Жанр: Любовные романы
По образу и подобию
...ули в краску.
Мужчины не сводили с Мэвис глаз. Рорк следил за ней с ласковой, слегка
недоуменной улыбкой, а на лице у Леонардо было написано открытое обожание.
Заметив Еву, Рорк подмигнул ей.
Ева решила им не мешать, подошла к столику с винными бутылками и налила себе
выпить. Потом она пересекла внутренний дворик и устроилась на подлокотнике
кресла, в котором сидел Рорк.
— Даллас! — Мэвис раскинула руки, каким-то чудом умудрившись не
пролить ни капли лимонада. — Ты только что пришла?
— Только что, — подтвердила Ева.
— Я думала, мы тебя не застанем. Но мы решили заглянуть на минутку — я
просто хотела поцеловать Соммерсета.
— Прекрати, а то меня сейчас стошнит!
Мэвис только рассмеялась.
— А потом, сразу следом за нами, пришел Рорк, и мы решили немного
задержаться. Сейчас подадут закуски. — В ее зеленых глазах заплясали
веселые огоньки.
— Да, я уже слышала. — Ева наклонилась через плечо Рорка. —
Как дела? — спросила она у Леонардо.
Леонардо, великан с золотисто-бронзовой кожей и темными глазами, красоту
которых подчеркивал загибающийся кверху ряд серебряных заклепок в каждом
наружном уголке, ослепительно улыбнулся.
— Лучше не бывает!
На нем тоже были сапоги — бледно-голубые, до середины икры, — и в них
были заправлены пузырящиеся сапфировые шальвары, напомнившие Еве некогда
виденные иллюстрации... кажется, Аравии.
— А вот и еда! — Мэвис сделала стремительный бросок к Соммерсету.
Он как раз вкатил на террасу двухэтажный столик на колесиках, уставленный
экзотического вида закусками и сладостями. — Соммерсет, если бы не
Леонардо, я бы вас похитила и сделала своим сексуальным рабом!
Он улыбнулся во все тридцать два зуба. Опасаясь ночных кошмаров, Ева
отвернулась и уставилась в бокал с вином.
— Кажется, у меня тут есть несколько ваших любимых блюд. Вы же сейчас
едите за двоих.
— За четверых! Я превратилась в хрюшку. Пять минут — и я опять есть
хочу. Ой, это такая штучка из лососины с начинкой? Это просто супер! —
Она сунула канапе с муссом из лососины в рот. — Ой, до чего же я люблю
поесть!
— Ты лучше присядь, Сахарок. — Леонардо подошел к ней и размял ее
плечи. — Я положу тебе еды на тарелку.
— Мой пушистый медвежонок! — заворковала Мэвис. — Знаете, он
меня просто избаловал. А уж теперь, с этим животом, ну это просто супер! Ты
должна поглядеть!
Не успела Мэвис схватиться за подол своей блузы, как Ева вся съежилась и
поморщилась.
— О, Мэвис, я не... ну ладно.
Живот предстал взорам во всей своей красе, подчеркнутой тремя соединенными
друг с другом колечками на пупке.
— Теперь смотри сюда. — Продолжая придерживать блузу, Мэвис
повернулась боком. — Видишь? Выпирает! Знаю, я и раньше говорила, что
выпирает. Стоило мне узнать, что я залетела, как уже через пять секунд мне
показалось, что выпирает. Но теперь-то уж точно выпирает! Ну совершенно!
Ева склонила голову набок и вытянула губы трубочкой. Действительно был
заметен некоторый изгиб.
— Ты нарочно его выпячиваешь?
— Нет. Попробуй!
Ева хотела отдернуть руку и спрятать ее за спину, но не успела.
— Не бойся, ты ему не повредишь. — Мэвис прижала ладонь Евы к
своему животу. — Ничего я не выпячиваю. Сплошной ребенок.
— Вот и хорошо, Мэвис. — Ева боялась, что ее ладонь
взмокнет. — Это очень хорошо. Ты... нормально себя чувствуешь?
— Бесподобно! Все просто классно!
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал ей Рорк. — Знаю, это
звучит банально, но ты вся светишься.
