Жанр: Любовные романы
Образ смерти
...ал, с помощью кода и ключа и
шагнул в просторную, безупречно убранную кухню, после чего снова запер
дверь. С этой стороны она выглядела, как обычная деревянная.
Он заранее решил посвятить лучшее время на следующий день изучению данных,
собранных по его последней Еве. Она не была такой предсказуемой, как те,
кого он обычно выбирал. Но именно поэтому она казалась совершенно особенной
и такой желанной.
Он с нетерпением ждал новой встречи с ней после стольких лет.
Он прошел по прекрасному старому дому, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться,
все ли в порядке. Миновал парадную столовую, где всегда завтракал, обедал и
ужинал, миновал библиотеку, где часто читал или просто слушал музыку. Он
вошел в гостиную, самую любимую свою комнату. Тут у него был зажжен камин,
красиво отделанный розовым мрамором, а в большой напольной хрустальной вазе
стояли роскошные бело-розовые лилии.
В углу помещался концертный рояль, и он все еще видел, как Она сидит за
клавиатурой, создавая и воссоздавая прекрасную музыку. Он до сих пор помнил,
как Она пыталась научить его, к несчастью короткие, пальчики игре на
фортепьяно.
Играть он так и не научился, и певческого голоса — такого, чтобы покорить
вершины вокала, — у него не было. Но он глубоко и преданно любил
музыку.
Двойные двери напротив гостиной были закрыты и заперты. Они оставались
запертыми много лет. То, что за ними когда-то делалось, он делал теперь в
другом месте.
Его дом — это его дом. И Ее дом, подумал он. Этот дом навсегда стал Ее
домом.
Он поднялся по изящно изогнутой лестнице. Он до сих пор пользовался
комнатой, в которой жил, когда был мальчиком. Не мог себя заставить
использовать спальню, где когда-то спали его родители. А потом спала Она.
Он сохранил все в этой спальне. Содержал ее в безупречном состоянии. Такой
же безупречной некогда была Она.
Проходя мимо, он взглянул на Ее портрет, написанный в ту пору, когда она
светилась, буквально светилась молодостью и здоровьем. Она была в белом. Он
считал, что Ей всегда следовало носить только белое. Белый — цвет
невинности. О, если бы только Она осталась невинной!
Белое платье облегало Ее тело, это стройное и сильное тело, сверкающее
ожерелье — символ жизни — обвивало Ее шею. Ее волосы, зачесанные наверх,
напоминали корону. И в самом деле, впервые увидев Ее, он подумал, что Она
принцесса.
Она улыбалась ему с портрета так нежно, так по-доброму, с такой любовью...
Смерть была его подарком Ей, подумал он. Смерть была подношением Ей через
всех дочерей, которых он сложил к Ее ногам.
Он поцеловал серебряное кольцо, которое носил на пальце. Точно такое же
кольцо было выписано на портрете. Символ их нераздельной связи.
Он снял костюм. Сложил пиджак, брюки, жилет, рубашку в корзину для стирки.
Потом он принял душ. Он всегда принимал душ. Ванна, возможно, расслабляет и
успокаивает, но все-таки ужасно негигиенично отмокать в собственной грязи.
Он энергично терся целым набором щеток — для тела, для ногтей, для ног, для
волос. Щетки тоже подвергались санобработке и заменялись раз в месяц.
Он пользовался сушильной кабиной. Полотенца были, по его убеждению, такими
же негигиеничными, как и вода в ванне.
Он почистил зубы, побрызгался дезодорантом, намазался кремами.
Прямо в халате он прошел обратно в спальню и начал рыться в гардеробе.
Дюжина белых костюмов и рубашек висели в одной секции. Но он никогда не
принимал гостей в рабочей одежде.
Он выбрал темно-серый костюм, светло-серую рубашку и жемчужно-серый галстук.
Он оделся, причесал свои белоснежные волосы, а потом занялся аккуратной
бородкой и усиками.
После этого он вновь надел ожерелье — Ее ожерелье, — которое снял перед
тем, как принять душ.
Символическое дерево с множеством ветвей, сверкающих золотом. Древо жизни.
Довольный своей внешностью, он спустился на лифте в кухню и прошел через нее
в гараж, где держал свой черный седан. И проделал приятное путешествие по
городу под негромкую музыку Верди.
