Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
...не побывала внутри, — сказала
Селия. — Денег у меня было в обрез, и я воротила нос от удобств,
которые были для людей побогаче. Я была одной из первых хиппи.
Оливия остановилась как вкопанная и заморгала.
— Правда? Вы не похожи на хиппи.
— Я надеваю свои любимые бусы только по особым случаям — например, в
годовщину Вудстока.
— А Фрэнк тоже был хиппи?
— Фрэнк? — Селия откинула голову и расхохоталась. Этот человек
родился копом и сторонником республиканской партии. Тут уж ничего не
поделаешь, — со вздохом сказала она. — Ба, да тут красиво! Она
сделала полукруг по главному вестибюлю, восхищаясь полами и стенами из
натуральной сосны и пихты и огромным каменным камином, в котором по случаю
теплого августа вместо пламени горели свежие цветы. Повсюду стояли уютные
диваны и мягкие кресла.
Вокруг сидели отдыхающие, пившие кофе или вино, наслаждавшиеся видами или
листавшие свои путеводители.
За стойкой из полированного дерева сидели два клерка в накрахмаленных белых
рубашках и зеленых охотничьих куртках. Расписание экскурсий на сегодня было
написано на старой грифельной доске, а на стойке красовалась глиняная ваза с
мятными лепешками пастельных тонов.
— Добро пожаловать в
Риверс-Энд
. — Женщина-клерк быстро кивнула
Оливии, а потом гостеприимно улыбнулась Селии. — Вы остановитесь у нас?
— Да. Селия Брэди с семьей. Муж и сын выгружают багаж.
— Да, миссис Брэди, мы рады принять вас. — Она что-то быстро
набрала на клавиатуре под стойкой. — Надеюсь, ваша поездка была
приятной.
— Очень. — Селия посмотрела на табличку, пришпиленную к
куртке. — Спасибо, Шарон.
— Вы пробудете у нас пять ночей. В вашем распоряжении будут семейный
номер, ежедневный завтрак на троих, любой из маршрутов с проводником...
Оливия отвернулась от Шарон, продолжавшей свою приветственную речь, и
посмотрела на дверь. Когда вошли Фрэнк и Ной, у нее похолодело в животе. Они
несли багаж и рюкзаки.
— Шарон, я помогу. Покажу Брэди их комнату и все остальное.
— Спасибо, Ливи. Миссис Брэди, вы не могли выбрать себе лучшего гида,
чем мисс Оливия Макбрайд. Приятного отдыха.
— Вот сюда. — Стараясь не торопиться, Оливия провела их по
коридору и свернула направо. — Слева оздоровительный клуб и гостиная. В
бассейн можно пройти через них или через южный вход.
Она отбарабанила сведения о времени завтрака, обеда и ужина, о том, как
можно заказать еду в номер, о часах работы гостиной, ценах на прокат каноэ,
рыболовных принадлежностей и велосипедов.
Пропустив гостей в номер, девочка остановилась у двери и расцвела, когда
Селия ахнула от удовольствия.
— Бесподобно! Нет слов! Фрэнк, ты только посмотри на этот вид! Просто
как в лесу! — Она быстро подошла к дверям, которые вели во внутренний
дворик, и распахнула их. — Господи, и зачем мы живем в городе?
— Это связано с проблемой занятости, — иронически ответил Фрэнк.
— Большая спальня здесь, а вторая там. — Оливия сцепила руки, а
потом развела их в стороны. — Если вам нужно что-нибудь еще, я с
удовольствием отвечу на ваши вопросы... Я... Если хотите сходить куда-нибудь
во второй половине дня, есть несколько легких и коротких маршрутов.
— Фрэнк, не хочешь вспомнить молодость и поиграть в скаутов? —
Селия улыбнулась, не в силах сопротивляться мольбе, горевшей в глазах
девочки. — Думаю, мы с Ноем немного поплаваем в бассейне. А ты мог бы
прогуляться с Ливи и слегка размять ноги.
— Отличная мысль. Ливи, ты не против?
— Нет, нет, не против! Можно выйти прямо отсюда. — Она махнула
рукой в сторону внутреннего дворика. — Тут есть короткий маршрут всего
на километр. Можно даже не переобуваться.
— Вот и отлично. — Он поцеловал Селию и погладил ее по
руке. — Я скоро вернусь.