— Мне кажется, от меня исходят волны. — Мэвис засмеялась и
плюхнулась на диванчик-визави. — Меня все еще, бывает, пробирают слезы,
но это слезы счастья. Вот пару дней назад говорили мы с Леонардо, что скоро
в наш дом переедут Пибоди с Макнабом, мы будем соседями. — Она взяла
тарелку, которую принес ей Леонардо, и придвинулась к нему поближе на
миниатюрном диванчике на двоих. — Надо будет присмотреть для них какой-
нибудь подарок. Они же захотят обмыть свою новую квартиру.
— Разве она грязная?
— О боже, Даллас, от тебя умереть можно! — Мэвис со смехом сунула
в рот еще одно канапе. — Обмыть, понимаешь, это значит — что-нибудь
отпраздновать. Когда люди, например, переезжают на новую квартиру, они
устраивают вечеринку, и им полагается дарить подарки. Причем подарок должен
подходить для них обоих.
— И почему это людям полагаются подарки на все случаи жизни? —
проворчала Ева.
— Заговор розничной торговли, — Рорк похлопал ее по колену.
— Точно, — мрачно кивнула она. — Держу пари, так оно и есть.
— Ладно, все это не важно, — отмахнулась Мэвис. — На самом
деле мы пришли, потому что хотели поговорить о ребенке.
— Мэвис, с тех пор, как ты забеременела, ты только и делаешь, что
говоришь о ребенке. — Ева наклонилась и взяла канапе с ее
тарелки. — То есть я, конечно, не против, это нормально...
— Нет, это особое дело, и оно касается тебя.
— Меня? — Ева облизнула пальцы и решила стянуть еще один
бутербродик с тарелки Мэвис.
— Ага. Мы хотим, чтобы ты была моим дублером на тренировках.
— Ты решила заняться бейсболом? — Ева откусила от канапе с муссом
из лососины и решила, что на вкус оно совсем недурно. — А ты не хочешь
подождать, пока не родишь?
— Да нет, при чем тут бейсбол? Тренировки по беременности и родам. Ты
будешь моим дублером. Будешь помогать Леонардо, пока я рожаю.
Ева поперхнулась бутербродом и побелела.
— Глотни воды, дорогая, — со смехом предложил Рорк. — Опусти
голову между колен, если тебе нехорошо.
— Заткнись! — Ева повернулась к Мэвис: — Ты говоришь... в смысле,
я должна там
быть? В том самом месте в то самое время?
В той же комнате, где... это?
— Ну, ты же не сможешь быть моим дублером, находясь, скажем, в Квинсе,
Даллас! Мне нужен дублер, чтоб ходил со мной вместе на занятия, разучивал
дыхание, позиции и... ну, словом, все. Конечно, мой медвежонок — первый
кандидат, но мне нужен кто-то на скамейке запасных.
— А можно мне просто посидеть на скамейке? Снаружи.
— Ты нужна мне там! — Слезы навернулись на глаза Мэвис и
заблестели ярче, чем ее сапожки. — Ты моя лучшая подруга на всем белом
свете. Ты должна быть со мной...
— О боже, только не плачь. Ты нас всех затопишь. Ну ладно, ладно. Я это
сделаю.
— Мы считаем, — пояснил Леонардо, протягивая Мэвис зеленый носовой
платок, — что вы наши лучшие друзья, и мы хотим разделить это чудо
только с вами и больше ни с кем. К тому же вы самые уравновешенные и
надежные люди из всех, кого мы знаем. В критической ситуации вы не потеряете
голову.
—
Мы не потеряем голову? — переспросила Ева.
— Мы хотим, чтобы Рорк тоже там был, — сказала Мэвис, продолжая
всхлипывать в платок.
— Чтобы я был там?!
Ева повернула голову и удостоилась редкостного зрелища, доставившего ей
несказанное удовольствие: на его лице отразилась полнейшая паника.
— Ну что, тебе уже не так весело, умник?
— Нам разрешают приглашать членов семьи. Это даже поощряется, —
объяснил Леонардо. — А наша семья — это вы.
— Гм... Мне кажется, это было бы не совсем прилично... чтобы я видел
Мэвис... в такой... ситуации.
— Да иди ты! — позабыв о слезах, Мэвис захихикала и шутливо
хлопнула Рорка по плечу. — Любой, у кого есть
видик
, видел меня, по
сути, голой. И приличия тут ни при чем. Мы одна семья. Мы знаем, что можем
рассчитывать на вас. На вас обоих.
