Жанр: Любовные романы
Имитатор
...ь со мной. А потом... Да, кстати, о Фортни. Он
засветил Пеппер.
— Прошу прощения?
— Поставил ей фонарь под глазом. Она пришла в участок и выдвинула
официальное обвинение, что дает мне право его задержать. Я так подгадала со
временем, чтобы он не смог внести залог до завтрашнего утра. Сегодня уже
провела один раунд с Брином. Начал он с ухмылкой, но я быстро ее смахнула.
За ним проследят до назначенного на завтра второго допроса. Ренквист якобы
уехал из города по делам. Думаю, стоит нажать на мои связи и проверить,
правда это или просто отговорка.
— Не будет ли это проявлением самонадеянности с мо ей стороны, если я
предположу, что под
связями
ты подразумеваешь меня?
Ева широко улыбнулась ему:
— Тебя удобно иметь под рукой даже после секса.
— Я тронут до глубины души, дорогая.
— Смит тоже у меня под наблюдением. Я хочу знать, где все они
находятся, круглые сутки семь дней в неделю, пока я не получу ордер.
— А как ты узнаешь, который из четверых — твой человек?
— Я его узнала, — ответила Ева, но тут же покачала головой. —
Но это всего лишь догадка, а на догадках ордера не получишь. Только один из
них стопроцентно подходит под психологический портрет. Только один мог
самоутверждаться, посылая мне эти письма. Мне надо отбросить трех остальных,
выстроить дело против одного. Как только я свяжу его перемещения с другими
убийствами, у меня будет достаточно доказательств, чтобы получить ордер на
обыск. Улики будут: бумага, инструменты, костюмы. Он все это сохранил. Не
сегодня — завтра я достану ордер. И он будет в моих руках.
— И ты скажешь мне, кто он?
— Я думаю, мы поработаем методом исключения, сопоставим даты поездок и
убийств. Посмотрим, одинаково ли мы мыслим. У тебя самого неплохое чутье.
Хоть ты и штатский.
— Я польщен. Судя по всему, нам предстоит работать вместе.
— Да, я... О черт! — Ее сотовый телефон зазвонил. — Придется
ответить. — Ева вскочила и бросилась к возвышению: там, у подножия
кровати, остались ее брюки. Она вытащила телефон из кармана, включила: —
Даллас.
— Лейтенант. — Залитое слезами лицо Шейлы Кокс заполнило экран.
Сердце Евы упало.
— Миссис Кокс!
— Она очнулась. — Слезы безостановочно катились по щекам Шейлы,
хотя она улыбнулась. Ослепительно улыбнулась. — Сейчас с ней доктор, но
я подумала, что надо дать вам знать, не откладывая.
— Я еду. — Ева уже занесла палец, чтобы отключить связь, но в
последнюю секунду передумала. — Миссис Кокс, спасибо вам.
— Я вас жду.
— Только что случилось чудо, — объявила Ева Рорку, натягивая
брюки. Тут она почувствовала, что колени у нее ослабели: пришлось на минутку
присесть. — Я видела ее лицо. Вот только что, во сне. Ее, и другие
лица, и свое собственное. Я видела ее лицо и думала, что она мертва. Что я
опоздала и не смогла ее спасти. Но я ошиблась. — Она судорожно перевела
дух. Рорк подошел к ней. — Его я тоже видела. Моего отца. Он стоял по
другую сторону больничной койки. Он сказал, что все равно это никогда не
кончится. Всегда найдется следующая жертва, и лучше мне сдаться, пока я сама
не умерла.
— И он ошибся.
— Ты прав. — Ева вскочила на ноги. — Я не возьму с собой
Пибоди. Пусть выспится перед экзаменом. Заступишь на ее место?
— Лейтенант, считайте, что я уже там.
ГЛАВА 21
Она стремительным шагом пересекала больничный коридор, нацепив жетон на
пояс, чтобы ее не останавливали. Рорк хотел ей сказать, что неистовый огонь,
горящий в ее глазах, сам по себе отпугнет любого, но побоялся испортить
впечатление. Он так радовался этому огню, что решил не рисковать.
Охранник, которого Ева оставила у дверей палаты интенсивной терапии, уже
стоял по стойке
смирно
, когда она свернула за угол. Рорк подумал, что до
часового докатилась волна испускаемой ею энергии, и он успел вовремя.
