Жанр: Любовные романы
Наивная смерть
... на
преподавание в этом штате. Стремление обезопасить себя тоже частенько
приводит к убийству.
— У вас нет дела против моего клиента, Даллас. Даже на косвенных уликах
вы его не построите. Вы можете подозревать его в неблаговидном и неразумном
поведении. Но у вас нет доказательств того, что мой клиент хоть раз ссорился
с убитым. По правде говоря, я могу представить свидетельские показания их
коллег — и я их обязательно представлю — о том, что они не только никогда не
ссорились, нет, они были на дружеской ноге. Вы не можете связать моего
клиента с орудием убийства, у вас нет свидетелей, видевших, как он входил в
кабинет истории в тот день, потому что он туда не входил.
— Неизвестно, где он находился в тот период времени, когда убитого не
было в кабинете истории, а поскольку это было во время уроков, он мог
проскользнуть в кабинет незамеченным.
— В указанный период он был не один, и, если в этом возникнет
необходимость, мы сообщим вам имя человека, который засвидетельствует, что
он не входил в класс Крейга Фостера. Поскольку я еще не вступил в контакт с
этим лицом и не договорился с ним, я, как и мой клиент, предпочитаю в данный
момент не разглашать его имя. Однако мы оба уверены, что эта особа
подтвердит алиби мистера Уильямса.
— У вас было полно возможностей войти и выйти из кабинета
незамеченным, — сказала Ева Уильямсу. — И мотив у вас тоже был.
Весьма веский.
— Я...
— Рид! — Стоило Страффо произнести его имя, как Уильямс
замолчал. — Все, что у вас есть, лейтенант, это весьма сомнительный, с
правовой точки зрения, обыск и конфискация. Вы не нашли ничего, что связало
бы моего клиента с убийством.
— Ничего сомнительного в обыске и конфискации не было. Омерзительные
привычки вашего клиента вынудили убитого пригрозить ему разоблачением. Он
показал на допросе под запись, что убитый узнал о его привычках и обвинил
его прямо в лицо.
— Они обсудили ситуацию, после чего дружеские отношения между ними были
восстановлены. — Страффо закрыл лежавшую перед ним папку, в которую не
заглянул ни разу за все время разговора. — Если это все, что у вас
есть, я затребую немедленного освобождения моего клиента. А пока я требую,
чтобы его перевели в зону ожидания.
— Ваша дочь ходит в эту школу, — напомнила Ева. — Ваша дочь
нашла тело Фостера. Вы видели фотографии с места преступления? И вы будете
защищать человека, подозреваемого в таком деянии?
Лицо Страффо еще больше посуровело, его голос стал еще холоднее:
— Я вообще не обязан доказывать, что каждый имеет право на защиту. Я
знаю мистера Уильямса больше трех лет. Я верю, что он невиновен.
— Он держал запрещенные средства в ящике своего ночного столика. Он
трахает всех, кого ни попадя, в школе, пока там находится ваша дочь.
— Это голословное утверждение.
— Черта с два это голословно! Вы хотели, чтобы такой человек учил
вашего ребенка?
— Это неуместный разговор, лейтенант. Данный допрос окончен. —
Страффо поднялся и закрыл портфель. — Я хочу, чтобы моего клиента
перевели в зону ожидания, пока ходатайство не будет удовлетворено.
Ева заглянула прямо в глаза Оливеру Страффо.
— Пибоди, отправь этот кусок дерьма в зону ожидания. Знаешь, Страффо,
иногда получаешь именно то, чего заслуживаешь.
Ходатайство было передано в суд. Ева сама пошла в зал заседаний —
понаблюдать, как Страффо сражается с Рио. Отозвать ордер не удалось. Обыск и
конфискация были признаны законными, как и арест за хранение и
распространение.
Страффо выиграл бой за освобождение под залог или на поруки.
Выйдя из зала заседания, Рио пожала плечами:
— Ему не удалось оспорить ордер, мне не удалось оспорить выдачу на
поруки. Считай, что это ничья. Дай мне достаточно фактов для обвинения в
убийстве, Даллас, и я брошу этого мерзкого трахальщика в камеру.
— Я над этим работаю.
