Жанр: Любовные романы
По образу и подобию
... Пока не поймешь, что тебе делать с твоими косолапыми ногами.
А мне надо пойти
поговорить. И он направился к выходу из зала.
— Дела пошли наперекосяк с тех самых пор, как нам, женщинам, дали право
голоса, — заметила Пибоди, пока они шли за ним. — Держу пари, этот
злосчастный день помечен трауром в его вечном календаре.
Им пришлось взобраться следом за Джимом по ржавой железной лестнице на
второй этаж. Неописуемый запах пота, плесени и дезинфекции, от которого
слезились глаза, возвестил о приближении к душевым. Даже Ева, не считавшая
себя слишком разборчивой, была вынуждена согласиться с оценкой Пибоди.
Джим свернул в кабинет. Здесь стоял стол, заваленный боксерскими перчатками,
загубниками, бумагами и побывавшими в употреблении полотенцами. Стены были
увешаны фотографиями молодого Джима в боксерских трусах. На одной из них он
держал на вытянутых руках призовой пояс. Поскольку правый глаз у него
совершенно заплыл, из носа текла кровь, а весь корпус был изукрашен
синяками, Ева решила, что победа досталась ему в честном бою.
— В каком году вы взяли этот приз? — спросила она.
— В восьмидесятом. Двенадцать раундов. Вогнал Харди в кому. Он только через три дня оклемался.
— Что ж, вам есть чем гордиться. Так вот, Джим, мы проводим
расследование по делу об изнасиловании и удушении двух женщин.
— Ничего про это не знаю! — Он сбросил кучу грязного тряпья со
стула и сел. — Я дважды был женат. И после второй поставил крест на
женщинах.
— Мудрое решение. Мы полагаем, что убийца либо живет, либо работает,
либо часто бывает в этом районе.
— Живет, работает или бывает? Как это похоже на женщин! Никогда не
знаете толком, что вам нужно.
— Я понимаю, откуда взялись две жены, Джим. Ваше обаяние просто
неотразимо! Как бы то ни было — две женщины убиты. Их избили, изнасиловали,
задушили и изуродовали по одной простой причине: они были женщинами.
Нахальная усмешка сползла с его лица.
— Вот почему я смотрю только спортивные каналы. Думаете, мне больше
делать нечего, как избивать, насиловать и убивать женщин? Может, мне теперь
адвоката пригласить?
— Это вам решать. Вы не подозреваемый, но мы полагаем, что мужчина,
убивший этих женщин, а возможно, и многих других, очень серьезно относится к
поддержанию физической формы. Он высокий и очень сильный. У вас тут такие
есть.
— Господи ты боже мой! Что ж мне теперь делать? Спрашивать каждого, кто
сюда приходит покачать мышцы, не собирается ли он, выйдя отсюда, придушить
пару баб?
— Я объясню, что вам теперь делать. Оказать содействие полиции и
передать мне список членов вашего клуба.
— Вы меня на понт не берите, я законы знаю! Ничего я вам не должен,
пока не предъявите ордер!
— Давайте лучше попробуем вот это. — Ева сунула руку в сумку
Пибоди и извлекла оттуда идентификационное фото Элизы Мейплвуд. — Вот
так выглядела одна из его жертв до встречи с ним. Что с ней стало после, я
вам не покажу. Вы бы ее все равно не узнали после того, что он с ней сделал.
У нее осталась четырехлетняя дочка.
— Господи ты боже мой! — повторил Джим, отворачиваясь от снимка и
уставившись в стену. — Я знаю всех парней, которые сюда приходят.
Думаете, я пущу сюда какого-то ненормального убийцу? Да я скорее женщин
пущу!
— Мне нужен список членов клуба.
Джим надул щеки.
— Я насильников не признаю. Руки-то у каждого есть, верно? Стало быть,
каждый может сам себя обслужить. А если уж кому приспичило непременно
втыкать свой член во что-то, кругом полно проституток. Нет, я насильников не
признаю. Хуже убийц, если хотите знать мое мнение.
Он разгреб беспорядок на своем столе, и из-под мусора показался древний
портативный компьютер.
Пибоди с шумом перевела дух, когда они вышли на улицу.