Не успела она взяться за ручку, как дверь распахнулась, и врач заступил ей
дорогу, скрестив руки на груди и грозно нахмурясь для пущей убедительности.
Отчаянный парень этот доктор
, — подумал Рорк.
— Мне сказали, что вас уведомили и что вы уже в пути. Пациентка едва
пришла в сознание, она поминутно впадает в забытье. Состояние все еще
критическое. Я не позволю допрашивать ее, пока она так слаба. Риск слишком
велик.
— Сутки назад вы мне сказали, что она не очнется. Она очнулась.
— По правде говоря, я считаю чудом, что она вышла из комы даже на
краткий миг.
Шейла Кокс попросила о новом чуде, — подумала Ева, — и, видит
бог, она его получила
.
— Чудеса не стоит тратить даром. Кто-то загнал ее в эту больничную
палату, и есть шанс, что она мне скажет, кто это был, пока он не отправил в
больницу кого-то еще. Или в морг. — Ее голос был подобен разящему
хлысту. Охранник даже поморщился. — Вы же не захотите мне помешать?
— Ошибаетесь. — Доктор Лоренс говорил, не повышая голоса. — Я
не дам вам туда войти. Это моя территория. Я обязан прежде всего думать о
здоровье моей пациентки.
— В этом последнем пункте наши мнения совпадают. Я тоже хочу, чтобы она
была жива.
— Чтобы давать показания.
— Чертовски верно. Если вы думаете, что это делает меня врагом, значит,
вы просто глупы. Я ведь уже списала ее со счетов, как и вы, Лоренс. Но она
показала нам обоим, что мы ее недооценили. А теперь пусть знает: тот, кто с
ней это сотворил, будет сидеть за решеткой. Пусть знает: я сделаю это ради
нее, и ее заслуга в этом тоже есть. Сейчас она всего лишь жертва. Я помогу
ей стать героиней. Ради этого стоит жить. Перед вами два пути, —
продолжала Ева, не дав ему возразить. — Либо я велю этому полисмену
надеть на вас наручники, либо вы войдете вместе со мной и будете наблюдать.
— Мне не нравится ваша тактика, лейтенант.
— Подайте жалобу. — Ева толкнула дверь и оглянулась на Рорка через
плечо: — Тебе придется подождать.
Но когда она вошла в палату, сердце у нее снова упало. Марлин была
неподвижна и мертвенно бледна. Ее мать сидела рядом, держа ее за руку.
— Она просто отдыхает, — торопливо проговорила Шейла. — Когда
вы сказали, что приедете, я отослала мужа в часовню. Они впускают сюда
только двух человек за раз.
— Миссис Кокс, я должен еще раз предупредить вас: лейтенант Даллас
нарушает медицинские предписания. Вашей дочери необходим отдых и покой.
— Она отдыхает с тех пор, как с ней это сделали. И она не успокоится,
пока его не поймают и не накажут. Я вам благодарна, доктор, не могу даже
выразить, как я вам благодарна. Но Марли должна это сделать. Ей это нужно. Я
знаю свою дочь.
— Поберегитесь, — предупредил Лоренс Еву, — а не то как бы
вам не оказаться в наручниках.
Не сводя глаз с Марлин, Ева подошла к краю кровати.
— Говорите с ней, миссис Кокс. Я не хочу ее напугать.
— Я сказала ей, что вы придете. — Шейла подалась вперед и
коснулась губами лба дочери. — Марли? Марли, детка, проснись. Лейтенант
Даллас хочет поговорить с тобой.
— Я так устала, мама, — еле слышно, заплетающимся языком
пролепетала Марлин.
— Я знаю, доченька. Это ненадолго. Лейтенанту нужна твоя помощь.
— Я понимаю, вам тяжело. — Ева решительно не обращала внимания на
доктора, подошедшего поближе. — Знаю, что он с вами сделал. Но я ему
этого так не спущу. Он заплатит за все. Мы не дадим ему уйти, Марли. Вы и я.
Однажды вам уже удалось его остановить. Вы можете помочь мне остановить его
раз и навсегда.
Ресницы Марлин задрожали и поднялись. Больно было смотреть, с каким трудом
ей дается это простое движение, с каким напряжением она фокусирует взгляд.
Еве был хорошо знаком такой взгляд, полный решимости преодолеть боль.
