Жанр: Любовные романы
По образу и подобию
...зад и закрыла глаза.
Одинокая слезинка сползла по ее щеке. — Дайте мне минутку. — Она
отдышалась и открыла глаза. — Вы бесчувственная дрянь, Даллас.
— Точно.
— Проверяли меня, да? Первая лента была не та?
— Я купила ее вчера. Обработала пальцы изоляцией, а потом запечатала.
— Вы действительно очень дотошная. И очень хитрая. — В глазах
Селины промелькнуло нечто вроде невольного уважения. — Что ж, если бы
меня убили, я бы, наверное, предпочла, чтобы моего убийцу искала такая вот
бесчувственная дрянь, как вы. — Нахмурившись, она взглянула на ленту,
которую Ева подобрала с пола. — Я не была подготовлена, вот почему меня
это сразило. А сейчас я готова... ну, до некоторой степени.
Она протянула руку, и Ева опустила ленту ей на ладонь.
— Она страдала. Испытывала ужас и боль. Она не видела его лица. Не
сумела разглядеть. Она в шоке, ей больно, ей страшно, но она сопротивляется.
Боже, как он силен! Большой, грубый, сильный. Это не его лицо. Нет, мне
кажется, это не его лицо. Сексуальный контакт... проходит быстро. Так
быстро, что это почти облегчение. Он еще в ней, пыхтит, тужится, и вот она
чувствует, как что-то затягивается вокруг ее шеи. Она не знает, что это, но
понимает, что умрет. И она думает: Ивонн! В последнюю минуту она думает о
своем ребенке.
— Теперь расскажите мне о нем.
Селина села прямее, задышала медленнее.
— Он ее ненавидит. Боится ее и в то же время почитает. Господи, столько
злобы, ненависти, бешенства, возбуждения! Трудно разобрать что-то еще. Он
как будто обрушивает удар за ударом на мое сознание. Трудно пробиться через
безумие. Но я точно знаю: он уже делал это раньше.
— Зачем он отнимает у нее глаза?
— Я... Она должна остаться в темноте. Я больше ничего не знаю. Только
это: он хочет, чтобы она была в темноте. Мне очень жаль. — Селина
вернула ленту Еве. — Это слишком тяжело. Я могу работать только
короткими сеансами.
Ева кивнула, заметив, что лоб Селины блестит от пота.
— Да, я вижу. Но мне нужно отвезти вас на место преступления.
Селина прижала ладонь к своему обнаженному животу.
— Только я бы хотела сначала переодеться.
— Мы подождем.
Когда Селина поднялась наверх, Пибоди тихонько присвистнула:
— Надо признать, хребет у нее есть.
— Да, она держалась.
— И знаете, она не кажется мне самозванкой.
— Да, похоже на то.
Еве не сиделось, она поднялась и снова начала расхаживать. Ей нравилось это
помещение. Не просто свободное пространство, а то, как Селина его
использовала. И еще ей понравилось, как Селина сама протянула руку за
орудием убийства.
— Что вас так смущает: то, что она гражданское лицо, или то, что она
экстрасенс?
Ева бросила на Пибоди быстрый взгляд.
— Всего понемногу. Мне не нравится привлекать гражданских лиц к
расследованию — и не трудись напоминать мне, как часто нам помогает Рорк.
Ничего хорошего в этом нет, а еще хуже, что я начинаю к этому привыкать. И
все эти телепатические штучки... Какую реальную пользу они могут
принести? — Она повернулась лицом к Пибоди. — Что, собственно, она
нам сказала? Он большой и сильный, и он не в своем уме, черт бы его побрал.
Тоже мне новость!
— Даллас, она же не может дать вам имя и адрес. Так не бывает.
— А почему нет? — Ева раздраженно сунула руки в карманы. —
Если ты видишь то, чего другие не видят, почему бы не разглядеть нечто
существенное? Преступник по имени Бешеная Скотина проживает по адресу:
бульвар Кровопийц, дом тринадцать. Вот тогда от нее был бы толк.
— Клево! Представьте только, как быстро нам удалось бы закрыть дело. А
потом департамент наймет целую команду экстрасенсов... гм... ОСД: отдел
сверхчувствительных детективов. А потом... Нет, знаете что? Я передумала.
Мне эта идея не нравится. Этак мы сами останемся без работы.
