Жанр: Любовные романы
По образу и подобию
... моей помощницей. Все было немного
иначе. Но напарница имеет право знать все.
— Я и так многое знаю. Я знаю, что в детстве вас изнасиловали.
— С чего ты это взяла? — холодно спросила Ева.
— Это вывод, основанный на наблюдениях, ассоциациях, логических
заключениях. Вряд ли я ошибаюсь, но вы не обязаны об этом рассказывать.-
— Ты не ошибаешься. Только это... не то чтобы однажды произошло. Я даже
не знаю, когда это началось. Я не все могу вспомнить.
— Вы систематически подвергались жестокому обращению?
—
Жестокое обращение
— это термин, Пибоди. Чисто научный термин. Люди
— и ты в том числе — охотно им пользуются. Он может означать все, что
угодно. Мой отец избивал меня. Кулаками и всем, что попадалось под руку. Он
насиловал меня бессчетное множество раз. Одного раза более чем достаточно,
так зачем их считать?
— А ваша мать?
— Шлюха и наркоманка. К тому времени ее уже не было. Я ее почти совсем
не помню, а то, что вспоминается... Она была ничем не лучше его.
— Я хочу... Мне хотелось бы сказать, что мне жаль. Но этими словами
люди тоже охотно пользуются, и они могут означать что угодно. Даллас, я не
знаю, что сказать.
— Я не ищу твоего сочувствия.
— Знаю. Это не в вашем духе.
— Однажды вечером... Мне было восемь лет. Мне потом сказали, что мне
было восемь лет. Я сидела взаперти в комнате мотеля, куда он меня привез.
Жуткая дыра. Какое-то время я была одна и пыталась найти что-нибудь поесть.
Я нашла кусочек заплесневелого сыра. Я умирала с голоду. Мне было страшно
холодно, страшно голодно, и я решила, что мне сойдет с рук, если я успею
поесть, пока он не вернулся. Но он вернулся, и он был не слишком сильно
пьян. Иногда он бывал так пьян, что оставлял меня в покое. Но в тот раз он
не был сильно пьян и не оставил меня в покое. — Еве пришлось
прерваться, чтобы собраться с силами. — Он ударил меня, сбил с ног. Мне
оставалось лишь молиться, что он этим ограничится. Одним только избиением.
Но я уже видела, что этим не кончится... Не плачь! Я этого не вынесу, если
ты будешь плакать!
— А я не могу слушать без слез, — пробормотала Пибоди, но послушно
вытерла слезы одной из шершавых салфеток, прилагавшихся к хот-догам.
— Он навалился на меня. Хотел преподать мне урок. Мне было больно.
После каждого раза забываешь, насколько это больно. Пока это не случится
снова. Ты и вообразить не можешь. Это невозможно выдержать... Я пыталась его
остановить. От этого становилось только хуже, но я ничего не могла с собой
поделать. Я не могла это терпеть и поэтому сопротивлялась. Он сломал мне
руку.
— О боже... О боже! — Теперь уже Пибоди прижалась лицом к коленям.
Она безудержно рыдала, но изо всех сил старалась делать это беззвучно.
— Щелк! — Ева устремила взгляд на озеро, на спокойную воду, по
которой скользили хорошенькие лодочки. — Тонкая молодая косточка издает
щелкающий звук. Я обезумела от боли. В моей руке каким-то образом очутился
нож. Тот самый ножик, которым я соскребала плесень с сыра. Он упал на пол, и
мои пальцы нащупали его.
Очень медленно Пибоди подняла зареванное лицо.
— Вы пустили его в ход? — Она вытерла лицо тыльной стороной
ладоней. — От души надеюсь, что вы настрогали из этого гада ремешков!
— Да, примерно так я и сделала. — Ева заметила, что на спокойной
глади озера появилась легкая рябь. Словно круги расходились. Расходились...
— Я просто колола и колола, пока... ну, словом, я оказалась в луже
крови. — Она судорожно вздохнула. — Всего этого я большую часть
жизни не помнила. Вспомнила только перед самой свадьбой с Рорком.
— А полиция?..
Ева покачала головой.
