай! Держу пари, он в тебя
втюрился. Все-таки мужчины меня поражают! Им кажутся привлекательными
холодные, не испытывающие к ним ни малейшего интереса, закомплексованные
женщины. Они, видите ли, находят в них глубину... Наверное, там
бриллианты! — Мевис была готова пуститься вокруг пакета в пляс. —
Ожерелье, усыпанное бриллиантами! А может, рубины? Рубины пошли бы тебе
больше всего.
Не в силах больше ждать, она сама безжалостно разодрала дорогую упаковку,
отшвырнула крышку и запустила руку в коробку.
— Что за чертовщина?!
Но Ева уже почуяла аромат и поневоле расплылась в улыбке.
— Кофе... — пробормотала она, не замечая, как смягчился ее голос, и
взяла у Мевис простой коричневый пакет.
— Кофе?! — Разочарованная Мевис вытаращила глаза. — Денег у
него куры не клюют, а он присылает тебе кулек кофе?
— Это совершенно особый сорт!
— Велика важность! — Мевис небрежно отмахнулась. — Мне все
равно, сколько это стоит, пусть даже целое состояние. Женщине нужны
украшения.
Ева поднесла пакет к лицу и шумно втянула воздух.
— Только не этой женщине. Сукин сын, он знает, как ко мне
подольститься! — Она перевела дух. — От такого можно ожидать
всего.
На следующее утро Ева сварила себе чашечку драгоценного гу
...Закладка в соц.сетях