Припарковался он, как и было условлено, на маленькой, плохо охраняемой
площадке в трех кварталах от магазина
Ваш праздник
, где работала его
потенциальная партнерша. Если она пунктуальна, значит, уже сейчас идет сюда
и думает о том, какую уникальную возможность он ей предоставляет.
Она, наверно, торопится... На ней темно-синее пальто и разноцветный шарф.
Он оставил седан и двинулся к магазину. Впервые он увидел ее именно там, в
кондитерском отделе, и был сразу же сражен ее изяществом, ее прекрасной
внешностью, ее искусством.
После той первой встречи прошло два месяца. Скоро, очень скоро все
потраченное им время, усилия, старания, вложенные в его выбор, принесут свои
плоды.
Он заметил ее на расстоянии квартала и замедлил шаг. В руке он нес два
небольших фирменных пакета из близлежащих магазинов, специально захваченных
с собой. Любой, кто бросит на него взгляд, увидит всего лишь человека,
вышедшего за покупками воскресным днем.
Но никто не заметил, никто не обратил на него внимания. Он улыбнулся, когда
она увидела его, и приветливо помахал ей рукой.
— Мисс Гринфельд! Я надеялся успеть и подъехать к самому магазину.
Сожалею, что вам пришлось так далеко идти одной по такому холоду.
— Ничего страшного. — Она движением головы откинула назад свои
чудесные темно-каштановые волосы, достававшие почти до плеч. — Это так
мило с вашей стороны предложить меня подвезти. Я могла бы взять такси или
поехать на метро.
— Ни в коем случае. — Он не прикоснулся к ней, пока они шли к
машине, он даже посторонился и отступил, когда какой-то пешеход, увлекшийся
разговором по сотовому телефону, вклинился между ними. — Вы же
жертвуете мне свое время в воскресный день. — Он указал на
стоянку. — А кроме того, вы дали мне возможность кое-что купить.
Он распахнул перед ней дверцу машины. По его прикидкам, они провели вместе
на улице не больше трех минут. Он сел за руль, завел двигатель и улыбнулся
ей.
— От вас пахнет ванилью и корицей.
— Издержки профессии.
— Это чудесно.
— Я с нетерпением жду встречи с вашей внучкой.
— Ей тоже не терпится с вами познакомиться. Она так взволнована!
Свадебные планы. — Он засмеялся и покачал головой. Такой добрый,
снисходительный дедушка. — На уме ничего, кроме свадебных планов. Мы
оба вам благодарны за то, что согласились с нами встретиться, да еще в
нерабочее время. Моя дорогая внученька так капризна, так разборчива... Не
признает никаких фирм по обслуживанию, никаких организаторов свадеб. Все
сама. Никому не доверяет.
— Женщина, которая всегда знает, чего хочет.
— Совершенно верно. И, стоило мне увидеть вашу работу, я сразу понял,
что она захочет с вами познакомиться, хотя вы и работаете в фирме, а она не
желает даже внутрь войти. — Он засмеялся и сокрушенно покачал
головой. — Вот уже больше года, с тех пор, как у нее были неприятности
с вашим менеджером. Такой уж характер у моей девочки. И ее мама, упокой
господь ее душу, была такая же. Неуступчивая и своевольная.
— Я знаю, наша Фрида иногда бывает вспыльчивой. Если бы она узнала, что
я согласилась на предложение поработать на стороне, она бы психанула. Так
что будет лучше для всех, если это останется между нами.
— Вы, безусловно, правы.
Когда он подъехал к дому, она на миг онемела от восхищения.
— Какой прекрасный дом! Это ваш? Я хочу сказать, вы владеете всем
зданием?
— Совершенно верно. Дом принадлежит нашей семье на протяжении
нескольких поколений. Я хотел, чтобы мы встретились здесь, чтобы вы могли
составить представление о месте, об обстановке. Свадебные торжества
состоятся именно здесь. — Он отключил двигатель, вылез из машины и
провел ее в дом. — Позвольте пригласить вас в гостиную. Располагайтесь,
будьте как дома.
— Это великолепно, мистер Гейнс.
— Благодарю вас. Прошу вас, зовите меня Эдвард. Надеюсь, вы разрешите
мне звать вас Ариэль.
— Да, пожалуйста.
— Позвольте мне взять ваше пальто.