— Вот это да! Мое обоняние все еще в шоке. Мне потребуется неделя,
чтобы оправиться. Вчера мы посетили несколько колоритных мест, и там тоже
попахивало. Но это абсолютный чемпион!
— Надо навестить еще один. Второй ремесленный магазин в двух кварталах
к востоку. Пойдем сначала туда, а потом заглянем во второй спортзал.
Пибоди прикинула уже пройденное и еще предстоящее расстояние.
— Сегодня вечером я заслужила двойную порцию десерта.
На все про все у них ушло два часа. Ушло бы и больше, но в магазине ремесел
они наткнулись на помощницу менеджера, которую так взволновала перспектива
принять хотя бы косвенное участие в расследовании убийства, что она
беспрекословно выложила им все данные, какими располагала.
Второй спортзал оказался чище, народу в нем было больше и не так воняло. Но
менеджер настоял на разговоре с владельцем, а тот категорически отказался от
сотрудничества в какой бы то ни было форме, пока сам не приедет и не
разберется в ситуации.
Владелец оказался атлетического вида азиатом ростом шесть футов три дюйма со
светлой кожей и коротким ежиком черных с проседью волос на макушке. Он пожал
Еве руку со всей бережностью большого человека, помнящего о своих размерах и
силе.
— Я слыхал об этих убийствах. Это ужасно.
— Да, сэр, ужасно.
— Почему бы нам не сесть?
Его кабинет оказался таким же тесным, как у Джима, но его явно убирали
ежедневно, а не раз в четверть века.
— Как я понимаю, вам нужен список наших членов?
— Совершенно верно. В ходе расследования мы установили, что убийца мог
пользоваться услугами заведения, подобного вашему.
— Мне не хотелось бы думать, что у меня может быть что-то общее с
подобным субъектом. Я не отказываюсь сотрудничать, лейтенант, но мне следует
прежде всего посоветоваться с моим адвокатом. Списки членов клуба — это
конфиденциальная информация.
— Это ваше право, мистер Линг. Можете не сомневаться, мы получим ордер.
Для этого потребуется время, но мы его получим.
— А за это время он убьет еще кого-нибудь? Я понял ваш намек. Хорошо, я
дам вам список, но если понадобится что-нибудь еще, прошу вас обращаться
прямо ко мне, а не к моему менеджеру. Мужчины сплетничают не меньше, чем
женщины, лейтенант. Я не хочу терять клиентов. Им может не понравиться мысль
о том, что они, возможно, выжимали гири или принимали душ рядом с серийным
убийцей.
— Никаких проблем. — Ева подождала, пока он отдавал приказ
компьютеру вызвать из памяти список членов клуба и скопировать его на гибкий
диск. — Вы не обслуживаете женщин?
— Отчего же? Мы приветствуем участие женщин, — ответил мистер Линг
с легкой улыбкой. — В противном случае я нарушил бы федеральные законы
и законы штата в отношении дискриминации. Но, как ни странно, вы увидите,
что в списках наших клиентов в настоящий момент женщин не числится.
— Надо же, какой сюрприз!
— Мы отдадим это Фини, пусть пока поиграет. А сами поспим пару
часиков, — сказала Ева Пибоди по дороге в управление. — Нам нужны
последние отчеты от Морса и Миры, и если к пятнадцати ноль-ноль у меня не
будет отчета из лаборатории, придется дать пинка Дикхеду.
— Хотите, я переброшу данные Фини?
— Нет, я... — Ева запнулась, увидев великана, поднявшегося со скамьи у
входа в ее отдел. — Да, давай. А потом возьми два часа личного времени.
Только после того, как скрылась в
загоне
, Ева двинулась вперед, глубоко
спрятав руки в карманы.
— Привет, Крэк.
— Даллас! Вовремя ты появилась. Копы начинают нервничать, когда на
горизонте появляется большой красивый черный парень.
Большим он, безусловно, был. Черным — тоже. Но красивым? Ни с какого боку.
Его лицом вряд ли стала бы восхищаться даже одержимая любовью мамаша — и это
еще до того, как он разукрасил себя татуировками.