Ева бросила мрачный взгляд на винтовую лестницу.
— А мне не нравится мысль о том, что она может начать копаться в моих
мозгах.
— Она не станет этого делать, Даллас. Экстрасенсы, занимающиеся
законным промыслом, уважают частную сферу. Они не подключаются без спроса.
Ева вдруг вспомнила, как однажды в Нью-Йорк приезжали родители Пибоди. И в
какой-то момент отец Пибоди прочел ее, Евины, потаенные мысли. Не нарочно,
но все равно... Ей пришлось признать, что именно в этом лежит корень ее
предубеждения.
— Она мне нравится, — добавила Пибоди.
— Да, она ничего. Ладно, сделаем эту маленькую вылазку на природу,
посмотрим, что из этого выйдет. А потом мы с тобой вернемся к проверенным
методам полицейского расследования.
Селина переоделась в черные брюки и голубую блузку с глубоким круглым
вырезом. На шее у нее висело несколько хрустальных шариков на цепочке.
— Это для защиты и открытия третьего глаза, — пояснила она, зажав
шарики в руке, когда они подошли к границе Центрального парка. — Не все
верят в их благотворное воздействие, но при сложившихся обстоятельствах я
готова попробовать все, что угодно. — Селина поправила огромные
солнцезащитные очки, скрывавшие половину лица. — Хороший сегодня день.
Солнечный и теплый. В такие дни людей так и тянет на воздух. Обожаю Нью-Йорк
в это время года! Давайте начнем.
— Интересующие нас участки были обысканы, прочесаны и сняты на
пленку, — сказала Ева. — Мы установили, что жертва шла с собакой в
этом направлении. Границу парка она пересекла примерно вот здесь.
Они вошли в парк.
— Здесь так много людей побывало за эти дни, — заметила
Селина. — Я даже не знаю, что мне удастся почувствовать. Честно говоря,
обычно мой дар зависит от непосредственного контакта с кем-то или с чем-то.
Углубившись в чащу деревьев примерно на десять ярдов (Ярд примерно равен
одному метру), Селина внезапно остановилась, а Ева заметила про себя, что
после обыска никто сюда не заходил. Людям было некогда: все работали,
учились, ходили по магазинам... Поблизости от этого места проходила
фешенебельная улица, поэтому сюда не заглядывали даже наркоманы.
— Это было здесь, не правда ли? — Селина сняла очки, спрятала их в
сумку и принялась внимательно разглядывать землю. — Здесь он ее
схватил, утащил поглубже в чащу... — Она сделала еще несколько шагов; ее
дыхание было подчеркнуто медленным и размеренным. — Он ударил ее по
лицу, сбил с ног, оглушил. Вот здесь земля взрыхлена, значит, именно здесь
он...
Селина присела на корточки, провела руками по траве, по комьям земли, и по телу ее прошла судорога.
— Боже! Здесь он ее изнасиловал. Я чувствую: для него важно овладеть,
унизить, наказать. Показать, кто тут главный. Он повторяет чье-то имя... но
не ее имя. Я не могу его разобрать, но это не ее имя! Это не Элизу он
наказывает. — Селина обхватила себя руками и спрятала ладони под
мышками, словно хотела их согреть. — Мне трудно пробиться сквозь нее.
Контакт у меня установился в основном с ней, но она этого человека не знает.
Она не понимает, почему все это происходит. Он просто... — Она вскинула
голову и взглянула на Еву. — Я чувствую вас, и это мне тоже мешает.
У Евы похолодело под ложечкой.
— Я здесь ни при чем.
— Ваше присутствие очень сильно чувствуется, Даллас. Сильный ум,
сильные эмоции. Сильные инстинкты. Вы накладываете отпечаток на все. —
Усмехнувшись, Селина выпрямилась и отошла от места преступления. — Я
вам удивляюсь. Как вы можете так неприязненно и недоверчиво относиться к
экстрасенсам, когда у вас самой есть дар?
— Ничего у меня нет!
Селина нетерпеливо фыркнула.
— Ерунда. Думаете, все, что вы видите, и чувствуете, и знаете, это
всего лишь чутье? Инстинкт? Интуиция? На самом деле, как бы вы это ни
называли, это дар. — Она зябко потерла предплечья. — Отсюда он нес
ее на руках. Все очень смутно, потому что ее уже нет. Какая-то часть ее все
еще со мной, но связь очень слаба.
