Жанр: Любовные романы
Наивная смерть
...; начала Мирри. —
Эта школа напоминает морг. Как будто она проклята. Простите за мелодраму, но
я так чувствую.
— Почему вы сегодня пришли так рано? Вы отметились на входе в семь
пятнадцать.
— Что? А-а, драмкружок. Мы встречаемся до начала уроков. Обсуждаем,
просматриваем некоторые видеосцены из
Нашего городка
.
— Мне нужен список всех присутствующих. Учеников и персонала.
— Да, конечно, без проблем. Из персонала была только я.
— Во время этой встречи вы покидали зал?
— Нет. Я была там с семи тридцати до восьми пятнадцати. Честно говоря,
я пришла в зал даже чуть раньше семи тридцати — мне надо было установить
проектор — и задержалась после восьми пятнадцати. Я узнала о Риде, только
когда вернулась в свой класс.
— Вы знали, что вчера Уильямс был арестован.
— Об этом все знали. — Мирри пожала плечами. — Не могу
сказать, что меня это удивило. Могу даже признаться, хотя это, наверно,
нехорошо с моей стороны, что испытала легкое злорадство. Он нарывался,
понимаете? Но чтоб такое? Вот так утонуть — это чудовищно. Я просто не
понимаю, как это могло с ним случиться.
— Нам надо побеседовать с прелестной и хрупкой миссис Страффо. —
Ева села за руль. — Интересно, как она восприняла иронию ситуации? Ее
мужу пришлось защищать мужчину, с которым она кувыркалась в постели. И еще
меня интересует, какого хрена она торчала в школе сорок пять минут.
— Ее не было в списке родителей, присутствовавших на театральной
репетиции, который нам представила Хэлливелл. — Пибоди заерзала на
сиденье, устраиваясь поудобнее и глядя прямо перед собой сквозь ветровое
стекло. — Ну, как обстоят дела?
— Какие дела?
— Я... э-э-э... чисто случайно включила утром телевизор, пока доедала
бублик, и застала этот дурацкий кадр — блондинку с Рорком. Любой мог понять,
что это параша.
— Тогда какого черта ты об этом заговариваешь?
— Извини.
— Нет, — заговорила Ева после паузы. — Нет смысла нападать на
тебя за это. Просто сейчас не время и не место. И мы не будем об этом
говорить, потому что это не имеет отношения к делу. Ясно?
— Ясно.
— Я не могу думать об этом сейчас, — добавила Ева после еще одной
мучительной паузы. — Это не должно мешать расследованию.
— Ладно, я скажу еще только одно, после чего закрываем тему. Параша.
— Ты это уже говорила, но все равно спасибо. Так почему миссис Страффо
именно сегодня сама повела ребенка в школу? Почему не нянька?
— У таких, как они, нянек не бывает. У них рангом повыше: au pair.
Хороший вопрос.
Ева остановила машину перед домом.
— Вот давай и зададим этот вопрос.
Пришлось пробиваться через швейцара, пытавшегося их не пустить.
— Миссис Страффо перевела пентхаус на режим полной защиты. Она не
хочет, чтобы ее тревожили.
— Приятель, я не знаю, какие рождественские подарки ты получаешь от
Страффо, но сейчас как раз настал подходящий момент спросить себя, стоят ли
они того, чтобы из-за них тебя отволокли в полицейское управление и
задержали за воспрепятствование правосудию. Вот жетон. Прочитай, что тут
написано. Можешь поплакать. А теперь отойди, если не хочешь пару часов
просидеть в обезьяннике.
— Я всего лишь делаю свою работу.
— Надо же, какое совпадение! Мы тоже. — Ева прошла мимо него,
потом остановилась и повернулась к нему: — Видел их няньку этим утром?
— Кору? Она вышла из дома около девяти. По делам. Сказала, что миссис
Страффо плохо себя чувствует, что она задействовала защитный режим. Она еще
не вернулась.
— Как насчет миссис Страффо? Когда она вернулась этим утром?
— Около половины девятого, может, чуть позже. Выглядела неважно.
— Она была пешком или на машине?
— Пешком. Проводила дочку в школу. Тут ходьбы-то десять минут. Они
спешили. Девочка сказала, что, если не поспешить, она опоздает.
— А разве не Кора обычно водит девочку в школу и приводит домой? —
удивилась Пибоди.
