Жанр: Любовные романы
Ночные кошмары
...ечами в серебряных подсвечниках, свежими цветами в хрустальных вазах и
лучшим фарфором прабабушки Капелли.
Еды было вдоволь. И разговоров тоже. Как обычно, трапеза продолжалась не
меньше двух часов, пока свечи не догорели и вышедшее из-за облаков солнце не
начало садиться за деревья.
— Ливи, это было замечательно. — Джейми застонала, откинулась на
спинку стула и похлопала себя по животу. — Так замечательно, что не
осталось места ни для чего даже самого вкусного.
— А у меня осталось. — Роб улыбнулся и дернул Оливию за
волосы. — Знаешь, Вэл, по части соуса к спагетти она явно пошла в тебя.
— Скорее в мою мать. Мне до матери далеко. А я уже начинала подумывать,
что малышка будет только и уметь, что жарить рыбу на костре.
— Кровь берет свое, — сказал Роб и подмигнул внучке. — Рано
или поздно в ней должно было проявиться что-то итальянское. Макбрайды
никогда не славились кулинарными талантами.
— А чем же они славились? — спросила Джейми. Роб засмеялся и
выгнул бровь.
— Мы прекрасные любовники, дорогая.
Вэл фыркнула, хлопнула его по руке и поднялась.
— Я помою посуду, — сделав попытку встать, сказала Джейми.
— Нет. — Вэл погрозила дочери пальцем. — В первый вечер ты
освобождаешься от этой обязанности. И Оливия тоже. Мы с Робом уберем со
стола, а там, глядишь, появится место для кофе и десерта.
— Ты слышишь, Ливи? — прошептал девочке на ухо Дэвид. — Кто
готовит, тот не моет посуду. Выгодная сделка!
— Теперь я буду готовить все время, — улыбнулась Оливия — Это
намного веселее, чем мыть тарелки. Дядя Дэвид, хочешь завтра покататься на
велосипеде? Мы сможем взять мой новый рюкзак!
— Ты портишь ее, Дэвид, — сказала Вэл, собирая тарелки в
стопку. — Она получит этот рюкзак только осенью, ко дню рождения.
— Порчу? — Дэвид слегка ткнул Оливию пальцем в бок. — Нет,
она еще не созрела. Пройдет много времени, прежде чем она испортится.
Ничего, если я включу в соседней комнате телевизор? Сегодня мой клиент дает
концерт по кабельному телевидению. Я обещал посмотреть.
— Конечно, — сказала ему Вэл. — Задери ноги и устраивайся
поудобнее. Я принесу тебе кофе.
— Хочешь, поднимемся наверх и поболтаем, пока я буду разбирать
вещи? — спросила Джейми племянницу.
— Может, лучше погуляем? — Оливия ждала подходящего момента.
Похоже, он наступил. Все как сговорились. — Пока не стемнело.
— Ладно. — Джейми встала и потянулась. — Только схожу за
курткой. После такого количества еды надо как следует размяться. Иначе
завтра в оздоровительном клубе меня замучит совесть.
— Я скажу бабушке. Встретимся на заднем дворе.
Стоял конец лета, и вечера уже были прохладными. Воздух пах дождем и мокрыми
розами. В августе было светло еще тогда, когда на востоке вставала бледная
луна. Однако Джейми на всякий случай проверила, лежит ли в кармане фонарик.
В лесу он мог понадобиться. Она соскучилась по лесу. Здесь безопасно.
Достаточно безопасно, чтобы говорить и спрашивать все, что тебе хочется.
— Хорошо дома. — Джейми сделала глубокий вдох и улыбнулась, увидев
отцовский сад.
— Почему ты не живешь здесь?
— В Лос-Анджелесе у меня работа. И у Дэвида тоже. Но мы собираемся
приезжать сюда пару раз в год. Когда я была в твоем возрасте, мне казалось,
что здешние леса — это весь мир.
— Но это не так.
— Нет. — Джейми повернула голову и посмотрела на Оливию. —
Просто одна из лучших его частей. Я слышала, ты очень помогаешь в лагере.
Дедушка говорит, что без тебя он не справился бы.
— Мне нравится ходить туда. Только это не работа. — Оливия
пошаркала ботинком, счищая с подошвы грязь, и пошла к деревьям. —
Приезжает много людей. Кое-кто из них не знает ничего. Они не умеют отличить
ель от тсуги, ходят в фирменных туристских ботинках и стирают ноги. Думают,
что чем дороже, тем лучше, а это глупо. — Она искоса посмотрела на
Джейми. — И большинство таких приезжает из Лос-Анджелеса.
