Жанр: Любовные романы
Образ смерти
... согнулась под
тяжестью тела Ариэль и сосредоточила все свое внимание на двери. Примерно
пять шагов до двери, думала она, медленно и осторожно переставляя ноги, и
еще столько же по другую сторону, чтобы миновать разбросанное стекло.
Там есть блоки связи, напомнила она себе. Пот катился градом по ее лицу, а в
ушах отдавались тихие стоны Ариэль. Можно позвонить и вызвать группу
поддержки, вызвать
скорую
.
До нее донесся грохот чего-то упавшего, потом топот ног. Ева крепче сжала в
руке оружие. И тут послышался голос Рорка, выкрикивающий ее имя. Она с
облегчением перевела дух.
— Сюда! Сюда! Вызывайте
скорую
! Вот и кавалерия подоспела, Ариэль.
— Нет. — Голова Ариэль упала ей на плечо. — Кавалерия — это
ты.
Рорк пролетел по лабиринту подвального этажа на звук ее голоса. Этот голос
пробился сквозь музыку и обдул его, словно свежий ветер.
И вот он увидел ее. Она была бледна, лицо блестело от пота, а на спине у нее
повисла плачущая женщина.
Рорк опустил оружие и на миг застыл на месте, сбрасывая напряжение.
— Мы пришли тебя спасать.
Ради него Ева заставила себя улыбнуться, хотя это далось с трудом.
— Давно пора. Где вас черти носили все это время?
Он бросился к ней, в один миг, равный биению сердца, преодолел разделявшее
их расстояние, обхватил ее бледное, измученное лицо ладонями и, не обращая
внимания на рассыпавшийся по дому отряд полицейских, поцеловал.
— Я возьму ее, — сказал Рорк. — Давай, я помогу тебе.
Он бережно снял Ариэль с Евиной спины и взял ее на руки.
— Он твой парень? — спросила Ариэль.
— Да, он мой.
Ариэль вгляделась в лицо Рорка.
— Обалдеть! — Ариэль усмехнулась, а потом закрыла глаза и
отключилась.
— Где эти чертовы медики? — Ева согнулась пополам, опираясь
ладонями на колени. — Пибоди, ты здесь?
— Здесь и готова выполнять дальнейшие распоряжения.
— Оцепить дом. Вызвать сюда бригаду
чистильщиков
, пусть обследуют
каждый дюйм. Все документировать.
— Даллас, ты что-то слегка позеленела.
— Этот подонок накачал меня наркотой. На полсекунды опередил. Я приняла
вторую энергетическую пилюлю. Плюс транквилизатор... Гремучая смесь,
химический коктейль. — Ева рассмеялась. — Всю электронику
свистнули. Где-то наверху дезактивированный робот. О боже, кто-нибудь,
вырубите эту треклятую музыку, а то у меня сейчас голова лопнет!
Она распрямилась и покачнулась. Она упала бы, если бы Фини не подхватил ее
под руки.
— Голова закружилась. Я в порядке, просто немного развезло. Лоуэлл там,
внизу. Связан. Давай, тащи его в управление. Зарегистрируй арест на себя.
— Это не мой арест. — Фини сжал ее руку. — Но я с
удовольствием оттащу его задницу в управление. Сделаю это для тебя. Макнаб,
помоги лейтенанту подняться наверх, а потом живо спускайся обратно и
принимайся за электронику.
— Мне помощь не нужна, — запротестовала Ева.
— Ударишь лицом в грязь — в буквальном смысле, — прошептал Фини ей
на ухо, — испортишь весь свой выход. Тебя ждут.
— Ладно, ладно.
— Просто обопритесь на меня, лейтенант. — Макнаб обвил рукой ее
талию.
— Вот только попробуй меня потискать! Как бы мне ни было плохо, я сумею
тебя положить.
— Как бы тебе ни было плохо, Даллас, ты все равно на меня жуть
нагоняешь.
— Вот то-то же! — Растроганная Ева обхватила его рукой за
плечи. — Это так мило!
Приняв на себя ее вес, Макнаб провел Еву по лабиринту комнат и помог ей
подняться по лестнице.