— Все расплывается, смешивается. Не могу все вспомнить.
— Это ничего. Расскажите мне то, что сможете. Вы возвращались домой с
работы. На метро.
— Всегда езжу на метро. Это недалеко. Жаркая ночь. Ноги болят.
— Там был фургон.
— Маленький... для перевозки мебели. — Марлин беспокойно
задвигалась, но, не успел вмешаться доктор, как Шейла погладила дочь по
волосам.
— Все хорошо, детка. Все уже позади. Никто тебя больше не обидит. Ты со
мной. Я здесь.
— Мужчина. Большой гипс на руке. Такой большой гипс... никогда не
видела. Не мог... не мог погрузить диван. Он все падал и падал на мостовую.
Мне стало его жалко, мама.
Ева решительно подошла ближе, взяла свободную руку Марлин.
— Больше он до вас не доберется. Он вас даже пальцем не тронет. Он
думает, что убил вас, но у него ничего не вышло. Вы уже победили.
Опять ее ресницы затрепетали.
— Я мало что помню. Я хотела ему помочь, и вдруг на меня обрушился
сильный удар. Было больно. Никогда мне не было так больно. А потом... я не
знаю. Не знаю. — Слезы навернулись ей на глаза. — Я ничего больше
не помню. Помню только мамин голос. И папин, и брата. Они говорили со мной.
Дядя Пит? Дядя Пит был здесь? А тетя Дора?
— Да, родная. Все здесь были.
— Они говорили со мной, а я просто где-то плавала. А потом проснулась
тут.
— Вы видели его еще до того, как он вас ударил. — Ева
почувствовала, как пальцы Марлин дрогнули в ее руке. — Держу пари, вы
немного сомневались. Вы хотели рассмотреть его получше. Вы решили, что он
неопасный: просто парень, которому нужна помощь. Вы не так глупы, чтобы
подойти к тому, кто опасен. Хотя бы на вид.
— У него был большой гипс. И вид такой несчастный, расстроенный... Он
был симпатичный. Темные вьющиеся волосы. Волосы вьющиеся и... кажется,
шапочка. Бейсболка. Не помню... Он оглянулся на меня и улыбнулся.
— Вы можете вспомнить его сейчас, Марлин? Увидеть его у себя в голове?
Вы его видите? — Да... мне так кажется. Только смутно.
— Я покажу вам фотографии. Посмотрите и скажите, нет ли среди них
мужчины с гипсом. Просто представьте его себе и смотрите на снимки.
— Я постараюсь. — Она облизнула губы. — Пить хочется.
— На, деточка, пей. — Шейла поднесла ко рту дочери стакан с
изогнутой соломинкой. — Не спеши. Помни, ты в безопасности.
— Трудно не спать. Трудно думать.
— С нее хватит, лейтенант.
Услыхав голос Лоренса, Марлин вновь беспокойно вздрогнула и попыталась
посмотреть на него.
— Я вас слышала... когда плавала. Я вас слышала. Вы велели мне не
сдаваться. Вы говорили, что не сдадитесь, если я не сдамся.
— Верно. — В его голосе было столько сочувствия, что Ева подавила
свое нетерпение. — И вы не сдавались. — Лоренс улыбнулся. —
Вы помогли мне стать местной знаменитостью.
— Мне нужна еще минута, — вмешалась Ева. — Дайте мне еще
минуту. Еще минута, Марлин, и мы закончим.
— Вы из полиции? — Марлин повернула голову на подушке. Она
казалась такой юной, такой хрупкой! — Простите, я путаюсь.
— Я из полиции. — Ева вытащила фотографии подозреваемых. —
Когда будете смотреть на снимки, помните: он больше до вас не доберется. Он
ничего вам не сделает. Вы сумели остаться в живых, вы не сдались, и больше
он вас не тронет.
Она протягивала Марлин снимки один за другим, внимательно следя за ее
глазами: не появится ли в них шок узнавания? И вот она его увидела. А вместе
с ним пришел и страх.
— Он. О боже, это он! Мама! Мама!
— Довольно, лейтенант Даллас.
Ева оттолкнула врача локтем.
— Марлин, вы уверены?
— Да, да, да! — Марлин спрятала лицо на груди у матери. — Это
его лицо. Его глаза. Он мне улыбался.
— Все хорошо. Его больше нет.