— Можешь не торопиться. — Она подошла к двери и посмотрела вслед
девочке, которая вела мужчину к деревьям.
— Мама...
Селия обернулась лишь тогда, когда оба исчезли в лесу.
— Да?
— Почему ты ничего мне не сказала?
— О чем, Ной?
— Это ведь дочка Джулии Макбрайд, так?
Селия обернулась. Ной стоял в дверях своей спальни, небрежно прислонившись
плечом к косяку.
— Да. А что?
— Мы приехали сюда не для того, чтобы бродить по лесам и ловить рыбу.
Папа ненавидит рыбалку. Его идеал отпуска — лежать в гамаке на заднем дворе.
Она чуть не рассмеялась. Ной был совершенно прав.
— А ты как думаешь?
— Он приехал повидаться с девочкой. Неужели в деле об убийстве Джулии
Макбрайд появилось что-то новое?
— Нет. Ничего подобного. Ной, я не знала, что оно тебя так интересует.
— А почему оно не должно меня интересовать? — Он оттолкнулся от
косяка и взял из стоявшей на столе голубой вазы ярко-красное яблоко. —
Это дело расследовал папа, и оно было у него самым громким. Люди все еще
говорят о нем. А он думает. — Ной показал подбородком в ту сторону,
куда ушел отец. — Даже если молчит об этом. Мама, что все это значит?
Селия пожала плечами.
— Эта девочка... Оливия... написала ему письмо. У нее есть вопросы. Не
думаю, что дедушка и бабушка ей много рассказывали, и сомневаюсь, что они
знают об этом письме. Давай дадим им немного посекретничать.
— Конечно. — Ной откусил яблоко и посмотрел в окно вслед высокой
девочке и мужчине, скрывшимся в лесу. — Просто я удивился.
Глава 8
Деревья сомкнулись вокруг, как гигантские стены древней тюрьмы. Фрэнк ожидал
чего-то светлого и чарующего, а вместо этого неуверенно шагал по незнакомому
первобытному миру, окрашенному в зловещий зеленый цвет.
Даже звуки и запахи были здесь чужими. В воздухе висела сырость. Ему было бы
уютнее в какой-нибудь темной аллее бандитского восточного Лос-Анджелеса.
Он оглянулся через плечо, жалея, что не чувствует успокаивающего веса
оружия.
— Ты когда-нибудь терялась здесь? — спросил он Оливию.
— Я — нет, но с другими такое бывало. Нужно всегда носить при себе
компас, а если вы новичок — придерживаться размеченных маршрутов. — Она
подняла лицо и стала рассматривать Фрэнка. — Думаю, вы городской
турист.
Этот термин заставил его усмехнуться.
— Ты права.
Девочка улыбнулась, и у нее засияли глаза.
— Тетя Джейми сказала, что она теперь тоже такая. Но в городе тоже
можно заблудиться, правда?
— О, еще как.
Она обернулась и замедлила шаг.
— Вы очень хорошо сделали, что приехали. Я не думала, что вы
согласитесь. И даже не была уверена, что вы меня помните.
— Я помню тебя, Ливи. — Фрэнк слегка прикоснулся к ее руке и
ощутил зажатость и напряжение, несвойственные двенадцатилетней
девочке. — Я думал о тебе. Мне хотелось знать, как ты поживаешь.
— У меня замечательные дедушка и бабушка. Мне нравится жить здесь. Не
могу представить себе, что я могла бы жить где-нибудь еще. Люди приезжают
сюда в отпуск, но я живу здесь всегда.
Она говорила очень быстро, как будто хотела выложить все хорошее, пока не
поздно.
— У вас хорошая семья... — начала она.
— Спасибо. Надеюсь, что сумею ее сохранить. Она улыбнулась и снова
стала серьезной.
— У меня тоже хорошая семья. Но я... Вот
питательное полено
, —
показала Оливия, когда у нее сорвался голос. — Когда падают дерево или
ветка, лес их использует. Ничто не пропадает здесь зря. Это пихта, а на ней
растут побеги тсуги, мох, папоротник и грибы. Когда здесь что-то умирает,
оно дает жить другому.
Оливия снова посмотрела на него; за пеленой слез в ее глазах мерцал янтарь.
— Почему умерла моя мама?
— Ливи, я не могу ответить на это. Никогда не знаю, почему, и это самое трудное в моей работе.