На нем была обтягивающая серебристая футболка, а поверх нее длинный черный
кожаный жилет. Черные эластичные брюки плотно облегали ноги толщиной с мачту
и длиной в морскую милю. Черные сапоги на толстой подошве добавляли лишний
дюйм к его и без того внушительному росту.
Крэк владел секс-клубом
Даун энд Дерти
, где музыка была оглушительной,
напитки — почти смертельно ядовитыми, а посетители по полжизни проводили в
тюрьме.
Крэком он прозвал себя сам, утверждал, что именно такой звук издают
человеческие головы, когда он сталкивает их. А прошлым летом он рыдал как
ребенок на плече у Евы рядом с телом своей убитой сестры.
— Ты пришел попугать полицейских? — спросила она.
— Тебя ничем не испугаешь, Белая Девочка. Минутка найдется? Надо
поговорить. Есть тут место, где не так много ушей?
Ева провела его в свой кабинет и закрыла дверь.
— Полиция! — пробормотал он с усмешкой. — Никогда не бывал
здесь, так сказать, на добровольных началах.
— Кофе хочешь?
Крэк покачал головой и переместил свою внушительную тушу, чтобы выглянуть в
окно.
— А тут у тебя не больно-то много места, детка.
— Зато все мое. Может, присядешь?
Он опять покачал головой.
— Давненько мы с тобой не виделись.
— Да...
Наступило минутное молчание: оба вспоминали обстоятельства, при которых им
довелось свидеться в последний раз.
— В тот раз ты пришла в мое заведение сообщить, что взяла ублюдка,
убившего мою сестру. Я тебе тогда почти ничего не сказал...
— Не о чем было говорить.
Его могучие плечи поднялись и опали.
— Наоборот. Слишком много надо было сказать.
— Я заходила к тебе пару недель назад. Бармен сказал, что тебя нет в
городе.
— Не мог я оставаться здесь после того, что случилось с моей малышкой.
Хотел выбраться отсюда хоть на время. Попутешествовал немного... Посмотрел
на этот обдолбанный мир, так сказать. Так и не поблагодарил тебя за то, что
ты сделала для меня и моей сестренки. Не мог выжать из себя ни слова.
— Ты и сейчас не обязан, Крэк. Не мучайся.
— Она была такая красивая!
— Да, она была красивая. Я никогда не теряла близких мне людей, но...
Вот теперь он повернулся к ней лицом.
— Ты теряешь людей каждый день. Не знаю, как ты с этим
справляешься. — Крэк судорожно втянул в себя воздух. — Я получил
письмо от твоего парня. Он написал, как вы с ним посадили в парке дерево в
память о моей малышке. Это было очень благородно. Я пошел туда, посмотрел, и
я тебе говорю: это было очень благородно. Хочу тебя поблагодарить за это.
— Не за что.
— Ты все для нее сделала, вот что я хотел сказать. Ты о ней
позаботилась, и я этого не забуду. Живым приходится жить дальше, что бы ни
случилось. Вот этим я и намерен заняться, насколько смогу. Заглянешь в
Даун
энд Дерти
— найдешь меня там. Буду пинать задницы и раскалывать головы, как
всегда.
— Я рада, что ты вернулся.
— Если что надо — только скажи. А я должен тебе сказать, Белая Девочка,
ты, бывало, выглядела и получше.
— Выдалась пара горячих деньков.
— Может, пора и тебе выбраться из города на время?
— Может быть. — Ева склонила голову набок, разглядывая его. —
Ты большой парень.
— Детка! — Он похлопал себя по ширинке. — У меня тут живое
доказательство на этот счет.
— Не сомневаюсь. Но ты все-таки держи этого зверя на привязи. —
Все это время она думала о своем. — А если большой красивый черный
парень хочет держать себя в форме, он регулярно ходит в спортзал.
— У меня есть собственное оборудование. — Крэк сладострастно
подмигнул. — Но я хожу в одно место пару раз в неделю. Дисциплинирует
ум и тело.
— Знаешь клуб
Жим Джима
?
— Отхожее место.
— Да, до меня доходили слухи. А как насчет
Строителей тела
?
— Там нет дам. Какого черта я должен тратить такое тело на кучку
мужиков? И вообще, к мужчине с моими параметрами в таких местах начинают
приставать. И что мне остается делать, как не размазать чью-то рожу по
стенке? Для меня это пустая трата драгоценного времени, уж ты мне верь. Нет,
я себе подобрал отличное местечко:
Часовые пояса
. Там парню для расслабухи
после тренировки делают полный массаж.