— По большей части она, это точно. Но иногда — кто-нибудь из родителей.
Такое тоже бывает.
Поднимаясь в пентхаус, Ева старалась сориентироваться по времени. Уходит из
школы, возвращается домой пешком. Это занимает у нее добрую четверть часа.
Значит, не спешит. Поднимается наверх, отсылает няньку с поручениями.
Запирается.
Ей нужно побыть одной.
У дверей пентхауса Ева нажала на кнопку звонка. Огонек охранной системы
замигал, включился компьютер.
Просим нас извинить. Семья Страффо включила режим полной защиты от внешних
контактов. Вы можете оставить свое имя и контактный телефон, мы обязательно
свяжемся с вами в удобное время
.
Ева поднесла к сканеру свой жетон.
— Мы из полиции. Приказываю отменить режим защиты и сообщить миссис
Страффо, что она должна открыть дверь.
Прошу подождать минуту, ваше удостоверение проверяется. Удостоверение
подтверждено. Прошу подождать
.
Еву так и подмывало грохнуть по двери кулаком, но тут она открылась. Швейцар
оказался прав. Аллика Страффо выглядела неважно.
Роскошная шелковая пижама не могла ни скрыть, ни смягчить ее бледности и
запавших глаз.
— Простите, это не может подождать? Я больна.
— Вам хватило сил отвести вашу дочь в школу этим утром. Там что-то
случилось? Почему вам стало плохо? А может быть, вы неважно себя чувствуете,
потому что ваш муж согласился защищать вашего любовника?
— Он мне не любовник. Он был ошибкой. Прошу вас, оставьте меня в покое.
— Нет, этого не будет. — Ева положила руку на косяк, прежде чем
Аллика успела закрыть дверь. — Вы исправили эту ошибку сегодня утром?
— Я устала. — В глазах у Аллики появились слезы и полились по
щекам. — Я просто больна, мне плохо. Я хочу, чтобы всего этого не было.
Чтобы все забылось.
— И поэтому вы помогли Уильямсу нырнуть в третий раз?
— Что? О чем вы говорите? Ну хорошо, входите. Просто заходите. Я на
ногах не держусь, у меня нет сил с вами спорить.
Она отвернулась от двери, ушла в гостиную, села на один из диванов и уронила
голову на руки.
— Господи, какой же я была дурой! Зачем я только подпустила его к себе?
Зачем позволила к себе прикоснуться? И сколько теперь я должна за это
заплатить?
— Он что, требовал от вас денег?
— Денег? — Аллика вскинула голову. — Нет-нет. Он сказал, что
позвонит Оливеру, заставит Оливера защищать себя. Какой же он мужчина после
этого? И у него были в спальне эти ампулы? Как мне теперь убедиться, что он
не испробовал их на мне? Мне дурно.
— И вы задали ему все эти вопросы сегодня утром?
— Нет. Я собиралась. Я пыталась отговорить Оливера, чтобы он не
представлял его интересы, но Оливер был настроен решительно. Мне надо было
знать, что Рид ему сказал, я хотела убедить Рида, чтобы он взял другого
адвоката.
Ева села.
— Давайте поговорим под запись, чтобы права всех заинтересованных лиц
были защищены. Я зачитаю вам ваши права.
— Но...
— Вы замужем за адвокатом. Вы должны знать, как это работает. Включить
запись. — Ева прочитала формулу, не сводя глаз с лица Аллики. —
Вам понятны ваши права и обязанности?
— Да, конечно.
— Вы отвели вашу дочь в школу этим утром. Были там около семи тридцати.
— Да, я подумала, если я сама ее отведу и Рид будет на месте... Я
увидела его фамилию на экране, в списке прибывших. Поэтому я проводила
Рэйлин в драмкружок, а сама вернулась. Я думала, в этот ранний час он,
наверное, в фитнес-центре. Но его там не было, и я решила заглянуть в
бассейн. Я их услышала, когда вошла в раздевалку.
— Кого вы услышали?
— Рида и директрису Моузбли. Они ругались, кричали друг на друга. Она
ему говорила, что ему конец, что ноги его больше не будет в школе. Что, если
он сам не уволится, она позаботится, чтобы его уволили.
— И почему это вас так расстроило?