— Конечно. — Рорк залпом проглотил бокал вина. — Конечно,
можете.
Когда они остались одни, в мягком свете сумерек, при свечах, зажженных
Соммерсетом, Рорк крепко сжал в ладонях руки Евы.
— Они еще могут передумать, правда? До родов еще несколько месяцев, они
могут запросто передумать. Может, они захотят, чтобы это... событие
происходило строго между ними. Так сказать, в частном порядке.
Ева взглянула на него так, словно у него вдруг выросла вторая голова.
— В частном порядке? В частном? Опомнись, ты же имеешь дело с
Мэвис! Рорк закрыл глаза.
— Господи, смилуйся над нами!
— Дальше будет только хуже. — Ева отстранилась и вскочила на
ноги. — Оглянуться не успеешь, как она потребует, чтобы это
мы принимали у нее роды. Они захотят, чтобы это
происходило здесь, в нашей спальне, да еще с прямой трансляцией для ее
поклонников. Пока мы будем вынимать из нее... это самое.
Теперь в его глазах читался подлинный ужас.
— Прекрати, Ева! Прекрати сию же минуту! — Рорка так разволновала
нарисованная Евой картина, что он вытащил сигарету. — Давай постараемся
просто успокоиться. Ты же наверняка уже делала это раньше. Ты же
полицейский. Ты должна уметь принимать роды.
— Нет, нет и нет! Один-единственный раз, когда я еще ходила в патрулях,
нам пришлось везти одну женщину в больницу. Господи, она орала, как будто ей
всаживали стальные спицы прямо в промежность!
— Боже милостивый, Ева, не могла бы ты обойтись без сравнений?
Но она уже завелась.
— А там что-то такое перемещается. И наружу выливается. Воды отходят,
понимаешь?
— Нет, не понимаю! И не желаю понимать!
— Загадила нам всю патрульную машину. Но ей хоть хватило порядочности
дождаться, пока врачиха, или акушерка, или повитуха, или как там еще, не
увезла ее внутрь, и уж только потом она вытолкнула из себя... это самое.
Рорк прижал пальцы к вискам.
— Все, хватит, этак мы с ума сойдем! Надо подумать о чем-нибудь
другом. — Он затушил сигарету. — О чем-то совершенно ином.
Ева судорожно перевела дух.
— Ты прав. Мне, например, надо работать.
— Убийство! Куда более приятный предмет. Позволь мне тоже
поучаствовать. Умоляю!
Ева невольно засмеялась.
— Будь моим гостем. Это самое меньшее, что я могу сделать. Пошли в мой
кабинет.
Она взяла его за руку и по дороге рассказала о ходе следствия.
— Насколько широко ты намерена использовать эту Селину Санчес?
— Мне бы хотелось свести ее участие к минимуму. — Ева села и по
привычке закинула ноги на стол. — Правда, Луиза Диматто за нее
ручается, и она, в общем-то, внушает доверие. Я бы даже сказала, на нее
можно положиться. Но все равно, я убеждена, что мне это на пользу не пойдет.
А с другой стороны, она уже с этим связана и я не могу игнорировать то, что
она мне дает.
— Я знал человека, который держал экстрасенса в штате и никаких решений
не принимал без него. И, надо сказать, ему это пошло на пользу.
— А у тебя в штате есть экстрасенсы?
— Между прочим, на некоторых предприятиях есть. Прорицатели,
ясновидящие, телепаты. Я не могу отмахнуться от их дара, от того, что они
предлагают. Но в конечном счете предпочитаю принимать решения сам. Ты
поступишь точно так же.
— До сих пор ее... гм... сведения ничего существенного не добавили к
данным, которые я и без нее добыла при помощи своих тупых полицейских
методов. Хотя, надо признаться, они этим данным не противоречат. — Ева
нахмурилась. — Мы сумели обнаружить следы, ведущие от места убийства к
месту оставления тела. Башмак пятнадцатого размера. Возможно, нам удастся
хотя бы частично восстановить отпечаток, если Дикхед совершит чудо в
лаборатории. Земля и трава были сухие, но там, где к его весу добавился ее
вес, он оставил следы.
