Жанр: Любовные романы
Куда уходит любовь
...ась наверх к себе. Из
комнаты дяди Сэма как раз вышел Чарльз.
— Добрый день, мисс Дани.
Она подняла на него глаза.
— А где мама?
Дворецкий несколько смутился.
— Она вышла, мисс Дани.
— Она сказала, когда вернется? — Дани протянула табель. — Я
получила
А
по истории искусства. И хотела, чтобы она поглядела.
— Просто великолепно, мисс Дани, — теперь тон у дворецкого
изменился. — Нет, мадам не сказала, когда она вернется.
— А-а, — разочарованно протянула Дани. Направившись в свою
комнату, она остановилась и обернулась. — Скажите, когда она придет,
Чарльз. Я хочу ее видеть.
— Конечно, мисс Дани.
Когда Дани вошла в комнату, мисс Холман развешивала одежду в гардеробе. На
лице ее появилась широкая улыбка, когда она увидела девочку.
— Вот и ты! А я уж заждалась тебя! Ну, что ты получила?
Дани улыбнулась.
— А как ты думаешь?
— Дай посмотреть, — сказала ее старая гувернантка. — Не могу
дождаться!
Играя, Дани спрятала табель за спину.
— Не дам, пока ты не выполнишь своего обещания!
— А я уже спекла тебе пирог.
— Ну тогда ладно! — И Дани протянула ей табель.
— Сейчас, только одену очки. Я так волнуюсь, что даже читать не могу!
Она обнаружила очки в кармане передника и, водрузив их на нос, быстро
посмотрела табель.
— О, Дани! — воскликнула она. — У тебя
А
по истории
искусства! Гувернантка обняла Дани.
— Я так горжусь тобой, — и она расцеловала Дани в обе щеки. —
И твоя мать будет гордиться, когда увидит твои оценки.
— А где мама? В мастерской ее нет.
То же самое выражение, которое она заметила, встретившись с Чарльзом,
появилось и на лице гувернантки.
— Твоей маме пришлось внезапно уехать по делам. Она вернется к
понедельнику.
— А! — У матери то и дело случались неожиданные деловые поездки в
конце недели. Она взяла у гувернантки свой табель. — Надеюсь, она
успеет вернуться, чтобы подписать табель. В понедельник мне надо
возвращаться в школу.
— Не сомневаюсь, что успеет. А теперь почему бы нам не спуститься на
кухню и не попросить Кукки дать нам молока с пирогом? И устроим маленькую
вечеринку — только мы втроем.
Дани взглянула на пожилую женщину, которая так обрадовалась ее приезду. Она
уже устала от вечеринок в ее обществе. Как было бы хорошо, если бы для
разнообразия хоть на одной из них появилась и ее мать.
— Мне что-то не хочется.
— Делай, что тебе говорят, — с наигранной серьезностью приказала
ей мисс Холман. Она понимала, о чем сейчас думает Дани.
— О'кей. — Повернувшись, Дани вышла. В холле она столкнулась с
Чарльзом и дядей Сэмом. Каждый тащил по несколько чемоданов.
— Дядя Сэм! — воскликнула Дани, кидаясь к нему.
Бросив чемоданы, он подхватил ее. Чарльз продолжал спускаться по лестнице со
своим грузом.
— Да, Дани?
— Я получила
А
по искусству!
— Это великолепно, Дани.
У дяди Сэма был такой голос, что она внимательно посмотрела ему в лицо. Он
выглядел усталым и грустным. Она глянула на багаж.
— Ты тоже уезжаешь на уик-энд? Ты встретишься с мамой?
— Да, я уезжаю, Дани. Но с мамой я не встречусь.
— А я то думала, если ты увидишь ее, то передай ей, что...
Чувствовалось, что его одолевали какие-то другие мысли.
— Что передать ей, Дани?
— Что я получила
А
по искусству.
— Я не увижу ее, Дани.
— Ты вернешься в понедельник?
Несколько секунд он молча смотрел на нее, а потом осторожно опустил ее на
пол.
— Нет, Дани, я не вернусь в понедельник. Я вообще не вернусь.
— Никогда? — удивилась она.
— Да. Я уезжаю отсюда.
Внезапно на глазах ее выступили слезы. Вот и он, как папа... Уехал и с тех
пор так и не приезжал к ней.