— Он пугал меня полицией, социальными работниками — всеми, кто мог
вмешаться. Я бросила его там, в этой комнате. Смыла с себя кровь и ушла. Я
все шла и шла, я прошла много миль, пока не потеряла сознание в каком-то
переулке. Там меня подобрали. Очнулась я в больнице. Доктора и копы задавали
мне вопросы. Я ничего не помнила, а если и помнила, мне было слишком страшно
об этом рассказать. Я была запугана. Оказалось, что у меня нет даже
свидетельства о рождении, — никаких записей обо мне они не обнаружили.
Официально я не существовала, пока они не нашли меня в том переулке. В
Далласе. Поэтому мне дали такое имя.
— Вы сами сделали себе имя.
— Как только увидишь, что это влияет на работу, скажи мне.
— Это уже повлияло на работу. Это сделало вас хорошим копом. Во всяком
случае, мне так кажется. Это помогло вам, и теперь вы готовы взглянуть в
глаза чему угодно. Вот возьмите этого парня, за которым мы охотимся. Что бы
ни случилось с ним в детстве, это было не хуже того, что пережили вы. Ну,
хорошо, допустим, что хуже. Но он использовал это как предлог, чтобы
убивать, разрушать, причинять боль. А вы использовали то, что случилось с
вами, чтобы добиться справедливости для людей, ставших жертвами
преступлений.
— Делать свою работу — это не героизм, Пибоди. Это просто работа.
— Вы всегда так говорите. Я рада, что вы мне рассказали. Это значит,
что вы мне доверяете как напарнице и как своему другу. Вы можете мне
доверять.
— Я знаю, что могу. А теперь давай забудем об этом и вернемся к работе.
Ева встала и протянула руку. Пибоди схватила ее руку, крепко сжала, и Ева рывком подняла ее на ноги.
Ева решила еще раз заехать в морг. Ей хотелось расспросить Морса и еще раз
взглянуть на Аннализу Саммерс.
Она застала его в прожекторской за извлечением мозгов из трупа мужчины.
Зря
я ела соевый хот-дог, — подумала Ева. — Надо было ехать прямо
сюда
. Но Морс радостно помахал, приглашая ее войти.
— Смерть без свидетелей. Как вы думаете, лейтенант, насильственная или
ненасильственная?
Морс обожал загадывать загадки, и Ева поняла, что ей не отвертеться.
Обреченно вздохнув, она подошла и пригляделась к телу поближе. Оно уже
начало разлагаться, поэтому она предположила, что смерть наступила за
двадцать четыре или даже за тридцать шесть часов до доставки тела в морг и
заморозки. В результате покойник выглядел не слишком аппетитно. По оценке
Евы, ему было где-то под семьдесят. Мог бы еще пожить.
На левой скуле виднелся синяк, глаза покраснели от полопавшихся кровеносных
сосудов. Теперь Ева искренне заинтересовалась и обошла вокруг стола в
поисках улик.
— Во что он был одет?
— Пижамные штаны и один шлепанец.
— А где был верх от пижамы?
Морс усмехнулся:
— На кровати.
— А где был он сам?
— На полу возле кровати.
— Беспорядок в доме, следы взлома?
— Никаких.
— Жил один?
— Один.
— Похоже, его хватил удар. Мощное кровоизлияние в мозг. Ну-ка открой
ему рот, — попросила она Морса, облаченного в защитную робу. —
Оттяни губы.
Морс выполнил просьбу и отодвинулся в сторону, чтобы ей было лучше видно.
— Я бы поговорила с домашней прислугой. Спросила бы, не она ли дала ему
на сон грядущий отравленный коктейль, вызвавший кровоизлияние в мозг.
Красноватые пятна на деснах и на внутренней стороне губ указывают на то, что
он проглотил смертельную дозу какого-то сильного возбуждающего средства.
Конечно, подтвердить это сможет только токсикологический анализ. Но если бы
он по какой-то причине собирался покончить с собой, он надел бы пижаму и
устроился бы в постели поудобнее. Значит, это была насильственная смерть.
Где Саммерс?
— Не знаю, зачем они мне все еще зарплату платят! — Морс лукаво
улыбнулся. — Молодец, Даллас, кое-чему ты у меня научилась. А Саммерс в
холодильнике, работу с ней я закончил. Сегодня утром приходили ее родные и
жених. Мне удалось не подпустить их к телу, хотя это было нелегко. Пришлось
сказать, что это официально запрещено.
