Жанр: Любовные романы
Ночь разбитых сердец
... Да. — Нэтан провел рукой по волосам, игнорируя против—ную дрожь
в коленях. Но сложнее было отмахнуться от собст—венного смущения. Женщина
смотрела на него как на чужерод—ное пятно на стекле микроскопа. — Я не
знал, что рядом кто-то есть.
— Просто заканчиваю утреннюю пробежку, — сообщила она, и он только
сейчас заметил, что на ней серая футболка с пятнами пота и красные
обтягивающие велосипедные шорты. — Это на мой коттедж вы смотрели.
Вернее — сквозь него.
— О... — Нэтан приказал себе сосредоточиться и разглядел стены из
серебристого кедра, наклонную коричневую крышу, открытую выступающую
веранду. — Оттуда, наверное, откры—вается отличный вид.
— Да, особенно на рассвете. Но вы уверены, что хорошо себя чувствуете?
Простите мое любопытство, но когда я вижу, как человек одиноко стоит на
пляже с таким видом, будто его огре—ли дубинкой, и разговаривает сам с
собой, то не могу пройти мимо. Это моя работа.
— Пляжная полиция? — сухо спросил он.
— Нет. — Женщина дружелюбно улыбнулась и протянула руку: — Врач.
Доктор Фитцсиммонс. Можно просто Керби. Я собираюсь открыть здесь клинику, а
пока практикую в своем коттедже.
— Нэтан Делани. Практически здоров. Кажется, там раньше жила старая
женщина? Крохотная женщина с седым пучком.
— Моя бабушка. Вы знали ее? Ведь вы, по-моему, не местный.
— Вы правы, но как-то мальчишкой я провел здесь лето. Воспоминания
преследуют меня. Вы только что вошли в одно из них.
— О... — Глаза за янтарными стеклами потеряли профессио—нальную
проницательность и потеплели. — Теперь понят—но. Я знаю, что вы имеете
в виду. Я тоже в детстве несколько раз приезжала сюда. И воспоминания
настигают меня повсюду. Вот почему, когда бабушка умерла, я решила
обосноваться на ост—рове. Мне всегда здесь очень нравилось.
Она рассеянно обхватила рукой носок кроссовки и подняла назад ногу,
коснувшись пяткой ягодицы.
— Должно быть, вы тот самый янки, который поселился на полгода в
коттедже
Маленькая мечта
?
— Поразительно, как быстро распространяются новости.
— Конечно. Особенно когда расстояние невелико. У нас здесь не так-то
много одиноких мужчин. А уж если такой муж—чина собирается остаться на
полгода... Некоторые дамы уже за—интригованы. — Керби повторила
упражнение с другой ногой. — Вы знаете, мне кажется, я вас припоминаю.
Это не вы и ваш брат слонялись повсюду с Брайаном Хэтуэем? Я помню, как
ба—бушка говорила, что мальчишек Делани и Брайана водой не ра—зольешь.
— У вас хорошая память. Вы были здесь в то лето?
— Да. Это было мое первое лето на острове. Наверное, поэ—тому и
запомнилось лучше всего. Вы уже видели Брайана? — небрежно спросила
она.
— Он только что накормил меня завтраком.
— Из яиц он творит чудеса. — Теперь настала очередь Керби смотреть
на коттедж, не видя его. — Я слышала, что Джо верну—лась. Собираюсь
заглянуть в большой дом сегодня после приема больных. — Она взглянула
на часы. — А поскольку прием начи—нается через двадцать минут, мне пора
бежать, чтобы привести себя в порядок. Приятно было снова увидеться, Нэтан.
— Мне тоже, док, — откликнулся он, когда она уже побежала к дюнам.
Керби со смехом повернулась, побежала спиной вперед и крикнула:
— Учтите, я терапевт и у меня практика самого широкого профиля.
Приходите, если что-то будет вас беспокоить.
— Я запомню.
Она отвернулась, и Нэтан с улыбкой смотрел, как дерзко болтается из стороны
в сторону ее
конский хвост
.
Девятнадцать минут спустя Керби надела поверх футболки и джинсов белый
халат. Она считала халат необходимой деталью, предназначенной убеждать
недоверчивых пациентов в том, что она действительно врач. Халат и торчащий
из кармана фонен—доскоп давали многим островитянам некий визуальный толчок,
без которого они не решались позволять маленькой внучке ба—бушки Фитцсиммонс
копаться в своих внутренностях.