— Почему? Ты нас больше не любишь?
Он увидел слезы на ее глазах и услышал грусть в голосе девочки. Он взял ее
за руку.
— Нет, Дани, не так. К тебе это не относится. Но порой дела идут не
так, как хотелось бы. Мы с твоей мамой решили развестись.
— Как мама и папа?
Он кивнул.
— Это значит, что ты больше не будешь приезжать ко мне? — Она
заплакала в голос. — Теперь никто не будет приезжать ко мне.
Он неловко обнял ее.
— Я бы очень хотел видеться с тобой, Дани. Но не смогу.
— Почему не сможешь? — спросила она. — Мать Сюзи Колтер
разводилась пять раз и все ее папы приезжают к ней. Я знаю, потому что она
сидит рядом со мной и всегда показывает подарки, которые они ей привозят.
— Твоей маме это не понравится.
— Тогда почему она не может уехать, если разводится? — гневно
спросила Дани. — Почему всегда должен уезжать папа?
— Не знаю.
Импульсивно она кинулась к нему на шею.
— Не уезжай, дядя Сэм! Мне будет ужасно плохо без тебя! Улыбнувшись, он
прижался к ней щекой.
— И мне без тебя, Дани. Ты большая девочка и должна понять, что надо
уезжать, а я тебе всегда буду посылать подарки. И ты сможешь показывать
своей подружке, чтобы она знала: папа присылает подарки не только ей.
— Хорошо, — подумав, согласилась Дани. Она поцеловала его в
щеку. — Но мне все равно будет тебя не хватать.
Сэм тоже поцеловал ее и выпрямился, подняв свой багаж.
— Я должен спешить.
Она проводила его до выхода.
— Ты тоже поедешь в Ла Джоллу и будешь жить на яхте, как мой папа?
Он засмеялся.
— Нет, Дани. Какое-то время я буду жить в Нью-Йорке.
— Если бы ты жил на яхте, — разочарованно сказала она, — мы
могли бы поплавать под парусом.
Он снова засмеялся.
— Я не такой хороший моряк, как твой папа.
Стоя у дверей, Дани видела, как Чарльз укладывал багаж в такси. Дядя Сэм
наклонился и снова поцеловал ее.
— Прощай, Дани.
Когда машина двинулась, она помахала ему.
— Пока, дядя Сэм! — крикнула она и не зная, что еще сказать,
добавила. — Желаю тебе хорошо провести время!
Задумавшись, она, войдя в дом, побрела на кухню. Чарльз, Кукки и миссис
Холман ждали ее. Здесь были все, кроме Виолетты, горничной ее матери. Когда
мать уезжала, Виолетта никогда не оставалась в доме.
— Мама и дядя Сэм развелись, — объяснила она. — А дядя Сэм
будет жить в Нью-Йорке.
Миссис Холман поставила на стол шоколадный пирог.
— Ну, как он тебе нравится?
— Просто потрясающе, — но восторга в ее голосе не слышалось.
— Садись за стол, и я отрежу тебе кусок, — сказала Кукки. Дани
послушно заняла место за столом. Кукки отхватила большой ломоть и придвинула
к ней тарелку вместе со стаканом молока. Затем она нарезала пирог и для
остальных, и все расселись. Дани видела, что все ждали от нее первой оценки,
чтобы приступить к пирогу. Она отломила кусок вилкой.
— Просто объедение, — пробормотала она с полным ртом.
— Не подавись, Дани.
Они все приступили к пирогу.
— В самом деле очень вкусно, миссис Холман, — сказал Чарльз.
— Ну и успокойся, — рассмеялась Кукки.
— Ну, конечно, и твои пироги очень вкусны, Кукки, — поправился
Чарльз, помня, что хорошую кухарку не так легко найти в наши дни.
— Почему они развелись? — внезапно спросила Дани. Присутствующие,
смутясь, посмотрели друг на друга. Решилась ответить миссис Холман.
— Мы не знаем, дитя мое. Это не наше дело.
— Потому что мама такая симпатичная и у нее много друзей? Они не
ответили.
— Я слышала, как несколько дней назад мама ссорилась с дядей Сэмом.
Дядя Сэм сказал, что сыт по горло и его мутит от ее постельных партнеров. Я
знаю, что дядя Сэм и мистер Скааси партнеры, но не знала, что у мамы тоже
есть партнеры. Почему мне это не было известно?