Джейми весело посмотрела на племянницу.
— Не в бровь, а в глаз!
— Там слишком много людей, машин и смога.
— Верно. Но там есть и много хорошего. Красивые дома, великолепные
пальмы, магазины, рестораны, галереи...
— Моя мама уехала туда поэтому? Чтобы ходить по магазинам, ресторанам и
жить в красивом доме?
Джейми остановилась как вкопанная. Вопрос ошеломил ее, как внезапная
пощечина.
— Я... она... Джулия хотела стать актрисой. Для нее было вполне
естественно стремиться туда.
— Если бы мама осталась дома, она не умерла бы.
— Ох, Ливи... — Джейми потянулась к девочке, но Оливия сделала шаг в
сторону.
— Пообещай, что никому не скажешь. Ни бабушке, ни дедушке, ни дяде
Дэвиду. Никому.
— Ливи, но...
— Ты должна пообещать. — В голосе Оливии был страх, в глазах
стояли слезы. — Дай слово.
— Ладно, маленькая.
— Я не маленькая. — На этот раз Оливия сдержалась. — Никто
никогда не говорит о ней. Они убрали даже ее фотографии. Я ничего не могу
вспомнить, как ни пытаюсь. Все перемешалось...
— Мы не хотели причинять тебе боль. Когда она умерла, ты была совсем
крошкой.
— Когда он ее убил! — бросила в ответ Оливия. Теперь ее глаза были
сухими и светились в полумраке. — Когда мой отец убил ее. Скажи это
вслух!
— Когда Сэм Тэннер убил ее.
Рана вскрылась снова. Ощутив жгучую боль, Джейми опустилась на землю рядом с
трухлявым стволом и медленно выдохнула. Земля была влажной, но это не имело
значения.
— Ливи, мы молчим о ней не потому, что не любим. Может быть, мы слишком любили ее. Я не знаю...
— Ты думаешь о ней?
— Да. — Джейми крепко взяла Оливию за руку. — Да, думаю. Мы
были очень близки. Я тоскую по ней каждый день.
Девочка кивнула, села рядом и рассеянно посветила фонариком на землю.
— А о нем?
Джейми закрыла глаза. О боже, что делать, как с этим справиться?
— Пытаюсь не думать.
— Он тоже умер?
— Нет. — Джейми нервно потерла губы тыльной стороной
ладони. — Он в тюрьме.
— Почему он убил ее?
— Не знаю. Честное слово, не знаю. Ливи, не стоит думать об этом. Это бессмысленно. И не нужно.
— Он рассказывал мне сказки. Катал на спине. Я помню. Я забыла, но
теперь вспомнила.
Она продолжала играть фонариком. Луч освещал гнилой ствол, из которого
пробивались ростки тсуги и голубой ели. Гнилушку обвивали розетки древесного
мха и пучки круглого лишайника. Вид знакомых вещей, которые она могла
назвать по имени, успокаивал девочку.
— А потом он заболел и уехал. Так говорила мама, но это была неправда.
Он принимал наркотики.
— Где ты об этом слышала?
— Это правда? — Она отвернулась от трухлявого ствола, дарившего
жизнь. — Тетя Джейми, я хочу знать правду.
— Да, правда. Мне жаль, что это случилось с тобой, с Джулией, со мной,
со всеми нами. Ливи, мы не можем изменить это. Можем только жить и делать
то, что в наших силах.
— Значит, именно поэтому я не могу ездить к тебе в гости? Поэтому не
хожу в школу с другими детьми и меня учит бабушка? Поэтому моя фамилия
Макбрайд, а не Тэннер?
Джейми вздохнула. Она слышала, как в кустах возилась и ухала сова.
Охотники
и жертвы, — подумала она. — Все смотрят в оба, пытаясь пережить
ночь
.
— Мы решили, что будет лучше, если ты останешься в стороне от шумихи,
сплетен и посторонних глаз. Твоя мать была знаменитостью. Люди
интересовались ее жизнью, тем, что с ней произошло. И тобой. Мы хотели
оградить тебя от этого. Дать тебе то, чего хотела бы для тебя Джулия.
Спокойное, счастливое детство.