Она вошла в кабинет — бывшую бабушкину кладовку за кух—ней. Одну стену с
полками Керби не тронула. Теперь здесь стоя—ли книги, папки с документами и
маленький факс с копиро—вальным аппаратом, позволявший ей связываться с
материком. Остальные полки она убрала, поскольку не собиралась следо—вать
бабушкиному примеру и заготовлять дары природы — от тушеных помидоров до
маринованных арбузов.
Она сама втащила в эту комнату маленький, любовно начи—щенный стол из
вишневого дерева. Он путешествовал с ней из Коннектикута — один из немногих
предметов мебели, которые она привезла на юг. На столе красовалась книга
предваритель—ной записи в кожаном переплете с золотыми инициалами
К.Ф.
на
обложке — прощальный подарок озадаченных родителей.
Ее отец вырос на острове, но довольно рано сбежал отсюда и считал себя
счастливчиком.
Родители с восторгом восприняли ее решение последовать примеру отца и стать
врачом. Они считали, что если Керби пой—дет по отцовскому пути и дальше —
займется кардиохирургией, обзаведется большой практикой, — то будет
жить красивой и безбедной жизнью.
А вместо этого она выбрала профессию семейного врача, старый бабушкин
коттедж, простоту существования на острове.
И не могла бы быть счастливее.
Рядом с книгой предварительной записи стояла шикарная радиотелефонная
система с двусторонней оперативной свя—зью — на тот невероятный случай, если
ей вдруг понадобится помощь, — и стаканчик с остро отточенными
карандашами.
Первые несколько недель своей практики Керби в основном точила карандаши и
часами постукивала ими по журналу в тщетном ожидании посетителей. Но она
держалась и постепен—но начала использовать свои карандаши для записи
пациентов. Младенец с крупом, старушка с артритом, ребенок с высокой
температурой. Поначалу только очень маленькие или очень ста—рые доверяли ей.
Но затем стали приходить и другие: кому-то нужно было наложить швы, кого-то
избавить от разных болей или расстройства желудка. Теперь ее называли
доктор Керби
, и маленькая домашняя клиника стала себя окупать.
Керби просмотрела список пациентов. Ежегодный гинеко—логический осмотр,
долечивание вяло текущего синусита, очередной отит у мальчика Мэтьюсов и
прививка ребенку Симмонсов. Что ж, ее приемная не будет переполнена, но по
крайней мере не придется скучать. И кто знает, подумала она, посмеива—ясь,
может, парочка непредвиденных случаев оживит день.
Поскольку на десять часов была назначена Джинни Пендлтон, Керби решила, что
у нее есть еще минут десять. Джинни неизменно всюду опаздывала. Вытащив
медицинскую карту Джинни, Керби прошла в кухню, вылила из кофейника остатки
сваренного утром кофе и с кружкой в руках отправилась в смот—ровую.
Комната, в которой она когда-то спала, теперь сияла чисто—той и свежестью.
Керби развесила на белых стенах репродукции с полевыми цветами. Она
полагала, что плакаты с изображения—ми нервной системы и ушных каналов,
которыми врачи обычно украшают стены, нервируют пациентов.
Сунув карту в висевший на двери ящичек, Керби достала ситцевую рубашку с
разрезом на спине — она считала бумаж—ные рубашки унизительными — и положила
ее в изножье стола для обследований. Затем она включила стереомагнитофон и
за—мурлыкала под тихую сонату Моцарта, расслаблявшую, как оказалось, даже
тех, кто сторонился классической музыки.
Когда раздался негромкий перезвон колокольчика на входной двери, она уже
приготовила все к обследованию и допила кофе.
— Извини, извини! — воскликнула Джинни, вбегая в гости—ную,
служившую приемной. — Телефон зазвонил, как раз когда я выходила.
Джинни было под тридцать, и Керби не переставала твердить ей, что излишняя
любовь к солнцу непременно аукнется в сле—дующие десять лет. Ее безжалостно
завитые волосы были почти белыми, а темные корни просто кричали о
необходимости но—вой окраски.