— Страффо придется заключить сделку по наркотикам с моим шефом. И мой
шеф пойдет ему навстречу. — Рио вскинула руку, предупреждая возражение
Евы, — Такова практика, Даллас, и мы обе это знаем. Если ты не сумеешь
доказать, что он втюхнул кому-то эту дрянь, не поставив их в известность и
не спросив согласия, он получит штраф, обязательный курс у психиатра и
испытательный срок.
— Как насчет отзыва лицензии на преподавание?
— Ты действительно хочешь его закрыть?
Еве вспомнилась Лейна Суарес, плачущая на кухне.
— Да, я действительно хочу его закрыть.
Рио кивнула.
— Я попробую. А тебе лучше поспешить: через пару часов тебе в эфир.
— Дерьмо!
В тот самый момент, когда Ева с большой неохотой направилась на студию
Семьдесят пятого канала, Рорк убирал у себя на столе, собираясь туда же. Он
надеялся, что его присутствие поможет Еве.
Он не знал и не мог даже предположить, лучше ли ей станет при его появлении,
и это смущало его. Его жена была женщиной непредсказуемой, но ему казалось,
что он ее все-таки изучил. Он чувствовал и предугадывал смены ее настроений,
понимал ее интонации и жесты.
А теперь она скрылась в тумане.
Он хотел вернуть четкость изображения, ему это было необходимо. Но будь он
проклят, если позволит ломать себя через колено, чтобы развеять чью-то
воображаемую обиду, за которую она так упрямо цепляется.
Она его спрашивала — нет, скорее допрашивала! — подумал он с внезапной
вспышкой гнева. Она посмела в нем усомниться, заставила его чувствовать себя
виноватым, хотя он ничего такого не сделал, чего следовало бы стыдиться.
Рорк вспомнил о руке Магдалены у себя на колене, о ее недвусмысленном
приглашении. Но ведь он сразу и вполне определенно отказался, не так ли?
Мгновенно и категорически.
При любых других обстоятельствах он мог бы рассказать об этом Еве, и они бы
вместе посмеялись. Но сейчас ему было совершенно очевидно, что подобного
рода информацию лучше держать при себе.
И вот тут — разрази его гром! — он остро ощущал свою вину.
К черту! Он потребует, чтобы она ему доверяла! Рорк встал из-за стола и
подошел к огромному окну. Это не обсуждается. Почти все остальное спорно,
признал он, но только не это. Он сунул руку в карман и нащупал серую
пуговицу, которую всегда носил с собой.
Ее пуговицу. С первой минуты, с первой секунды, когда он увидел ее на
похоронах в безобразном сером костюме с серыми пуговицами, она была его
женщиной. Никто и никогда не поражал его так, как она, когда он увидел ее в
этом поистине плачевном сером одеянии. Она стояла и смотрела на него
зоркими, бесстрастными глазами копа. Никто и никогда не завораживал его так,
как она. И он знал, что это навсегда.
Итак, он готов обсуждать все, что угодно. Он может давать ей сколь угодно
много, но колодец, из которого он черпает, никогда не иссякнет. Потому что
она наполняет его вновь. День за днем, раз за разом.
Ссоры вспыхивали между ними частенько. Он мог с этим справиться. Крутой нрав
был присущ им обоим. Но он не был уверен, что сумеет вынести этот разрыв.
Придется им найти способ заделать трещину.
У него на столе зазвонил телефон. Рорк отвернулся от окна и увидел, что
звонит внутренний телефон.
— Да, Каро.
— Прошу прощения. Я знаю, вы собираетесь уходить, но к вам пришла мисс
Перселл. Говорит, что по личному делу. Простите, она сумела уговорить охрану
ее пропустить. Сейчас она в зоне ожидания.
Может, попросить Каро отослать ее? Если кто-то и может отделаться от
Магдалены, то это Каро. Но это было бы так несправедливо! Использовать
женщину, чтобы оградить его от другой женщины — и все из-за нелепой
подозрительности третьей женщины.
Будь он проклят, если позволит сделать из себя посмешище! Он этого никому не
позволит. Даже женщине, которую любит.
— Все в порядке. Пришлите ее сюда, Каро. А через десять минут пусть
подают машину.
— Хорошо. Ах да, передайте вашей жене, что мы будем ее смотреть.
— Я думаю, стоит об этом упомянуть уже по окончании передачи. Ее все
это раздражает. Спасибо, Каро.
