Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
...я. Пришлось выгнать ее в три шеи.
Фрэнк усмехнулся.
— Найдутся другие.
— Думаю на время дать обет целомудрия. — Ной вздохнул и снова
поднес ко рту бутылку. — От женщин одни неприятности. Пару часов назад
меня звала на пистон одна телезвезда, годящаяся мне в матери, и на минутку
мне показалось, что это не так уж плохо.
— Это к ней ты ездил в Бэрбенк? — спросил Фрэнк, изо всех сил
пытаясь отвлечь Ноя.
— Ага. Это Лидия Лоринг. Чертовски хорошо выглядит. — Он покрутил
бутылку в ладонях. — Я беру интервью у людей, связанных с Сэмом
Тэннером и Джулией Макбрайд. Был в Сан-Квентине. И дважды беседовал с
Тэннером.
Фрэнк шумно выдохнул.
— И что, по-твоему, я должен сказать?
— Ничего. — Отцовское неодобрение еще сильнее испортило ему
настроение. — Но я надеюсь на твою помощь. На то, что ты расскажешь
мне, как вел расследование. Без этого я не смогу закончить книгу. У Сэма
Тэннера рак мозга. Ему осталось жить меньше года.
Фрэнк уставился на свою бутылку.
— Кое-что проходит, — пробормотал он. — Все хорошо в свое
время. А потом оно кончается.
— Разве тебе не хочется знать? — Ной подождал, пока Фрэнк не
поднимет глаза. — Ты никогда не забывал это дело, никогда не мог
избавиться ни от него, ни от мыслей о людях, которые были к нему причастны.
Он признался, потом отрекся и умолк на двадцать лет. Только три человека
знали, что случилось в тот вечер, и только двое из них еще живы. Один из
этих двоих умирает.
— А другой в ту пору было четыре года. Ной, побойся бога...
— Ага. Именно ее показания и погубили его. Тэннер будет говорить со
мной. Я уговорю Оливию Макбрайд дать мне интервью. Но связываешь их воедино
только ты. Ты поговоришь со мной?
— Он все еще хочет славы. Даже перед самым концом. И ради этого
извратит все, что расскажет тебе. Думаю, что семья Макбрайд заслуживает
лучшего.
— А я думаю, что заслуживаю твоего уважения. Но мы не всегда получаем
то, чего заслуживаем — Он встал. — Копы уже здесь.
— Ной... — Фрэнк поднялся и сжал руку сына. — Давай отложим это
дело. Сначала разберемся с тем, что произошло здесь. А потом поговорим.
— Ладно.
Видя гнев в глазах сына, Фрэнк не торопился отпускать его руку.
— Проблемы надо решать по очереди. Сперва одну, потом другую. — Он
кивнул в сторону гостиной. — А эта проблема достаточно серьезна.
— Конечно. — Ной боролся с желанием сбросить отцовскую
руку. — Сперва одно, потом другое.
Потом началась обычная тягомотина. Он рассказывал о случившемся полицейским,
отвечал на их вопросы, следил за тем, как они осматривали остатки его вещей.
Но это были только цветочки. Пришлось звонить в страховую компанию,
описывать причиненный ущерб и удовлетворять любопытство сбежавшихся соседей.
Потом он заперся в доме и стал думать, с чего начать.
Целесообразнее всего было начать со спальни. Уцелело ли что-нибудь из белья
или ему придется ходить нагишом до покупки нового? Он заглянул в шкаф, нашел
разномастные трусы и майку, а остальное сунул в стиральную машину.
Потом Ной заказал пиццу, взял еще одну бутылку пива и, потягивая из
горлышка, принялся осматривать гостиную. Пожалуй, лучше всего было бы
пригласить бригаду с лопатами, чтобы те сгребли осколки и выбросили их в
мусорный контейнер.
— Начнем с нуля, Брэди, — пробормотал он. — Может, оно и к
лучшему.
Он все еще размышлял, когда кто-то постучал в дверь.
Кто бы это мог быть?
Для пиццы еще рано
. Сначала Ной решил не открывать, но потом подумал, что
поговорить с любопытным соседом лучше, чем сидеть и беситься от злобы и
беспомощности.
— Эй, Ной, ты почему не отвечаешь на телефонные звонки? Я... О, я вижу,
вы тут знатно погуляли. А почему без меня?