— У них был неприятный разговор, но не это меня расстроило. Я уж было
повернулась, чтобы уйти. Не хотела, чтобы они меня там застали. Но потом...
Потом он сказал:
Только попробуй, Арнетта
. Сказал так, будто это его
позабавило. Мне даже показалось, он засмеялся. — Аллику
передернуло. — Никогда не слышала, чтобы он так разговаривал. Так
жестоко, так мерзко. Со мной он всегда был так ласков, так любезен. Даже
когда я сказала ему, что совершила ошибку. Он проявил понимание. Но
сегодня...
— Что еще вы слышали?
Аллика облизнула пересохшие губы.
— Он сказал ей, что пойдет ко дну не один. Надави на него, и он надавит
в ответ. И как, по ее мнению, совет директоров воспримет новость о том, что
она его трахала... Он именно так и выразился. Она его трахала — одного из
школьных учителей — в этом самом бассейне. На священной школьной территории.
И у себя в кабинете. Мне стало тошно, когда я это услышала. Он начал
описывать в деталях, что именно они делали вместе. Я не могла этого вынести.
— А Моузбли? — спросила Ева. — Как она отреагировала на
угрозу скандала?
— Я не знаю. Я выбежала, потому что мне стало плохо. Я бросилась в одну
из уборных, и меня вырвало. — Аллика прижала пальцы к губам и зажмурила
глаза. — Мне было так стыдно. Я сама себе была противна. Что я
наделала? И с этим человеком я изменила мужу?! А теперь он это использовал,
использовал Оливера, потому что он знает: я слишком большая трусиха, я не
осмелюсь рассказать Оливеру, что я натворила. Он знает, что я буду молчать,
а теперь, я думаю, директриса Моузбли тоже будет молчать. А он просто
выберет себе новую дурочку.
— Нет, не выберет. Он мертв.
Аллика уставилась на Еву. Потом ее глаза закатились, и она соскользнула на пол, как тряпичная кукла.
Глава 13
Придя в себя, Аллика ударилась в истерику. Она тряслась в рыданиях, она
словно обезумела. Шок, притворство, чувство вины? Все могло быть. Ева решила
отложить суждение на потом. И тут в пентхаусе появилась Кора с покупками в
руках.
— В чем дело? Что случилось? О боже, что-то с Рэйлин?
— С ней все в порядке. — Ева выждала, пока Кора, бросив сумки, не
придет на помощь Аллике. — Успокойте ее. Дайте ей транквилизатор, если
нужно. Мы закончим допрос позже.
— Мистер Страффо?
— С ним тоже все в порядке, насколько мне известно. Успокойте ее,
отведите в спальню, а потом возвращайтесь. У меня к вам есть пара вопросов.
— Тихо, тихо, дорогая, успокойтесь. — Кора была прирожденной
сиделкой. Ее голос автоматически понизился и стал напевным. — Пойдемте
с Корой. Пойдемте. Ну-ну, не надо плакать, все будет хорошо.
— Все рушится, — рыдала Аллика, пока Кора поднимала ее. — Он
умер. О боже, он умер!
Кора бросила встревоженный взгляд на Еву.
— Еще один учитель, — пояснила Ева.
— Господи Иисусе! Да-да, милая, идемте со мной. Вам надо прилечь.
Кора отвела хозяйку дома к внутреннему лифту, а не к лестнице. Она буквально
тащила Аллику на себе, как ребенка, без всяких усилий.
— Свяжись с Моузбли, Пибоди, — приказала Ева, не сводя глаз со
второго этажа. — Я хочу, чтобы она пришла в управление. Говори вежливо,
извинись за беспокойство. Ты знаешь, как это делается.
— Еще всего несколько вопросов, будет лучше, если мы поговорим не в
школе, — так? Есть, лейтенант!
Пока Пибоди вынимала из кармана рацию и связывалась со школой, Ева поднялась
по ступенькам на второй этаж.
Я просто хочу взглянуть, как себя чувствует
возможная свидетельница, возможная подозреваемая, — твердила она
себе. — Совершенно понятно, вполне приемлемо. Абсолютно легально
.
И если она не будет спешить, если заглянет в другие комнаты через открытые
двери, это не будет считаться нарушением.
Она осмотрела домашний кабинет Страффо. Просторный, полированная мебель с
дорогой, шоколадного цвета кожаной обивкой. Хороший вид, защитные экраны
задействованы. Небольшая кушетка. Тут парню не вытянуться и не вздремнуть.