— Бабушка все спрятала и заперла.
— Пойми, Ливи, ей было тяжелее всех. Она потеряла дочь. —
Причем
любимую...
— Ты помогла ей пережить это. Тебе понятно? — Она снова
взяла Оливию за руку. — Она нуждалась в тебе не меньше, чем ты в ней. В
последние годы она посвятила тебе жизнь. Защитить тебя было для нее важнее
всего на свете. Может быть, таким образом она защищала и себя. Не ругай ее
за это.
— Я и не ругаю. Но пытаться заставить меня все забыть было нечестно. Я
не могу поговорить ни с ней, ни с дедушкой. — Ей снова захотелось
заплакать. Глаза жгло, но Оливия сдержала слезы. — Мне нужно помнить
маму.
— Ты права. Права. — Джейми обняла племянницу за плечи и прижала к
себе. — Ты можешь говорить со мной. Я никому не скажу. И мы будем
помнить ее вместе.
Оливия довольно вздохнула и положила голову на плечо Джейми.
— Тетя Джейми, у тебя есть видеокассеты с фильмами, в которых играла
моя мама?
— Да.
— Когда-нибудь я захочу посмотреть их... Наверно, нам пора
возвращаться. — Она встала и серьезно посмотрела на тетку. —
Спасибо за то, что ты сказала мне правду.
Передо мной уже не ребенок, а взрослый человек
, — подумала
потрясенная Джейми.
— Ливи, я дам тебе еще одно обещание. Это место для меня особое. Если
ты даешь слово здесь, то сдержишь его во что бы то ни стало. Я клянусь
всегда говорить тебе правду, какой бы она ни была.
— И я тоже. — Оливия подняла ладонь. — Какой бы она ни была.
Они взялись за руки и пошли к дому. На краю поляны Оливия оглянулась. На
западе оставалась полоска голубого неба. Над горизонтом вставала бледная
луна.
— Показались первые звезды. Они всегда остаются на своих местах. Даже
днем, когда их не видно. Но мне нравится следить за ними. Вон мамина
звезда. — Оливия показала на крошечное пятнышко у рога
полумесяца. — Она зажигается первой.
У Джейми подступил комок к горлу.
— Она была бы довольна. Довольна, что ты думаешь о ней и не грустишь.
— Кофе готов! — крикнула с крыльца Вэл. — Ливи, я сварила
тебе с молоком. И пенкой!
— Идем! Она так рада твоему приезду, что даже сварила мне кофе с
молоком... — Улыбка Оливии была такой неожиданной, такой детской, что у
Джейми защемило сердце.
— Наперегонки! — Оливия пулей понеслась к дому. Ее светлые волосы
развевались на ветру.
Именно этот образ — развевающиеся светлые волосы, детское безрассудство и
стремительный бег сквозь темноту — навсегда врезался в память Джейми. Она
следила за тем, как Оливия расправлялась с десертом, как устроила шуточную
потасовку с дедом из-за последнего кусочка, как приставала к Дэвиду,
выспрашивая у него подробности встречи с Мадонной на каком-то приеме. И
гадала, достаточно ли велика племянница для того, чтобы тщательно скрывать
от окружающих свои мысли и чувства, или достаточно мала, чтобы забыть обо
всем из-за сладостей и всеобщего внимания.
Сама Джейми предпочла бы последнее. И все же она решила, что Оливия
унаследовала часть актерского таланта матери.
Когда Джейми готовилась ко сну в своей бывшей детской, у нее было тяжело на
душе. Дочь сестры смотрела на нее так же, как в те страшные дни восемь лет
назад. Только на этот раз она не была маленькой девочкой, которую можно
утешить объятиями и сказками.
Она хотела правды, а это означало, что Джейми придется вспомнить то, что она
всеми силами старалась забыть.
Придется вспомнить несанкционированные биографии, документальные съемки,
телевизионный фильм, статьи в бульварной прессе и чудовищные слухи о жизни и
смерти сестры. Время от времени они все еще возникали. Молодая, красивая
актриса, в разгаре славы зарезанная человеком, которого она любила. В
городе, который питался фантазиями и сплетнями, мрачные волшебные сказки
часто превращались в прекрасные легенды.
Она сделала все, чтобы этого не случилось. Отказывала в интервью
журналистам, не давала разрешения на сценарии, статьи и книги. Пытаясь таким
образом защитить родителей, племянницу и себя.