— Мы не могли войти, — начал рассказывать он. — Отстали от
тебя всего минут на десять — пробка была на дороге, — а потом никак не
могли войти в этот треклятый дом. Твоей машины на месте не было, но мы
знали, что ты вошла. Я никак не мог пробиться сквозь кодовые замки, а Рорк
пробился. Мы уже вызвали тараны и автоген, но он пробился.
— Если уж он что-то втемяшил себе в голову, его ничто не удержит. Я
давно это заметила.
— И все-таки даже ему потребовалось время. Это не дом, а прямо какой-то
Пентагон или что-то в этом роде. Потом пришлось пробиваться через следующий
уровень, чтобы попасть в подвал.
— Сколько я там пробыла?
— Минут двадцать... ну, может, полчаса.
— Что ж, неплохо.
Их встретил Рорк.
— Тут я ее возьму, — сказал он.
— Не вздумай брать меня на руки... ай!
Поздно. Она уже была у него на руках.
— Я просто не могу без этого. Ну хоть на минутку. — Рорк прижался
лицом к ее шее, не обращая внимания на снующих вокруг полицейских и
технический персонал. — Я никак не мог к тебе пробиться.
— Ты же пробился. И потом, я же тебе говорила: я могу сама за себя
постоять.
— Ты это лишний раз доказала. Все было как всегда. Тебе больно?
— Нет. Чувствую себя так, будто выпила целую бутылку вина, причем
самого дрянного. Но это проходит понемногу. Черт, твои волосы хорошо
пахнут. — Ева втянула в себя этот запах, и у нее тут же снова
закружилась голова. Она поморщилась. — Чертова наркота! Все, кончай с
этим делом, поставь меня на ноги. Ты подрываешь мою репутацию и авторитет.
Рорк бережно поставил ее на пол, но не отпустил: его рука обвилась вокруг ее
талии.
— Тебе нужно лечь.
— Вот уж нет! Стоит только лечь, сразу голова закружится и все вокруг
поплывет. Нет, надо просто проветриться. На ходу все пройдет.
— Лейтенант? — К ней подошел офицер Ньюкирк, державший в руках ее
пальто. — Мисс Гринфельд просила передать это вам.
— Спасибо. Где она?
— Над ней работают медики. В холле... Наверно, точнее будет сказать, в
вестибюле.
— Хорошо. Офицер Ньюкирк? Вы хорошо поработали.
— Спасибо, лейтенант. Вот теперь я тоже вижу — поработали мы на славу.
— Хочу взглянуть на нее еще разок, пока ее не увезли, — сказала
Ева Рорку и с его помощью вышла в вестибюль.
Ариэль лежала на каталке, укрытая одеялом. Двое санитаров готовилась вывезти
ее из дома.
— Дайте мне минуту. Привет, — обратилась Ева к Ариэль. — Как
дела?
— Они вкатили мне какое-то просто волшебное средство. Мне так хорошо!
Ты спасла мне жизнь. — Ариэль схватила Еву за руку.
— Без меня, конечно, не обошлось. Очень постарались все эти копы, что
тут суетятся, и вот этот шпак тоже руку приложил. Но знаешь, кто главный
герой этой истории, Ариэль? Ты. Это ты спасла себя. Нам с тобой надо будет
еще побеседовать, когда немного оклемаешься, почувствуешь себя лучше.
— Главное — с ним рассчитаться.
— Вот именно.
— В любое время, в любом месте, — сказала Ариэль.
— Хорошо. Да, еще секунду, — предупредила Ева медиков и протянула
руку Рорку. — Дай мне свой сотовый. — Взяв телефончик, она набрала
номер. — Привет, Эрик. Погоди, погоди, — перебила она его, когда
он начал сыпать вопросами. — Помолчи минутку. У меня тут кое-кто есть,
кто хочет с тобой поговорить. — Ева вложила телефон в руку
Ариэль. — Ариэль, скажи
Здрасте
.
— Эрик? Эрик? — Ариэль заплакала, засмеялась и бросила на Еву чуть
ли не влюбленный взгляд, слегка затуманенный наркотиками. — Он плачет.
Не плачь, дуралей. Со мной уже все в порядке. Все уже кончилось. Все будет
хорошо.
— Вперед, — скомандовала Ева санитарам. — И скажите парню на
телефоне, куда вы ее везете. Он захочет туда приехать.
— Отличная работа, лейтенант, — прошептал Рорк, когда каталку с
Ариэль вывезли наружу.