Рорк провел рукой по волосам и окинул взглядом кабинет. Он проделал большой
путь. Во всех отношениях. Пора дать ясно понять женщинам, давящим на него с
двух сторон, что к прошлому возврата нет. А главное, у него нет ни малейшего
желания возвращаться назад.
Магдалена вошла, небрежно перебросив через руку шубку из золотистого меха.
Волосы волнующе растрепаны, лицо светится оживлением. Да, она напоминала ему
о том, что было когда-то. Избежать этого было невозможно.
— Нет, ты только посмотри на себя! Посмотри на все это! — Бросив
шубку на кресло, Магдалена повернулась кругом.
Рорк встретился взглядом с Каро, кивнул, и она тихо и незаметно вышла из
комнаты, прикрыв за собой дверь.
— Логово мирового магната — блестящее и роскошное, обставленное со
вкусом и чисто по-мужски. И все это ты! — Она двинулась к нему, вытянув
обе руки навстречу.
Рорк взял их, пожал и отпустил. Избежать этого было невозможно, не поставив
и ее, и себя в идиотское положение.
— Как ты, Мэгги?
— Вот прямо сейчас? Я потрясена до глубины души. — Она бросила
взгляд на стол. — Чем, собственно, ты тут занимаешься?
— Всем, что требует внимания, а также многим из того, чем мне хочется
заниматься. Что я могу сделать для тебя?
— Дай чего-нибудь попить. — Магдалена села на подлокотник одного
из кресел, закинула одну длинную ногу на другую, встряхнула длинными
волосами. — Я ходила по магазинам и теперь падаю с ног.
— Мне очень жаль, но я как раз собирался уходить. Ты меня застала
буквально на пороге.
— О! — Магдалена капризно надула губки. — Все дела, я
полагаю. Ты всегда был поглощен делами. Я никогда не могла этого понять, но,
похоже, ты действительно любишь работать. И все же... — Сбросив
закинутую ногу, она встала и подошла к окну. — Прекрасный вид. —
Она оглянулась на него через плечо. — И все же я почему-то всегда
думала, что ты останешься в Европе. Будешь прокладывать себе дорогу в Старом
Свете.
— Мне нравится Нью-Йорк.
— Да, он тебе подходит. Я хотела тебя поблагодарить. У меня уже были
встречи с людьми, которых ты мне рекомендовал. Пока еще трудно судить, но, я
думаю, все устроится наилучшим образом. Если бы не ты, я бы даже не знала, с
чего начать.
— Я думаю, ты справилась бы прекрасно. Ты даром времени не
теряешь, — добавил Рорк. — Ходишь по магазинам, назначаешь
встречи, навещаешь мою жену в полицейском управлении.
Магдалена поморщилась и повернулась спиной к окну. Теперь она стояла словно
в раме, окруженная городскими небоскребами.
— Она тебе сказала! Я этого опасалась. Сама не знаю, о чем я думала.
Хотя нет, конечно, знаю. Мне просто было ужасно любопытно на нее посмотреть.
Мне хотелось узнать ее поближе. Но встреча прошла неудачно.
— Да неужели?
— Я все испортила, тут двух мнений быть не может. Она меня
возненавидела, не успела я порог переступить. И потом, когда я немного
успокоилась и зализала свои раны, мне стало понятно, что я сама во всем
виновата. Я... — Магдалена непринужденно улыбнулась и раскинула
руки, — бывшая возлюбленная ее мужа, вхожу, как ни в чем не бывало к
ней в кабинет, приглашаю ее выпить по коктейлю, улыбаюсь, предлагаю дружбу.
Наверно, ей хотелось закатить мне оплеуху.
— Закатить оплеуху — это не ее стиль. Она не бьет открытой ладонью.
Предпочитает действовать кулаком.
— Мне так жаль... Я была совершенно не права. Но она показалась мне
такой резкой, что я разозлилась. Не знаю, как мне теперь это исправить. У
тебя были неприятности из-за меня?
— Я же предупреждал: она тебе не понравится.
— Ты был, как всегда, прав. Странно, не правда ли? Ты любил нас обеих,
хотя мы так не похожи друг на друга. Как бы то ни было, я глубоко сожалею.
Вероятно, в глубине души я искала сходства, близости, контактов. Я
надеялась, что мы с ней подружимся, наладим отношения. В конце концов, то,
что у нас с тобой было, это давняя история. — Опять в ее глазах
появился призыв, голос смягчился, зазвучал зазывно: — Не правда ли, Рорк?