— Информация о глазах держится в секрете, и я хочу, чтобы так оно и
было впредь. Даже родственники не должны знать. Они тоже могут проболтаться
прессе. Так что никакого доступа никому, кроме участников следствия!
— Но ты сама хочешь снова ее увидеть?
— Да.
— Дай мне минутку, я хочу умыться. Наш друг, — Морс кивнул на
стол, — может подождать. — Он прошел к раковине и смыл с рук кровь
вместе с изолирующим составом. — Между прочим, ее тело пострадало
больше, чем предыдущие.
— Да, он становится все более жестоким раз от разу.
— И убивает все чаще. — Морс обсушил руки, а затем снял
одноразовую защитную робу и бросил ее в корзину. Под робой на нем был
немыслимо франтоватый костюм с бледно-голубой рубашкой и красным галстуком.
— Мы сжимаем круг. С каждой минутой мы все ближе.
— В этом я не сомневаюсь. — Он подошел к ней и галантно предложил
свою руку. — Приступим?
Ева рассмеялась. Никто, кроме Морса, не мог ее рассмешить в этом царстве
мертвых.
— Ну ты и тип, Морс! От тебя обалдеть можно.
— Это точно.
Он провел ее в хранилище, проверил записи и открыл один из ящиков в стене.
Из ящика вырвалось облачко белого ледяного пара, когда он вытянул поднос с
телом.
— На этот раз основные побои пришлись на лицо, — заметила
Ева. — Лицо и верхняя часть тела пострадали больше всего. Похоже, он ее
оседлал... Оседлал и продолжал избивать.
— Челюсть у нее не сломана, как у Напье, но сломан нос и выбито
несколько зубов. Удар по затылку не был смертельным. Неизвестно, очнулась ли
она после этого. Надеюсь, что нет. И слава богу.
— Изнасилование, на этот раз еще более жестокое, — пробормотала
Ева.
— Если изнасилование можно измерить по степени жестокости, тогда,
пожалуй, да. Больше повреждений, травм. Влагалище у нее было меньше, чем у
первых двух. А наш убийца щеголяет просто колоссальным предметом.
— Глаза... Надрезы более уверенные, чем в первый раз, но не такие
чистые, как во второй.
— Ты действительно здорово навострилась в нашем деле. Когда-нибудь ты
точно выживешь меня отсюда. Да. Во всех трех случаях видна довольно опытная
рука, но этот расположен где-то посредине между первыми двумя.
— Хорошо. — Ева отступила, чтобы он мог задвинуть ящик и опечатать
дверцу.
— Насколько ты близка, Даллас? Все эти хорошенькие женщины нагоняют на
меня тоску. Мне не хочется принимать их в этом доме.
— Насколько я близка? Об этом можно будет судить, только когда он
окажется за решеткой, — отрезала Ева.
17
Дики Беренски, он же Дикхед, сидел за длинным белым столом в лаборатории, с
головой погруженный в изучение каких-то данных на экране компьютера. Подойдя
ближе, Ева увидела, что эти данные представляют собой ролевую игру с
участием целого легиона пышнотелых полуодетых красавиц, сражающихся друг с
другом на мечах.
— Весь в работе, как я погляжу!
Вместо ответа он набрал на клавиатуре какую-то команду. Красавицы сложили
оружие, присели в глубоком реверансе, продемонстрировав щедрое декольте, и
хором продекламировали:
— К вашим услугам, милорд!
— Ты что, Беренски, впал в детство?
— Откуда ты знаешь, может, эта программа — вещественное доказательство
с места преступления!
— Ну да, с того места, где несколько подростков мастурбацией довели
себя до смерти. Ты, кажется, забыл, что мы оба на службе.
— Десятиминутный перерыв на восстановление нервной системы. Я же добыл тебе башмак, не забыла?
Он действительно установил происхождение ботинка
, — напомнила себе
Ева. Это помогло ей удержаться от искушения расколоть его яйцеобразный
череп.
— Меня интересует Аннализа Саммерс. Точнее, анализ волос.
— Работа, работа, работа! — Дикхед повернулся на вращающемся
кресле. — Я передал их Харво, это мой лучший специалист по волосам. Она
настоящий гений, хотя по виду и не скажешь.
— Эта Харво мне уже нравится. Где она?
Дикхед ткнул длинным тощим пальцем куда-то вправо.