Чисто деловой стиль.
На другой стороне коридора, напротив кабинета, располагалась, решила Ева,
личная комната Аллики. Небольшой письменный стол на изогнутых ножках, такие
же стулья. Пастельные тона. Нежно-розовые, фисташковые, хорошенький
маленький камин. На каминной полке фотографии в рамках. Ева с порога
заметила несколько снимков дочери, семейный портрет, снимок мужа и жены.
Аллика выглядела моложе и — как и Оливер — ослепительно улыбалась. Но не
было ни одной фотографии маленького мальчика.
Обреченного сына.
Здесь тоже были включены защитные экраны, но, кроме них, на окнах висели
шторы светло-зеленого бархата. Старинная скамеечка для ног, дорогой чайный
сервиз, цветы.
Следующая комната была похожа на игровую. Детское царство, подумала Ева.
Игрушки, маленький письменный столик, яркие цвета, среди которых преобладал
карамельно-розовый — такой сладкий, что у нее заболели зубы.
Девчонка удостоилась собственного компьютера, собственного телевизора и
развлекательного центра. Собственного чайного сервиза, столика, стульчиков.
Вся зона вокруг компьютера была обставлена как кабинет, правда, в школьных
масштабах. Коробки с дисками, принадлежности для рисования. Наверное, с их
помощью были созданы развешанные по стенам рисунки.
К этой комнате, увидела Ева через открытую дверь, примыкала другая, похоже,
спальня. Просторная и уютная. Очень-очень девчоночья, с массой бело-розовых
оборочек, с коллекцией кукол и кукольной мебелью.
Еве это показалось немного жутким. За каким хреном куклам могут понадобиться
стулья, столы, кровати? Разве что они оживают среди ночи, в самый глухой,
самый страшный час и пользуются своей мебелью.
Да, жуть берет.
Она двинулась дальше, мимо двери, которую закрыла Кора. Из-за двери
доносился ее шепот. Она утешала и успокаивала Аллику.
Дальше Ева обнаружила гостевую комнату, вполне достойную пятизвездочного
отеля. Итак, на втором этаже есть три спальни, три ванные — можно пари
держать, что при хозяйской спальне есть своя собственная, — игровая
комната, гостиная и кабинет.
Ева подняла взгляд. Жаль, что нет предлога подняться на третий уровень.
Вместо этого она дождалась, пока Кора не выскользнула из хозяйской спальни.
Кора прижала палец к губам и тихонько прикрыла за собой дверь.
— Тут нет звукоизоляции, — шепнула она и сделала Еве знак
следовать за собой вниз.
— Почему в таком доме нет звукоизоляции? — удивилась Ева.
— Хозяйка запретила, как мне сказали. Она хочет слышать Рэйлин по
ночам. Знаете, у них был сын, и он умер.
— Да, я об этом знаю.
— Я дала ей транквилизатор, как вы велели. Ей надо поспать пару часов.
Я ей сказала, что позвоню мужу, но она говорит, нет, не надо, и еще пуще
заплакала. Просто не знаю, что мне делать.
— Как между ними обстояли дела последнюю пару дней?
— Ну что ж, — Кора откинула со лба ярко-рыжие волосы. — Она
нервничала. Раз уж вы полиция, думаю, правильно будет сказать, что ей не
понравилось, когда он взялся защищать арестованного учителя. Вчера они даже
поругались. Она расстроилась, это сразу было видно. Спросила, что он будет
делать, если этого учителя обвинят в убийстве Крейга Фостера. А хозяин
ответил, что это не ее дело — вмешиваться в его работу. Звукоизоляции
нет, — добавила Кора с кривой усмешкой. — Первый раз слышу, чтоб
они так ссорились. С тех пор как я тут живу, ничего такого не было. Я
поднялась наверх, хотела отвлечь Рэйлин от скандала, но она была у себя в
детской за столом, делала уроки. Она каждый день делает уроки перед ужином.
У нее музыка была включена. — Кора постучала пальцем по уху. —
Наушники. Так что она, слава богу, не слышала, как они ругались.
— А этим утром?
— Напряженно. Как и за ужином вчера вечером. Но они хоть об этом не
говорили при нас с Рэйлин. — Кора взглянула на сумки с покупками,
которые бросила на пол, когда вошла. — Вы не против, если я унесу все
это в кухню, уберу продукты?