— Я требую, чтобы вы ушли. Немедленно.
— Я ухожу.
— Погодите. — Марлин нащупала руку Евы и повернула к ней свое
измученное, избитое лицо. — Он хотел меня убить, да?
— Но не убил. Вы его победили, Марлин. Вы его остановили. — Ева
наклонилась над кроватью и заговорила, глядя прямо в лицо Марлин, пока
ресницы девушки вновь не опускались. — Это вы его остановили, Марлин.
Помните об этом. Никогда не забывайте.
Она отошла назад. Доктор начал проверять капельницу и мониторы. Ева
повернулась и вышла из палаты.
— Попался, сукин сын, — на ходу бросила она Рорку и направилась
прямо к лифту. — Мне надо съездить в управление, все запротоколировать.
Тебя прошу проверить даты поездок. Это необходимо. Мне нужны железные
доказательства. Ордер будет у меня через два часа, даже если мне придется
задушить судью.
— Лейтенант! Лейтенант, подождите! — Шейла бежала за ними по
коридору. — Вы идете за ним, так?
— Да, мэм, это так.
— Вы ей правду сказали? Это она его остановила?
— Да, это правда.
Шейла прижала пальцы к векам.
— Это поможет ей выкарабкаться. Я знаю мою девочку. Это поможет ей все
перенести. Они же думали, что она не очнется. А я знала, что очнется.
— Вы были правы, мэм.
Шейла засмеялась, но тут же зажала себе рот рукой, чтобы подавить рыдание.
— Доктор Лоренс... Я знаю, он был резок с вами, но он был очень добр к
нам. Он дрался за Марли как лев. Не сердитесь на него!
— Я тоже была с ним груба. Все мы стараемся ради нее.
— Я только хотела сказать, что доктор Лоренс кажется мне ее ангелом-
хранителем, а в вас я вижу ангела мщения. Я вас никогда не забуду.
Она поднялась на цыпочки, чмокнула Еву в щеку и убежала обратно к дочери.
— Ангел мщения. — От смущения Ева даже ссутулилась и поспешно
вошла в лифт. — Господи, и что только людям в голову взбредет! —
Она выпрямилась и закончи ла звенящим от ярости голосом: — Одно могу сказать
точно: когда я покончу с этим делом, Найлз Ренквист увидит во мне демона
ада!
Задача ей предстояла нелегкая. Пибоди, конечно, страшно обидится, надуется
как мышь на крупу, что ее не позвали, но ничего, перебьется, решила Ева,
готовясь докладывать дело начальнику полиции. Сам Уитни тоже будет не в
восторге от вызова на работу поздним вечером. Ева как в воду глядела: входя
в кабинет, она первым делом заметила, что его мощную, представительную
фигуру облекает смокинг, и мысленно застонала.
— Простите, сэр, что нарушила ваши планы на вечер.
— Полагаю, у тебя были на то веские причины. Достаточно веские, чтобы
утихомирить мою жену. — Не удержавшись, Ева поморщилась, и Уитни мрачно
кивнул. — Ты и половины не знаешь. Советую вам обзавестись
неопровержимыми доказательствами против Найлза Ренквиста, лейтенант, потому
что еще раньше, чем с женой, мне придется объясняться с послом, с ООН и с
правительством Великобритании.
— Марлин Кокс опознала Найлза Ренквиста как человека, напавшего на нее.
У меня есть заявление Софии Ди Карло, няни в доме Ренквистов, опровергающее
слова самого Ренквиста и его жены о том, что он был дома в момент второго
убийства. У него есть бумага, на которой были написаны письма, оставленные
на месте убийств, и он подходит под психологический портрет. В настоящий
момент капитан Фини и гражданский эксперт-консультант Рорк отслеживают его
перемещения. Не сомневаюсь, мы сумеем подтвердить, что объект был в Лондоне,
Париже, Бостоне и Новом Лос-Анджелесе в то самое время, когда там произошли
убийства, совершенные тем же методом, что и в нашем деле. При обычных
обстоятельствах одного этого было бы довольно для ордера на обыск, а также
для вызова подозреваемого на официальный допрос.
— Но у нас не обычные обстоятельства.
— Нет, сэр. Дипломатический статус подозреваемого и политическая арена
добавляют скандальности и бумажной волокиты. Я настаиваю на том, чтобы вы
лично связались с судьей и со всеми заинтересованными сторонами, чтобы
ордера были выданы как можно скорее. Он снова будет убивать, шеф. Скоро.
