Жанр: Любовные романы
По образу и подобию
... не похоже?
Он задумчиво разглядывал тарелки.
— Это не похоже на пиццу.
Ева фыркнула.
— Моей кулинарной фантазии хватает кое на что помимо пиццы.
Она приготовила соте из цыпленка в вине с розмарином, а на гарнир — дикий
рис со спаржей — благо запасы Соммерсета были неисчерпаемы.
— Подумать только! — пробормотал сбитый с толку Рорк. — Я
открыл совершенно неподходящее вино.
— Придется нам с этим жить. — Ева принесла к столу корзинку с хлебом. — Давай поедим.
— Нет, это никуда не годится. — Рорк опять отодвинул панель, нашел
на полке бутылку пуйи, открыл ее и принес на стол вместе с бокалами. —
Выглядит отлично. Спасибо.
Ева попробовала кусочек.
— Да, неплохо. Конечно, не сравнить с соевыми чипсами, которые я ела на
ленч, но все-таки неплохо.
Как она и ожидала, эти слова заставили Рорка вздрогнуть и поморщиться.
— Надеюсь, ты сумеешь пропихнуть в горло то, что нам сервируют на ужин
Чарльз и Луиза, когда мы пойдем к ним в гости, — проворчал он.
Ева сразу помрачнела.
— Тебе не кажется, что это все-таки странно? Ну, ты меня понимаешь:
Чарльз и Луиза, Пибоди и Макнаб за дружеским ужином. Я точно знаю: в тот
единственный раз, когда Макнаб был у Чарльза, они подрались.
— На сей раз вряд ли у них до этого дойдет, но если им вдруг опять
вздумается подраться, ты будешь там, чтобы их разнять. И мне это не кажется
странным, дорогая. Люди находят друг друга, и это прекрасно. А Чарльз и наша
милая Пибоди были и остаются друзьями.
— Да, но Макнаб уверен, что в свое время они плясали румбу на матрасе.
— Что бы он ни думал, он точно знает, что сейчас они ее не танцуют.
— А я все равно считаю, что все это как-то странно.
— Возможно, будет момент первоначальной неловкости... В конце концов,
важно одно: Чарльз и Луиза любят друг друга.
— Да, кстати, это тоже странно. Как они до такого дошли? Он
зарабатывает себе на жизнь, трахая других женщин, потом возвращается домой и
трахает ее по любви. Что ты на это скажешь?
Насмешливая улыбка тронула губы Рорка. Он отпил глоток вина.
— У вас такие строгие моральные принципы, лейтенант.
— Я бы посмотрела, какую ты проявишь либеральность, светскость и широту
взглядов, если я сдам свой жетон и стану работать женщиной по вызову. Боюсь,
мне не удалось бы даже составить приличный список клиентов. Ты бы их всех
поубивал.
Рорк лишь наклонил голову в знак согласия.
— Ну, вряд ли я влюбился бы в тебя, если бы ты уже так работала.
Кстати, когда я с тобой познакомился, ты была полицейским, и мне пришлось
приложить немало усилий, чтобы к этому приспособиться.
— Да, наверное... — Ева подумала, что это удобный переход к тому, что
она собиралась сказать. Лучшего и желать нельзя. — Нет, я точно знаю,
что тебе пришлось постараться, чтобы ко мне приспособиться. И все-таки я
думаю, что основную работу ты проделал еще раньше. Я хочу сказать, пожива
любой ценой никогда не была для тебя основной целью в жизни.
— Лейтенант, во времена моей загубленной юности вы травили бы меня, как
гончий пес. Поймать меня вы бы не сумели, но приложили бы все старания.
— Если бы я хотела тебя поймать... — Ева умолкла на полуслове. — Я
не о том хотела поговорить. — Она взяла бокал, отпила большой глоток и
поставила его на стол. — Сегодня я была в
Доче
.
— Вот оно что! — Рорк внимательно посмотрел на нее. — Жаль,
что ты мне не позвонила. Я выкроил бы время пойти с тобой вместе.
— Это было связано с работой. Мне надо было расспросить Луизу об этой
ясновидящей дамочке, а Луиза сегодня работала там.
Рорк ждал, но она больше ничего не сказала.
— Ну, и как тебе?