— Она весила примерно сто тридцать фунтов, — заметила Ева. —
А теперь это мертвый груз.
— Я же сказала: он очень сильный. И он этим гордится. Да, он гордится
своим телом, своей силой. Ведь теперь он гораздо сильнее, чем она.
— Но вы сказали, что он повторял другое имя. Может быть, Элиза для него
просто кого-то символизировала?
— Возможно. Не исключено. — Селина на ходу отбросила выбившуюся
прядь волос. В ее ушах раскачивались золотые кольца, соединенные по
три. — Вы, вероятно, видите его яснее, чем я. Вы не так сильно его
боитесь, как я. — Она остановилась и окинула взглядом замок. —
Хотела бы я знать, почему он выбрал это место. Зачем ему понадобилась
достопримечательность? Он мог бы оставить ее где угодно. Это было бы проще.
У Евы были свои соображения по этому поводу, но она оставила их при себе.
— Какого он роста?
— Больше шести футов. Значительно больше. Ближе к семи. Массивный, но
не толстый. Мускулистый. Гора мускулов. Я это почувствовала, когда он ее
насиловал. — Селина присела на траву. — Извините, меня всю трясет.
Я не привыкла к такой работе. Она истощает все силы. Как вы с этим
справляетесь?
— Это моя работа.
— Да, для вас обеих это просто работа. — Селина открыла сумку и
вынула хорошенькую шкатулочку. — Болеутоляющее, — пояснила она,
достав из шкатулки таблетку. — У меня жуткая мигрень. Извините, сегодня
я больше ничего сделать не смогу. Выжатый лимон.
К удивлению Евы, Селина вдруг вытянулась на траве во весь рост.
— Знаете, что бы я сейчас делала при обычных обстоятельствах? —
Она бросила взгляд на часы. — Как раз в это время я начинала бы сеанс с
Франсиной. Я встречаюсь с ней еженедельно, потому что мне ее жаль. Она
очаровательная, глупенькая женщина, на свою беду, слишком богатая и
одержимая манией замужества в сильнейшей степени. Она беспрерывно выходит
замуж. Сейчас она нацелена на мужа номер пять, хотя я пытаюсь ее разубедить.
То же самое было с номером четвертым и третьим. — Селина неспешно
вытянула из кармана солнечные очки и водрузила их на нос. — Во время
сеанса она ударяется в слезы и твердит, что должна следовать зову своего
сердца. — Ее губы искривились в улыбке. — И уж на этот раз все
будет по-другому. В конце концов она опять выйдет замуж за проходимца,
который будет ей изменять... уже изменяет, но она отказывается в это верить.
Он сделает ее несчастной, а потом уйдет, забрав с собой остатки ее гордости,
самоуважения и добрый кусок ее состояния. — Она покачала головой и
села. — Бедная, доверчивая Франсина! Должна сказать, что вот это — чуть
ли не самый трагический случай, с каким я позволяю себе иметь дело.
— Но когда появляется новый клиент, вы же не можете заранее знать, что
не столкнетесь с трагическим случаем, — заметила Ева.
— Это моя работа — знать такие вещи, — улыбнулась Селина. — А
если я что-то пропущу и увижу не сразу, я постараюсь сделать все, что в моих
силах, чтобы помочь, но потом отойду в сторону. Очень уж я не люблю
страдания, особенно когда страдать приходится мне. Не понимаю, почему люди
так стараются причинять боль или терпеть боль. Я воообще существо
поверхностное, — призналась она, потягиваясь, как кошка, греющаяся на
солнце. — Но до позавчерашней ночи я была вполне довольна собой и своей
жизнью.
Пибоди протянула руку, чтобы помочь ей встать. Селина изучила ее руку и
улыбнулась.
— Можно мне заглянуть? Только по поверхности, никакого глубокого
зондирования! Я не собираюсь вызнавать ваши секреты. Просто вы обе вызываете
у меня интерес.
Пибоди обтерла ладонь о брюки и снова протянула руку. Селина поднялась на
ноги, но ее руки не выпустила.