— Ну да. А ты всегда можешь надыбать себе другой мобильник. Мне надо
вернуться в управление, покончить с этим делом.
— Нам, — поправил ее Рорк. — Нам надо вернуться в управление
и покончить с этим делом.
Еве стало лучше, когда она, вернувшись в управление, заставила себя
проглотить омлет из восстановленного белка в надежде как-то успокоить свои
бунтующие внутренности. Ела она прямо в конференц-зале, запивая омлет
максимальным количеством воды, какое только сумела в себя влить.
Ей хотелось принять душ, ей хотелось лечь в постель и уснуть. Но больше
всего на свете ей хотелось провести раунд с Робертом Лоуэллом в комнате для
допросов.
Ева оттолкнула тарелку, поднялась из-за стола, подошла к доске и еще раз
перечитала имена.
— За всех них, — прошептала она. — Все, что мы сделали, все,
что мы делаем, это ради них. Вот смысл, который мы должны донести. На
допросе, в суде, в прессе. Это важно.
— Никто из тех, кто работал в этой комнате в последние дни, никогда их
не забудет, — сказал подошедший к ней Рорк.
Ева кивнула.
— Не знаю, сколько времени это займет. Ты, конечно, захочешь остаться,
пока все не кончится, поэтому не буду даже предлагать тебе уехать домой.
Можешь постоять в зоне наблюдения или расположиться с удобством и смотреть с
монитора.
— Мне нравится зона наблюдения.
— Как знаешь. Сейчас прикажу, чтобы его привели, так что иди, занимай
местечко. Мне надо поговорить с Пибоди.
Ева направилась в
загон
. Он гудел, как потревоженный улей. Стоило ей
войти, как все разразились аплодисментами. Ева вскинула руку.
— Рано радуетесь, — сказала она. — Дело еще не закончено.
Пибоди!
Пибоди вскочила из-за стола и отвесила торопливый поклон, после чего
поспешила к выходу следом за Евой.
— Голова крутом идет.
— Да, я знаю. Пибоди, мне придется просить тебя о большом одолжении.
— Все, что хочешь.
— Ты заслужила раунд на допросе этого ублюдка, и вообще ты второй
следователь по этому делу. Это твое право. Но я должна просить тебя отойти и
уступить место Фини.
— А можно мне постоять в зоне наблюдения?
— Безусловно. Я перед тобой в долгу.
— Нет. Только не в этот раз. Ничего ты мне не должна. Никто никому
ничего не должен.
— Ладно. Приведи его, хорошо? Комната А.
— С моим величайшим удовольствием. Даллас? Ты меня извини, но я просто
должна сплясать.
И Пибоди прямо на ходу отбила нечто вроде чечетки.
Ева прошла к себе в кабинет и позвонила Фини.
— Комната А. Сейчас его приведут.
— Поджарь его задницу.
— Тащи сюда свою. Поможешь мне его поджарить.
— А Пибоди...
— Будет в зоне наблюдения. Как и половина других копов из управления.
Пошли, Фини, это наше дело. Давай закроем его.
— Уже иду.
Ева вошла в комнату для допросов вместе с Фини. Лоуэлл находился в ней в
одиночестве — заурядный, ничем не примечательный пожилой человек с приятной,
хотя и несколько странной улыбкой.
— Лейтенант Даллас, это так неожиданно.
— Включить запись. Лейтенант Ева Даллас и капитан Райан Фини проводят
допрос задержанного Роберта Лоуэлла. — Ева продиктовала номера дел об
убийствах, не пропустив ни одного, после чего зачитала права. — Роберт
Лоуэлл, вам понятны ваши права и обязанности в этом деле?
— Конечно. Вы все очень четко изложили.
— Вам понятно, что вы обвиняетесь в нападении, похищении,
насильственном лишении свободы и убийстве шести женщин на территории Нью-
Йорка, в похищении и насильственном лишении свободы Ариэль Гринфельд, а
также что впоследствии вы будете подвергнуты допросу глобальной полицией в
связи с похищением, насильственным лишением свободы и убийством женщин в
других местах?
— Да, понятно. — По-прежнему добродушно улыбаясь, он сложил свои
пухлые ручки на коленях. — Может быть, нам стоит сэкономить время?