Полный массаж,
ты меня понимаешь?
— Но ты знаешь и другие места, не так ли? И ты мог бы их проверить,
если бы захотел?
Крэк расплылся в широченной улыбке.
— Мог бы, если бы какая-нибудь тощая белая девчонка-коп меня об этом
попросила.
— Я ищу одного парня. Рост — шесть футов с четвертью, вес около двухсот
семидесяти фунтов. Кожа белая. Женоненавистник. Держится особняком. Очень
силен.
— Ну, я, конечно, мог бы заглянуть в пару мест: вроде как решил сменить
спортзал. Может, и встретил бы такого.
— Может быть. И тогда ты мог бы сказать мне.
— Посмотрим, что я сумею сделать.
13
Ева проспала час у себя за столом. Проснувшись, она чуть ли не с
разочарованием обнаружила во входящей почте отчеты из лаборатории — у нее не
осталось законного предлога устроить головомойку главному эксперту.
Она перечитала отчеты, выслушала на автоответчике сообщение Пибоди о
выполнении ее указаний, просмотрела остальную голосовую и электронную почту.
Сообщение из канцелярии майора извещало о том, что ей необходимо
присутствовать на пресс-конференции в шестнадцать ноль-ноль.
Ева потерла лицо руками и позвонила Морсу в городской морг. Он был в
кабинете и ответил сам.
— Что ты можешь мне сказать? — спросила она.
— Я как раз собираюсь послать тебе отчет, но на словах могу сообщить,
что Лили Напье прожила недолгую жизнь, и эта жизнь была оборвана тем же
способом, что и жизнь Элизы Мейплвуд. По моему мнению, руками, того же
индивида. На лице и теле наблюдается значительно больше повреждений, и это
наводит меня на мысль, что его ярость возрастает. — Морс помолчал —
видимо, вывел какой-то файл на монитор компьютера. — Твой осмотр на
месте был, как всегда, подробным и тщательным. К этому могу добавить, что
она поела плова со свининой за несколько часов до смерти. Страдала анемией в
легкой форме. Я обнаружил во влагалище текстильные волокна; подозреваю, что
они занесены с ее же белья во время изнасилования. Есть на теле и другие
волокна — тоже, надо полагать, текстильные, и почти наверняка с ее одежды.
Под ногтями грязь и трава, как ты и предполагала. Она хваталась за землю.
Волос, кроме ее собственных, нет.
— Волосы на теле Мейплвуд оказались собачьими и беличьими, —
сказала ему Ева. — Ну, собачьи — это естественно, а беличьи могли
пристать к телу с травы в парке. Дикхед идентифицировал волокна из-под
ногтей Мейплвуд как искусственные, черного цвета. Обычный черный эластик,
встречающийся повсюду. Мы, конечно, проведем сравнительный тест, когда
поймаем его, но пока у нас нет ничего.
— Маньяки, увы, редко бывают дураками.
— И не говори. Спасибо, Морс.
Ева уже собиралась позвонить Мире, когда почувствовала резкое снижение
уровня сахара в крови. Ее собственный запас шоколада временно истощился, и
ей ничего другого не оставалось, как обратиться к торговым автоматам. Она
вышла в коридор и смерила кондитерский автомат враждебным взглядом.
— Проблемы?
Она оглянулась и увидела Миру собственной персоной.
— Нет. Я как раз собиралась что-нибудь перехватить и звонить вам.
— А у меня была консультация в этом секторе, и я решила сама заглянуть
к вам.
— Вот и отлично. — После недолгого колебания Ева вытащила кредитки
из кармана. — Будьте добры, купите мне какой-нибудь батончик.
— Ладно. — Мира удивленно подняла брови, но кредитки у нее не
взяла. — Я угощаю.
— Спасибо. — Ева спрятала кредитки в карман. — Я стараюсь по
возможности избегать контактов с автоматами. Это эксперимент.
— Гм... Фруктовый или карамельный?
— Карамельный. Вы успели прочесть отчет по Напье?