— Как мне? — Ева положила вилку и сцепила руки на коленях. —
Я люблю тебя так, что даже сказать не могу. У меня нет слов, чтобы объяснить
тебе, как сильно. Как сильно я люблю тебя, как горжусь тобой за все, что ты
там делаешь. Я пыталась подобрать слова, но у меня ничего не выходит.
Растроганный до глубины души, он протянул ей руку через стол, и Ева дала ему
свою.
— Все, что я сделал, было сделано ради тебя. Потому что ты являешься
частью этого. Частью меня. Если бы не ты, ничего бы не было.
— Нет, было бы! В том-то вся и суть. Может, из-за меня ты занялся этим
раньше. Вернее, из-за нас. Но в тебе это было заложено с самого начала.
Прости, что я не пошла туда раньше.
— Это неважно.
— Мне было страшно туда идти. Какая-то часть моей души, которой я сама
стыжусь, противилась этому. — Ева выпустила его руку: то, что она
собиралась сказать, ей надо было высказать самостоятельно, без его
помощи. — Мне было больно идти туда. Увидеть этих женщин, этих детей.
Ощутить этот страх. Ощутить надежду. Это еще страшнее. Как ни странно, это
вернуло меня назад, к моему детству.
— Ева.
— Нет, ты послушай. Там была это девочка... Знаешь, иногда мне кажется,
что судьба нарочно подставляет нам такие ловушки, чтобы посмотреть, как мы с
ними справимся. У нее рука была в гипсе. Руку ей сломал отец.
— О боже!
— Она говорила со мной, я ей отвечала. Но я почти ничего не помню, у
меня в голове гудело, желудок свело. Я боялась, что меня стошнит прямо там,
у всех на виду. Или я хлопнусь в обморок, будь он неладен. Но я удержалась.
Я прошла через это.
— Ты вовсе не обязана ходить. Не надо больше этого делать.
Ева покачала головой.
— Погоди. Я завезла Пибоди домой, повидалась с Мирой и пришла сюда. Мне
надо было поспать. Я думала, что просто усну, но мне приснился кошмар. Было
очень тяжело, но это ты и сам знаешь. Ты не знаешь другого. Во сне я
вернулась туда, в убежище. Ко всем этим избитым женщинам и запуганным детям.
И они меня спрашивали, почему я не вмешалась, не защитила их, почему
позволила этому случиться.
Ева вскинула руку, чтобы он ее не перебивал, хотя видела, как на его лице
отражается ее собственная боль.
— Там был
он. Я знала, что он появится. Он сказал,
что будут новые жертвы. Женщин на его век хватит, а сам он никогда не умрет.
Когда он потянулся ко мне, я перестала быть собой. То есть, я хочу сказать —
такой, какая я сейчас. Я стала маленькой. Он сломал мне руку, как тогда, и
изнасиловал меня. В точности как тогда!
Ей пришлось остановиться и сделать глоток вина, иначе она не смогла бы
продолжить.
— Но вот что самое главное: я его убила. В точности как тогда. И я буду
и дальше его убивать, сколько потребуется! Потому что он прав: их много, и
всегда найдутся новые. Новые насильники и новые жертвы. Всегда найдутся
новые, и я не могу остановить всех. Все, что я могу, это делать мою работу и
остановить хоть часть из них. Я должна это сделать.
Она замолчала и перевела дух.
— Теперь я могу туда вернуться. Я
хочу туда
вернуться, потому что знаю: когда я вернусь, мне уже не будет страшно. Мне
не будет дурно. А если и будет, то уже не так сильно. Я вернусь туда, потому
что понимаю: все, что ты там сделал и продолжаешь делать, — это еще
один способ остановить зло. У девочки сломана рука, но это пройдет. И сама
она заживет по-новому, потому что ты дал ей этот шанс.
Рорк долго молчал — он не сразу смог заговорить.
— Ты самая поразительная женщина, какую я когда-либо знал, —
сказал он наконец.
— Ну да. — Ева сжала его руку. — Мы с тобой та еще парочка!
По пути в свой кабинет Ева зашла в отдел электронного сыска. За все истекшие
годы она так и не смогла привыкнуть к тому, что здесь детективы одевались
как на вечеринку или на пикник. Каждое посещение ОЭС становилось для нее
шоком. Здешние детективы чаще не сидели за столами, а ходили и бегали взад-
вперед с наушниками, что-то наговаривая в микрофоны-петельки. Гремела
музыка, и она своими глазами увидела, как один из парней пританцовывает с
портативным компьютером в руке.