— Хотите накинуть мне петлю на шею, лейтенант? — спросил Уитни,
вскинув голову. — У тебя есть заявление женщины, находящейся в тяжелом
состоянии — физическом и эмоциональном. Женщины с травмами головы.
— У тебя есть заявление домашней прислуги, судя по ее же словам,
неоднократно подвергавшейся сексуальной эксплуатации со стороны объекта. И
то, и другое ненадежно. Почтовая бумага, на которой были написаны письма,
сама по себе тоже ничего не доказывает, и ты это знаешь, иначе Ренквист был
бы уже за решеткой. Есть и другие подозреваемые, вписывающиеся в
психологический портрет. Все это будет оспорено представителями и адвокатами
Ренквиста, не говоря уж о британском правительстве. Тебе нужно что-то более
весомое.
— Будет весомое, если я попаду в его дом, в его запертый кабинет. Это
он, шеф. Я точно знаю, это он.
Уитни сел, побарабанил короткими толстыми пальцами по столу.
— Если у тебя есть сомнения — хоть тень сомнения! — лучше сейчас
воздержаться от подобных шагов. Мы можем наблюдать, следить за каждым его
шагом, пока сомнений не останется. Вот тогда петля затянется у него на шее.
Вот поди попробуй проследить за каждым его шагом, когда он вернется в
здание ООН
, — с горечью подумала Ева, но вслух выразилась более
дипломатично:
— Возможно, Ренквист уже ускользнул. Пока мы его не нашли, он сам себе
хозяин и может контролировать ситуацию. Только ему одному известны личность
и местонахождение его следующей жертвы. Если он доберется до нее раньше, чем
я возьму его, ей может повезти меньше, чем Марлин Кокс.
— Как только приказы будут отданы, шар покатится и — не исключено —
раздавит нас обоих. Я-то смогу это пережить. Я носил жетон, когда тебя еще
на свете не было. Я смогу смириться с отставкой. А вот тебе, если ты
ошибаешься, последствия скандала могут нанести непоправимый вред. Ты должна
это понять.
— Я понимаю, сэр.
— Ты хороший полицейский, Даллас, возможно, лучший из всех, кем мне
пришлось командовать. Неужели дело стоит того, чтобы лезть на рожон прямо
сейчас? Тебя могут перебросить на другую должность, уволить из отдела
убийств, ты можешь утратить свой статус и авторитет. Оно того стоит?
Ева вспомнила свой сон, сменяющие друг друга мертвые лица и подумала о новых
жертвах.
Всегда найдется кто-то еще
, — сказал во сне ее отец. И ведь
правду сказал, будь он проклят.
— Да, сэр. Если бы я ценила статус выше, чем работу, мне было бы нечего
здесь делать. Я уверена, что не ошиблась. А если ошиблась, пусть меня
распнут.
— Я позвоню. Да сделай же мне эту чертову чашку кофе!
Ева заморгала от неожиданности и неуверенно оглядела его кабинет.
Может,
статус — не такая уж пустячная вещь
, — подумала она с легким
раздражением.
— Какой вам кофе?
— Обычный кофе. Дайте мне судью Уомака, — попросил Уитни по блоку
связи. Тут раздался стук в дверь, и он рявкнул: — Войдите!
В кабинете появился Фини. Улыбка на его лице скорее напоминала свирепый
оскал. За ним вошел Рорк и нагло ухмыльнулся Еве.
— Я тоже не отказался бы от чашечки кофе, раз уж ты все равно при деле.
— Я не обслуживаю штатских.
—
Служить и защищать
, лейтенант, — процитировал он девиз
полиции. — Так что извольте обслужить.
— Ну укуси меня, — проворчала Ева и отнесла чашку кофе на стол
Уитни.
— Мы их взяли, — доложил Фини.
— Придержите звонок. Что вы взяли?
— Мы вот с этим штатским провели тонкий электронный поиск. Эх, если бы
наш бюджет мог позволить нам нанять этого парня! — С искренней теплотой
Фини хлопнул Рорка по плечу. — Изощренный ум и волшебные пальчики. Но
что поделаешь!
— Хватит болтать, Фини. К делу!