— Это не наше дело, дитя мое, — серьезно сказала миссис
Холман. — И не твое. Просто ешь пирог и пусть тебя беспокоят только те
вещи, которые имеют к тебе отношение.
Несколько минут Дани ела молча, а затем снова подняла глаза.
— Дядя Сэм сказал, что будет слать мне подарки, а я покажу их Сюзи
Колтер и скажу, что она не единственная, которой папы шлют подарки.
Через две недели ей исполнилось десять лет, и из Нью-Йорка пришла огромная
посылка. Она была заполнена подарками. Дядя Сэм сдержал свое слово. Она
стала лучше чувствовать себя. Но она все равно потеряла его.
Когда школа кончилась, мама взяла ее на лето пожить на ранчо около озера
Тахоэ. Она сказала, что это ей необходимо, чтобы получить развод, но Дани
ничего не поняла. Ей тут было очень хорошо. Каждое утро она ездила верхом и
каждый день купалась в озере. Здесь был и Рик. Он был новым менеджером у
мамы. Должно быть, и он был одним из тех партнеров, из-за которых, как она
слышала, мама ссорилась с дядей Сэмом, потому что как-то она видела его
утром, выходящим из маминой спальни.
Но Рик ей нравился. Он любил заниматься тем же самым, что и она. Он ездил
верхом вместе с ней и учил ее кататься на водных лыжах. И он много хохотал.
Не то, что дядя Сэм, который никогда вообще не смеялся. Мать порой говорила,
что Рик такой же ребенок, как и она.
Мама не любила ездить верхом или проводить время на воде. Она говорила, что
такое времяпрепровождение плохо действует ей на кожу и она легко может
обгореть. Вместо этого большую часть времени она проводила в комнате,
которую оборудовала себе под мастерскую. Вечером она приводила себя в
порядок, и они с Риком отправлялись в Рено. Потом мама спала допоздна. Но
Рик каждое утро вставал пораньше, чтобы они могли покататься верхом. Обычно
он называл ее Хлыстик.
В то время он носил усики. Узенькие, не толще, чем карандашная линия,
которые доходили до углов рта. С ними он выглядел таким симпатичным, как
Кларк Гейбл. Как-то она сказала об этом матери, и мама почему-то
разозлилась. Она сказала Рику, чтобы он тут же избавился от этих глупых
усиков.
Дани стала плакать. Она и сама не знала, почему заплакала.
— Не сбривай их! — просила она. — Пожалуйста, не сбривай!
— Перестань вести себя, как маленькая идиотка! — гаркнула на нее
мать.
Рассердившись, Дани повернулась к ней.
— Ты требуешь от него сбрить усики только потому, что я сказала, что
они мне нравятся! Ты не хочешь, чтобы я кого-нибудь любила или чтобы кто-
нибудь любил меня! — Она повернулась к Рику — Скажи ей, что ты их не
сбреешь!
Рик посмотрел на нее, а потом на ее мать. Он медлил с ответом.
Тогда ее мать улыбнулась. Это была очень странная улыбка, которая появлялась
у нее на лице, когда она хотела заставить вас сделать то, что вам не
хотелось.
— Ты свободен в своих действиях, Рик, так что решай сам. Но смотри, не
переборщи.
Постояв несколько секунд, Рик повернулся и пошел к себе в комнату. Когда
через несколько минут он вышел, усиков у него уже не было.
Дани уставилась на него. Он как-то странно изменился. На том месте где были
усики, осталась смешная белая полоска. Больше он не походил на Кларка
Гейбла. Она разразилась слезами и убежала к себе в комнату.
После этого Рик больше не ездил с ней верхом. И не брал ее с собой на катер
покататься на водных лыжах. Правда, это уже не имело значения, потому что
каникулы подходили к концу. На оставшееся время лета мать послала ее в
лагерь.
14
Услышав легкий стук в дверь, Нора оторвалась от работы.
— Войдите.
Дверь в мастерскую приоткрылась, и на пороге застыла миссис Холман.
— Не могу ли я переговорить с вами, мадам? — вежливо спросила она.
Нора кивнула.
— Конечно. — Она положила комок глины и вытерла руки. Гувернантка
неловко вошла в мастерскую. Она очень редко бывала здесь.
— Я хотела бы поговорить с вами о Даниэль.