— Это было ни к чему, правда? Зачем уничтожать доброе и красивое? Она
ведь была доброй и красивой, правда?
— Да. Доброй и красивой.
Она кивнула, пошла дальше и вновь заговорила только тогда, когда справилась
со слезами.
— А мой отец не был. Он не мог быть добрым и красивым, просто не мог.
Но она полюбила его и вышла за него замуж.
— У твоего отца возникли проблемы.
— Наркотики, — прямо сказала она. — Я прочитала об этом в
газетах, которые бабушка отнесла на чердак. Он наглотался наркотиков и убил
ее. Он не мог ее любить. Не мог любить никого из нас.
— Ливи, жизнь не всегда так проста. В ней есть не только черное и
белое.
— Если ты любишь кого-то, то заботишься о нем. Защищаешь его. Если
любишь по-настоящему, то можешь отдать за него жизнь. — Оливия говорила
тихо, но в ее голосе слышался гнев. — Он говорит, что не делал этого.
Но сделал. Я видела его. Я до сих пор вижу его, если позволяю себе. —
Она сжала губы. — Он убил бы и меня тоже, если бы я не убежала.
— Я не знаю. — Что он мог ответить этому ребенку с тихим голосом и
глазами старого человека? — Это возможно.
— Вы говорили с ним. Потом.
— Да. Это часть моей работы.
— Он сумасшедший?
Фрэнк открыл рот и снова закрыл его. Точного ответа у него не было.
— Суд решил, что нет.
— А вы?
Брэди тяжело вздохнул. Теперь ему стало ясно, что они идут по кругу. Вдали
виднелись крыша и сверкающие окна гостиницы.
— Ливи, я думаю, что он был больным человеком и что причиной его
болезни были наркотики. Они заставляли его верить в то, чего не было, и
совершать неправильные поступки. Твоя мать разъехалась с ним, чтобы защитить
не себя, а тебя. Я думаю, что таким способом она надеялась заставить его
обратиться за помощью.
Но это не помогло, — подумала Оливия. — Не заставило его
обратиться за помощью и никого не спасло
.
— Если он больше не жил с нами, то почему в тот вечер оказался в нашем
доме?
— Результаты экспертизы показали, что она сама впустила его.
— Потому что еще любила. — Она покачала головой, не дав Фрэнку
ответить. — Ладно. Это я понимаю. Его будут держать в тюрьме вечно?
Увы, нет, подумал Брэди.
— Ему дали двадцать лет. Первые пятнадцать — без права освобождения под
честное слово.
Оливия задумчиво прищурилась. Она сама еще не прожила пятнадцати лет, но
этого было недостаточно.
— Значит, лет через семь он сможет выйти на свободу? После всего того,
что сделал?
— Нет, не обязательно. Порядок... — Как можно было объяснить ребенку
все хитрости и тонкости судебной системы? — Выпустить его досрочно или
нет, будет решать суд присяжных.
— Но присяжные его не знают. Они там не были. Им будет все равно.
— Нет, не будет. Я могу поговорить с ними. —
Так я и
сделаю
, — решил Фрэнк. Он замолвит слово за ребенка. — Я имею
право обратиться к присяжным, потому что я
был там.
— Спасибо. — Борясь со слезами, Оливия быстро протянула ему
руку. — Спасибо за заботу.
— Ливи... — Он принял ладонь девочки и свободной рукой коснулся ее
щеки. — Ты можешь звонить или писать мне в любое время. Когда захочешь.
— Правда?
— Я буду рад, если ты это сделаешь.
Слезы перестали жечь глаза, и она слегка успокоилась.
— Тогда ладно. Я правда рада, что вы приехали. Надеюсь, вы все хорошо
отдохнете. Если хотите, я запишу вас на один из маршрутов с проводником или
покажу тропинки, по которым вы сможете ходить сами.
Фрэнк улыбнулся и доверился инстинкту.
— Мы с удовольствием, но только если нашим проводником будешь ты. Нам
нужно все самое лучшее. Она смерила его серьезным взглядом.
— В маршруте
Скайлайн
всего пятьдесят километров. — Когда Фрэнк
открыл рот, она слегка улыбнулась. — Шучу. Я знаю один легкий дневной
маршрут, который подойдет вам, если вы любите фотографировать.