Ева прошла через
загон
прямо в кабинет капитана Райана Фини в надежде хоть
там спастись от бедлама. И онемела, увидев его — надежного, как скала, Фини,
с его жесткими рыжими вихрами, подернутыми сединой, с остатками отпускного
загара на морщинистом, несколько обвисшем лице добродушного сенбернара. И
вихры, и лицо были на месте, но вместо обычной помятой ковбойки его плечи и
грудь были обтянуты накрахмаленной рубашкой малинового цвета. А на шее у
него был галстук. Галстук! Цвет галстука не поддавался описанию.
Наверное, — подумала Ева, — такой эффект достигается, если
пропустить через траву электрический ток
.
— Боже милостивый, Фини! Что это на тебе?
Он послал ей взгляд христианского мученика, готового к встрече со львами на
арене.
— Жена сказала, что мне нужны яркие краски. Купила этот прикид и
пристала с ножом к горлу, чтобы я его надел.
— Ты похож... Ты похож на сутенера уличной проститутки.
— И не говори. Ты на брюки взгляни!
Он выставил ногу из-за стола, и Ева увидела, что эта тощая конечность
обтянута штаниной из кожемита того же электрического оттенка, что и галстук.
— О боже!
— Ребята, — он мотнул головой в сторону двери, — считают, что
я выгляжу классно. И что мне теперь делать?
— Честно говоря, не знаю.
— Скажи, что у тебя есть для меня дело. Что-нибудь в полевых условиях,
чтобы я мог перепачкаться кровью. — Фини принял боксерскую позу,
прикрыв кулаком лицо. — Жена не станет меня грызть, если я попорчу эти
попугайные тряпки на работе.
— У меня есть для тебя дело, но без полевых условий. Жаль, что ничем не
могу тебе помочь. Может, снимешь хотя бы эту удавку?
Фини задумчиво подергал галстук.
— Ты не знаешь мою жену! Она будет звонить по видеотелефону. Она будет
устраивать мне выборочную проверку на протяжении всей смены. Между прочим,
пиджак тоже есть.
— Ах ты, бедняга!
— Тут уж ничего не поделаешь. — Он вздохнул. — Так что
привело тебя в мой мир?
— Дело. Убийство на сексуальной почве с обезображиванием.
—Центральный парк? Слыхал, что оно тебе досталось. Мы уже проводим
стандартную проверку компьютеров и блоков связи. Тебе нужно что-то еще?
— Не совсем. Могу я закрыть дверь? — Фини кивнул, и Ева прикрыла
дверь, а потом присела на краешек его стола. — Как ты относишься к
консультациям экстрасенсов?
Фини наморщил нос.
— В моем отделе такой необходимости нет. А когда я работал в убойном
отделе, мы время от времени получали звонки от людей, утверждавших, что у
них бывают видения и они общаются с миром духов. Да ты и сама знаешь.
— Да, они до сих пор звонят. Мы тратим время и распыляем силы на
проверку, а потом все возвращается на круги своя. И мы продолжаем работать,
полагаясь лишь на наши жалкие пять чувств.
— Среди них бывают не одни только шарлатаны. — Финн оттолкнулся от
стола и включил кофеварку. — Большинство отделов в наши дни использует
экстрасенсов в качестве гражданских консультантов. А кое-кто из них даже
имеет жетоны.
— Когда мы с тобой работали вместе, — заметила Ева, — мы
никогда не использовали экстрасенсов.
Финн передал ей кружку кофе.
— Я готов использовать любую отвертку, если она подходит по калибру.
— Ко мне вчера заявилась одна: говорит, что убийство в Центральном
парке она будто бы видела во сне.
Финн задумчиво потягивал кофе.
— Ты ее проверила?
— Да, и у нее вроде бы все чисто. Есть регистрация, есть лицензия. А
главное, за нее ручается Луиза Диматто.
— Леди док отнюдь не дура.
— Нет, не дура. Значит, на моем месте ты привлек бы ее к работе?
Финн пожал плечами:
— Ответ ты уже знаешь.
Ева нахмурилась, глядя в кружку кофе.
— Ну да. Любая отвертка, я понимаю. Кажется, мне просто хотелось
услышать это от человека, твердо стоящего ногами на земле. Спасибо.