Давайте я сразу признаюсь во всем, что мне инкриминируется? Все возьму на
себя? Или вас не устраивает столь прозаическая развязка?
— Что-то вы уж больно оптимистично настроены, — нахмурился
Фини. — Вы что, не понимаете, что вам придется провести остаток вашей
жалкой жизни в каменном мешке?
— Это вы кое-чего не понимаете. Нет, каменный мешок мне не грозит. Я
тихо закончу свои дни где-то в течение следующих суток в соответствии с
поданным мною и удовлетворенным заявлением на эвтаназию. Разрешение на
эвтаназию, — любезно пояснил Лоуэлл, — будет признано
действительным, так как мои доктора признали, что я смертельно болен, и
подтвердили мое право на добровольный уход. А мои адвокаты заверили меня,
что это разрешение имеет приоритет даже перед уголовными обвинениями. Ни
полиция штата, ни глобальная полиция не могут отменить право человека на
добровольный уход из жизни. К тому же эвтаназия экономит значительные
средства. Поэтому... — Лоуэлл выразительно пожал плечами.
— Думаешь, ты сумеешь соскочить, уйти от ответственности, просто приняв
горсть таблеток? — не выдержал Фини.
— Совершенно верно. Именно так я и думаю. Поверьте, это совсем не то,
на что я надеялся. Я не закончил свою работу, не завершил ее. Ты должна была
стать моим последним шедевром, — обратился он к Еве. —
Кульминацией моих трудов. Покончив с тобой, я начал бы готовить свой
собственный уход с сознанием исполненного долга. И утешает меня лишь мысль о
том, что я успел не так уж мало.
— Что ж... — Ева откинулась на спинку стула и кивнула. —
Похоже, ты здорово прикрыл свои тылы. Я должна сказать, Боб, ты
предусмотрителен. Обо всем подумал. Позволь выразить тебе мое восхищение.
Когда убийца неряшлив, совсем не то удовольствие его брать.
— Порядок — мой девиз.
— Да, я заметила. Спасибо, что сэкономил нам время. Ценю твою
готовность признаться во всем, но мы проделали такую колоссальную работу,
что теперь хотелось бы уточнить детали. Считай это нашей кульминацией.
Итак... Да, хочу сразу предупредить, это займет какое-то время, —
добавила Ева с любезной улыбкой. — Может, хочешь чего-нибудь попить? Я
сама все никак в себя не приду после той дури, что ты мне вколол. Вот и
собираюсь пойти купить себе немного холодного кофеина. Хочешь, могу тебе чего-
нибудь взять. Что тебе принести?
— Это очень любезно с вашей стороны, лейтенант. Я хотел бы выпить чего-
нибудь освежающего.
— Считай, что оно у тебя уже есть. Фини, пошли со мной. Я и тебя угощу,
если хочешь. Остановить запись.
— Какого черта?.. — начал было Фини, когда они вышли из комнаты
для допроса, и осекся на полуслове.
Любезная улыбка исчезла. Все в Еве как будто окаменело — лицо, глаза, голос.
— Я знаю, как это уничтожить, но ты меня ни о чем не спрашивай. Обещай,
что даже не упомянешь об этом. Никогда. Когда вернемся туда, — она
мотнула головой в сторону комнаты для допроса, — подыграй мне. Мы
выясним у него все детали и упечем его. Дай мне свой телефон, хорошо? А то
он мой отнял, а нового я еще не завела. Подожди меня здесь.
Ева взяла у Фини сотовый телефон, прошла по коридору и остановилась возле
торговых автоматов. И позвонила Пибоди в секретном режиме.
— Ничего мне не говори. По имени не называй. Скажи Рорку — только
тихо! — чтобы вышел на минутку. И запомни: этого разговора у нас не
было.
Отключив телефон, она уставилась на автомат с напитками.
Через несколько секунд к ней подошел Рорк.
— Лейтенант?
— Купи мне пепси, имбирную шипучку и крем-соду. Я хочу, чтобы ты его
уничтожил, — сказала Ева, понизив голос. — Ты можешь уничтожить
его разрешение на эвтаназию? Так, чтоб никаких следов не осталось?
— Да, — ответил Рорк и заказал напитки.
— Это незаконно — то, о чем я тебя прошу. Но я дала слово, что он за
все заплатит. Я поклялась Ариэль. И в конференц-зале перед уходом я им всем
дала слово. Поэтому я преступаю закон.