— Что ж, нога большая, но не все мужчины с большими ногами — непременно
большие мужчины.
— Он такой большой, что оставил следы на сухой траве! И такой сильный,
что перенес сто тридцать фунтов мертвого груза. Тут надо подумать, прокачать
вероятности. А когда все взвесишь, получается мужчина весом в двести
семьдесят или даже восемьдесят фунтов. По моим прикидкам, его рост — шесть
футов и от четырех до восьми дюймов.
Рорк кивнул, пытаясь представить себе фигуру великана-людоеда.
— Логические рассуждения приводят меня к выводу, что такое сложение и
такая сила без дисциплины и целеустремленности не даются.
— Вот именно! Конечно, сложение можно приобрести, прибегнув к услугам
пластического хирурга. Но он не может накачать человека силой.
— Стало быть, ты сделала вылазку в стан мускулистых мужчин?
— Мне это напомнило, что я предпочитаю более стройных.
— Как мне повезло!
— Не могу обнаружить никакой связи между жертвой и пропавшими без вести
женщинами, кроме склонности к рукоделию, — пожаловалась Ева. —
Единственная зацепка: по крайней мере, часть материалов они покупали в одних
и тех же магазинах.
— Могу сэкономить тебе время и покопаться в этом.
— Я так и думала.
— Ботинки пятнадцатого номера не купишь на любом углу, — продолжал
Рорк. — Их надо либо заказывать, либо покупать в специальном магазине
больших размеров. Идем дальше. Если твой парень действительно такой, как ты
говоришь, он вообще ничего не может приобрести в магазине готового платья.
— Верно. Ему понадобится что-то вроде
Мы Большие Люди
или типа того.
— Отличное название, — задумчиво кивнул Рорк. — Возьму на
вооружение. Вдруг я когда-нибудь открою розничный магазин такого рода?
— Я собираюсь провести поиск магазинов такого рода, — сказала Ева,
подражая его интонациям, и Рорк засмеялся. — Сегодня вечером.
— Ну что ж, значит, у нас обоих есть чем заняться, чтобы не думать о
том, чего лучше не вспоминать. Но, пока мы не разошлись по своим углам,
ответь мне на один вопрос: зачем он это делает?
— Ради власти. — Ева пожала плечами. — Любое преступление
против личности всегда связано с властью, с подавлением чужой воли и
навязыванием своей. Это стремление лежит в основе изнасилования, да и
убийства тоже. Даже если мотивом убийства является корысть, ревность,
самосохранение, злоба или желание позабавиться, все равно все сводится к
власти.
— По-моему, вообще все преступления сводятся к этому.
Я отниму у тебя
кошелек, потому что могу отнять
.
— А ты почему воровал?
Его губы дрогнули в еле заметной улыбке.
— Мною двигали разного рода эгоистические соображения, лейтенант. Ну,
например, мне хотелось присвоить то, чего у меня раньше не было. И я получал
удовольствие, когда мне это удавалось.
— Что удавалось? Наказать того, у кого это было раньше?
— Наказать? — Он наклонил голову, обдумывая ее слова. — Нет,
в большинстве случаев это имело лишь косвенное отношение к делу.
— Вот тут-то и кроется вся разница! Воров я, конечно, тоже не
оправдываю, но убийство, в отличие от воровства, очень часто связано именно
со стремлением наказать. И я думаю, что тут как раз такой случай. Кто-то
имел над ним власть, кто-то наказывал его. Это была женщина. И теперь он
демонстрирует ей, кто тут главный. Вот почему он оставил ее голой. Скорее
всего, она не была голой, когда он насиловал ее. Он порвал на ней одежду: на
это указывают волокна, оставшиеся на теле. Но в тот момент он не потрудился
ее раздеть. Об этом он позаботился позже, потому что это дополнительное
унижение. — Ева задумалась. — Он не изуродовал гениталии, значит,
ему была нужна не сексуальная власть. Эта смерть для него связана не с
сексом, а с чем-то более личным. Он душит не руками, хотя я готова спорить,
он мог бы переломить ей шею, как прутик. Но нет, он использует ленту. Для
него это что-то значит. Красная репсовая лента — это тоже личный момент. Он
аккуратно вырезает глаза, чтобы ее ослепить. Голая и слепая — вот оно,
унижение! Но глаза он забирает с собой, хочет оставить у себя часть ее.