— Вон туда, потом налево. Рыжая. Она еще не подала мне отчет, значит,
не закончила.
— Я проверю.
Пибоди выждала, пока Ева не отойдет на несколько шагов, и наклонилась к
нему, на всякий случай понизив голос:
— У этой программы есть вариант с мужскими персонажами?
— А то! — усмехнулся Дикхед.
Ева прошла в один из изолированных стеклянными стенами отсеков лаборатории,
где работала женщина с рыжими волосами.
— Вы — Харво?
— Да вроде бы.
Она оторвалась от работы и смерила Еву взглядом зеленых, как молодая трава,
глаз. Ева решила, что перед ней самая белая из всех белых женщин, каких ей
когда-либо приходилось видеть. В сравнении с ярко-зелеными глазами и тонкими
губами, накрашенными морковной помадой под цвет волос, ее кожа казалась молочно-
белой. Волосы стояли на голове копной в три дюйма высотой. На ней был черный
рабочий халат.
— Даллас, верно?
— Да вроде бы. А это детектив Пибоди.
Харво кивнула и сделала им знак заходить. Коротко остриженные ногти у нее на
руках были выкрашены по диагонали в красную и черную полоску.
— Урса Харво, Королева Волос, — к вашим услугам.
— У вас есть что-нибудь для меня, ваше величество?
Харво усмехнулась и вывела изображение на монитор.
— Волосообразные волокна, найденные на теле жертвы и на месте
преступления... — начала она.
— Волосообразные?
— Да. Видите, это не человеческие волосы и не шерсть животного. Дикхед
передал их мне, когда установил, что это искусственные волокна. Он гений.
Жаль, что при этом он такая задница.
— Обратите внимание, сколь горячо я не опровергаю ваши слова!
Харво снова усмехнулась.
— Меня также называют Принцессой Волокон. Так, что тут у нас? —
Она повернула изображение, увеличила масштаб. — Ну да, искусственные
волокна. То есть выработанные руками человека.
— Как в ковре? — спросила Ева, машинально ощупав свои собственные
волосы.
— Не совсем. И вряд ли это парик или накладка. Скорее имитация меха
животного. Подобные материалы используют для изготовления игрушек — мягких
или заводных. Волокна обработаны огнеупорным составом в соответствии с
государственным стандартом и безопасны для детей.
— Так значит, игрушка?
— Думаю, да. После того, как мы проанализировали выработку, окраску
и... — Харво оторвалась от экрана, по которому теперь бежали цифры и
символы, и бросила взгляд на Еву. — Хотите весь процесс в деталях?
— Нет, хотя я не сомневаюсь, что они захватывающе интересны. Результат,
пожалуйста.
— Ясно. Призвав себе на помощь силы черной, белой и серой магии, я
определила производителя волокон и широкое поле их применения при данной
окраске в неповторимый серый цвет. Заводная игрушка кошачьей породы. Обычная
полосатая киска. Они производят котят, молодых кошек, взрослых кошек и даже
пожилых семейных любимиц. Производитель — фирма
Петко
. Могу добыть список
точек сбыта, если хотите.
— Спасибо, отсюда мы будем действовать сами. Отличная работа, Харво.
— Я также Богиня Скорости и Производительности. Кстати, Даллас, волокна
были чистыми. Никаких следов подкожного сала, моющих средств, почвы. Я бы
сказала, этот котеночек был новехонький.
— Соображения, детектив?
— Как, по-вашему, эта Харво добилась, что у нее волосы стоят дыбом?
Выглядит потрясающе. Но вы, очевидно, не это имели в виду.
— Ни в малейшей степени.
— Кто-то мог подарить Саммерс котенка. Надо будет опросить подруг, с
которыми она ужинала после спектакля. Но не исключено, что кто-то потерял
игрушку в парке задолго до появления Саммерс, а она ее заметила и взяла в
руки. Это не так-то просто будет проверить. Если с подругами ничего не
выйдет, придется обойти торговые точки, а потом отдать список покупателей на
проверку в ОЭС: вдруг это
он купил котенка?
— Дельное предложение. Вот ты им и займись, — сказала Ева по
дороге в управление. — Мне надо справиться у Фини, как у них идут дела,
а потом успеть к Мире на сеанс гипноза.
Ваши веки становятся все тяжелее...
— продекламировала она. — Вам хочется спать... Вы засыпаете...