— Нет, я не против. Давайте. — Ева взглядом сделала знак Пибоди и
подняла одну из сумок. — Я возьму эту.
Арочный проем вел в столовую, отметила она. Отделана черным с серебром,
выход на широкий балкон. Кухня — в тех же тонах с пятнами ярко-синего — за
дверью справа.
— Сегодня миссис Страффо сама отвела Рэйлин в школу, — начала Ева,
опустив сумку на широкий прилавок из нержавеющей стали.
— Спасибо. Да, она сама ее отвела. — Кора перехватила сумку и
принялась убирать продукты в блестящие черные шкафы или в огромный
серебристый холодильник. — Кто-нибудь из них время от времени берет это
на себя, хотя это всегда планируется заранее. Они в этом смысле очень
внимательны: всегда дают мне знать заранее, когда у меня будет немного
времени для себя. Но на этот раз хозяйка сказала мне прямо утром, как только
хозяин ушел на работу. — Она закрыла последнюю дверцу. — Могу я
предложить вам с напарницей чего-нибудь выпить, лейтенант? Может, чаю?
— Спасибо, не нужно.
— Ну, если вы не против, я заварю себе чашечку. Я так расстроена... Вы
говорите, еще один учитель умер. А ведь бог троицу любит, как
говорится. — Кора послала Еве робкую улыбку и запрограммировала для
себя на автоповаре чашку чаю. — Знаю, это суеверие, но все-таки. О
боже, Рэйлин! Мне же надо забрать ее из школы. Но я не должна оставлять
хозяйку без присмотра.
— Ее заберет отец.
— Ну ладно, это к лучшему. — Кора взяла чашку и вздохнула. —
Ну и дела.
— Как выглядела миссис Страффо, когда вернулась домой, отведя Рэйлин в
школу?
— Выглядела она плохо и сказала, что чувствует себя так же. — Кора
присела на табурет у барной стойки, чтобы выпить чай. — Надавала мне
поручений, а сама сказала, что хочет отдохнуть, поспать, и включила защитный
режим, чтобы ее никто не беспокоил. Я сделала ей чаю, а потом вышла за
покупками.
— Она часто посылала вас за покупками?
— Да, конечно. Это же условия проживания. Только не думайте, что она
заездила меня до полусмерти. Ничего подобного.
Ева вспомнила изысканную обстановку игровой комнаты и детской спальни
наверху.
— И вы проводите много времени с Рэйлин?
— Да, и она прелесть. По большей части, — со смехом добавила
Кора. — Но воспитание хозяйка мне не доверяет, если вы меня понимаете.
В отличие от многих. Эта семья много времени проводит вместе. Работают и
играют. Хозяйка — очаровательная женщина и очень добрая. И хозяин тоже. И
все же я должна сказать, мне кажется, хозяин не должен был защищать этого
человека, раз хозяйка не хотела. Она страшно расстроилась. А теперь он умер.
Она мне сказала, что он умер, когда я ее в постель укладывала. Бедняжка, у
нее нервы совсем расшатались.
Когда они покинули пентхаус и Пибоди доложила Еве, что Моузбли согласилась
прийти в управление для повторных показаний, Ева подумала:
Вот и посмотрим,
у кого еще нервы сегодня расшатались
.
У нее самой нервы были натянуты до предела и вот-вот грозили лопнуть, когда
она вошла в
загон
своего убойного отдела. Разговоры сразу смолкли,
возникла красноречивая пауза, а потом все заговорили как ни в чем не бывало,
но только о другом. На нее бросали взгляды искоса и тут же отворачивались.
И ни единого слова о том, как она смотрелась вчера в программе Надин.
Потому что это уже не главная новость, — подумала Ева, проходя в
кабинет. Она еле сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью. — Главная
новость — это муж лейтенанта и сногсшибательная блондинка
.
Ева сделала себе кофе и заметила в голосовой почте поступившие сообщения. От
Надин, от Мэвис, от Миры, от репортерши, которая выпустила сплетню в эфир
этим утром. К черту. Пусть жарится в аду веки вечные, решила Ева.
Она пропустила сообщения от Мэвис и Надин, подавив чувство вины, но
выслушала послание Миры.