Джинни родилась в семье рыбаков и, хотя могла управлять лодкой, как пират,
чистить рыбу, как хирург, и вынимать уст—риц из раковин с головокружительной
скоростью, предпочита—ла работать в кемпинге
Ночная цапля
, помогая
новичкам ус—танавливать палатки, убирая площадки, ведя бухгалтерские книги.
К приему врача она нарядилась в одну из своих самых люби—мых ковбойских
рубашек цвета дикой сливы с белой бахромой и в такие тесные джинсы, что
Керби только оставалось прикиды—вать, сколько внутренних органов задыхается
от нехватки кис—лорода.
— Я всегда опаздываю, — озадаченно сказала Джинни, расплываясь в
такой ослепительной улыбке, что Керби не выдер—жала и расхохоталась.
— И все это знают. Отправляйся в смотровую. Все сними и надень рубашку
разрезом вперед. Позовешь, когда будешь готова.
— Хорошо. Это Лекси звонила! — крикнула Джинни, захло—пывая дверь
и громко топая ковбойскими сапогами по коридо—ру. — Она вся как на
иголках.
— Как всегда, — заметила Керби.
Переодеваясь, Джинни продолжала кричать из смотровой:
— Лекси приедет в кемпинг сегодня вечером около девяти. — Раздался
удар первого сапога об пол. — Двенадцатая площадка свободна. Это одна
из моих любимых. Разведем костер, прикон—чим парочку упаковок пива. Хочешь
присоединиться?
— Спасибо за приглашение. — Раздался второй удар. — Я
по—думаю. Если решу приехать, привезу еще шесть банок.
— Я хотела, чтобы Лекси пригласила Джо, но ты же знаешь, какая она
стала нервная, — голос Джинни сделался прерывис—тым, видимо, она
пыталась стянуть джинсы. — Ты еще не виде—ла Джо?
— Нет. Собиралась поймать ее сегодня.
— Послушай, окажи им услугу, попробуй помирить их. Не знаю, почему
Лекси так злится на Джо. Правда, похоже, она злится на весь мир. И на Джифа.
Если бы такой классный па—рень, как Джиф, смотрел на меня так, как он
смотрит на нее, я бы ни на кого не злилась. И я говорю это не потому, что мы
ку—зены. Если бы мы не были кровными родственниками, я бы, не задумываясь,
набросилась на него! Можешь заходить.
— Готова держать пари, Джиф добьется своего, — заметила Керби,
входя в смотровую и беря карту. — У него упрямства не меньше, чем у
Лекси. Давай проверим твой вес. Есть какие-ни—будь жалобы?
— Нет, я прекрасно себя чувствую. — Джинни ступила на весы и
зажмурилась. — Только не говори мне, сколько там.
Посмеиваясь, Керби начала подталкивать грузик. Сто десять фунтов, сто двадцать... Ух, сто тридцать!
— Джинни, ты регулярно делала зарядку? Не открывая глаз, Джинни пожала
плечами:
— В некотором роде.
— Аэробика, три раза в неделю двадцать минут минимум. И пе—рестань есть
шоколадные батончики. — Будучи не только вра—чом, но и женщиной, Керби
вернула грузик на ноль, прежде чем Джинни открыла глаза. — Залезай на
стол, измерим давление.
— Я все собиралась купить кассету Джейн Фонды, — сокру—шенно
пробормотала Джинни. — Что ты думаешь о липоксации? Керби затянула
манжет измерителя давления.
— Я думаю, тебе надо просто бегать по утрам и заменить ба—тончики
морковкой. Ты потеряешь эти лишние шесть фунтов без всякой операции.
Давление в норме. Когда была последняя менструация?
— Две недели назад. Правда, с недельной задержкой. Я пере—пугалась до
смерти.
— Ты пользуешься колпачком?
Джинни сложила руки на животе, забарабанила по нему пальцами, унизанными
кольцами.
— Ну, по большей части. Ты же знаешь, это не всегда удобно.
— А беременность удобна?
— Я всегда заставляю мужчину пользоваться презервативом. Никаких
исключений. Кстати, сейчас на шестой площадке живут два классных парня.
Вздохнув, Керби натянула перчатки.
— Беспорядочные связи ведут к опасным осложнениям.