Рорк взял из автомата жестянки и передал Еве. Его глаза, пристально
вглядывающиеся в ее лицо, говорили больше, чем любые слова.
— Мне надо идти, — заговорил он как ни в чем не бывало спокойным и
звучным голосом. — Очень жаль, что не могу остаться, дождаться тебя, но
мне должны поступить важные звонки и сообщения, а ты отдала мой телефон
Ариэль. Я постараюсь вернуться, как только восстановлю связь. Если не успею,
увидимся дома.
— Ладно, я поняла. Спасибо.
На этом они разошлись. Ева вернулась к Фини.
— Я купила тебе крем-соду.
— Какого черта?
— Нет, мне это нравится! Хотел чего-то еще, так бы и сказал. Мы это
поломали, — добавила Ева шепотом. — Этого не будет. Не спрашивай
меня как, просто поверь на слово. Он не уйдет так, как ему хочется. Но пусть
думает, что все будет, как он хочет, пока мы не получили от него показаний.
Пусть сам себя закопает.
Фини долго смотрел ей прямо в глаза, потом кивнул.
— Ладно, пошли. Надо зафиксировать его показания.
На это ушло несколько часов, но Лоуэлл ни разу не попросил сделать перерыв.
Ева поняла, что он упивается своим рассказом. Столько времени прошло,
столько усилий было потрачено, и вот наконец появилась возможность кому-то
рассказать о своей одержимости.
Он выложил им все мельчайшие детали по каждому убийству.
Ева и Фини работали в тандеме. В привычном ритме.
— У вас отличная память, — заметил Фини.
— О да. Вы убедитесь, что каждый проект документирован. Во время
Городских войн это была моя работа — вести документацию, вносить и, я сказал
бы, препарировать записи. Вы, конечно, забрали все мои записи из кабинета и
лаборатории. Я надеялся — еще до того, как узнал, что умираю, —
организовать их публикацию. Теперь придется делать это посмертно, но я
считаю, что моя работа этого достойна.
— Итак, твоя работа, — продолжала Ева. — Что тебя подвигло?
Мы понимаем, что женщины...
— Партнерши. Я считал их партнершами.
— Держу пари, они себя партнершами не считали, но пусть будет по-
твоему. Итак, твои партнерши символизировали для тебя твою мачеху.
— Не символизировали. Они становились Ею, а это совсем другое дело. Она
была первой, понимаешь? Праматерью Евой. — Лоуэлл одарил Еву
ослепительной улыбкой. — Теперь ты понимаешь, почему я хотел, чтобы ты
стала последней.
— Ясно. Что ж, тебе не повезло. Сочувствую.
— Я с самого начала предусматривал возможность провала, но, если бы я
преуспел, это было бы просто грандиозно. Ты была бы великолепна, как Она
сама. Она была неподражаема. Вы найдете множество дисков с записями Ее
исполнения. Она пожертвовала великой карьерой ради меня.
— Ради тебя?
— Да. Мы были... правильно было бы назвать нас
родственными душами
.
Хотя я не умел играть на фортепьяно, — сама Она была превосходной
пианисткой, — и певческого голоса у меня тоже не было, но именно
благодаря Ей я научился любить и понимать музыку. Именно Она спасла меня.
— Как это?
— Мой отец считал меня несовершенным. Кое-какие проблемы при рождении,
родовые травмы, ставшие причиной... это можно назвать дефектом. Я не умел
сдерживать свои импульсы, страдал перепадами настроения. Когда я был в юном
возрасте, он на краткий период поместил меня в заведение для душевнобольных,
хотя дедушка против этого возражал. А потом в мою жизнь вошла Эдвина. Такая
любящая. Такая терпеливая. Она пустила в ход музыку, чтобы развлечь меня и
успокоить. Она была моей матерью и моей партнершей, моей великой любовью.
— Она была убита во время Городских войн, — подсказала Ева, когда
Лоуэлл замолк надолго.
— Ее время истекло во время Городских войн. Человеческая жизнь — это
время, отпущенное каждому из нас. Время, воля и выдержка каждого индивида.
— Но это ты на нее донес, — продолжала Ева. — Ты подслушал ее
разговор с тем лейтенантом, в которого она была влюблена. Ты узнал, что она
собирается тебя оставить. Но ты ведь не мог ее отпустить, верно?