Он повесил пальто в стенной шкаф в холле. Разумеется, позже придется
избавиться от пальто, шарфа, от всей ее одежды. Но ему нравилось разыгрывать
этот спектакль.
Он вернулся в гостиную, опять сокрушенно вздохнул.
— Я вижу, моей внучки еще нет дома. Она вечно опаздывает. Я сейчас
приготовлю нам чай. Будьте как дома.
— Спасибо.
В кухне он включил защитный экран, чтобы наблюдать за ней, пока готовил чай.
У него, разумеется, были домашние роботы, он регулярно менял у них жесткие
диски памяти. Но большую часть работы предпочитал делать сам.
Он выбрал чай
Эрл Грей
и мейсенский фарфоровый сервиз своей бабушки.
Заварил чай сам, как его учили: нагрел чайник, довел воду до кипения,
тщательно отмерил порцию чая.
Пользуясь щипчиками, он положил в сахарницу несколько кусочков дорогого
сахара, настоящего рафинада. Он знал, что она добавит сахар в чай. Он видел,
как она бросала в чай отвратительный химический подсластитель. Этот сахар
она примет за настоящее угощение, и ей даже в голову не придет, что каждый
кусочек накачан транквилизатором. Она ничего не заметит, пока наркотик не
попадет ей в кровь.
Он расстелил на подносе кружевную салфетку, поставил на него тарелку с
тонкими глазированными печеньями, купленными специально к этому случаю. А
рядом поместил узкую бледно-зеленую вазу с одним-единственным розовым
бутоном.
Бесподобно.
Он отнес поднос с тремя чашками — для поддержания иллюзии опаздывающей
внучки — в гостиную. Ариэль бродила по комнате, осматривая его сокровища.
— Какая прекрасная комната! Вы здесь будете проводить свадьбу?
— Здесь. Это моя любимая комната. Такая гостеприимная. — Он
поставил поднос на столик между двумя креслами с подголовниками, повернутыми
к камину. — Давайте выпьем чаю, пока невеста не пришла. О, она обожает
такое печенье! Я подумал, что было бы прекрасно, если бы вы могли испечь
такое же для приема.
— Я уверена, что мне это удастся. — Ариэль села, повернув кресло к
нему лицом. — Я принесла диск. Там есть торты, которые я испекла сама,
и те, что я помогала готовить.
— Превосходно. — Он с улыбкой протянул ей сахарницу. — Один
кусок или два?
— Говорят, жить надо, рискуя. Два.
— Бесподобно.
Он откинулся на спинку кресла, жеманно грызя печеньице, пока она
рассказывала о планах и идеях. Пока ее глаза не начали закрываться сами
собой, а язык заплетаться.
Он аккуратно отряхнул крошки с пальцев, когда она попыталась, оттолкнувшись
обеими руками, подняться с кресла.
— Что-то не так, — сумела проговорить она. — Со мной что-то
не так.
— Нет. — Он отпил из своей чашки, когда она обмякла и потеряла
сознание. — Все именно так, как и должно быть.
10
Чтобы иметь возможность работать и не сойти с ума, Рорк возвел вокруг себя
стену молчания. Он спрятался за этой стеной, отсеивая звонки, щелканье
клавиш, голоса и электронные шумы.
Он взял на себя фамилии от А до М, а Еве оставил вторую половину алфавита.
Неужели на него работает столько шатенок на букву А? Аронсон, Абботт,
Аберкромби, Абрамс и так далее вплоть до Азулы.
Очень скоро выяснилось со всей определенностью, что двум людям эта работа не
под силу.
Ева привлекла новые полицейские кадры, и уровень шума возрос до небес.
Рорк пытался не думать о времени, утекающем безвозвратно, пока он сидит тут
и дозванивается служащим, которых никогда в глаза не видел и вряд ли когда-
нибудь увидит. Эти женщины зависели от него, он платил им зарплату, они
выполняли работу, которую он или кто-то другой работающий на него им
поручил.
Каждый звонок требовал времени. Многие женщины терялись и начинали
паниковать, когда им домой, на работу или на мобильный звонил владелец
компании, мужчина в дорогом деловом костюме, занимающий угловой кабинет в
многоэтажном административном здании. Каждый звонок был скучен, каждый раз
приходилось повторять одно и то же, все это было похоже на нудную ежедневную
рутину.