— На вас можно положиться. Крепкие плечи и верное сердце! Преданность
пронизывает все ваше существо, все сферы жизни. Вы горды своим полицейским
жетоном, своей работой. Но будьте осторожны, — предупредила Селина со
смехом, — вы открываетесь, как дверь. Я не собиралась заглядывать в
вашу личную жизнь, но он просто неотразим!
Пибоди покраснела.
— Мы... гм... переезжаем на новую квартиру. Собираемся жить вместе.
— Поздравляю. — Селина с улыбкой повернулась к Еве. — Любовь
— отличная штука, не правда ли?
— Нет!
— Предрекаю; недалек тот день, когда вы научитесь мне доверять. —
Селина со смехом сунула руки в карманы и повернулась к Пибоди: — Спасибо,
детектив. Вы помогли мне очиститься. Я доберусь до дому на такси, но сперва
хочу прогуляться, развеять мигрень. — Она направилась в глубь парка, но
внезапно остановилась и обернулась. Всю ее беспечную веселость как рукой
сняло. — Это будет скоро. Следующая жертва. Сама не знаю, откуда мне
это известно, но я в этом уверена. Это случится очень скоро.
Ева проводила ее взглядом. Она и без ясновидения знала, что Селина права.
7
— Интересная она женщина. — Пибоди выждала паузу, потом перевела
взгляд на Еву, сидевшую за рулем. Они ехали в управление. — Вам так не
кажется?
— Во всяком случае, сон не нагоняет. Но ты мне скажи конкретно: что мы
от нее получили?
— Ну, хорошо, почти ничего такого, чего мы раньше не знали или не
предполагали.
Пибоди заерзала на сиденье. Не надо было пить чай. Теперь ей хотелось в
туалет, но она прекрасно знала, что Ева ни за что не остановится у
ближайшего ресторанчика, где по предъявлении жетона ее пропустили бы в
дамскую комнату. Она перекинула ногу на ногу и попыталась отвлечься.
— И все-таки интересно консультироваться с таким опытным и одаренным
экстрасенсом. Оказывается, я верная и преданная.
— Прямо как ризеншнауцер.
— Я предпочитаю кокер-спаниелей: у них такие симпатичные обвисшие
ушки... И я знаю одно: если уж экстрасенс вступил в такой контакт, он сможет
узнать гораздо больше. Главное, сосредоточиться и не терять контакт. Думаю,
с ней так и будет. Ее это дело зацепило, она дойдет до конца.
Услыхав за спиной рев сирены, Ева взглянула в зеркальце заднего вида.
Скорую помощь
она узнала по звуку за секунду до того, как вращающаяся
красная мигалка реанимобиля показалась из-за поворота. Ева резко приняла
вправо и прижала машину к тротуару. Ее древняя колымага затряслась, как
желе, от воздушной волны, оставленной пронесшимся автофургоном.
— Как только вернемся в управление, звони снабженцам. Проси, умоляй,
подкупай, угрожай, предложи им сексуальные услуги любого рода, но добудь нам
приличную машину к концу смены!
Пибоди сидела, стиснув зубы, и теперь заговорила, не разжимая их:
— И кто будет оказывать сексуальные услуги, если до этого дойдет?
— Вы, детектив. У меня чин старше.
— На какие только жертвы не приходится идти ради жетона!
Но Ева ее уже не слушала.
— Спортклубы... — пробормотала она. — Что?
— Начнем проверять спортклубы.
— Знаете, босс, вряд ли я успею как следует накачать мышцы перед
оказанием сексуальных услуг, если вы хотите получить машину до конца смены.
— Прочисти мозги, Пибоди! Давай вернемся к нашему священному долгу,
которому мы присягали, и к текущему расследованию. Если мы ищем
одиночку, — а в деле нет улик, указывающих, что убийц было двое или
целая банда, — значит, мы имеем дело с одним чертовски сильным сукиным
сыном. Он не просто в хорошей форме, он настоящий силач. Парень, который
может пронести сто тридцать фунтов мертвого груза от места убийства до
места, где он ее свалил, и спуститься на берег с такой крутизны, скорее
всего, качается регулярно и всерьез.
— Может, у него есть собственные тренажеры. У серьезных культуристов
обычно так и бывает.
— Это тоже надо будет попытаться отследить — полностью оборудованные
домашние спортзалы и все такое. Но мы же хотим использовать то, что дала нам
леди экстрасенс? А она сказала, что он гордится своим телом. Гордится,
понимаешь? Значит, он не прочь пофасонить, верно? Показать, на что он
способен.