— Правда.
— Ну что ж... Вероятно, она подумала, что история повторяется, и, надо
признать, в глубине души я на это надеялась. Может быть, мне следовало бы
извиниться перед ней?
— В этом нет необходимости. Более того, это было бы неразумно. Я тебе
желаю всего хорошего, Мэгги, но, если ты ищешь связей, контактов, дружбы
через меня, я вынужден тебя разочаровать. Это раздражает мою жену.
— Вот как. — Магдалена выгнула бровь, ее губы сложились в легкую
усмешку, которую она разгладила усилием воли. — Будь это не ты, а кто
угодно другой, я бы сказала, что она тебя укротила.
— Я не клюну на эту удочку. Просто скажу, что с ней я счастлив. Мне
пора идти, Мэгги.
— Да-да, ты говорил. Еще раз прошу прощения за причиненное
беспокойство, и спасибо тебе за помощь в делах. — Голос у нее чуть
заметно дрогнул. — Не буду тебя задерживать. — Магдалена подошла к
креслу и взяла свою шубку. — Если ты уже уходишь, может быть, спустимся
вместе?
— Разумеется. — Рорк помог ей надеть шубку, потом взял свое
пальто. — У тебя есть машина? Может быть, дать тебе лимузин?
— У меня есть машина, спасибо. Рорк... — Магдалена покачала
головой. — Я... просто хочу еще раз сказать: мне очень жаль. Хочу
признаться, пока мы еще не спустились и не расстались окончательно, что я
сожалею. Горько сожалею, что это все-таки не я. Что ты выбрал не меня.
Она сжала его руку и отступила.
По внутреннему телефону Рорк предупредил секретаршу о своем уходе. Сказал,
что сегодня уже не вернется и проводит мисс Перселл. Потом он подошел к
стене, нажал кнопку скрытого за декоративной накладкой механизма. Стена
раздвинулась, открыв внутренность частного лифта.
— Удобно. — Магдалена засмеялась искусственным смехом, словно
стараясь доказать, что ей все нипочем. — Помню, ты: всегда увлекался
всякими техническими штучками. О твоем здешнем доме ходят легенды.
— Я люблю комфорт. Первый этаж, — приказал Рорк, и лифт бесшумно и
плавно пошел вниз.
— Конечно, любишь. Я в этом не сомневаюсь. А твоя жена... она тоже
любит комфорт?
— По правде говоря, она к этому не привыкла. Ей пришлось
приспосабливаться. — Улыбка нежности согрела его лицо. — Она до
сих пор иногда испытывает затруднения.
— Мне приходилось слышать о затруднении при богатстве выбора, но я
никогда не слышала, чтобы само богатство вызывало затруднения.
— Деньги не значат для нее то же, что для любого из нас.
— Правда? — Магдалена вскинула голову и заглянула ему в
лицо. — А что они значат для нас?
— Они означают свободу, конечно. Это в первую очередь. И власть, и
комфорт. Но помимо всего прочего и даже прежде всего, — Рорк взглянул
на нее и улыбнулся, — деньги — это игра, не так ли?
Магдалена улыбнулась ему в ответ, и на ее лице отразилось сожаление.
— Мы всегда друг друга понимали.
— Нет, не всегда.
Рорк вышел из лифта, машинально подхватив Магдалену под руку, и повел ее
через бесконечный мраморный вестибюль с движущимися географическими картами,
бойко торгующими магазинчиками и островками живых цветов.
Два лимузина — его и ее — плавно скользнули к тротуару. Когда Рорк проводил
Магдалену к ее машине, она остановилась и повернулась к нему. Теперь в ее
глазах блестели слезы.
— Может быть, мы не поняли друг друга. Может быть, это правда. Но ведь
нам было хорошо друг с другом, верно? У нас бывали хорошие времена.
— Бывали.
Магдалена подняла руки и обхватила ладонями его щеки. Он мягко взял ее за
запястья. На мгновение они замерли на холодном ветру.
— Прощай, Мэгги.
— Прощай, Рорк.
Слезы блеснули и повисли алмазами на ее ресницах. Она скользнула в теплый
салон лимузина.
Он проводил машину взглядом, когда она отъехала от тротуара, — длинный
белый снаряд, вошедший, как в масло, в стихию уличного движения.