Подчинившись обстоятельствам, Ной закрыл дверь за старым приятелем. Они с
Майком Элмо подружились еще в старших классах школы.
— Это была вечеринка-сюрприз.
— Могу себе представить... — Майк сунул большие пальцы в карманы
джинсов и захлопал глазами, воспаленными от плохо пригнанных контактных
линз. — Слушай, мужик, аж жуть берет.
— Хочешь пива?
— Еще спрашиваешь! Тебя что, обокрали?
— Если бы... — Ной пошел в кухню по уже проложенной тропе. — Я
прогнал Карин, и она немножко разозлилась.
— Так это ее рук дело? Слушай, она рехнулась. — Майк покачал
головой, и его добрые карие глаза стали печальными. — Я тебе говорил.
Ной фыркнул и протянул ему бутылку.
— Ты говорил только то, что она женщина твоей мечты, и пытался выведать
у меня, какова она в постели.
— Значит, женщина моей мечты рехнулась. И что ты собираешься делать?
— Выпить пива, съесть пиццу и взяться за уборку.
— А с чем пицца?
— С перцем и грибами.
— Тогда принимай меня в долю. — Майк плюхнулся объемистым задом на
стул с порванной обивкой. — Как думаешь, она переспит со мной теперь,
когда вы расстались?
— О господи, Майк! — Впервые за несколько часов Ной
засмеялся. — Можешь быть спокоен, я с удовольствием замолвлю за тебя
словечко.
— Заметано. Секс рикошетом бывает очень жарким. — Он вытянул
короткие ноги. — По этому сексу я спец. Когда такие парни, как ты,
избавляются от женщины, я ее подбираю.
— Спасибо за сочувствие и поддержку в трудную для меня минуту.
— Можешь рассчитывать на меня. — На простоватом лице Майка
появилась щенячья улыбка. — Слушай, это всего лишь потаскушки, причем
далеко не лучшие. Можешь зайти в
Айки
,
Пайер
или еще куда-нибудь. Для
замены много времени не понадобится.
Ной, в данный момент думавший не столько о замене женщин, сколько о замене
мебели, нахмурился.
— Она разбила мой кубок.
Майк выпрямился, и его лицо побелело от ужаса.
— Да ты что? Тот самый, за победу в восемьдесят шестом?
— Ага. — Реакция друга заставила Ноя слегка успокоиться. —
Разбила об экран монитора, — прищурился он.
— Эта взбесившаяся от злости сука сломала твой компьютер? О
боже! — Майк вскочил и, спотыкаясь об обломки, побежал в кабинет.
Компьютеры были первой любовью Майка. Женщины могут приходить и уходить —
второе случается чаще, — а хорошая материнская плата всегда остается с
тобой. Увидев причиненный ущерб, он вскрикнул, а затем склонился над кубком,
в котором Ной не чаял души.
— Иисусе, она убила его. Уничтожила. Искалечила. Это кем же надо быть,
чтобы учинить такое? — Майк повернулся к Ною и заморгал, как будто у
него двоилось в глазах от контактных линз. — Ее надо пристрелить, как
бешеную собаку!
— Я звонил в полицию.
— Нет, этого мало. Тут нужен какой-нибудь безжалостный, кровавый
мститель вроде Терминатора.
— Терминатору я позвоню позже. Как ты думаешь, могло что-нибудь уцелеть
на жестком диске? Она переломала все мои дискеты.
— Ной, она — Антихрист. — Майк грустно покачал головой. — Я
посмотрю, что можно сделать, но надежды мало... А вот и пицца, — сказал
он, услышав стук. — Давай подкрепимся, и я возьмусь за дело. Знаешь,
пусть она катится к чертовой матери. Мне расхотелось заниматься с ней
сексом.
Глава 15
Ною понадобилась неделя, чтобы привести дом в порядок. Сортировка, чистка и
уборка были занятием не из приятных, но они позволяли ему избавиться от
мерзкого чувства незащищенности.
Первым делом надо было купить новый компьютер. С помощью Майка он обзавелся
системой, которая заставила друга плакать от восторга и зависти.
Если бы не Майк, он не стал бы покупать эти дурацкие компьютерные игры. А
если бы не купил их, то теперь не просиживал бы ночами, играя в какой-нибудь
пинбол.