Таков порядок
, — сказала бы Ева. А Рорк удивлялся, как она выдерживает всю эту монотонность.
— Привет, Ирландец. — Каллендар прорвалась сквозь стену,
возведенную Рорком, ткнув его кулаком в плечо. — Не засиживайся, это
вредно. Надо вставать, двигаться, заправляться горючим.
— Прошу прощения? — В первый момент ее голос показался ему просто
гудением. — Что?
— При такой работе вся энергия стекает вниз, надо ее подкачивать.
Прервись, купи что-нибудь в автомате, подзарядись. Переключись на голос хоть
ненадолго.
— Я еще до Б не дошел, разрази меня гром.
— Долгий рейс. — Она сочувственно кивнула и предложила ему соевых
чипсов из своего пакетика. — Дам тебе бесплатный совет: надо двигаться.
А то вся кровь в заду скопится. Нет, зад у тебя классный, но ты же хочешь,
чтобы кровь вернулась к голове, а не то мозги заклинит.
Она была права, Рорк и сам это знал. Но в глубине души ему хотелось нарычать
на нее, чтоб занималась своим делом, а к нему не лезла. Вместо этого он
отодвинулся на стуле от рабочей станции.
— А ты хочешь чего-нибудь из автомата?
— На твой вкус, лишь бы холодное и с газом.
Каллендар оказалась права: приятно было подняться из-за стола, двигаться,
отъединиться от работы и шума.
Выйдя из конференц-зала, Рорк увидел полицейских, спешащих по коридору или
совещающихся друг с другом у торговых автоматов. Какого-то бедолагу,
заливающегося истерическим смехом, волокли по коридору двое могучих
патрульных. Другие копы не удостоили его даже взглядом.
Пахло очень скверным кофе, застарелым потом, а также чьим-то слишком крепким и недорогим одеколоном.
Бог свидетель, ему не помешал бы глоток свежего воздуха.
Рорк выбрал для Каллендар банку шипучки гигантских размеров и задумался, что
бы взять для себя. Ровным счетом ничего из предложенного ему не хотелось. Он
купил простую воду, потом вынул сотовый телефон и сделал звонок.
Повернувшись, он увидел направляющуюся к нему доктора Миру. Что ж, в
лабиринтах полицейского управления такую встречу вполне можно считать
заменителем свежего воздуха. Ничего другого ему все равно не светит.
— Я не знал, что вы все еще здесь, — заметил Рорк.
— Я съездила домой и вернулась. Места себе не нахожу. Вот я и отослала
мужа на ужин к нашей дочери, а сама вернулась. У меня еще есть бумажная
работа. — Мира взглянула на гигантскую банку шипучки у него в руке и
улыбнулась. — Нехарактерный для вас выбор.
— Это не для меня, для одного из электронных сыскарей.
— Вот оно что. Я понимаю, как вам здесь тяжело.
— Чертовски скучно. Я бы лучше год работал отбойным молотком, чем
неделю — копом.
— Да, я понимаю, вы к такой работе не привыкли. Но я имела в виду
другое. Вас используют, а вы не знаете, кто и почему.
— Меня это бесит, — признал Рорк. — Я тут как Раз думал, что
до сих пор даже не подозревал, сколько женщин, оказывается, на меня
работает. Скольких нам приходится обзванивать. Они просто винтики большого
механизма, понимаете?
— Если бы для вас они были только винтиками, вы бы здесь сейчас не
работали. Я могла бы вам сказать, что вы не в ответе за то, что с ними
случилось или еще может случиться. Но вы и без меня об этом знаете. И все же
вы чувствуете ответственность. Это совсем другое дело.
— Совсем другое, — согласился Рорк. — Мне нужно найти объект,
а я его не нахожу. Пока не нахожу.
— Вы привыкли все иметь под контролем, привыкли действовать и
командовать. — Доктор Мира сочувственно положила ладонь ему на
локоть. — Но именно этим вы сейчас и заняты, хотя вам и кажется, что
это не так. И я здесь с той же самой целью. Надеюсь, Ева даст мне какое-
нибудь задание.
— Хотите шипучки?
Она засмеялась.
— Нет, но за предложение спасибо.
Они вошли вместе, а потом разделились. Рорк вернулся к своей рабочей
станции, а Мира направилась к Еве.