Рорк сел в свою машину и поехал к жене.
Глава 11
Еву, как на буксире, тащила по телецентру энергичная маленькая ассистентка
по имени Мерси. Ева решила, что это имя ей совсем не подходит: как раз
сострадания в ней не было ни на грош. Она пулей неслась по коридорам в своих
черных кедах на воздушной подошве, не останавливаясь, протаскивала Еву через
контрольные пункты и тараторила, как пулемет.
— Все просто в диком восторге от сегодняшней премьеры. Надин —
крупнейшая звезда на телевидении в настоящий момент, и весь канал с ума
сходит, потому что она осталась с нами. Она ведь могла увести это шоу на
другой канал. И она пригласила вас на первое интервью! Это просто супер! Я
хочу сказать, вы обе вместе — это настоящая бомба! Гремучая смесь!
У Мерси были розовые волосы, сколотые на макушке заколками в виде бабочек, а
из-под левой брови как будто вылетала целая стайка крошечных отпрысков этих
бабочек.
Это сбивало Еву с толку.
— Вам надо познакомиться с продюсером, с режиссером, с оператором, а
потом мы пойдем прямо в гримерную и в гардеробную. Могу принести вам все,
что попросите. На все время шоу я в вашем полном распоряжении: кофе, чай,
вода — у нас есть с газом и без газа, — лимонад, все, что угодно. Надин
говорит, вы любите кофе. Сейчас заглянем к режиссеру. Это быстро.
— Я не хочу...
Но ее чуть ли не силой втолкнули в кабинет, ей пожали руку, затем загнали в
другой кабинет, где состоялся новый обряд рукопожатия.
Воздух так и вибрировал. У Евы даже голова разболелась.
Продолжая тявкать, как померанский шпиц, накушавшийся
Зевса
, Мерси втащила
Еву в гримерную. Здесь ярко подсвеченные зеркала сияли вдоль длинного
прилавка, уставленного целой батареей бутылочек, баночек, тюбиков, кисточек
и странных инструментов, похожих на орудия пытки.
Но еще страшнее — страшнее мысли о том, что ею манипулируют, что начальство
и дружеский долг принуждают ее к появлению на телеэкране, страшнее
непрерывного тявканья у нее над ухом, страшнее осознания того, что все эти
кисточки, баночки и тюбики будут испробованы на ней, — страшнее всего
этого была женщина с зубастой улыбкой, стоявшая за высокой спинкой черного
кресла.
— Матерь Божья!
— Вы ведь уже знакомы, верно? — как ни в чем не бывало заливалась
Мерси. — Трина, я оставлю лейтенанта Даллас в ваших волшебных руках,
пойду принесу ей кофе. Надин сделала запас особого сорта специально для нее.
Вам что-нибудь принести?
Волосы Трины, с прядями черного и белого цвета, были собраны на макушке и
низвергались оттуда водопадом. Глаза светились неземным изумрудным светом.
Она сдернула с крючка ярко-синий пеньюар.
— Мне воды. Без газа.
— Я мигом!
— Выглядишь хреново, Даллас, — заметила Трина.
— Я сплю, и мне снится кошмар. Сейчас врежу себе между глаз и проснусь.
— У тебя и без того уже такие синяки под глазами, будто тебя весь день
сегодня кто-то дубасил. Сейчас мы это исправим.
— Ну почему ты здесь? Почему это должна быть именно ты?
— Во-первых, потому что я лучше всех, и Надин это знает. Она всегда
получает самое лучшее. А во-вторых, из-за тебя. Если бы не ты, мне не
довелось бы поработать над Надин у тебя дома. — Трина со щелчком
расправила пеньюар, словно плащ матадора. — Так что, считай, я тебе
обязана.
— Значит, того не ведая, я сама навлекла это на свою голову.
— Тебе повезло, что это я. Потому что я лучше всех и еще, потому что я
тебя знаю. В отличие от многих других я знаю, как вернуть тебе человеческий
облик. Чтобы ты была похожа на самое себя.
— Я и так похожа на себя.
— Нет, ты похожа на собачье дерьмо. Но где-то там, под слоем дерьма,
скрываешься ты, и я знаю, как вытащить тебя наружу. Плюс к тому я должна
сделать тебе грим под камеру, но я все сделаю так, чтобы ты не напоминала
проститутку, вышедшую на охоту.