— Что ты называешь легким дневным маршрутом? По ее губам скользнула
удивленная улыбка.
— Всего четыре километра. Вы увидите бобров и скоп. Если захотите
устроить пикник, на базе вам выдадут сухой паек.
— Принято. Как насчет завтра?
— Я поговорю с дедушкой, но все будет в порядке. Приду за вами в
половине двенадцатого.
— Ливи, — спросил Фрэнк, когда девочка повернулась к
деревьям, — а компас купить? Она обернулась и улыбнулась.
— Я не дам вам заблудиться.
Оливия быстро вошла в рощу, убедилась, что ее никто не видит, обхватила себя
руками и дала волю слезам.
Они были горячими, жгучими; в груди стояла тянущая боль. Но когда слезы
кончились и вернулась способность дышать, Оливия вытерла щеки, и ей стало
легче.
И тут двенадцатилетняя девочка приняла решение, определившее ее дальнейшую
жизнь. Она узнает о здешних лесах, озерах и горах все, что можно узнать.
Будет жить и работать в месте, которое любит. Там, где выросла ее мать.
Кроме того, она будет выяснять все, что связано с ее матерью. И с человеком,
который убил ее. Будет всей душой любить первую. Всей душой ненавидеть
второго.
И никогда, никогда не влюбится так, как сделала ее мать.
Она будет жить сама по себе. И начнет прямо сейчас.
Оливия умылась в ручье и сидела на берегу, пока не удостоверилась, что слезы
и бурные эмоции остались позади. Ее бабушка и дедушка ничего не должны
знать. Она дала себе еще одну клятву: ни один ее поступок не причинит им
боли.
Выйдя на поляну и увидев, что дед пропалывает цветы, она подошла к нему,
опустилась на колени и улыбнулась.
— На базе все сделано. В палисадниках чисто.
— Детка, тебе передался мой талант садовника. — Он подмигнул
ей. — Тут ты не в бабушку.
— Почему? Она хорошо ухаживает за комнатными растениями... На базу
приехала семья. Муж, жена и сын. — Оливия с беспечным видом выдернула
сорняк. Она не хотела лгать и решила ограничиться полуправдой. — Мать
сказала, что она была здесь подростком, но мне кажется, что отец с сыном не
отличат куст от дикобраза. Они хотят, чтобы я завтра провела их по короткому
маршруту. Думаю сводить их к Ирландскому озеру, чтобы они смогли
сфотографировать.
Дед присел на корточки, и его лоб прорезала глубокая мор-шина.
— Не знаю, Ливи...
— Я сделаю это с удовольствием. Я знаю дорогу. Хочу начать учиться
управлять базой и лагерем, хочу как можно больше узнать о маршрутах и их
окрестностях. Я ходила по всем маршрутам и хочу проверить, смогу ли провести
экскурсию самостоятельно. До Ирландского озера совсем недалеко. Если все
пройдет нормально, я скоро смогу водить группы в летние походы, особенно
детские. А когда вырасту, буду водить походы с ночевкой и стану ученым-
натуралистом. Как те, которые работают в национальном парке. Только лучше,
потому что я здесь выросла. Потому что это мой дом.
Дед протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. Внучка заставила его
вспомнить Джулию. Джулию, говорившую ему о своей мечте стать великой
актрисой. Эта мечта и увела ее от отца. А Оливия хочет остаться здесь.
— Ты еще слишком мала. Двадцать раз передумаешь.
— Не передумаю. Но сначала надо попробовать. А вдруг не получится?
Завтра я хочу сделать первую попытку.
— Значит, на Ирландское?
— Я только что провела главу семьи вокруг гостиницы. Он боялся
заблудиться. — Оливия хихикнула. — Думаю, до Ирландского озера он
доберется.
Поняв, что она победила, девочка поднялась на ноги и отряхнула джинсы.
— Пойду к бабушке. Посмотрю, не надо ли ей помочь с обедом. — Она
сделала шаг в сторону, но остановилась и обняла деда за шею. — Ты
будешь гордиться мной!
— Я уже горжусь, малышка. Она обняла Роба еще крепче.
— Подожди немножко, — прошептала девочка и побежала к дому.
Оливия пришла точно к назначенному сроку. Начиналась новая жизнь. Отныне она
никуда никогда не опоздает и всегда будет в полной боевой готовности.