Однако каждый год волна слухов о Джулии Макбрайд вздымалась вновь. В каждую
годовщину смерти, думала Джейми, глядя в зеркало перед собой.
Именно поэтому она каждое лето убегала домой. Убегала на несколько дней,
чтобы спрятаться от всех так же, как в свое время она прятала Оливию.
Разве они не заслужили покой? Джейми вздохнула и потерла глаза. Но Оливия
тоже заслужила, чтобы с ней говорили о покойной матери. Нужно было соединить
несоединимое...
Джейми выпрямилась и откинула волосы. Парикмахер посоветовал ей сделать
перманент и слегка подкрасить виски. Следовало признать, что он был прав.
Это сделало ее моложе.
Тщеславие тут ни при чем
, — подумала она. В ее
профессии таковы правила игры.
Вокруг глаз появились тонкие морщинки, беспощадно напоминавшие о возрасте,
усталости и слезах. Рано или поздно придется подумать о подтяжке. Она
намекала на это Дэвиду, но тот только смеялся.
Морщины? Какие морщины? Не вижу ни одной
.
Ох, уж эти мужчины
, — думала Джейми, однако они оба знали, что этот
ответ доставляет ей удовольствие.
И все же это не значило, что она может позволить себе не ухаживать за кожей.
Уверенными, решительными движениями пальцев снизу вверх она нанесла на шею
ночной крем и осторожно втерла в веки крем для глаз. А затем брызнула духами
в ложбинку между грудей — на случай, если муж будет настроен романтично.
Такое бывало часто.
Слегка улыбаясь, она вернулась в спальню, где оставила свет для Дэвида. Он
еще не пришел, поэтому Джейми тихо закрыла дверь, подошла к высокому
зеркалу, сняла халат и приступила к осмотру.
Она три раза в неделю как одержимая занималась с личной тренершой, которую
за глаза называла маркизой де Сад. Но дело того стоило. Может быть, ее груди
больше не торчали вверх, но все остальное было недурно. Пока у нее будут
силы пыхтеть и потеть, нужды в подтяжках и перетяжках не будет. Разве что у
глаз.
Она понимала необходимость сохранять привлекательность. Это было нужно и для
ее работы — связей с общественностью, — и для ее брака. Актеры и
антрепренеры, с которыми работали она и Дэвид, с каждым днем становились все
моложе. Некоторые из клиенток Дэвида были красивыми, а главное, молодыми.
Джейми хорошо знала, что в тех кругах, к которым принадлежали они с Дэвидом,
уступать искушению было скорее правилом, чем исключением.
И все же ей повезло. Почти четырнадцать лет в браке, подумала Джейми. Для
Голливуда не такое уж маленькое чудо. Конечно, у них тоже бывали ссоры и
размолвки, но все как-то утрясалось.
Она всегда могла положиться на него, а он на нее. Вторым не таким уж
маленьким чудом было то, что они любили друг друга.
Она снова надела халат, затянула пояс и вышла на галерею, чтобы послушать
вздохи ветра в деревьях. И посмотреть на звезду Джулии.
Сколько раз в такие вечера они сидели и мечтали? Шептались, хотя было давно
пора спать. И строили планы. Большие планы. Я достигла многого из того, о
чем мечтала. Но только потому, что твои планы были еще грандиознее. Если бы
не ты, я никогда бы не встретила Дэвида. Никогда бы не набралась храбрости
создать собственную компанию. И многого бы не увидела и не сделала, если бы
не последовала за тобой.
Она облокотилась о перила и закрыла глаза. Ветер играл ее волосами и подолом
халата, касался обнаженной кожи.
Я знаю, что у Ливи тоже будут большие планы. У девочки есть хватка. Она
добьется всего, чего захочет. Прости меня, Джулия. Прости за то, что я
приложила руку к тому, чтобы она забыла тебя
.
Она сделала шаг назад и потерла озябшие руки. Однако продолжала стоять на
галерее и смотреть на звезды, пока не пришел Дэвид.
— Джейми?.. — Она обернулась, и его глаза потеплели. —
Чудесно выглядишь. Я боялся, что ты ляжешь спать, пока мы курим сигары и
точим лясы с твоим отцом.
— Нет, я хотела дождаться тебя. — Она устремилась в объятия мужа и
положила голову ему на плечо. — Я ждала этого.