Замолчав, она бросила взгляд на Рика, который стоял поодаль.
— Что с Даниэль? — спросила Нора.
Миссис Холман опять посмотрела на Рика. Рик понял намек.
— Оставлю вас наедине. — Он вышел в другую комнату, оставив дверь
открытой.
— Ну? — спросила Нора.
Пожилая гувернантка по-прежнему чувствовала неловкость.
— Даниэль растет.
— Конечно, — удивилась Нора. — Это очевидно для всех.
— Она больше не ребенок. Она быстро становится молодой леди. Нора молча
смотрела на нее.
— И я хочу сказать, — борясь со смущением, продолжала
гувернантка, — что некоторые вещи объяснить ей не так легко.
— Какие вещи? — раздраженно спросила Нора. — Я уверена, что
она не нуждается в том, чтобы ей объяснили некоторые жизненные явления. Это
достаточно успешно делают в школе мисс Рандольф.
— В этом-то все и дело! — Воскликнула миссис Холман. — Она
знает.
Нора кивнула.
— Конечно, знает. Она и должна знать.
— Она знает, — повторила гувернантка. — И видит.
Несколько секунд Нора молчала.
— К чему вы клоните, миссис Холман?
Гувернантка не могла поднять на нее глаза.
— Даниэль видит, что происходит в доме. И она разбирается в том, что
знает. Вообщем, для девочки это не очень хорошо — видеть у себя в доме такие
вещи.
— Вы хотите сказать мне, как я должна себя вести в своем собственном
доме?
Гувернантка тут же замотала головой.
— Нет, мисс Хайден. Я просто рассказываю вам о вашей дочери. То, что
она видит и что она знает — это слишком много для восприятия такой девочки,
как она. Она пытается понять все, что происходит вокруг нее. — Она
спокойно встретила взгляд Норы. — И я больше не могу объяснять ей, что
все, что попадается ей на глаза, на самом деле не существует.
— Не думаю, что вы должны об этом заботиться, миссис Холман, —
холодно сказала Нора.
На лице пожилой женщины появилось упрямое выражение.
— В какой-то мере, вы правы, мисс Хайден. Но я нянчила Дани со дня ее
рождения. И я не буду чувствовать себя спокойно, если не скажу вам, как это
волнует Дани.
— Благодарю вас, миссис Холман, — тем же холодным голосом сказала
Нора. — Но прошу вас не забывать, что я мать Дани со дня ее рождения. И
ответственность за нее лежит на мне, а не на вас.
Гувернантка взглянула на нее.
— Да, мисс Хайден. — Повернувшись, она вышла из мастерской. Когда
за ней захлопнулась дверь, из другой комнаты вышел Рик.
— Ты слышал, что она говорила? — спросила Нора. Рик посмотрел на
нее.
— Этой старухе пора уматывать отсюда.
— В некотором смысле она права. Дани растет. — Нора шлепнула на
скульптуру комок глины. — И мы должны быть более осторожны.
— Осторожны! — взорвался Рик. — Как мы можем быть осторожны?
Попробуй только выбраться из дома ранним утром, чтобы вернуться в комнату
над гаражом, и держу пари, что половина соседей будет знать, чем я
занимаюсь.
Нора расхохоталась.
— Попробуй не так грохотать, когда закрываешь двери.
— Сама попробуй! Особенно, когда идет дождь и все скользит. Я промок до
костей.
Нора покончила с глиной.
— Но все же нам надо что-то делать с этим.
— Мы можем пожениться, — сказал Рик. — И тогда придет конец
всей этой музыке.
— Нет, — Нора посмотрела на него. — Мы не подходим для брака.
Я уже дважды пыталась, и я знаю. И, откровенно говоря, ты годишься на это не
больше, чем я.
Подойдя, он обнял ее.
— Но друг с другом мы еще не пробовали, бэби. Теперь все может быть по
другому.
Она оттолкнула его.
— Перестань обманывать самого себя. Ни ты, ни я не принадлежим к тем
типам, которые будут спокойно сносить узы. Мы очень похожи. Нам обоим время
от времени надо что-то новенькое.
— Только не для меня, бэби. Я могу быть очень счастлив только с тобой.
Она выскользнула от его объятий.