— Наш фигурант летал дипломатическими, общественными и частными рейсами
— причем частные он очень глубоко шифровал! — в Париж, Лондон, Бостон и
в Новый Лос-Анджелес. Он был в этих городах во время совершения нераскрытых
убийств, которые мы считаем черновиками нынешних. Он часто летает в Лондон,
что вполне объяснимо. В Бостон — не так часто. Для Лондона он пользуется
дипломатическим транспортом. Для Бостона — общественным, хотя летает первым
классом и денег не жалеет. А вот на Западное побережье он летал чартером,
причем один. Два чартерных рейса, один — за месяц, второй — за два дня до
убийства Сьюзи Мэннери, с возвращением на следующий день после убийства. Та
же схема с другими
висяками
. — Фини повернулся к Еве. — В
яблочко, детка.
Даже имея на руках дополнительные доказательства, Ева получила ордера только
к полуночи. Но от ее прежней усталости и следа не осталось: она ощущала в
крови мощный выброс адреналина.
— Как ты узнала? — спросил Рорк, пока она гнала машину в верхнюю
часть города. — Просвети штатского олуха.
— Это должен был быть один из них. Бумага была слишком явной уликой,
она прямо указывала на одного из них. Он нарочно ее использовал, чтобы я
сама пришла к нему. Чтобы быть в курсе с самого начала. Ему нужно внимание.
Хочется пощекотать нервы. — Ева пристроилась за экспресс-такси и
позволила таксисту прокладывать себе дорогу. — Но он наверняка знал,
что будут в Нью-Йорке и другие подозреваемые, купившие бумагу. Не он первый
ее покупал. Первым купил Смит, а за Смитом нетрудно было проследить. Он
публичная фигура и любит выставляться.
— Продолжай, — попросил Рорк.
— Затем ту же бумагу покупает Эллиот Готорн.
— Кстати о Готорне: он разводится со своей нынешней женой. Какой-то
скандал с тренером по теннису.
Ева усмехнулась.
— Я не сомневалась, что Готорн все прознает. Он попал в мой список
случайно, я никогда его всерьез не рассматривала. Слишком стар, под портрет
не подходит. И вообще ничего.
— И все-таки тебе пришлось его проверять, тратить время и силы. Ренквист наверняка был доволен.
— Вот видишь, все ты понимаешь. Потом Брин. Ренквист сам послал ему
бумагу в подарок — этакий тонкий штрих. Ведь Брин эксперт, возможно,
Ренквист восхищался им. Держу пари на месячный заработок, мы найдем книги
Брина в кабинете Ренквиста. Он изучал Брина — и человека, и его работу.
— Ты ни минуты не верила, что это Брин.
— Он не подходил под портрет. Самоуверенности ему хватало, знаний —
безусловно. Но это не тот парень, который ненавидит или боится
женщин. — Ева вспомнила, какое у него было помертвевшее лицо, когда она
била его своими вопросами, вспомнила его затравленный взгляд. Отныне ей
придется с этим жить. — Он любит свою жену, и это делает его слабаком,
а не убийцей. Он любит сидеть дома с сыном. Кем бы ни была его жена, все
равно он сидел бы дома. И все-таки я на него надавила... жестоко.
Рорк расслышал сожаление в ее голосе и провел ладонью по ее руке.
— Зачем?
— А вдруг я его недооценила? Вдруг... — Она вздохнула, стараясь
прогнать чувство вины. — Вдруг я ошиблась на его счет? Он мне сразу
понравился, с первого взгляда. А Ренквиста я вот точно так же сразу
невзлюбила.
— Значит, ты испугалась, что на тебя повлияют личные пристрастия.
— В какой-то степени. А Брин мог быть замешан, я не могла его
проигнорировать просто так, за красивые глаза. Он знал все, что убийце
требовалось знать. Может, он готовил материал для новой книги? Мне надо было
знать, как он ведет себя на допросе, на что реагирует, на какие вопросы
сможет ответить, от каких уклонится. Мне все было важно, вот почему я пошла
на крайние меры.
— Он это переживет, Ева. Или не переживет. Но это жена его предала, а
не ты.
— Ну да, я всего лишь расколотила вдребезги красивую фантазию, за
которой он укрывался. Ладно, проехали. Ренквист следил за Брином и накопал
на него много информации. Бьюсь об
...Закладка в соц.сетях