— Да, но это так весело. — Джинни мечтательно улыбнулась
репродукции Моне, которую Керби прикрепила кнопками к потолку. — И я
всегда в них немножко влюбляюсь. Вот уви—дишь, рано или поздно я встречу
настоящего. Единственного. А пока мне просто нравится собирать образцы
цветов с поля.
— С минного поля, — пробормотала Керби. — По-моему, ты
недооцениваешь себя.
— Не знаю. — Пытаясь представить себя гуляющей среди подернутых
дымкой цветов на картине, Джинни снова похлопа—ла пальцами по животу. —
Разве тебе не случалось, увидев како—го-то парня, захотеть его так сильно,
что все внутри сжимается и дрожит?
Керби подумала о Брайане, но успела подавить невольный вздох.
— Случалось.
— Я это обожаю! Ни с чем не сравнимое чувство. Какое-то первобытное,
правда?
— Наверное. Но я все же настаиваю на колпачке. Джинни закатила глаза.
— Слушаюсь, доктор. Да, раз уж мы вспомнили о мужчинах и сексе, Лекси
сказала, что видела этого нового янки и что у него первоклассная
мускулатура.
— Я сама его видела, — ответила Керби.
— Лекси права?
— Он очень привлекателен.
Керби отвела руку Джинни ей за голову и начала обследовать грудь.
— Представляешь, оказалось, что он старый друг Бри! Про—вел здесь как-
то лето с родителями. Его отец — гот фотограф, что давным-давно выпустил
альбом фотографий
Острова
. У ма—мы сохранился экземпляр.
— Да, точно. Фотограф. Я и забыла. Он фотографировал ба—бушку, а потом
прислал ей одну фотографию. Она до сих пор висит в моей спальне.
— Когда я сказала маме, она нашла тот альбом. Действитель—но
здорово, — добавила Джинни, когда Керби помогла ей сесть. — Там
есть фотография Аннабелл Хэтуэй и Джо в саду
Приюта
. Мама вспомнила, что
он сделал ее как раз в то лето, когда исчез—ла Аннабелл. Я предположила, что
Аннабелл сбежала с фотогра—фом, но мама говорит, что он с женой и детьми
оставался на острове после ее побега.
— Джинни, прошло двадцать лет. Давно пора перестать гово—рить об этом.
— Ты не понимаешь. Пендлтоны и остров — это почти одно и то же. А
Аннабелл была Пендлтон. Кроме того, здесь никто ничего не забывает. Она
действительно была очень красива, — добавила Джинни, соскакивая со
стола. — Я не очень хорошо ее помню, но, судя по фотографии, Джо, если
бы постаралась, была бы точной копией матери.
— Думаю, Джо предпочитает выглядеть как Джо. Ты здорова, Джинни, можешь
одеваться. Я подожду тебя в кабинете.
— Спасибо. Да, Керби, постарайся все-таки приехать в кем—пинг. Устроим
настоящий девичник на всю ночь. Площадка номер двенадцать.
— Посмотрим.
В четыре часа Керби закончила прием. Единственным не—предвиденным пациентом
оказался обгоревший отдыхающий, нечаянно заснувший на пляже.
Она потратила пятнадцать минут, чтобы подновить макияж, причесаться,
надушиться. Прихорашиваясь, Керби говорила себе, что делает это для
собственного удовольствия, но, по—скольку собиралась отправиться в
Приют
,
прекрасно понима—ла, что это ложь. Она хотела хорошо выглядеть и приятно
пах—нуть, чтобы заставить страдать Брайана Хэтуэя.
Керби вышла из коттеджа через дверь, ведущую на пляж. Она обожала волнение,
каждый раз охватывающее ее при виде океа—на, плескавшегося у самого дома.
Узкий дощатый настил, со—оруженный для нее Джифом, вился вокруг дома и
уводил от дюн. Из песка поднимались кипарисы, искривленные ветром, который и
сейчас поднимал песок и кружил его вокруг ее лоды—жек. На пляже почти не
было следов, отдыхающие редко забре—дали сюда.
Она обошла дюны, уважая их хрупкость, как любой острови—тянин, и через
несколько секунд попала из жаркого, ослепи—тельного царства воды и песка в
сумрачную прохладу леса.