Впрочем, жаловаться не приходилось. Ему было необходимо отвлечься.
Он обставил гостиную, заказав мебель по каталогу. Просто ткнул пальцем в
страницу и сказал:
— Вот это.
Продавец был доволен, а Ной избавился от лишней головной боли.
Спустя две недели он мог ходить по дому не чертыхаясь. За это время Ной
успел переделать свой кабинет и восстановить утраченные данные.
Кроме того, он купил новый матрас, получил отремонтированный
БМВ
и ни к
чему не обязывающее обещание секретаря Смита устроить встречу с хозяином
через месяц, когда тот вернется в Калифорнию.
И сумел отловить Лукаса Мэннинга.
Мэннинг принял его куда менее радушно, чем Лидия Лоринг, но все же
согласился поговорить о Джулии. Ной встретился с ним в здании офиса
Мэннинг
Сенчури Сити
. Ноя всегда удивляло и слегка разочаровывало, что у известных
артистов есть огромные офисы с множеством роскошно обставленных кабинетов.
Как будто они президенты или премьер-министры
, — думал Ной, минуя несколько рядов охранников.
Мэннинг приветствовал его профессиональной улыбкой и цепким взглядом серых
глаз цвета грозовой тучи. Годы превратили его золотые кудри в платину, а
ангельский лик — в худое и аскетичное лицо ученого. Однако результаты
опросов свидетельствовали, что женщины продолжают считать его одним из самых
привлекательных представителей мужской половины актерского племени.
— Спасибо за то, что вы согласились уделить мне время.
— Я мог и не согласиться. — Мэннинг указал на кресло. — Но за
вас хлопотала Лидия.
— Мисс Лоринг — настоящая женщина.
— Вы правы, мистер Брэди. Джулия тоже была такой. Даже после стольких
лет мне нелегко говорить о том, что с ней случилось.
Предисловий не требуется
, — понял Ной, вынимая блокнот и диктофон.
— Вы работали вместе?
— Это был один из счастливейших периодов в моей жизни. Она была
прирожденной актрисой, обворожительной женщиной и хорошим другом.
— Кое-кто верил и верит до сих пор, что вы с Джулией Макбрайд были
больше, чем друзьями.
— Могли бы быть, — спокойно ответил Мэннинг, кладя руки на
подлокотники резного деревянного кресла. — Могли бы, если бы она не
была влюблена в своего мужа. Нас тянуло друг к другу. Частично это
объясняется тем, что в фильме мы играли любовников, а частично — обоюдной
симпатией.
— Сэм Тэннер верил, что у вас была связь.
— Сэм Тэннер не ценил того, что имел. — Поставленный голос
Мэннинга напрягся, и Ной начал гадать, чего здесь больше — искусства или
подлинного чувства. — Он сделал ее несчастной. Он был ревнивым, жадным
и склонным к насилию. По моему мнению, привычка к алкоголю и наркотикам не
столько вызывала в нем агрессивность, сколько позволяла ей вырваться наружу.
Имя Тэннера до сих пор вызывает у него горечь, — догадался Ной. —
А имя Мэннинга приводит Тэннера в ярость
.
— Она была откровенна с вами?
— До известной степени. — Он оторвал пальцы от ручки кресла и
снова опустил их, как делает пианист, ударяя по клавишам. — Она не
любила хныкать. Признаюсь, я пытался вызвать ее на откровенность. Тем более
что теплые отношения, сложившиеся между нами во время съемок, со временем
перешли в дружбу. Я знал, что ей приходится нелегко. Сначала она пыталась
оправдывать его, потом перестала. И в конце концов по секрету призналась,
что подала на развод, чтобы припугнуть его и заставить лечиться.
— Вы с Тэннером когда-нибудь говорили об этом? Губы Мэннинга сложились
в улыбку. Лукавую и умудренную опытом.
— Тэннер славился дурным характером и любил устраивать сцены. Моя
карьера в то время только начиналась, и я не собирался рисковать ею. Я
избегал его. Я не принадлежу к людям, считающим, что любое упоминание в
прессе им на пользу, и мне не хотелось, чтобы заголовки газет кричали о
драке, устроенной Тэннером и Мэннингом из-за Джулии Макбрайд.
— Вместо этого заголовки газет кричали о связи Мэннинга и Макбрайд.