Гримаса раздражения исказила его лицо.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Ты же умный парень, Боб. Думаешь, тут у нас дураки сидят? Что ты
сделал, когда узнал, что она собирается тебя бросить?
— Она не могла меня бросить! Она не имела права. Мы принадлежали друг
другу. Это было чудовищное предательство, это было непростительно. У меня не
было выбора — ни малейшего. Я сделал то, что должен был сделать.
— А что вы должны были сделать? — спросил его Фини.
— Мне пришлось пойти к отцу, к дедушке и рассказать им, что Она предала
нас. Что я слышал, как Она сговаривалась о предательстве с одним из
офицеров. Что Она — предательница.
— Вы представили дело так, будто она шпионка? — предположил
Фини. — Перевербованный агент, предавший свое дело.
Лоуэлл сокрушенно развел руками.
— В сущности так оно и было. Огромная трагедия для всех нас. Она была
схвачена, как и этот лейтенант, и помещена в лабораторию моего дедушки.
— Это было в том самом доме, куда ты помещал женщин, взятых здесь, в
Нью-Йорке, — подхватила Ева. — В том самом подвале, где ты
работал, где твой дед пытал пленных во время Городских войн.
— Я многому научился у дедушки. Я наблюдал, как он работает с Эдвиной.
Он сам на этом настоял. Я очень многое понял, пока наблюдал за ним. Я стал
сильным. Осознал свое предназначение. Она продержалась несколько дней.
Дольше, чем лейтенант. — Лоуэлл облизнул губы и аккуратно отпил из
баночки с имбирной шипучкой. — Дедушка объяснил мне, что мужчины
слабее. Очень часто они оказываются намного слабее женщин. Но в конце концов
Она попросила о смерти. Я заглянул Ей в глаза и увидел ответы на все
вопросы. Я увидел всю ту любовь, всю ту красоту, что появляется, лишь когда
тело и душа обнажены до самой сути. Я сам остановил для Нее часы — это был
мой подарок Ей. Она была для меня первой, и все те, кто пришел вслед за Ней,
стали Ее отражением.
— А почему ты так долго ждал, прежде чем заглянуть в эти отражения?
— Это все из-за лекарств. Мой отец настаивал, что я должен принимать
лекарства, и строго следил, чтобы я принимал их неукоснительно. Моя работа
требует сосредоточенности и ясности ума, а лекарства их притупляют.
— Но Коринна Дагби здесь, в Нью-Йорке, девять лет назад... Она ведь
была не первой? — Ева решительно покачала головой. — Нет, ни в
коем случае. Ты же должен был практиковаться, совершенствоваться. Сколько их
было до Коринны?
— Я учился у дедушки, затем продолжил образование, работал в семейном
бизнесе. Под присмотром дедушки я практиковался на мертвых. Потом я
путешествовал. Я начал всерьез практиковаться почти двадцать лет назад,
после смерти отца. Для начала мне многому надо было научиться, очень многое
испытать. Мне понадобилось еще целых десять лет, прежде чем я понял, что
готов приступить к осуществлению моего плана. Но я все задокументировал, всю
свою черновую работу, неудачи, провалы. Вы все это найдете в моих записях.
— Удобно.
Раздался стук в дверь, и Ева повернулась. Дверь приоткрылась, и в комнату
заглянула Пибоди.
— Прошу прощения, лейтенант. Можно вас на минутку?
— Да. Продолжай, — кивнула Ева Фини и вышла из комнаты.
— Мне звонил Рорк, — доложила Пибоди. — Только что. Просил
тебе передать, что у него была срочная работа, но он успел с ней покончить,
и теперь, поскольку все расчищено, он возвращается сюда. Сказал, что
надеется увидеть, как ты закончишь допрос.
— Ладно, спасибо. Теперь слушай, у меня есть задание для тебя и
Макнаба. Проверьте, подавал ли этот ублюдок прошение об эвтаназии. Нет
смысла верить на слово, что ему разрешили самому пробить карточку на выход.
Проверьте все его личные данные по документам, взятым на месте, разбудите
его адвокатов в Лондоне. Его докторов, если найдешь их данные. Мне нужно
подтверждение, что он не водит нас за нос.
— С како
Закладка в соц.сетях