— Вот и хорошо. Сегодня вечером ты была необычно тихой. С тобой все в
порядке?
— Угу... Просто немного задумалась. — Она не могла поделиться с
ним. Слово есть слово. — Завтра исполнится восемь лет. Иногда кажется,
что с тех пор прошла целая жизнь, а иногда — что это было только вчера.
Дэвид, для меня очень много значит, что ты каждый год ездишь со мной. И
понимаешь, почему я стремлюсь сюда. Я знаю, как при твоем жестком графике
трудно выкроить несколько дней.
— Джейми, она много значила для всех нас. Но ты... — Он привлек ее к
себе и поцеловал. — Ты значишь больше. Она улыбнулась и приложила руку
к его щеке.
— Должно быть. Я знаю, как ты любишь бродить по лесам и целыми днями
удить рыбу. Он скорчил гримасу.
— Твоя мать завтра утром потащит меня на реку!
— Ах ты, мой герой...
— Думаю, она догадывается, что я ненавижу рыбалку, и таким образом
каждое лето мстит мне за то, что я украл у нее дочь.
— Зато ее дочь может вознаградить тебя за терпение.
— Серьезно? — Руки Дэвида скользнули по ее спине и обхватили
ягодицы под тонким халатом. — Каким же это образом?
— Пойдем со мной. Сам увидишь.
Оливия видела во сне маму и плакала. Они обнявшись сидели в шкафу, забитом
плюшевыми зверюшками, которые смотрели на них стеклянными глазами. Она
дрожала и крепко цеплялась за мать, потому что за дверью шкафа бушевало
чудовище. Оно звало ее по имени, рычало и топало по полу.
Когда совсем рядом что-то разбилось, ей захотелось исчезнуть. Она зарылась
лицом в грудь матери, заткнула руками уши.
А потом дверь открылась и в шкафу стало светло, как днем. В этом свете она
увидела кровь. Кровь заливала ее руки и волосы матери. А мамины глаза были
такими же, как у зверюшки. Широко раскрытыми и стеклянными.
— Я искал тебя, — сказал папа, щелкая блестящими ножницами, с
которых капала кровь.
Оливия металась во сне, но не ей одной снилась Джулия.
Кто-то видел во сне красивую девушку, смеющуюся на кухне и довольную тем,
что она научилась готовить красный соус по рецепту ее бабушки. Кто-то видел
любимую подругу, бегущую по лесу с распущенными светлыми волосами. А к кому-
то во сне пришла юная влюбленная, женщина поразительной красоты, танцующая в
белом платье на собственной свадьбе.
Кто-то видел труп, страшный, окоченевший, залитый кровью.
И все, кто видел ее во сне, плакали.
Даже ее убийца.
Было еще темно, когда Вэл бодро постучала в дверь спальни.
— Дэвид, вставай! Кофе готов. Клев начинается.
Дэвид жалобно застонал, повернулся и накрыл голову подушкой.
— О боже...
— Десять минут. Завтрак возьмем с собой, — Эта женщина — не
человек. Таких не бывает.
Джейми с сонной улыбкой подтолкнула его к краю кровати.
— Вставай и шагом марш, рыбак...
— Скажи ей, что я умер во сне. Умоляю. — Он снял с головы подушку
и постарался разглядеть лицо жены. Когда мужская рука коснулась ее груди,
Джейми улыбнулась.
— Иди ловить рыбу. Если ты справишься с этим делом, ночью тебя будет
ждать награда.
— Секс не самое главное на свете, — с достоинством ответил Дэвид и
выбрался из кровати. — Для всех, кроме меня. — Он обо что-то
споткнулся в темноте, чертыхнулся и захромал в ванную. Джейми негромко
рассмеялась.
Дэвид вернулся, рассеянно поцеловал, ее, вышел, и она тут же снова уснула.
Проснулась Джейми от того, что кто-то что-то шептал ей в ухо и тряс ее за
плечо. В окна пробивался свет.
— А? Что?
— Тетя Джейми, ты уже проснулась?
— Нет, пока не выпью кофе.
— Я принесла тебе кружку.
Джейми открыла, один глаз, замигала, увидела племянницу и вздохнула.
— Ты моя королева.
Оливия засмеялась и опустилась на край кровати. Джейми попыталась сесть.
— Я сварила свежий. Бабушка и дядя Дэвид ушли, а дедушка отправился в
лагерь. Сказал, что у него накопилось много бумажной работы, но он
предпочитает сходить туда и поговорить с живыми людьми.