Чтобы она следила за ним?.. Мне кажется, да. Он хочет, чтобы она смотрела на
него. Потому что теперь он главный.
— Захватывающий процесс, — заметил Рорк.
—Что?
— Наблюдать, как ты работаешь. — Он обогнул стол, обхватил ее
подбородок и поцеловал в щеку. — Я только соображу нам чего-нибудь
поесть, прежде чем мы приступим.
— Было бы неплохо.
Пока он возился на кухне, примыкавшей к ее кабинету, Ева установила еще одну
доску, повесив на нее фотографии Марджори Кейтс и Брин Мерриуэзер. Она
изучала их, когда Рорк вернулся и поставил тарелку на ее стол.
— Они теперь тоже твои?
— Боюсь, что да.
— Привлекательные женщины. Не сногсшибательные, но приятные на вид. Тут
все дело в волосах, не так ли? Основной момент сходства.
— Общее телосложение тоже совпадает. Белые женщины около тридцати,
довольно приятны; среднее телосложение и длинные светло-каштановые волосы. У
него весьма обширный выбор.
— Не такой уж обширный с учетом всех факторов, — возразил Рорк.
— Да, круг сужается. Они должны посещать ремесленные магазинчики, и еще
они в какой-то момент должны оказаться на улице в одиночку в ночное время.
Он нападает ночью. И все равно, даже с учетом всех ограничений, выбор у него
богатый. — Ева отступила на шаг, разглядывая доску. — Пора мне
заняться делом, пока он не выбрал следующую.
Подойдя к столу, она с радостью обнаружила, что Рорк потрафил ее вкусам:
принес ей гамбургер с жареной картошкой. Правда, на тарелку в качестве
гарнира были выложены кусочки капусты брокколи. Она, конечно, могла бы
выбросить брокколи — откуда бы он узнал? Но потом ей стало бы стыдно. А
поскольку к стыду у нее было более однозначное отношение, чем к брокколи,
Ева первым долгом съела ненавистную капусту, а потом уж принялась за
гамбургер, одновременно включив поиск розничных магазинов,
специализирующихся на больших размерах.
Их оказалось больше, чем она ожидала.
Удивительно, как много в городе
дорогих магазинов для великанов, — заметила Ева, наливая в кружку кофе
из принесенного Рорком кофейника. — Хотя... чему удивляться? Где же еще
должны отовариваться игроки в американский футбол, баскетболисты, высокие
или толстые богачи?
Затем шли магазины среднего класса и комиссионки, торговавшие со скидкой.
Кроме того, имелись ателье индивидуального пошива, а самые крупные
специализированные магазины и модные салоны предлагали подгонку по фигуре.
Не сказать, что это сильно сужало поле поиска.
Когда Ева перешла к поиску обуви, добавилось еще несколько дополнительных
возможностей.
Он мог бы заказывать себе одежду и обувь главным образом или
даже исключительно в Интернете, — подумала она, вгрызаясь в
гамбургер. — Многие люди именно так и поступают. Но разве такому парню,
упорно работающему над усовершенствованием собственного тела и гордому
достигнутыми результатами, не захочется выбирать одежду в реальном магазине?
Полюбоваться на себя в зеркало, выслушать восторженные комплименты какого-
нибудь услужливого продавца?
Проведя исследование по местоположению, Ева обнаружила магазин
Колосс
в
двух кварталах от
Всех ремесел
.
— А вот это уже любопытно, — пробормотала она и приказала
компьютеру перечислить все указанные в деле спортклубы, расположенные в
периметре шести кварталов от
Всех ремесел
. Их оказалось всего два:
Жим
Джима
и
Строители тела
.
Ева вывела на настенной экран карту района, подсветила магазины и спортзалы
и, держа в руке гамбургер, подошла поближе к экрану. Иногда видишь
закономерность, потому что хочешь ее увидеть, но бывает и по-другому: иногда
она действительно там есть.
Он ходил по этим улицам — в этом у нее сомнений не было. Заходил из
спортклуба в магазин,
потом в
другой магазин... Он жил или работал где-то поблизости, а может, и то и
другое. Это его район! Люди его видели, кто-то его знал.