Керби шла быстро, но не оттого, что спешила: просто ее мысли были
сосредоточены на определенной цели. Она привы—кла к шорохам: и скрипам леса,
изменениям звуков и света, поэ—тому с недоумением обнаружила, что
остановилась и напряжен—но вслушивается в быстрое биение собственного
сердца, словно прыгнувшего к горлу.
Керби медленно повернулась кругом, вглядываясь в тени. Ей показалось, будто
она услышала какой-то посторонний звук. Мурашки побежали по ее коже, как
бывает, когда за тобой на—блюдают.
— Эй! — крикнула она и рассердилась на себя, услышав дро—жащее
гулкое эхо собственного голоса. — Здесь кто-то есть?
В ответ раздался шелест папоротников — это мог быть олень или кролик, —
и мрачная тишина сгустилась в воздухе. Идиот—ка, обозвала она себя. Конечно
же, там никого нет. А если и есть, какое это имеет значение? Она приказала
себе не ускорять шага и снова двинулась по хорошо знакомой тропинке.
И все-таки она чувствовала, что пот холодной струйкой зазмеился по спине, а
дыхание стало судорожным. Керби поста—ралась подавить нарастающий страх и
снова огляделась. Ниче—го. Только сплетенные ветви деревьев и клочья
лишайника.
Черт побери, подумала она, растирая ладонью грудь. Там точно кто-то есть.
Спрятался за деревом, затаился в тени, сле—дит за ней. Это просто дети,
попыталась она успокоить себя. Просто пара трусливых мальчишек, решивших
пошутить.
Керби пошла спиной вперед, стреляя глазами по сторонам. И услышала это снова
— слабый звук крадущихся шагов. Она хотела снова крикнуть, отпустить какое-
нибудь едкое замеча—ние, но ужас крепко сжимал ее горло. Уже не раздумывая,
забыв о гордости, Керби повернулась и бросилась бежать.
А тот, кто следил за ней, не сдержался и захихикал, прикры—вая рукой рот,
затем послал ее удаляющейся спине воздушный поцелуй.
Тяжело дыша, отбивая кроссовками бешеную дробь, Керби мчалась через лес и
чуть не разрыдалась, вырвавшись на свет. Она оглянулась через плечо, ожидая,
что вот-вот на нее прыгнет чудовище.
И завизжала, налетев на чью-то твердую грудь
— Что с тобой? Что случилось? — Брайан подхватил ее, и она обвила
его руками, прижалась к нему, спрятала лицо на его груди. — Ты
ушиблась? Дай я посмотрю.
— Нет, нет, не ушиблась. Сейчас. Подожди минутку.
— Ладно. Все хорошо, — сказал он, поглаживая ее волосы.
Брайан выдергивал сорняки на краю сада, когда услышал, что кто-то со всех
ног бежит по тропинке. Он успел сделать лишь пару шагов, чтобы выяснить, в
чем дело, и Керби пулей вылетела из леса прямо на него.
Теперь ее сердце колотилось ему в грудь, и его собственное билось в том же
бешеном ритме. Она испугала его до смерти, когда затравленно оглянулась,
словно ожидая нападения сзади.
— Я перепугалась, — выдавила наконец Керби, цепляясь за него, как
репей. — Мне показалось, что за мной следят, охотят—ся на меня. Но я
уверена, что это были просто дети. Они решили пошутить, а я... Я совершенно
напрасно так испугалась.
— Теперь все хорошо. Отдышись.
Какая она хрупкая, подумал Брайан. Узкая спина, тоненькая талия, шелковистые
волосы. Неосознанно он теснее прижал ее к себе и почувствовал, что его руки
словно специально созданы, чтобы обнимать Керби. Странно, как точно она
подходит ему и в то же время такая маленькая, что, кажется, можно сунуть ее
в карман.
И, боже, как же хорошо она пахнет! Он на мгновение при—жался щекой к ее
волосам, вдыхая их аромат, и погладил ее шею, чтобы снять напряжение.
— Не знаю, почему я так испугалась. Я вообще-то никогда не паникую.
Страх медленно покидал ее, и она постепенно начала осоз—навать, что он
обнимает ее. Очень крепко, что его губы прижаты к ее волосам очень нежно.
Ее сердце снова заколотилось, но теперь это не имело ника—кого отношения к
панике.
— Брайан, — прошептала она, поднимая голову, скользя ру—ками по
его Спине.
И не успел он понять, что делает, как его губы оказались на ее губах.