— Без проблем. Дай знать, когда я тебе понадоблюсь для грязной работы.
Чтобы испачкать и руки, и костюм.
— Будет сделано. А знаешь, если бы кто-то пролил кофе на этот прикид,
тебе бы пришлось переодеться. И никто бы тебя ни в чем не смог упрекнуть.
Финн бросил на нее жалобный взгляд.
— Жена сразу догадается. Моя жена любого экстрасенса за пояс заткнет.
Ева вызвала Пибоди и вместе с ней отправилась докладывать майору. Если уж ей
придется консультироваться с экстрасенсом, надо для начала поставить в
известность своего начальника.
Майор Уитни молча, не перебивая, выслушал устный отчет Евы, сидя за своим
огромным письменным столом. Это был крупный темнокожий мужчина с коротко
подстриженными седеющими волосами. Он много лет сидел за этим столом, но
канцелярская работа так и не вытравила из него копа. Все эти годы он
оставался копом до мозга костей. Его суровое лицо было непроницаемым, он
лишь вопросительно поднял брови, когда Ева упомянула Селину Санчес.
По окончании доклада Уитни кивнул и откинулся на спинку кресла.
— Консультант-экстрасенс? Не похоже на ваш обычный стиль, лейтенант.
— Да, сэр.
— Ну что ж. Принципиальных возражений у меня нет. В любом случае
информировать широкую публику отныне будет наш представитель по связям с
общественностью. Мы по-прежнему будем умалчивать о подробностях происшествия
и не дадим описания орудия убийства. Если решите консультироваться с
экстрасенсом, об этом факте вы тоже будете умалчивать.
— Она сама на этом настаивает, сэр.
— Ясно. Кстати, имя вашего экстрасенса кажется мне знакомым. Возможно,
я с ней когда-то встречался, хотя, разумеется, это всего лишь светское
знакомство. Спрошу у жены. Она лучше помнит такие вещи.
— Да, сэр. Мне приостановить общение с мисс Санчес, пока вы не
переговорите с женой?
— Нет, не нужно. Все на ваше усмотрение. А вы что думаете по этому
поводу, детектив?
Пибоди вытянулась по стойке
смирно
.
— Я, сэр? Э-э-э... Я несколько больше доверяю телепатическим
способностям, сэр. В моей семье есть экстрасенсы.
— А вы не одна из них?
Пибоди позволила себе улыбнуться.
— Нет, сэр. Я довольствуюсь основными пятью чувствами. Но я, как и
лейтенант Даллас, верю, что с Селиной Санчес стоит хотя бы побеседовать еще
раз.
— Ну, так поговорите с ней. Только помните: если репортеры прознают о
глазах, СМИ раздуют из этого дела сенсацию, о нем будут чирикать все воробьи
на всех крышах. Мы должны раскрыть его, пока не начался вселенский балаган.
6
Селина жила в том районе Сохо, где тон задавали частные картинные галереи,
экзотические рестораны и крошечные магазинчики-ателье самой ультрамодной
одежды. Это была страна молодых, но хорошо обеспеченных, хорошо одетых
представителей богемы, которые устраивали по воскресеньям изысканные
утренники
с наемными официантами, голосовали за либеральную партию и
посещали эзотерические представления, делая вид, что им все понятно, хотя в
действительности смертельно скучали.
Уличные художники попадались здесь на каждом шагу, как, впрочем, и
артистические кафе.
Двухуровневая мансарда Селины располагалась над трехэтажным ателье, где по
потогонной системе производились дешевые копии дизайнерской одежды. Как и
все его соседи, этот старинный дом был перестроен, модернизирован и заселен
теми, кто мог себе позволить такую роскошь.
Оглядывая дом снаружи, Ева заметила, что окна в нем широки, как ворота
ангара, а на уровне четвертого этажа пристроена узкая, но длинная наружная
галерея, огороженная ажурной кованой решеткой.
— Вы уверены, что не хотите позвонить и договориться о встрече? —
спросила Пибоди.
— Она должна почуять наше приближение.
Пибоди подошла к парадному вслед за Евой.
— Это сарказм, босс?
— Пибоди, ты слишком хорошо меня изучила. —Ева позвонила по домофону, и
через несколько мгновений в динамике раздался голос Селины:
— Да?
— Лейтенант Даллас и детектив Пибоди.