— Как всегда, в своем репертуаре. — Джейми сделала первый глоток,
не открывая глаз. — Так что ты придумала?
— Ну... Дедушка сказал, что я могу взять выходной, если ты захочешь
прогуляться. Я могу провести тебя по какому-нибудь маршруту полегче. Это
вроде практики для проводника. Я не могу стать проводником, пока мне не
исполнится шестнадцать, хотя знаю все маршруты лучше, чем кто-нибудь другой.
Джейми снова открыла глаза. Оливия ослепительно улыбалась, но в ее глазах
была мольба.
— Ты все рассчитала заранее, верно?
— Я могу взять свой новый рюкзак. А пока ты одеваешься, я сделаю
сандвичи и соберу вещи.
— Какие сандвичи?
— С ветчиной и швейцарским сыром.
— Договорились. Через двадцать минут.
— Ладно. — Оливия стремглав выскочила из комнаты. Две из
выпрошенных двадцати минут ушли у Джейми на то, чтобы сесть поудобнее и
насладиться кофе.
Стоял теплый и солнечный день конца лета. Самый подходящий для того, чтобы
думать не о прошлом, а о настоящем, решила Джейми.
Она сунула ноги в старые, но еще вполне приличные туристские ботинки и
смерила взглядом племянницу. Оливия подобрала волосы и надела бейсболку с
вышитой на макушке эмблемой
База отдыха и лагерь Риверс-Энд
. На ней была
вылинявшая майка с короткими рукавами, рубашка с расстегнутым воротом и
обтрепанными манжетами, разношенные удобные ботинки и ярко-голубой рюкзак.
Кроме того, у нее были компас и притороченный к поясу нож в ножнах.
Вид самый боевой
, — подумала Джейми.
— Ну что, начинаем игру?
— Игру?
— Ага. Я наняла тебя, чтобы ты провела меня по маршруту, доставила мне
удовольствие и сделала этот день незабываемым. Я ничего не знаю. Я городская
туристка.
— Городская туристка?
— Именно. Я живу на Родео-драйв, приехала сюда полюбоваться природой и
хочу, чтобы мои деньги были потрачены не зря.
— О'кей. — Оливия расправила плечи и откашлялась. — Сегодня
мы пройдем по маршруту Джона Макбрайда. Этот сравнительно легкий маршрут
длиной в три с половиной километра проходит через тропический лес, а потом
поднимается на восемьсот метров в гору, откуда открывается великолепный вид
на озера. Э-э... Опытные туристы часто предпочитают продолжить этот маршрут
и выйти на более трудные участки, но данный выбор дает посетителю... э-э...
возможность полюбоваться одновременно тропическим лесом и видом на озера.
Как, подходит?
— Вполне.
Почти слово в слово как в одном из путеводителей, продающихся в киоске,
который торгует сувенирами. От нее требовалось только одно: мысленно
представить себе страницу и прочитать ее.
Но она научится. Научится говорить своими словами. И лучше, чем в
путеводителе.
— О'кей. Как ваш проводник и сотрудник базы отдыха и лагеря
Риверс-
Энд
, я обеспечу вам ленч на свежем воздухе и расскажу о флоре и фауне, с
образцами которой мы встретимся во время похода. И с удовольствием отвечу на
любые вопросы.
— Отлично. Начинай прямо отсюда.
— Ладно. Маршрут начинается здесь, в том месте, где поселились первые
Макбрайды. Джон и Нэнси Макбрайд прибыли сюда из Канзаса в 1853 году и
облюбовали участок на опушке тропического леса Кино. — Они пошли к
деревьям.
— Я думала, что тропические леса бывают только в тропиках, —
захлопала глазами Джейми, глядя на Оливию.
— В долине реки Кино находится один из немногих тропических лесов зоны
умеренного климата. Здесь не бывает сильных морозов и выпадают обильные
осадки.
— О боже, неужели деревья бывают такими высокими? Как они называются?
— Самым высоким деревом здесь является канадская ель; ее можно узнать
по чешуйчатой коре. И пихта Дугласа. Они действительно вырастают высокими и
прямыми. Когда они стареют, их кора становится темно-коричневой, и на ней
появляются глубокие морщины. Кроме того, здесь растет тсуга. Она обычно не
имеет гус
...Закладка в соц.сетях