Брайану показалось, будто его ударили в солнечное сплетение. Остановилось
дыхание, закружилась голова, подогнулись колени. Ее губы раскрылись, такие
теплые и нежные, обольсти—тельные тихие стоны срывались с них прямо ему в
рот. Он цело—вал ее все отчаяннее, покусывая и лаская язык, вдыхая ее стоны.
Его руки скользнули вниз, обхватили ее обтянутые джинсами ягодицы, прижали к
разгоревшемуся телу.
Керби перестала соображать, как только его губы коснулись ее рта,
потрясенная новизной нахлынувших ощущений. Прежде ей всегда удавалось
отделить разум от чувств, как бы отдалить—ся, направляя и контролируя
происходящее. Но сейчас ее слов—но захватил бешеный водоворот.
Его рот был жарким и голодным, тело — твердым, руки — сильными и
требовательными. В первый раз в жизни она почув—ствовала себя страшно
хрупкой, как будто могла сломаться по—полам.
Керби не понимала почему, но это ощущение было невыно—симо возбуждающим.
Шепча его имя, она вцепилась руками в его плечи. Ее голова безвольно
откинулась назад. Впервые она балансировала на грани полной и безусловной
капитуляции перед мужчиной.
И именно эта перемена в ней — неожиданная податливость, полная беспомощность
— привела Брайана в чувство. Он ото—рвал ее от себя, и единственное, что
отпечаталось в его памяти, — тот момент, когда он поставил Керби на
землю.
Господи, в саду его матери. Средь бела дня. В тени собствен—ного дома.
Негодуя на нее и на себя, Брайан отстранил ее на длину вытянутой руки.
— Добилась своего? — гневно спросил он. — Доказала, что я так
же слаб, как все? Ты хорошо потрудилась. Яркие вспышки еще мелькали перед ее
глазами.
— Что? — Она замигала, стараясь сфокусировать взгляд. — Что?
— Можешь поздравить себя: коронный номер
Женщина в беде
сработал. Один — ноль в твою пользу.
Потрясение вернуло Керби к действительности. Его глаза были сейчас такими же
обжигающими и безжалостными, как пару секунд назад его губы, только от
страсти совсем другого рода. Когда его слова и их значение дошли до нее, ее
собствен—ные глаза расширились от изумления и возмущения.
— Ты действительно думаешь, что я все это подстроила? Притворилась
перепуганной только для того, чтобы ты поцело—вал меня? Самонадеянный сукин
сын! — Оскорбленная до глу—бины души, она оттолкнула его. — Я
никогда не придумываю никаких номеров, и не обольщайся, что твои поцелуи
являются главной целью моей жизни. — Она откинула спутанные волосы и
расправила плечи. — Я пришла к Джо, а не к тебе. Ты просто попался мне
на дороге.
— Полагаю, именно поэтому ты прыгнула на меня и обвила, как змея.
Керби сделала глубокий вдох, полная решимости сохранить невозмутимость.
— Брайан, дело в том, что ты сам хотел поцеловать меня и тебе это очень
понравилось. Теперь ты обвиняешь меня в сме—хотворных женских уловках — и
все потому, что хочешь снова поцеловать меня. Тебе хотелось бы опять обнять
меня, как толь—ко что обнимал, и по какой-то загадочной причине тебя это
бесит. Но это твоя проблема. Я пришла сюда повидать Джо.
— Ее нет, — сквозь зубы, процедил Брайан. — Куда-то ушла со
своими камерами.
— Тогда просто передай ей от меня: кемпинг
Ночная цап—ля
, девять
часов, двенадцатая площадка. Девичник на всю ночь. Ты запомнишь или
записать?
— Я ей передам. Что-нибудь еще?
— Нет, больше ничего.
Керби с достоинством отвернулась, но тут же заколебалась. К черту гордость.
Она просто не могла вернуться в лес одна. Сейчас не могла. Она повернула к
дорожке, посыпанной биты—ми ракушками. Пусть это удвоит расстояние до дома,
но хоро—шая прогулка поможет ей успокоиться.
Брайан хмуро посмотрел на ее спину, затем на лес. Его вдруг охватила
уверенность, что Керби не притворялась, а следова—тельно, он не только
дурак, но и мерзавец
...Закладка в соц.сетях