— А что ты будешь объяснять своим друзьям, когда уже не сможешь
освобождаться по вечерам ни по вторникам, ни по четвергам? Особенно той
маленькой итальяночке, фотографу в клубе, которая так вкусно делает для тебя
спагетти по вечерам? Что ты ей скажешь после того, как она столько времени
ждет, чтобы ты женился на ней?
Побагровев, он смотрел на нее.
— Ты знаешь о ней? Нора улыбнулась.
— Я все знаю о тебе. Я не такая дура. — Она пожала плечами и взяла
сигарету. Подождав, пока он поднес ей огонек, она продолжила. — Но по
сути, меня это не волнует. Пока я получаю то, что мне нужно, ты можешь
делать все, что захочешь.
Лицо его начало расплываться в медленной улыбке.
— И я получаю все, что мне нужно. Верно, бэби?
Он потянулся к ней, и на этот раз она не стала избегать его объятий. Он
отобрал у нее сигарету и положил ее в пепельницу. Затем он жадными ищущими
губами впился в ее губы.
Она не закрывала глаз, глядя ему в лицо.
Он прижал ее спиной к столу и запустил ей руки под юбку.
— Окно, — предупредила она, показывая на стеклянную стену, рядом с
которой они стояли.
— Черт с ним, я просто не могу ждать. И пусть соседи сдохнут от
зависти.
Когда Дани вернулась домой из лагеря, на станции ее встретил Чарльз. Она
огляделась. Обычно с ним приезжала и миссис Холман.
— А где Нанни?
Собирая ее вещи, Чарльз старался не встречаться с Дани глазами.
— Разве вы не знаете, мисс Дани? Миссис Холман ушла.
Дани внезапно остановилась.
— Нанни ушла от меня?
Чарльз смутился.
— Я думал, что вы знали, мисс Дани. Она нашла себе другую работу.
— Это мама ее уволила? — Дани побледнела от гнева.
— Не знаю, мисс Дани. Это случилось сразу же после того, как вы уехали
в лагерь. — Он распахнул перед ней дверцу машины.
— А ты знаешь, где она сейчас работает? — спросила девочка.
Чарльз кивнул.
— Я хочу, чтобы ты отвез меня туда.
Чарльз замялся.
— Не знаю. Ваша мама...
— Я хочу, чтобы ты отвез меня туда! — настойчиво потребовала
Дани. — И сейчас же.
— Мисс Дани! Ваша мама очень рассердится на меня.
— Я не скажу ей. Вези меня!
Дани села на заднее сидение, и Чарльз захлопнул дверцу. Сев за руль, он
сделал еще одну попытку переубедить ее.
— Мисс Дани...
Внезапно в голосе девочки появились те же ледяные нотки, что и у Норы.
— Если ты не отвезешь меня туда, я специально скажу матери, что ты меня
возил.
Они подъехали к группе новых строений в Сан-Франсис-Вуд. Нанни как раз вышла
на прогулку, толкая перед собой маленькую коричневую детскую коляску. Дани
выскочила из машины, когда та еще не остановилась.
— Нанни! — крикнула она, кинувшись к няне. — Нанни! Женщина
остановилась и прищурилась от лучей солнца. Ей пришлось приставить одну руку
козырьком к глазам.
— Дани?
Наконец она увидела бегущую к ней девочку и широко раскинула руки, чтобы
обнять ее.
— Дани! — воскликнула она не в силах скрыть слез, выступивших у
нее на глазах. — Дани, mein Kind!
Дани тоже плакала.
— Почему ты оставила меня, Нанни? Почему ты бросила меня? Няня
безостановочно целовала ее в обе щеки, покрывая поцелуями ее лицо.
— Моя маленькая девочка! Дай мне посмотреть на тебя. Какая ты стала
большая, как ты загорела!
Дани уткнулась лицом в ее пышную грудь.
— Ты должна была сказать мне, — всхлипывала она. — Ты не
должна была просто так оставлять меня!
Внезапно старая няня поняла, что Дани имела в виду. Подняв голову, она
посмотрела на Чарльза. Тот еле заметно покачал головой.
Она сразу же поняла, что он хотел ей сказать. Она повернулась к ребенку.
— Ты уже большая девочка. Такая большая, что тебе уже не нужна няня.
— Ты все равно должна была сказать мне, — продолжала всхлипывать
Дани. — Это неправильно.