Вот и она узнает.
Ева прошла в кабинет Рорка, где он работал за столом, одновременно
наслаждаясь спагетти с дарами моря. Его лазерный факс непрерывно гудел,
компьютер сигнализировал о приеме почты.
— Тебе что-то поступает?
— Обещанные отчеты о проектах, — сказал он, не отрываясь от
экрана. — Но они могут подождать. А вот для тебя у меня пока ничего
нет.
— Приостанови все это на минутку, я хочу кое-что тебе показать.
Рорк захватил с собой кофе и прошел за нею следом в ее кабинет. Ева указала
на настенной экран.
— Что ты видишь?
— Район Гринвич-Виллидж. И некую схему, которую ты выстроила.
— Ведь, правда, получилась схема? Я хочу начать с жилых домов в этом
секторе. Пока ты еще ничего не сказал, отвечу сразу: нет, я представления не
имею, сколько их там. Это выстрел наугад, причем на очень далекое
расстояние, но...
— Но не исключено, что он там живет. Значит, действительно надо начать
с жилых домов — добыть имена домовладельцев, списки жильцов, исключить
семейные пары, одиноких женщин и настроиться на одиноких мужчин.
— Тебе бы работать полицейским!
Рорк перевел взгляд с экрана на ее лицо.
— Мало мне кошмарной перспективы с исполнением роли повитухи, ты хочешь
свалить мне на голову еще и это?
— Извини, не хотела тебя обидеть. Как бы то ни было, это займет много
времени. Может, он живет за полквартала от очерченного периметра. Черт,
может, он живет на
пять кварталов дальше, а работает
все-таки внутри! А может, он только делает покупки и качает мышцы в этом
районе, а живет в каком-нибудь гребаном Нью-Джерси!
— Но ты исходишь из процентной вероятности, а процентная вероятность
подсказывает тебе, что это здесь.
— Мы быстрее добьемся результата, если ты поможешь мне провести
проверку.
Рорк кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
— У тебя или у меня?
Когда Ева дотащилась до постели во втором часу ночи, она уже знала, что
взяла след. Оставалось лишь молить бога, что убийца выйдет на охоту не
раньше, чем она отследит его.
— Двухмесячный интервал между Кейтс, Мерриуэзер и Мейплвуд. Если он
будет придерживаться этого расписания, я возьму его раньше, чем он убьет еще
кого-нибудь.
— По тормозам, лейтенант! — скомандовал Рорк. Он обнял Еву и
уложил ее голову к себе на плечо, зная, что ей редко снятся кошмары, когда
он рядом. — Пора шабашить и спать.
— Я подбираюсь к нему. Знаю, я уже близко, — пробормотала она и
заснула.
Он ждал ее.
Она придет. Она всегда ходит этим путем. Наклонив голову, торопливыми, почти
бесшумными шагами в кроссовках на гелевой подошве. Она надевала их после
смены, когда снимала шлюховатые туфли на высоких каблуках, в которых
обслуживала клиентов, пялившихся на нее поверх стаканов и кружек.
Что бы она ни носила, все равно останется шлюхой!
Она торопливо пройдет мимо, наклонив голову, и уличные фонари бросят отблеск
на ее волосы. Они заблестят, почти как золотые. Почти.
Люди подумают:
Какая красивая женщина. Какая милая, тихая, красивая
женщина, спешащая по своим делам
. Они же не знают! Только он один знает,
что там внутри, за этой красивой скорлупкой. Тьма и черная злоба.
Он чувствовал, как в нем поднимаются бешенство и предвкушение, страх и
радость. Сейчас ты на меня поглядишь, сука! И мы посмотрим, как тебе это
понравится. Посмотрим, посмотрим...
Думает, она такая красивая. Любит расхаживать голышом, ломаться перед
зеркалом. Любит расхаживать перед мужчинами, позволяет им к себе
прикасаться. Посмотрим, какая ты будешь красивая, когда я с тобой покончу!
Он сунул руку в карман, нащупал длинный отрезок ленты.
Красный — ее любимый цвет. Она всегда любила носить красное.
Он увидел ее такой, как раньше. Она орала, оглушительно орала, и она был
...Закладка в соц.сетях