В жизни Евы почти не было людей, внушавших ей страх. Трина была не из их
числа. Словно угадав ее мысли, Трина опять улыбнулась и похлопала по спинке
кресла.
— Садись. Все скоро кончится, ты и глазом моргнуть не успеешь.
— Не забывай, я вооружена.
Но Ева села. А что еще ей оставалось делать?
— Как же это получилось? Только что из отпуска, а выглядишь паршиво.
Мэвис говорила, что вы с Рорком урвали пару дней на пляже. — Трина
приподняла волосы Евы, нахмурилась, пропустила их между пальцами. —
Надо бы немного подровнять.
— О господи!
Не обращая на нее внимания, Трина накинула на Еву пеньюар.
— А почему ты еще не навестила Мэвис и ее дивную малышку после
возвращения?
Все-таки у пеньюара было одно преимущество: под ним можно было ломать руки,
не привлекая внимания.
— У меня времени не было.
— Твоя лучшая, самая давняя подруга родила ребенка. — Трина
придвинулась к самому носу Евы, заглянула ей прямо в глаза своими
нечеловеческими зелеными глазищами. — Ты хоть понимаешь, что мне
пришлось чуть ли не сидеть на ней, чтобы она сегодня не приходила? Слишком
холодно, малышка могла простудиться. Придется тебе выкроить время.
— Ладно, я постараюсь.
— Богом клянусь, Белль — самое прелестное существо на земле. —
Выпрямившись, Трина нажала большими пальцами на какие-то ей одной известные
точки на шее у Евы, провела ими вниз к плечам. — Как всегда, ты комок
нервов.
Ева лишь закрыла глаза вместо ответа. Она слышала, как вернулась Мерси —
тяф, тяф, тяф — и снова ушла. Слышала, как щелкали ножницы, как что-то
гудело, пока Трина что-то делала — бог знает, что она там вытворяла! —
с ее волосами. Но Ева вздрогнула, когда спинка кресла поехала назад.
— Слушай, тебе полагается расслабиться, ясно? Если ты не будешь
выглядеть хорошо, я буду выглядеть плохо. Понятно?
— Мне эта мысль все время спать не дает.
И Ева опять закрыла глаза.
Это всего лишь один вечер, — напомнила она
себе. — Через это просто надо пройти. В конечном счете это мелочь
.
Сильные пальцы осторожно массировали ей виски, скулы, подбородок, шею,
плечи. Ловкое надавливание на стратегические точки вкупе с усталостью
погрузило ее в сон.
Ева очнулась под тихий говор и легкое прикосновение кисточки, щекочущей ее
лицо. И почувствовала
его запах. В голове у нее еще не
прояснилось, она еще не различала ритм и интонации его речи, но носом учуяла
Рорка.
— Я почти закончила, — говорила между тем Трина. — То, что на
ней, вполне сойдет, значит, ты это выбирал. Но я посмотрю, что ты принес на
смену. Просто на всякий случай. Костюмеры все равно захотят взглянуть.
— Переодеваться не буду, — подала голос Ева.
— Вот она и вернулась. — Трина подняла спинку кресла. Поскольку
оно было повернуто спинкой к зеркалу, Ева увидела в нем только Рорка.
— С добрым утром, — сказал он, взяв ее за руку, и провел большим
пальцем по ладони. — Вид у тебя отдохнувший.
— Совершаем чудеса в ежедневном режиме, — заявила Трина. —
Дай-ка я наведу последний блеск на волосы. — Видимо, она что-то
почувствовала, уловила в воздухе. Она торопливо собрала свои инструменты и
положила их на полку. — Знаешь что? Пожалуй, сделаем это перед самым
эфиром. Мне все равно еще надо кое-что проверить, да и Надин пора освежить
грим. Артистическое фойе напротив по коридору направо. Там очень
мило. — Трина сняла с Евы пеньюар. — Хочешь взглянуть на себя
перед выходом?
Ева встала и взглянула на себя в зеркало. Как и было обещано, она была
похожа на самое себя. Чуть поярче обычного, глаза и губы обведены контуром,
подчеркнуты цветом, но ее можно было узнать. А вот вся дрянь в ней была
похоронена — глубоко и надежно.
— Нормально, &mdash
...Закладка в соц.сетях