' Она пришла на базу заранее, получила продукты и уложила коробку в рюкзак.
Она сильная и сама понесет ее. А когда станет старше, будет еще сильнее.
Оливия надела рюкзак на спину и подтянула лямки.
При ней были компас, нож, бутылка воды, пластиковые сумки для сбора мусора,
фотоаппарат, блокнот, карандаши и аптечка.
Вечером она просидела три часа, читая, записывая и запоминая все нужное, и
была уверена, что Брэди проведут день не только приятно, но и с пользой.
Подойдя ко входу во внутренний дворик, она увидела Ноя. Тот сидел в
наушниках и стучал пальцами по подлокотнику кресла. Его длинные ноги в
рваных джинсах и дорогих кроссовках
Найк
были вытянуты и скрещены в
лодыжках.
Ной носил солнечные очки с очень темными стеклами. Оливия поняла, что еще не
видела его глаз. Волосы были влажными, словно он только что принял душ или
вышел из бассейна. Они были небрежно зачесаны назад и сохли на солнце.
Он был похож на рок-звезду.
Девочка сгорала от смущения, но храбро расправила плечи. Если она хочет
стать проводником, то должна научиться никого не стесняться. Тем более
мальчиков.
— Привет.
Ной приподнял голову и перестал стучать пальцами.
— Ага, привет. — Он протянул руку и выключил магнитофон. —
Пошел трубить сбор.
Когда Ной встал, Оливии пришлось закинуть голову, чтобы увидеть его лицо.
— Опробовал бассейн?
— Ага. — Он улыбнулся, и в груди девочки забилось сердце
женщины. — Вода холодная. — Ной открыл дверь в номер. — Эй,
следопыт уже здесь! — Из-за двери спальни донеслось какое-то
бормотание, и он повернулся к Оливии. — Посиди немножко. Мама никогда
не бывает готова вовремя.
— Торопиться некуда.
— Вот и отлично.
Решив, что вежливость требует выполнить просьбу гостя, Оливия села на
каменный парапет и умолкла. Виной тому были как смущение, так и простая
неопытность.
Ной изучал ее профиль. Эта девочка интересовала его, потому что она имела
отношение к его отцу, к Джулии Макбрайд и, как он признавался себе самому, к
убийству. В слове
убийство
была какая-то странная магия.
Он спросил бы ее об этом, если бы не был уверен, что отец с матерью спустят
с него шкуру. Можно было бы рискнуть, однако он помнил фотографию плачущей
маленькой девочки, зажимающей руками уши.
— Ну... Чем ты здесь занимаешься?
Она посмотрела на Ноя и тут же отвела глаза.
— Так, всякой ерундой. — Поняв, что ответ был глупым, девочка
вспыхнула до ушей.
— Да? В Калифорнии на это не хватает времени.
— Ну, я убираю дом, помогаю в лагере и здесь, на базе.
Гуляю, ловлю рыбу. Изучаю историю этого края, местную флору и фауну и все
такое...
— А где твоя школа?
— Бабушка учит меня на дому.
— На дому? — Ной опустил очки, и Оливия наконец увидела, что глаза
у него темно-зеленые. — Вот здорово!
— Она очень строгая, — пробормотала Оливия и с облегчением
поднялась, когда Ной сделал шаг в сторону.
— Селия идет. Пойду за продуктами для пикника.
— Я уже взяла. — Оливия встряхнула рюкзак. — Холодные жареные
цыплята, картофельный салат, фрукты и миндальные пирожные. Сол — это наш шеф-
повар — положил нам все самое вкусное.
— Дай я понесу, — начал Ной, но девочка отпрянула.
— Это моя работа. — Она посмотрела ему за спину, увидела Селию и
снова смутилась. — Доброе утро, миссис Брэди.
— Доброе утро! Сегодня я видела в окошко лань. Она двигалась в тумане,
как будто вышла из волшебной сказки. Но пока я искала фотоаппарат, она
исчезла.
— Думаю, вы ее еще увидите. Чернохвостые олени в нашем лесу не редкость. Как и лоси Рузвельта.
Селия похлопала по камере, висевшей у нее на шее.
— На этот раз я во всеоружии.