— Ева, я подготовила для вас подробный психологический портрет, послала
его вам на компьютер. Надеюсь, вы свяжетесь со мной, если захотите
поговорить о личном деле. Я всегда в вашем распоряжении.
— Нет, я не хочу об этом говорить, — пробормотала Ева и отключила
телефон.
Потом она связалась со своим начальством и запросила разрешения об устном
рапорте. С письменным она разберется позже.
Надо заглянуть к
Моррису, — добавила она мысленно, выходя из кабинета. — Еще раз
обыскать квартиру Уильямса. Бросить Фини на электронику
.
Она знала, что делать, как вести следствие, как раскрыть дело, как его
закрыть.
Не знала только одного: что делать со своей жизнью.
Наверх она поднялась по эскалатору. Пусть на нее бросают взгляды искоса. Это
лучше, чем терпеть те же взгляды, сверлящие ей затылок в тесной клетке
лифта.
Секретарша Уитни вообще не пожелала встретиться с ней взглядом.
— Можете входить, лейтенант. Он вас ждет.
Уитни сидел за столом. Широкие плечи, крупные руки. Суровое лицо. Темные
глаза прямо смотрели на Еву.
— Лейтенант!
— Сэр! Я полагаю, у нас есть прорыв в деле об убийстве Фостера. Это
связано со смертью утонувшего в бассейне Рида Уильямса.
Он откинулся в кресле, пока она делала рапорт, и не перебивал ее до самого
конца.
— Вы решили не вызывать на допрос Аллику Страффо?
— Не сегодня. Мы ничего не добились бы от нее, майор. Я думаю, надо
нажать на Моузбли, из нее можно выжать гораздо больше. У них обеих были и
мотив, и возможность, но, скорее всего, именно Моузбли столкнула его в воду.
Или под воду. Обеим есть что терять, но, судя по поведению Страффо в тот
момент, когда ее проинформировали о смерти Уильямса, для нее это было
новостью. Она могла бы использовать время после убийства...
— Если это было убийство.
— Да, сэр, если это было убийство. Она могла бы использовать время для
подготовки, спланировать, как вести себя на допросе. Я с нее подозрения не
снимаю, но Моузбли больше подходит.
— А Фостер?
— Не исключено, что Уильямс его отравил. Уильямс не любит, когда на
него давят, а мы точно знаем, что Фостер на него надавил, по крайней мере,
однажды в связи с его сексуальными подвигами. Теперь, когда мы знаем, что у
Уильямса был секс с Моузбли, если мы докажем, что Фостер об этом знал, все
сложится. Моузбли могла потерять гораздо больше. Если Фостер знал, под
угрозой оказывается ее положение, ее авторитет. Никто не любит, когда их
личные проблемы становятся публичными. Тем более когда на чистую воду их
выводит подчиненный.
— Точнее не скажешь. — Уитни по-прежнему смотрел ей прямо в
глаза. — Используйте это и выжмите из нее все, что только можно.
— Слушаюсь, сэр.
— Мы с женой видели вас вчера в новой программе Надин Ферст. — Он
позволил себе улыбнуться. — Вы прекрасно справились. Ваши ответы и ваше
поведение делают честь департаменту. Шеф Тиббл позвонил мне сегодня утром,
чтобы поделиться впечатлениями. Ему тоже понравилось.
— Спасибо, майор.
— Это хорошая реклама для нас, Даллас, вы молодчина. Это бывает нелегко
— стать публичной фигурой. Сохранять достоинство, сталкиваясь с неизбежными
вторжениями в свою частную жизнь, а ведь они — неотъемлемая часть любой
известности. Если вы почувствуете в какой-то момент, что это сказывается на
вашей работе, надеюсь, вы дадите мне знать.
— Это не скажется на моей работе.
Он кивнул.
— Я понаблюдаю за беседой с Моузбли, если смогу. Если нет, при первом
же удобном случае просмотрю запись. Свободны.
Ева двинулась к двери.
— Даллас? Слухи и сплетни — гнусная и подлая форма развлечения.
Возможно, именно поэтому люди не могут перед ними устоять. Хороший коп
знает, что из слухов можно извлечь кое-какую пользу. Хороший коп также
знает, что любой слух можно извратить самым немыслимым образом в пользу
того, кто его распространяет. Вы &mdash
...Закладка в соц.сетях