— Боюсь, у меня хватило времени только на поверхностное знакомство.
Мира ввела код выбора, и автомат — с нестерпимо самодовольной, по мнению
Евы, интонацией начал расписывать восхитительный вкус батончика, его
бодрящее воздействие и удобство упаковки, позволяющей есть на ходу, после
чего перечислил ингредиенты и калорийную ценность.
— На этих штуках следовало бы ввести немой режим. В обязательном
порядке! — Ева сорвала обертку и вонзила зубы в дешевый эрзац-
шоколад. — Вам требуется дополнительное время на изучение дела?
— Я, безусловно, возьму дополнительное время, а пока могу сообщить вам
только то, что вы наверняка уже поняли и без меня. У него происходит
эскалация. Поскольку он снова убил со столь незначительным перерывом,
логично будет предположить, что он уже выследил и наметил несколько новых
жертв. Ваш предварительный отчет указывает на отсутствие оборонительных
ранений и на более жестокое предсмертное избиение.
— Она была ниже ростом, чем Мейплвуд. Она была более хрупкой. А он,
насколько я могу судить, первым делом ударил ее по лицу и сломал челюсть.
После этого она не могла оказать серьезное сопротивление.
— Судя по повреждениям, нанесенным при жизни, это его еще больше
раздосадовало и озлобило. Думаю, он может полноценно продемонстрировать свою
силу и превосходство, только если жертва сопротивляется.
— Избивать бесчувственный мешок с костями, конечно, не так интересно.
— Вы правы. Очевидно, для него она стала своего рода разочарованием.
— Если он разочарован, значит, следующий перерыв будет еще меньше.
Видимо он без этого удовольствия уже жить не может. — Ева снова
откусила от батончика и прошлась взад-вперед по коридору; Мира терпеливо
ждала. — В четыре у меня пресс-конференция. И что мне делать?
Посоветовать всем женщинам с длинными каштановыми волосами не выходить на
улицу после наступления темноты? У меня такое ощущение, что я сколачиваю
гроб вокруг него, но не успеваю вовремя поставить на место все нужные доски.
А пока я их устанавливаю и подпираю, пока ищу крышку, он может убить еще кого-
нибудь.
— Да, скорее всего, именно так и будет, — совершенно спокойно
подтвердила Мира. — Возможно, он убьет еще не одну женщину, пока вы
будете сколачивать стенки гроба и накрывать его крышкой. Но эти убийства
будут на его совести, а не на вашей.
— Я знаю, но...
— Вам трудно смириться с мыслью, что где-то там живет женщина,
занимается повседневными делами и знать не знает, что кто-то собирается
оборвать ее жизнь самым жестоким и чудовищным образом. Вам трудно смириться
с мыслью, что он может преуспеть, несмотря на все ваши усилия.
— Пока он планирует следующее дело, я сегодня вечером иду на какой-то
гребаный званый ужин!
— Ева! — Мира взяла ее под руку и отвела в сторонку от проходивших
по коридору полицейских. — Было время, когда вы вообще ничего не знали,
кроме работы.
— И слава богу! Как можно сравнивать званый ужин с возможностью
остановить убийцу?!!
— Все не так просто и элементарно, и вы это сами прекрасно
понимаете. — Заметив, как упрямо вздернулся подбородок Евы, Мира
покачала головой. — Скажу вам прямо: по моим расчетам, у вас было два,
максимум три года, прежде чем вы сгорели бы дотла. У вас просто не хватило
бы сил сохранить рассудок. Это была бы трагедия и для вас, и для
департамента, и для города.
При одной мысли об этом у Евы все похолодело внутри.
— Я не дала бы этому случиться!
— Это не зависит от вашей воли, — тихо возразила Мира. — В
феврале исполнилось два года с тех пор, как вы пришли ко мне для
стандартного тестирования после выстрела на поражение в подозреваемого.
—
Подозреваемый
— довольно расплывчатое определение. Я помню этого
типа, державшего в руке окровавленный нож, пока девочка, которую он только
что зарезал, лежала в луже крови у его ног...
— Вы тогда еле-еле прошли тестирование. И повлияла на вас не ликвидация
— сама по себе необходимая и оправданная, — а эта девочка. Вы держались
исключительно и только силой воли. Вы это знаете, и я это знаю.