— Значит, спортклубы?
— Спортклубы.
— Даллас, а вы хоть в приблизительной степени представляете себе,
сколько спортклубов мы имеем в нашем прекрасном городе?
— Начнем с тех, что обслуживают только мужчин. Он не любит женщин.
Значит, отбрасывай фитнес-центры, где дамочки прыгают в обтягивающих трико и
пьют овощные соки в ожидании массажа. Он не пойдет туда, где проводится
лечение для тучных и имеются салоны красоты. Отбрасывай клубы знакомств,
куда мужчины ходят покачаться на тренажерах, а заодно познакомиться с
женщиной. Отбрасывай заведения для гомосексуалистов. Мы ищем традиционные,
солидные клубы для культуристов, где наращивают мышцы потные парни с бычьими
шеями.
— М-м-м... Потные парни с бычьими шеями. Класс! Мозги уже прочищаются,
босс.
— Попробуем еще раз прошерстить район проживания жертвы, —
пробормотала Ева. — Он выслеживал ее, знал ее привычки. Надо будет
расспросить, не видел ли кто необычайно высокого мускулистого парня. Когда
разберешься с отделом снабжения, позвони Вандерли. Спроси, вдруг кто-то из
них его видел.
— Есть!
Еще несколько кварталов, — подумала Пибоди, — и можно будет
сбегать в туалет
. Она опять заерзала и переменила положение ног.
— Не ерзай, это не поможет, — невозмутимо произнесла Ева. —
Нечего было накачиваться чаем.
— Как это мило с вашей стороны — напоминать об этом сейчас, — с
горечью бросила в ответ Пибоди. — И вы ошибаетесь: когда ерзаешь, это
очень даже помогает. Слава тебе господи, — добавила она, когда они
въехали в гараж Центрального полицейского управления.
— Квакерство выскакивает из вас, когда мочевой пузырь полон, детектив?
— Сейчас из меня выскочит кое-что еще! — Пибоди выскочила из
машины, не дожидаясь полной остановки, и побежала к лифту.
У себя в кабинете Ева включила автоответчик и стала прослушивать сообщения,
укрепляя на доске материалы по убийству Элизы Мейплвуд. Когда на пленке
раздался голос Мэвис, она прервала работу и улыбнулась.
— Привет, Даллас! Мы вернулись. Мауи — это суперкласс! Настоящий ТРДЛ:
тропический рай де люкс! Все было волшебно: и мой концерт, и отдых с
катанием голышом по песку. И знаешь что? У меня уже очень заметно! Живот так
и выпирает. Богом клянусь, теперь каждый может увидеть, какая я беременная!
Ты тоже должна на это посмотреть. Заеду, как только смогу.
Всегда приятно повидать Мэвис, — подумала Ева, когда голос на пленке
смолк. — Вот только... Если у нее живот так сильно выпирает, я не
уверена, что хочу это видеть. И почему беременные женщины так гордятся своим
пузом?
Для Евы это было загадкой, причем одной из тех, которые ей не
особенно хотелось разгадывать.
Она уже повернулась к кофеварке, чтобы приготовить себе очередную порцию,
когда на автоответчике послышался голос Надин Ферст, ведущего телерепортера
с
Канала 75
.
— Даллас, я знаю, что ты опять попытаешься меня отшить, но мне просто
необходимо поговорить с тобой о деле Мейплвуд. Если не перезвонишь, я сама
заеду в управление. Привезу тебе печенье.
Ева задумалась. Может, это и неплохая идея: дать короткое интервью в эфире,
тем более в обмен на печенье. А главное, это будет чисто женский разговор.
Психологический портрет убийцы указывает на ненависть к женщинам и страх
перед ними. Так разве он не будет уязвлен, увидев, как его обсуждают по
телевизору две женщины? Не исключено, что, разозлившись, он совершит ошибку.
Надо будет как следует все обдумать.
При мысли о печенье Ева почувствовала, что голодна. Оглянувшись на дверь,
она просунула руку за кофеварку и вытащила спрятанный там шоколадный
батончик. Такой тайник казался ей слишком доступным, но коварный вор-
сладкоежка, уже давно отравляющий ей существование, пока еще его не нашел.