— С этим я ничего не мог поделать. Одна из причин, заставивших меня
согласиться на это интервью, заключается в стремлении рассказать правду о
моих отношениях с Джулией.
— Тогда позвольте спросить, почему вы не хотели рассказать эту правду
раньше? После смерти Джулии вы отказывались говорить о ней с интервьюерами.
— Я сказал правду. — Мэннинг слегка нагнул голову и опустил
подбородок. В сочетании с прищуренными глазами цвета тучи это производило
впечатление угрозы. — В суде, — продолжил он. — Под клятвой.
Но средства массовой информации и публику это не удовлетворило. Тема
скандалов и супружеских измен для многих так же привлекательна, как тема
убийства. Я отказывался играть в эти игры и унижать Джулию.
Может быть, — подумал Ной. — Если только сохранение тайны не было
для него способом создать себе дополнительную рекламу
.
— А как же сейчас?
— Сейчас вы собираетесь писать книгу. По городу ходят слухи, что это
будет книга, которая поставит точку в деле об убийстве Джулии
Макбрайд. — Он тонко улыбнулся. — Уверен, что вы знаете это.
— По городу ходит много слухов, — в тон ему ответил Ной. —
Пусть об этом заботится мой агент. А я просто делаю свою работу.
— Лидия была права. Вы действительно сообразительны... Итак, вы
собираетесь писать книгу, — повторил Мэннинг. — Я — участник этой
истории. Поэтому я отвечу на вопросы, на которые отказывался отвечать
последние двадцать лет. Мы с Джулией никогда не были любовниками. Мы с
Тэннером никогда не боролись за нее. Хотя, честно говоря, я был бы рад, если
бы и то, и другое оказалось правдой. День, когда я услышал о случившемся, до
сих пор остается худшим в моей жизни.
— Как вы об этом узнали?
— Мне позвонил Дэвид Мелберн. Семья Джулии не хотела газетной шумихи, а
он знал, что, как только журналисты почуют запах жаренного, они бросятся ко
мне за комментариями, интервью и подробностями. Конечно, он был прав, —
пробормотал Мэннинг. — Было раннее утро. Я еще спал. Он позвонил по
моему личному номеру. Этот номер был у Джулии.
Лукас закрыл глаза, и его лицо напряглось и стало жестким.
— Он сказал:
Лукас, у меня ужасная новость. Ужасная
. Я хорошо помню,
как его голос дрожал и срывался от горя.
Джулия умерла. О боже, боже,
Джулия умерла. Сэм убил ее
.
Он снова открыл глаза, в них застыла искренняя боль.
— Я не поверил этому. Не мог поверить. Это напоминало дурной сон...
нет, хуже. Намного хуже. Сцену, которую меня заставляют играть все снова и
снова. Я видел ее только накануне. Она была красивой, живой и радовалась
роли, которую только что прочитала. А потом Дэвид сказал мне, что она
мертва.
— Так вы были влюблены в нее, мистер Мэннинг?
— По уши.
Мэннинг уделил ему целых два часа. Ной истратил километры пленки и исписал
гору бумаги. Он был уверен, что часть интервью Мэннинг заготовил заранее.
Отрепетировал, отработал интонации, расставил паузы. И все же, несомненно,
он говорил правду.
Что само по себе было немалым достижением.
Ной решил отметить этот скромный успех и спустя несколько дней пригласил
Майка в бар, который назывался
Руморс
.
— Она строит мне глазки, — пробормотал в пивную кружку Майк и
показал глазами налево.
— Кто?
— Ты что, ослеп? Вон та блондинка в короткой юбке.
— Тут сто тридцать три блондинки в коротких юбках. И все строят кому-то
глазки.
— Через два столика налево. Не смотри туда.
Ной, и не собиравшийся этого делать, пожал плечами.
— О'кей. Я снова собираюсь на пару дней в Сан-Франциско.
— Зачем?
— Работа. Книга. Забыл?
— Ах, да... Говорят тебе, она стреляет в меня глазами. И крутит локон.
Это уже вторая стадия.
— Раз так, валяй.
— Ага. Я и так потратил даром кучу времени. Кстати, как Сан-Квентин
выглядит изнутри? — спросил Майк и слегка подмигнул блондинке для
проверки.