— Думаете, он снова убьет сегодня ночью? Ева нахмурилась.
— Я думаю, что, если мы не получим имена, если у Селины не будет
прорыва, а женщины не будут держаться подальше от парков среди ночи, у Морса
вскоре появится новая гостья.
По пути к кабинету Фини Ева остановила знакомого сотрудника из отдела
наркотиков и попросила его купить для нее банку пепси из автомата. Новый
метод отлично работает, решила она. Автоматы не заедало, и у нее не
возникало искушения расколотить их вдребезги.
Сделка, устраивающая всех!
Войдя в отдел электронного сыска, Ева заметила Макнаба. Он работал в своем
обычном режиме: расхаживал взад-вперед, что-то бормотал, напевал,
пританцовывал. Увидев ее, он сдвинул наушники на затылок и направился к ней
танцующим шагом.
— Привет, лейтенант! А где ваша аппетитная напарница?
— Если ты имеешь в виду детектива Пибоди, она работает. Как и
большинство из нас.
— Просто хотел поинтересоваться, не отпустите ли вы ее сегодня
пораньше. Мы хотели вечером покончить с упаковкой и с завтрашнего дня начать
перетаскивать вещи.
Вид у него был до того счастливый, что Ева не сумела выжать из себя ни капли
сарказма. Он был похож на влюбленного персонажа комиксов. Казалось, вот-вот
из его рта вместо слов вырвется облачко, полное красных сердечек.
Может, это какая-то воздушно-капельная инфекция? Пибоди и Макнаб, Чарльз и
Луиза, Мэвис и Леонардо... Настоящая эпидемия! Если хорошенько подумать, то
ведь и у нее с Рорком не было ни единой размолвки, стычки или хотя бы
крупного разговора за последние... бог знает сколько дней.
— Не знаю, когда мы сумеем закруглиться. Как раз сейчас она
прорабатывает пару новых версий, а когда я поговорю с Фини, их станет еще
больше. Как видишь... В чем дело?
Макнаб пожал плечами, снова нацепил наушники и умчался той же танцующей
походкой, только вдвое быстрее.
— Дерьмо, — сквозь зубы выругалась Ева и направилась прямиком в
кабинет Фини.
Фини тоже был в наушниках и работал на двух компьютерах одновременно:
отдавал голосовые команды, щелкал мышью, выбивал дробь на клавиатуре.
Настоящий человек-оркестр. Вид у него был слегка безумный. Сегодняшняя
рубашка была цвета яичного желтка, но Ева с облегчением заметила, что на ней
есть морщинки, а между третьей и четвертой пуговицей виднеется пятнышко от
кофе.
Как только он ее заметил, на его лице промелькнуло то же выражение, что и у Макнаба: он поморщился.
— Черт бы вас всех побрал! — в сердцах выругалась Ева.
Фини остановил все программы и стянул с головы наушники.
— Я тут еще раз прогоняю все данные, но то, что я хочу сказать, тебя не
обрадует.
— Неужели нет ни одного совпадения? Этого просто не может быть! —
Ева ожесточенно сорвала крышку с банки пепси.
— У нас есть кое-какие совпадения. Среди обитателей района есть клиенты
ремесленных магазинов и спортзалов. Но мы ничего не нашли по ботинку. Ни
один из покупателей ботинок не всплывает в других списках.
Ева опустилась в кресло, побарабанила пальцами по подлокотникам.
— А как насчет других совпадений?
— Вот несколько жителей — мужчины соответствующего возраста, делавшие
покупки в одном из магазинов за последние двенадцать месяцев. Неизвестно,
покупали ли они красную ленту, но магазины посещали. Вот еще несколько — это
члены спортклубов. На этом совпадения кончаются: ни одно из имен не
всплывает в обоих местах, и нет никаких данных о покупке ботинок.
— Тем не менее он купил все это! Ленту, ботинки, членство в клубе. Я
точно знаю!
— Вовсе не обязательно, если на то пошло. Он мог и не платить за орудие
убийства и за ботинки. Если парень насилует, душит и вырезает глаза, неужто
он постесняется украсть в магазине?