Ева снова, в который раз, вспомнила, как стремительно бежала вверх по
лестнице, а воздух содрогался от душераздирающих криков. Помнила, что
увидела, когда распахнула дверь. Слишком поздно.
Она казалась куколкой. Маленькой куколкой со стеклянными глазами в руках
чудовища.
— Я до сих пор ее вижу. Ее звали Мэнди. — Ева судорожно
вздохнула. — Некоторые случаи бьют сильнее всех остальных.
— Я знаю. — Мира не удержалась и легко провела ладонью по руке Евы
от локтя к плечу. — Вы выполнили свой долг, но не смогли спасти
девочку. Ее смерть стала тяжким ударом для вас. У вас были и еще будут
другие случаи, которые поразят вас с такой же силой. Но в последнее время вы
стали жить более открыто, и вам это абсолютно необходимо. Сегодня вы идете
на званый ужин, хотя все ваши мысли до сих пор заняты расследованием. Этот
званый ужин, может быть, и не улучшит показатели раскрываемости, но, я вас
уверяю, он продлит ваши годы на службе. Значительно продлит.
— Было время, когда эти ваши слова разозлили бы меня до чертиков.
— И это я тоже знаю, — усмехнулась Мира.
— Может, вы и правы. В конце концов, это всего лишь ужин. Надо же когда-
то есть! — Ева взглянула на обертку у себя в руке. — Время от
времени.
— Я ознакомлюсь с делом более внимательно. Если будет что-то еще,
свяжусь с вами незамедлительно. Это расследование станет для меня
приоритетным. Обращайтесь ко мне за консультацией в любое время. Днем или
ночью.
— Спасибо. — Ева скатала обертку в шарик и метко бросила его в
ближайшую урну. — И спасибо вам за поддержку. Во всех смыслах.
Она зашла в туалет и умыла лицо ледяной водой, после чего вытащила рацию.
— Пибоди?
— Да!
Ева представила ее себе в полутемной комнате отдыха — растрепанную, с
округлившимися, ошеломленными со сна глазами.
— Подъем, солдат! Пресс-конференция через пятнадцать минут. На крыльце
управления.
— Есть. Дайте мне только встряхнуться. Считайте, что я уже там.
— Приходи, я сама тебя встряхну.
— Даллас, вы просто душа общества!
Губы Евы дрогнули в улыбке, когда она прервала связь. Может, это не такая уж
плохая идея — жить более открыто? Время от времени.
В конечном счете, — решила Ева, — пресс-конференции — это не
столько больно, сколько противно. Мелкая неприятность вроде легкого
желудочного расстройства
. В выборе места чувствовалась большая политика:
пресс-конференция проходила на ступенях парадной лестницы Центрального
управления полиции, то есть мероприятие становилось как бы полицейской
инициативой, в которой мэр принимал участие лишь на правах приглашенного
лица. И в самом деле, мэр сделал небольшое вступительное слово, а потом
отступил в сторону, предоставив трибуну шефу полиции Тибблу.
Тиббл говорил кратко и по делу. Впрочем, ничего другого Ева от него и не
ждала. В темно-сером костюме со строгим синим галстуком и маленькой золотой
эмблемой Нью-Йоркского департамента полиции на лацкане он производил как раз
нужное впечатление: излучал солидность и властность, тревогу и гражданское
негодование. Он не стал отвечать на вопросы. Как и мэр, он только сделал
заявление.
— Мы не сидим в окопах. Мы работаем ради порядка и каждый
день посылаем своих офицеров поддерживать его. Это была сильная позиция и мудрый ход, позволивший отпасовать мяч Уитни. В
результате, хотя новых фактов не сообщили, прессе бросили горсть костей, а
широкой публике дали понять, что высшие офицеры полиции города не сидят
сложа руки.
Это хороший и хорошо управляемый город, — подумала Ева. — Да, в
нем есть свои темные углы и острые зазубренные края, но все-таки это хороший
город. Об этом необходимо помнить. Не стоит терять из вида положительные и
сильные стороны, даже если проводишь слишком много времени, разгребая
отбросы
.
Поэтому она стояла на ступ
...Закладка в соц.сетях