— Удручающе. Входишь в дверь, а она за тобой запирается. И от щелчка
замка у тебя волосы встают дыбом.
— Он все еще выглядит как кинозвезда? Ты так и не сказал об этом.
— Нет, он выглядит как человек, который просидел двадцать лет. Ты есть будешь?
— После того как поговорю с блондинкой. Не хочу дышать на нее чесноком.
О'кей, полных пять секунд зрительного контакта. Все, я пошел.
— Ставлю на тебя, дружище. — Когда Майк вразвалку пошел к
соседнему столику, Ной пробормотал: — Она съест его заживо.
Он забавлялся, следя за происходящим. Танцплощадка была полна, тела в лучах
цветных прожекторов извивались в такт грохотавшей музыке.
Это напомнило Ною тот вечер, когда он пригласил Оливию на дискотеку. И как
он перестал слышать музыку и вообще что-либо, кроме биения собственного
сердца, когда целовал ее губы.
Брось, парень, — осадил он себя, нахмурился и поднял кружку. —
Все прошло
.
Он пил пиво и наблюдал за происходящим. Ему всегда нравилось бывать в барах,
нравилось слушать музыку и голоса, нравилось танцевать и общаться с людьми.
Но сегодня он сидел один, следил за тем, как друг обрабатывает блондинку, и
жалел, что не остался дома.
Ной рассеянно отодвинул от себя тарелку, снова поднял кружку и вдруг увидел,
что к его столику направляется Карин.
— О господи, как будто в этом городе больше негде выпить... —
пробормотал он и сделал большой глоток.
— А я думала, что ты заделался отшельником. — Карин облачилась в
кожаное платье ярко-голубого цвета, которое облегало ее, как собственная
кожа, и заставляло публику шарахаться в стороны. Ее волосы были завиты в
тысячи мелких локонов, в просторечии называвшихся
трахни меня
, а губы
накрашены ярко-алой помадой.
Ноя осенило, что именно этот ее прикид заставил его
думать железами
при их
первой встрече. Он промолчал, снова поднял кружку и притворился, что не
видит Карин в упор.
— Ты натравил на меня копов. — Она наклонилась, оперлась ладонями
о стол, и ее внушительные груди оказались на уровне глаз Ноя. — У тебя
хватило совести попросить отца, чтобы тот позвонил своим дружкам-
гестаповцам, лишь бы сделать мне гадость.
Ной поднял глаза и посмотрел на приятеля Карин, который отчаянно тянул
девушку за руку и что-то бормотал.
Губы Ноя саркастически искривились.
— Слушай, друг, сделай любезность, уведи ее отсюда, — громко
сказал он, перекрывая шум.
— Я разговариваю с тобой! — Карин ткнула его в грудь ногтем того
же цвета, что и платье. — Смотри мне в глаза, ублюдок!
Ной изо всех сил сдерживал себя, хотя у него чесались руки свернуть ей шею.
— Иди отсюда.
Карин ткнула его снова, на этот раз достаточно сильно, а когда Ной схватил
ее за запястье, возмущенно вскрикнула.
— Держись от меня подальше. Думала, ты разгромишь мой дом, все
переломаешь, а я буду молчать? Убирайся к черту, или...
— Или что? — Она откинула волосы, и недовольный Ной увидел в ее
глазах не страх, а возбуждение, граничившее со сладострастием. — Снова
позвонишь папочке? — Карин повысила голос до крика. Грохот музыки был
ей нипочем. Головы всех присутствующих повернулись к ним. — Плевала я
на твое барахло! Мне и в голову не пришло бы возвращаться в дом, где со мной
так обращались, и ничего другого ты не докажешь. Окажись я там, твоя конура
сгорела бы дотла. С тобой в придачу!
— Ты душевнобольная. И не вызываешь у меня ничего, кроме
жалости, — сказал он и отпустил ее руку. Тут Карин ударила его, и Ной
вскочил, оттолкнув стул. Камень ее кольца задел уголок губы Ноя, и во рту
появился соленый привкус. Глаза его опасно потемнели.
— Карин, это тебе даром не пройдет.
— Что здесь происходит?
Ной поднял взгляд на охранника. Плечи у парня были шириной с ущелье, а
улыбка не предвещала ничего хорошего. Не успел он открыть рот, как Карин
устремилась к верзиле, прижалась к его мощной груди и начала моргать, пока
глаза не наполнились слезами.