— Дайте мне задание, — попросила Мира. — Все что угодно.
— Мы обзваниваем этих женщин. — Ева объяснила цель, подход и дала
Мире список имен.
В смокинге с черным галстуком-бабочкой он устроился в своей ложе бельэтажа
театра
Метрополитен-опера
, нетерпеливо предвкушая представление
Риголетто
. Он обеспечил себе новую партнершу, она сейчас спит. А что
касается Джулии... нет, он решил, что не будет портить себе вечер, размышляя
об этом разочаровании.
Он завершит этот проект завтра, после чего двинется дальше.
Завтра он остановит часы.
Ну а сегодня он послушает оперу, сказал он себе, ощущая приятную щекотку во
всем теле, пока настраивался оркестр.
Этот псих скупил целый бакалейный магазин
, — вот и все, что смогла
подумать Ева, когда увидела прибытие Большой Жратвы. Бесчисленные подносы с
мясом, хлебом, сыром, салатами и сладостями. Плюс к тому два больших мешка
кофе — настоящего кофе.
Ева перехватила взгляд Рорка. Ее собственный взгляд метал искры. Рорк лишь
покачал головой.
— Даже рта не раскрывай, — сказал он твердо.
Она с трудом проложила себе путь в толчее к его рабочей станции.
— Надо поговорить.
Ева вышла из конференц-зала, Рорк последовал за ней. Гул, стоявший в конференц-
зале, ясно свидетельствовал о том, что никто, кроме нее, ничего не имел
против копченой говяжьей грудинки на ржаном хлебе.
— Слушай, я не возражала против пиццы, но...
— Я должен что-то делать, — перебил ее Рорк. — Не так уж это
много, но это хоть что-то. Нечто положительное. Нечто осязаемое.
— Копы могут сами купить себе еду, а если я закажу жратву от имени
департамента, у меня на это бюджет есть. Есть определенная процедура...
Рорк с досадой перебил ее:
— Господи боже, да мы уже по уши погрязли в процедурах! Что тебе за
дело, если я куплю пару чертовых бутербродов?
Ева почувствовала, как ее саму досада берет за горло, и постаралась взять
себя в руки. Она прижала пальцы к глазам и потерла изо всех сил.
— Ты не можешь взять час на отдых? — забеспокоился Рорк. —
Посмотри на меня. Посмотри на меня, — настойчиво повторил он и положил
руки ей на плечи. — Ты без сил. Тебе надо поспать хоть часок,
отключиться.
— Этого не будет. Ты и сам, между прочим, тоже не похож на майскую
розу.
— У меня такое чувство, будто мой мозг использовали на манер боксерской
груши. Но дело не в усталости и даже не в недосыпе. Меня убивает
монотонность.
Ева нахмурилась и тут же снова рассердилась.
— Ты не первый раз занимаешься полицейской работой.
— Я только теперь понимаю, что до сих пор это была мелочевка. И притом
у меня была ясная конечная цель. И интересно было мериться силами с
преступником.
— Мериться силами? Что ты имеешь в виду? Рисковать жизнью? Проливать
кровь?
Рорк уже успел немного успокоиться. Он повертел головой. Шея затекла и,
чтобы ее размять, понадобятся, наверное, годы.
— Увы, это куда более привлекательная перспектива, чем часами сидеть
перед экраном или висеть на телефоне.
— Да, я тебя понимаю. Но это часть полицейской работы, причем
значительная часть. Полицейская работа не сводится к наземным или воздушным
гонкам, к взлому замков и проникновению в частные дома. Слушай, пожалуй, это
тебе было бы невредно поспать часок. Я бы даже сказала, необходимо. Я тебе
это устрою.
Рорк провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.
— Звучит крайне неаппетитно, но дело даже не в этом. Я тебе прямо
скажу: если ты работаешь, я тоже работаю. Это новое правило, и оно
действует, пока мы не закончим это дело.
На спор ушли бы силы, которых у нее не было.
— Ладно. Договорились.
— Есть что-то еще. — Рорк взял ее рукой за подбородок и не
отпустил, хотя она поморщилась и попыталась оттолкнуть его руку. — Вот
что бывает, когда мозг используют на манер боксерской груши. Мне следовало
раньше это заметить, а я заметил только теперь. В чем дело?