— Если вы готовы, то можно начать. — Оливия уже исподтишка
осмотрела их обувь, одежду и снаряжение. Для короткого, легкого маршрута
вполне годится. — Можете остановить меня в любой момент, если захотите
сделать снимок, отдохнуть или задать вопрос. Не знаю, много ли вам известно
о полуострове Олимпия или тропических лесах, — начала она и шагнула
вперед.
Одеваясь утром, она прорепетировала свою роль и теперь говорила так же, как
и в тот раз, когда ее тетя притворялась
городской туристкой
.
Но когда она сказала про медведя, Селия не пискнула, как Джейми, а только
вздохнула:
— Ах, как бы мне хотелось его увидеть!
— Кончай, ма, а то накличешь.
Селия засмеялась и обхватила Ноя за шею.
— Ох уж эти беспомощные городские дети! Оба! Ливи, ты еще намучаешься с
ними.
— О'кей, это хорошая практика.
Она называла им породы деревьев, но чувствовала, что это было интересно
только Селии. Впрочем, Ной встрепенулся, когда она показала ему орла на
высоком дереве, обросшем мхом и лишайником. Но когда девочка вывела их к
реке и лес слегка раздался, все трое сразу воспряли духом.
— Это Кино, — сказала им Оливия. — Она бежит к побережью. В
ее излучине находится знаменитая гора Олимпес.
— О боже, как красиво! Просто дух захватывает! — Селия подняла
фотоаппарат и щелкнула затвором. — Фрэнк, ты только глянь, как выглядят
горы на фоне неба! Белое, зеленое и серое на голубом. Настоящая живопись.
Оливия попыталась вспомнить, что она знает о местных горах.
— Ага... На самом деле гора Олимпес не достигает и двух с половиной
километров, но, поскольку тропический лес находится на уровне моря, она
кажется выше. На ней расположено шесть ледников. Мы находимся у подножия
западного склона этой горной гряды.
Она вела их вдоль реки, показывая хитроумные запруды, построенные бобрами,
лепестки дикой
золотой нити
, похожие на струны, и снежно-белые болотные
ноготки. А на тропе им встречались другие туристы, как одиночки, так и
группы.
Селия часто останавливалась, чтобы сделать снимок. Мужчины относились к
этому терпеливо, но без энтузиазма. Когда Оливия заметила красноногую
лягушку, Селия щелкнула и лягушку и довольно засмеялась, когда та громко и
протяжно квакнула.
А потом она удивила Оливию, проведя по спине лягушки длинным пальцем. Никто
из знакомых Оливии женщин не стал бы гладить лягушку. После этого они с
Селией улыбнулись друг другу, как заговорщицы.
— Твоя мать нашла родственную душу, — пробормотал Фрэнк Ною.
Оливия хотела показать ей гнездо скопы, когда какой-то карапуз побежал по
тропинке, ускользнув от молодых родителей, которые с криком устремились в
погоню.
Малыш споткнулся, шлепнулся на четвереньки у самых ног Оливии и завыл, как
тысяча волынок.
Девочка наклонилась, но Ной оказался быстрее. Он подхватил мальчика,
подкинул его в воздух и весело сказал:
— Опля! Долой слезы!
— Скотти! Ох, золотко, я же говорила, чтобы ты не бегал! —
Испуганная мать взяла его на руки, а потом посмотрела на запыхавшегося
мужа. — Ну вот, кровь! Он ободрал коленки!
— Вот черт! Сильно? Дай-ка я гляну, сынок... Пока мальчик вопил, Оливия
скинула рюкзак.
— Нужно промыть ссадины. У меня есть вода в бутылке и аптечка.
Она начала действовать так умело, что Фрэнк жестом попросил Селию не
вмешиваться.
— Подержите его, — сказала Оливия. — Я не смогу промыть рану,
если он будет брыкаться.
— Милый, я знаю, это больно. Но сейчас все пройдет. — Мать
поцеловала Скотти в щеку. — Большое спасибо. Я сама промою ему
коленки. — Она взяла смоченную Оливией тряпочку и вместе с мужем
попыталась осмотреть повреждения.
— Просто царапины. Содрал кожу, вот и все, — бодро сказал бледный
отец, пока его жена смывала кровь.
Оливия передала ей антисептик, но Скотти хватило одного взгляда на пузырек,
чтобы перейти от плача к оглушительному реву.
— Эй, я знаю, что тебе нужно. — Ной вынул из
...Закладка в соц.сетях