В домофоне послышался звук, похожий на вздох.
— Входите, пожалуйста. Сейчас я открою дверь. Световой сигнал над
дверью сменился с красного на зеленый, замки открылись с легким щелчком. Как
только Ева и Пибоди оказались в вестибюле, слева от них разъехались в
стороны двери лифта, и они вошли в кабину.
Когда лифт прибыл на четвертый этаж, оказалось, что выход из шахты
преграждают изящные решетчатые воротца из кованого железа. По другую сторону
этой ажурной решетки стояла Селина. В этот день ее волосы были собраны на
затылке в какой-то сложный, перекрученный узел с замысловатыми восточными
шпильками. На ней были обтягивающие эластичные брючки до середины икры и
такой же облегающий верх, оставляющий талию открытой. Босые ноги, никакой
косметики, никаких украшений.
Она открыла воротца и отступила на шаг.
— Я опасалась вашего прихода. Проходите, садитесь.
Они вошли в просторное помещение, всю меблировку которого составлял
внушительных размеров диван S-образной формы, обитый вишневым бархатом, и
кофейный столик. На столике стояла вытянутая в длину плоская чаша,
заполненная, как показалось Еве, обломками горных пород, а рядом — высокая
свеча в кованом шандале.
Медового цвета пол, покрытый настоящим старинным паркетом, был выскоблен и
навощен до блеска. По этому медовому морю были разбросаны яркие коврики, а
на бледно-зеленых стенах развешаны яркие абстрактные картины.
Один арочный проем вел в кухню, другой — в большую столовую, где можно было
принимать гостей. Наверх вела винтовая лестница, выкрашенная в более темный,
по сравнению со стенами, зеленый цвет. Поручень лестницы изображал
скручивающуюся бесконечными кольцами змею.
— А что там? — спросила Ева, указывая на единственную в помещении
дверь, тяжелую и явно запертую.
— Моя приемная. Там есть отдельный вход. Мне нравится работать дома,
когда это возможно, но я также ценю уединение. В этой части дома я клиентов
не принимаю. — Селина снова указала на диван. — Могу я предложить
вам что-нибудь выпить? Я отменила все консультации на сегодняшний день.
Думаю, от меня сегодня все равно никакого проку не будет. Так как насчет
чая? Я как раз собиралась заварить.
— Нет, спасибо, — ответила Ева.
— А я не против. Если уж вы все равно решили его приготовить.
Селина улыбнулась Пибоди.
— Присаживайтесь. Это много времени не займет.
Еве не сиделось. Она обошла помещение.
— У вас тут много места.
— О да. Мне необходимо свободное пространство. В вашем кабинете, к
примеру, я сошла бы с ума. Вы поговорили с Луизой?
— Она вам перезвонила?
— Нет. Но вы производите впечатление дотошной женщины. Я полагаю, вы
проверили мою лицензию, мое прошлое, наличие судимостей и поговорили с
Луизой, прежде чем вновь обратиться ко мне.
— Луиза сказала, что вы были паршивой овцой в семье.
Селина вышла из кухни, держа в руках поднос с пузатым белым чайником и двумя
тонкими белыми фарфоровыми чашками. Услышав слова Евы, она невесело
улыбнулась:
— Да, это верно. Моя семья меня не одобряет. Их коробит не только мой
дар сам по себе, но и то, что я зарабатываю деньги с помощью его.
— Но вы ведь, кажется, не нуждаетесь в деньгах.
Селина пересекла комнату и поставила поднос на стол.
— Вы тоже вряд ли нуждаетесь в тех деньгах, которые платит вам
полицейский департамент, лейтенант. Но, я полагаю, вы все равно получаете
свою зарплату. — Она разлила чай по чашкам и передала одну из них
Пибоди. — У меня не выходит из головы Элиза. Я не хочу о ней думать, не
хочу иметь ничего общего с этим делом, но мне приходится.
— Департамент полиции Нью-Йорка имеет право привлекать гражданских экспертов-
консультантов. Если ведущий следователь об этом попросит.
— Ясно. — Селина выгнула темную бровь. — Ну и как? Я прошла
проверку?
— Предварительную. Если вы готовы работать консультантом по данному
делу, вам придется подписать контракт. В контракте будет содержаться пункт о
неразглашении, запрещающий вам обсуждать с посторонними любые аспекты
данного дела.