— Он приставал ко мне. Схватил за руку и не отпускал.
— О, ради бога...
— Наглая ложь! — крикнул Майк, бросившийся на помощь к
другу. — Она сама набросилась на него. Эта чокнутая неделю назад
разгромила его дом.
— Я не знаю, о чем они говорят. — По лицу Карин ручьем лились
слезы. — Он сделал мне больно, — пролепетала она вышибале.
К ним подошла брюнетка со смеющимися глазами.
— Я видела, что случилось, — сказала она, слегка растягивая слова
на южный манер. — Я сидела совсем рядом. — Девушка показала рукой
на столик и понизила голос: — Этот парень сидел, пил пиво и о чем-то думал.
А она подошла, нагнулась к самому лицу, начала тыкать в него пальцем и
кричать. А потом ударила.
Карин завизжала от возмущения и попыталась броситься на брюнетку, но тщетно.
Вышибала успел обхватить ее за талию и потащил к выходу. Выдворение наделало
немало шума: Карин брыкалась и вопила.
— Спасибо, — сказал Ной, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Не за что. — Улыбка у брюнетки была вполне дружеской.
— Сядь и успокойся. Я принесу тебе еще кружечку. — Майк суетился
вокруг него, как мать. — Слушай, эта стерва совсем взбесилась. Сейчас я
схожу за пивом, а заодно попрошу кусочек льда.
— Ваш друг очень славный. — Девушка протянула Ною руку. —
Меня зовут Дори.
— Ной.
— Да, Майк уже сказал. Ему понравилась моя подружка. — Она
показала рукой на столик, за которым сидела растерянная и огорченная
блондинка. — А он ей. Может быть, перейдете к нам?
У нее были нежный голос, кожа под стать голосу, умные глаза и добрая улыбка.
Но усталому Ною было не до флирта.
— Спасибо за предложение, но мне лучше уйти. Пойду домой, приму душ и
подумаю, не податься ли мне в монастырь.
Она засмеялась, посмотрела на Ноя с сочувствием и коснулась губами его щеки.
— Не торопитесь. Лет через десять-двадцать вы вспомните об этой мелочи
и улыбнетесь.
— Да, наверно. Еще раз спасибо. Пожалуйста, скажите Майку, что я ему
позвоню.
— Конечно, скажу. — Брюнетка с сожалением смотрела ему вслед.
Он заблудился в лесу, среди высоких деревьев с огромными зелеными кронами,
освещенными солнцем. Вокруг стояла тишина, такая тишина, что он слышал
дуновение ветра. Он не мог найти дороги в зарослях ползучих лоз, древесных
колонн, стоявших, как древняя крепостная стена.
Он что-то искал... нет, кого-то. Нужно было торопиться, но, куда бы он ни
пошел, всюду царил зеленый полумрак. Он слышал слабое журчание ручья, вздохи
ветра, барабанную дробь пульсировавшей в висках крови.
И тихий шепот, звавший его по имени.
Ной... Ной...
— Ной!
Он стремительно сел, сжав кулаки, слепо моргая и чувствуя сумасшедший стук
сердца.
— Обычно ты просыпался с улыбкой.
— Что? Что? — Он протер глаза, и сон постепенно ушел. —
Мама? — Ной снова лег и зарылся лицом в подушку. — О черт! В
следующий раз ты разбудишь меня, огрев дубиной по башке...
— Ну, я не ожидала застать тебя в постели в одиннадцать часов
утра. — Селия села на край кровати и тряхнула принесенную с собой
корзину для хлеба. — Я купила сладкое.
Пульс слегка успокоился. Ной открыл один глаз и подозрительно посмотрел на
корзину.
— Наверняка какая-нибудь дрянь из плодов рожкового дерева...
Она тяжело вздохнула.
— Все мои труды понапрасну. Желудок у тебя по-прежнему отцовский. Нет,
это не рожковое дерево. Я принесла своему единственному сыну ядовитый белый
сахар и жир.
Подозрения не рассеялись, но в Ное проснулось жгучее любопытство.
— А что мне придется за это сделать?
Селия наклонилась и поцеловала его в макушку.
— Встать с постели.
— А потом?
—&n
...Закладка в соц.сетях