— Да, я тоже об этом думала. С орудием убийства это не исключено. С
ботинками сложнее. Это не шутка — незаметно вынести из магазина пару
башмаков размером чуть ли не с лыжи! Черт, но он мог украсть их с грузовика,
развозящего товар. А что, если он
водит грузовик,
развозящий товар? Ему ведь нужен был транспорт, чтобы увезти Кейтс и
Мерриуэзер!
— Мы можем начать проверку транспортных компаний и шоферов.
— Я сама начну. Ты как насчет полевой работы? В силах?
— Хочешь вытащить меня из-за стола? Да я тебе приплачу!
Ева задумчиво отхлебнула пепси.
— Можем разделить имеющиеся совпадения. Надо их проверить. Если
разделим пополам, дело пойдет быстрее.
— Выделю тебе два часа. Но сперва мне надо кое-что тут закончить.
— Отлично. Пибоди тоже пока занята: проверяет еще одну наводку. Я бы не
хотела оставлять ее одну, если она наткнется на нашего парня. Нужен кто-то
со стажем. Она, конечно, справится, но лучше бы рядом был кто-то опытный.
Пойдешь с ней на проверку?
— Без проблем. А как же ты?
— Спрошу, не может ли мой личный гражданский эксперт-консультант
уделить мне время. Мне еще предстоит сеанс гипноза с экстрасенсом. В
зависимости от того, как пойдет дело, я, возможно, добуду еще кое-какие
данные. — Ева поднялась на ноги и спросила уже на пороге: — Фини, зачем
кому-то покупать заводного кота?
— Ну... чтоб не гадил в доме.
— Да, конечно. Все дело в этом.
— Я немного нервничаю.
Селина откинулась в раскладном кресле. Свет был приглушен, музыка,
напоминавшая Еве журчание воды в бассейне, звучала где-то на грани
подсознания.
На этот раз Селина не стала делать прическу, волосы каскадом ниспадали ей на
плечи. На шее висела серебряная цепочка с хрустальными украшениями в форме
сказочных волшебных палочек. Она была в прямом и строгом черном платье до
самых щиколоток. Ее руки судорожно сжимали подлокотники.
— Постарайтесь расслабиться. — Мира обошла кресло кругом,
проверяя, как предположила Ева, биополе и эманации пациентки.
— Я стараюсь. Честное слово.
— Мы все это фиксируем, понимаете?
— Да.
— И вы добровольно согласились подвергнуться гипнозу.
— Да.
— И вы потребовали присутствия лейтенанта Даллас на сеансе гипноза.
— Да. — Селина попыталась улыбнуться. — Спасибо, что уделили
мне время.
— Без проблем. — Ева приказала себе не ерзать в кресле. Ей никогда
раньше не доводилось присутствовать на сеансе гипноза, и она не была
уверена, что ей это понравится. Даже в качестве свидетеля.
— Вам удобно? — негромко спросила Мира. Селина медленно вдохнула и
выдохнула. Ее руки перестали цепляться на ручки кресла.
— Да. Просто удивительно.
— Продолжайте дышать медленно и глубоко. Представьте, как воздух
заполняет вас, прохладный и голубой, как он выходит, чистый и белый. —
Мира подняла перед собой небольшой экран. Еве было видно, как на этом темно-
синем экране светится серебристая звезда. Она мягко пульсировала, словно
спокойно бьющееся сердце. — Смотрите на звезду. Ваше дыхание исходит от
звезды и возвращается к ней. Ваше средоточие — звезда.
Ева с беспокойством отвернулась от экрана и заставила себя сосредоточиться
на мыслях о ходе следствия, блокируя успокаивающий и завораживающий голос
Миры. Она не верила, что можно подвергнуться гипнозу по ошибке, но рисковать
не хотела.
Время шло: журчащая музыка, тихий голос Миры, размеренное дыхание Селины.
Когда Ева рискнула вновь взглянуть на экран, она увидела, что серебристая
звезда уже заполняет все поле, а взгляд Селины прикован к ней.
— Сейчас вы плывете к звезде. Это все, что вы видите, все, что можете
увидеть. Теперь закройте глаза, смотрите на звезду внутри себя. Плывите
вместе с ней. Вы спокойны. Вы легки, как воздух. Вы в полной безопасности.
Теперь вы можете заснуть и, пока вы спите, вы будете слышать мой голос. Вы
сможете говорить и отвечать. Вы будете держать звезду в себе и помнить, что
вы
...Закладка в соц.сетях