— Мне бы казалось, что возвращение чертова ублюдка, который ускользнул
от нас девять лет назад, а теперь решил вернуться, чтобы опять мучить и
убивать женщин на моем газоне, — этого более чем достаточно.
— Нет, есть что-то еще. — И тут он зацепился сознанием за
ускользнул от нас
. — Где Фини?
Вместо ответа Ева в сердцах пнула ногой торговый автомат с такой силой, что
он разразился воем сирены.
Внимание! Внимание! Повреждение или взлом данного блока является
преступлением и влечет за собой наказание в виде лишения свободы сроком до
тридцати дней, а также штрафом в пределах тысячи долларов. Внимание!
Внимание! — Ну ладно, — мягко заговорил Рорк, подхватив ее под руку, и повел
по коридору. — Давай поговорим у тебя в кабинете, пока нас обоих не
арестовали за попытку ограбить автомат с газировкой.
— У меня нет времени...
— Найдешь время. Это в наших общих интересах.
Он провел ее прямо в кабинет. Сидевшие в
загоне
копы из вечерней
воскресной смены не обратили на них никакого внимания. В кабинете Рорк
закрыл дверь и прислонился к ней, а Ева с не меньшим ожесточением, чем
раньше автомат, пнула свой письменный стол. Раз, другой, третий...
— Когда надоест пинать неодушевленные предметы, расскажи мне, что
случилось.
— Я облажалась — вот что случилось. Черт, черт, черт! Я все изгадила.
— Как?
— Ну что мне стоило? Десять минут! Да нет, пять! Пять минут, чтобы все
прокачать с ним перед брифингом. А я об этом даже не подумала. Мне и в
голову не пришло. — Явно не зная, что ей дальше делать, Ева стиснула
голову обеими руками, сжатыми в кулаки. — И что, черт побери, со мной
не так? Ну почему, почему я не сообразила?
— А теперь еще раз с самого начала, — попросил Рорк. — Только
яснее.
— Фини. Я не дала ему новые данные, не прокачала с ним новую версию.
Ну, о том, что преступник контактировал с объектами, заманивал их к себе, а
не похищал с улицы, как мы считали, когда работали над первым делом. —
Ева еще раз пнула ногой стол. — Черт! Я просто смешала его со всеми
остальными, даже не вспомнила, что он вел первое расследование. А всего-то и
надо было, что отвести его в сторону и сказать:
Слушай, у нас есть кое-что
новенькое
. Дать ему время с этим освоиться.
— Ему это не понравилось, насколько я понимаю?
— Кто мог бы его винить? — бросила в ответ Ева. Ее усталые глаза
потемнели от напряжения. — Обрушился на меня, как тонна кирпичей. А я
что? Разозлилась на него, вот что я сделала. Нет, чтобы сказать:
Эй,
извини, я увлеклась и не подумала
. Не-ет, так я сказать не могу. О, черт бы
меня подрал!
Ева потерла глаза кулаками, загоняя непослушные слезы внутрь.
— В общем, скверное дело.
— Ты так устала, девочка моя.
— Ну и какого хрена? Ладно, допустим, я устала. Это моя работа, тут уж
ничего не поделаешь. Подумаешь, устала! Это ничего не значит. Я на него
набросилась, Рорк. Выволочку устроила. Я ему велела взять перерыв,
отправляться домой. И почему я просто не сбила его с ног и не ткнула носом
во все это?
— А ему нужен был перерыв, Ева?
— Да не в этом дело.
— Именно в этом.
Теперь она вздохнула.
— Я правильно угадала ход убийцы, но это не значит, что я поступила
правильно. Фини сказал, что я его не уважаю, но это неправда. Это абсолютная
неправда, но в данном конкретном случае он прав: я не оказала ему уважения.
Я тебе уже говорила, девять лет назад он вел следствие, и мы не взяли
убийцу. На него это давит. А я только добавила тяжести к его бремени.
— Сядь. Ой, только ради бога, не спорь со мной! Ты можешь сесть на пять
минут?! — Рорк подошел к ней и силой усадил в кресло. — Я кое-что
знаю об ответственности. Это некрасивое слово. Ответственность очень часто
бывает связана с несправедливостью. Но кто-то должен решать, принимать меры.
Ты не посчиталась с его нежными чувствами. Може
...Закладка в соц.сетях