Она с довольным видом откусила дольку шоколада, опустилась в кресло и
включила компьютер. На экране выстветилась надпись:
Ваш код доступа и пароль недействительны. Доступ закрыт.
— Что ты несешь, черт побери?!
Ева стукнула по машине ребром ладони и повторила пароль. Компьютер бодро
пискнул, а потом издал долгий скребущий звук, словно внутри его
проворачивались жернова. На экране что-то замигало.
— Не начинай! Сначала машина, а теперь еще и это?! Слышишь? Не начинай!
Даже не думай!
Оскалив зубы, она опять стукнула по компьютеру, он поперхнулся механической
икотой и наконец загудел.
— Вот так-то лучше!
Ева открыла файл по делу 39921 — СУ/ Мейплвуд. Но то, что всплыло на экране,
не было файлом по делу Мейплвуд. Это вообще не имело отношения к полиции,
если отбросить предположение, что совокупляющиеся в акробатических позах
обнаженные пары являются командой полиции нравов, работающей под прикрытием
на какой-то оргии.
Добро пожаловать на Фанта-сайт, ваш виртуальный сад сексуальных
удовольствий! Для входа в программу подтвердите свое совершеннолетие.
Стоимость минуты просмотра в течение недельного испытательного срока равна
10 долларам.
— Матерь божья!
Ева в отчаянии наугад нажала несколько кнопок. Кувыркающиеся фигуры исчезли,
экран дрогнул и заполнился текстом на незнакомом ей языке. Возможно, на
итальянском.
Звук, который вырвался из горла Евы, больше всего напоминал звериный вой.
Она стучала по компьютеру и кулаком, и раскрытой ладонью, всерьез обдумывая
возможность просто вырвать его из сети и вышвырнуть в окно. Вдруг ей
повезет, а и внизу в этот самый миг будет проходить какой-нибудь сукин сын
из отдела снабжения? Тогда она ухлопала бы двух зайцев разом.
Но, хотя это принесло бы ей громадное моральное удовлетворение, она вовремя
рассудила, что замены дождется ближе к концу текущего столетия.
Ева повернулась к телефону, собираясь позвонить в отдел снабжения и
расчленить того, кому не посчастливится взять трубку.
— И чего ты этим добьешься, Даллас? — вслух спросила она
себя. — Эти гады в снабжении только того и ждут. Они животики надорвут
со смеху. Тебе придется спуститься туда и поубивать их всех до единого, а
потом провести остаток жизни в тюрьме.
Она снова повернулась к компьютеру и стукнула его еще раз, просто чтобы
отвести душу. Тут ее осенило, и она набрала хорошо знакомый телефонный
номер.
— Отдел электронного сыска, Макнаб. Привет, Даллас! — услышала она
голос
главного трофея
Пибоди. — Я как раз собирался перебросить вам
отчет о проделанной работе.
— Не трудись. Мой компьютер накурился
дури
. Ты не мог бы сделать мне
одолжение и зайти на него взглянуть?
— Вы звонили в отдел снабжения?
Ева лишь зарычала в ответ, и он сочувственно засмеялся.
— Считайте, что я ничего не говорил. Могу зайти к вам на полчаса, но
минут через пятнадцать.
— Хорошо.
— С другой стороны, если бы вы официально вызвали меня в свой кабинет с
диском и распечаткой отчета, я мог бы прийти прямо сейчас.
— Считай, что ты вызван официально!
Ева с досадой вытащила свой карманный компьютер и попыталась перенести на
него данные с настольного компьютера.
Может, я и не компьютерный
гений, — сказала она себе, — но все-таки и не полная идиотка. Я
знаю, как обращаться с электроникой!
К приходу Макнаба она уже рвала на себе волосы. Он был в рубашке пурпурного
цвета с зеленой планкой на груди и мешковатых зеленых брюках с пурпурными
лампасами. В той же цветовой гамме были выдержаны и кроссовки на толстой
подошве, а с серебряных колечек у него в ушах свисали зеленые и пурпурные
бусинки.
— Супермен спешит на помощь! — объявил он. — В чем у нас
проблема?
— Знала бы я, в чем проблема, исправила бы ее сама.
— Тоже верно. — Макнаб поставил серебряный ящичек с инструментами
на ее стол, плюхнулся в ее кресло и
...Закладка в соц.сетях