— Я ведь занимаюсь только с маленькими детьми, Дани, дитя мое. Я нужна
малышам.
— Ты нужна мне. Вернись вместе со мной домой. Гувернантка медленно
покачала головой.
— Не могу, Дани.
— Почему ты не можешь?
Мисс Холман коснулась коляски.
— Потому что теперь я нужна вот этому ребенку, — просто сказала
она.
— Ты нужна мне больше, чем ему. Ты всегда была со мной.
— А теперь настало время, когда ты должна обходиться без меня. Теперь
ты большая девочка. Что мне делать-то, кроме того, как сидеть и смотреть,
когда ты прибегаешь и убегаешь? Ты теперь и сама позаботишься о себе. Разве
ты не провела без меня все лето? И какая разница, что теперь ты будешь дома?
— Но я люблю тебя, Нанни.
Гувернантка снова прижала ее к себе.
— И я люблю тебя, моя маленькая Дани.
— Тогда возвращайся вместе со мной домой.
— Нет, Дани, — твердо сказала пожилая женщина. — Я не могу
вернуться с тобой. Твоя мама была права. Она сказала, что рано или поздно
это должно произойти.
— Моя мама? Значит, я была права! Она все же уволила тебя!
— Рано или поздно, Дани, — грустно улыбнулась гувернантка, —
это должно было случиться. Тебе уже двенадцать лет. Ты почти молодая леди.
Скоро к тебе будут приходить мальчики. Ты будешь ходить на вечеринки и на
дни рождения к ним. Зачем тебе нужна старая няня, которая будет крутиться
вокруг тебя? У тебя будет своя собственная жизнь.
— Это мама тебя уволила? — упрямо спросила Дани.
— Мы сошлись на том, что так будет лучше всего. Твоя мама была очень
любезна. Она уплатила мне за год вперед.
— И все же ты должна была сказать мне, — настаивала Дани. —
Ты моя няня, а не ее.
Старая няня помолчала.
— А теперь, я думаю, тебе лучше поехать домой. Твоя мама будет
беспокоиться, не понимая, куда ты делась. Кроме того, у нее есть для тебя
великолепный сюрприз.
— Мне не нужны ее сюрпризы, — отмахнулась Дани. — Я могу
приходить навещать тебя? Хотя бы изредка, я хочу сказать. То есть, если ты
не сможешь приходить ко мне?
Миссис Холман обняла ее и прижала к себе.
— Конечно, Дани. Каждую среду я свободна. Я могла бы тебя встречать
после школы.
Дани расцеловала свою старую няню в обе щеки.
— Мне будет тебе ужасно не хватать.
— И мне тебя тоже, — миссис Холман с трудом сдерживала
слезы. — А теперь иди, а то у Чарльза будут неприятности.
Они снова расцеловались, и Дани медленно побрела к машине. Почти всю дорогу
домой она молчала. Когда они почти приехали, она перегнулась на переднее
сидение.
— Что за сюрприз приготовила для меня мама?
— Не могу говорить. Ваша мама взяла с меня слово, что я буду держать
его в секрете.
Но, в конце концов, она все же выпытала его у Чарльза.
В мастерской у матери была какая-то деловая встреча, и она оставила записку,
чтобы ее не беспокоили. В сопровождении Чарльза, который тащил ее вещи, Дани
поднялась по лестнице и повернула к своей комнате.
— Не сюда, мисс Дани. А вот в эту сторону. — Повернувшись, Чарльз
двинулся в другую сторону холла, а не туда, где находилась ее комната и
помещение матери.
Она последовала за ним.
— Это и есть сюрприз?
Он кивнул, когда они остановились перед дверями бывшей гостиной. Широким жестом он распахнул двери.
— Только после вас, мисс Дани.
Комната была вдвое больше ее прежней. Все в ней было новенькое, с иголочки —
от блестящего покрывала на кровати до встроенной в стену стереоустановки и
телевизора. Здесь также был большой стенной шкаф, точно, как у мамы, и новая
ванна с гардеробной.
— И телевизором и стереоустановкой можно управлять, лежа на
кровати, — гордо сказал Чарльз.
— Очень красиво, — равнодушно кивнула Дани. Она оглядела
комнату. — А где моя шкатулка с сокровищами?
— Она не подходила к новой обстановке, и поэтому ваша мама приказала
отнести ее на чер
...Закладка в соц.сетях