— У меня нет ни малейшего желания обсуждать какие бы то ни было аспекты
этого дела. Но если я дам согласие, я тоже потребую, чтобы вы подписали
документ, гарантирующий, что мое имя не попадет в прессу.
— Да, вы это уже говорили. Вам заплатят гонорар... по стандартному
тарифу. — Ева протянула руку, Пибоди достала из сумки документы и
передала ей. — Вам следует это прочитать. Вы имеете право
проконсультироваться с адвокатом или с другим законным представителем ваших
интересов, прежде чем подписывать.
Селина пожала плечами.
— Вы даете мне слово, я даю вам слово. Для этого мне не нужен
адвокат. — Она перебросила ногу на ногу, откинулась на спинку дивана и
внимательно прочла оба документа. — У меня нет ручки.
Пибоди вынула из сумки ручку и протянула ей. Селина подписала документы и
передала их вместе с ручкой Еве.
— Ну вот и все, не так ли? — вздохнула Селина, когда Ева
нацарапала свое имя под каждым из договоров. — Вот и все... Что я
должна делать?
— Расскажите мне еще раз, что именно вы видели. — Ева поставила на
столик магнитофон. — Это для протокола.
Селина повторила свой рассказ, время от времени закрывая глаза и припоминая
детали. Руки у нее не дрожали, голос оставался твердым, но Ева видела, как
она постепенно бледнеет, рассказывая об убийстве.
— И где вы были, пока наблюдали, как все это происходит?
— Наверху. В постели. У меня сигнализация была включена, как всегда, на
всю ночь. У меня охранная система по периметру и камеры на всех дверях.
Можете забрать диски и проверить.
— Я так и сделаю. В случае чего это защитит нас обеих. У вас были еще
видения с позавчерашней ночи?
— Нет. Только... страшное предчувствие. Но, может быть, это просто
нервы.
— Пибоди, вещественное доказательство! — Пибоди молча извлекла из
сумки запечатанный пластиковый пакетик с красной лентой. — Вы узнаете
это, мисс Санчес?
— Селина, — машинально поправила она; теперь у нее даже губы
побелели. — Это похоже на то, чем он ее душил.
Ева распечатала пакет и вытащила ленту.
— Возьмите. Расскажите мне, что вы видите.
— Хорошо. — Селина поставила чашку, нервно потерла ладони о бедра,
глубоко вздохнула и взяла ленту. Некоторое время она щупала ленту,
пропускала ее между пальцами, не сводила с нее глаз. — Странно. Я
ничего не вижу, все неясно. Возможно, мне нужно время на подготовку, нужно
побыть одной. — На ее лице промелькнули растерянность и досада. —
Я думала... я ожидала большего. Я была уверена, что почувствую что-нибудь.
Ведь у меня уже был контакт! Я знаю, он использовал это как орудие убийства.
Они оба прикасались к ленте, но я ничего не чувствую.
Ева взяла у нее ленту, вновь запечатала и отдала Пибоди.
— Как вам кажется, почему вы не видели его лица в ту ночь? Ведь ее лицо
вы видели.
— Я не знаю. Видимо, у меня был контакт с жертвой, а не с убийцей.
Может быть, это не я, а Элиза не смогла его разглядеть.
— Возможно. Не хотите еще раз попробовать с лентой?
— Не вижу смысла. Вот если бы вы оставили ее мне... — начала Селина.
Пибоди тем временем опять достала из сумки запечатанный пакет.
— Оставить ее вам я не могу. Это вещественное доказательство.
— Но оно ни о чем не говорит. Во всяком случае, мне.
И все же, когда Ева распечатала пакет, Селина взяла ленту. Как только ее
пальцы коснулись ленты, зрачки у нее расширились, взгляд потух, она уронила
ленту на пол, словно та вдруг вспыхнула пламенем, и схватилась рукой за
горло. Она задыхалась.
Ева продолжала пристально наблюдать за ней, а Пибоди вскочила, схватила
Селину за плечи и встряхнула.
— Очнитесь! — крикнула она.
— Не могу дышать...
— Нет, можете. Это не вы. Вдохните воздух! Так, теперь выдохните. Еще
раз. Вдох—выдох, вдох—выдох. Вот так.
— Хорошо. Хорошо... — Селина откинула голову на
...Закладка в соц.сетях
