Жанр: Любовные романы
Куда уходит любовь
...Тебе не кажется, что Дани стала очень хорошенькой?
— Да, она стала хорошенькой, — согласился я, отпив кофе.
— Что ты о ней думаешь?
— Не знаю, что я могу думать о ней. Все это было так давно, а сейчас я
видел ее всего несколько минут.
В ее голосе появились нотки сарказма.
— Не думаю, что тебе потребуется много времени сообразить, что к чему.
Ведь вы всегда так понимали друг друга.
— Понимали. Но это было так давно. Теперь она выросла, и нам обоим
много чего пришлось пережить. Не знаю, может быть, со временем все и
вернется.
— Тебе стоило бы больше верить в свою дочь. Я посмотрел на нее.
— Много есть такого, во что мне стоило бы верить: Вот например, я
уверен, что ты не случайно так нажимаешь на слово
дочь
. Так что не ищи
подходящего времени, если хочешь что-то сообщить мне.
Глаза ее затуманились.
— А ты все такой же, как во время нашей первой встречи. Прямой до
резкости.
— Слишком поздно, чтобы мы могли вежливо врать друг другу, Нора. Много
времени назад мы пустились в эту дорогу, и она нам ничего не дала. На самом
деле все куда проще. И не стоит спотыкаться на том же самом месте.
Она уставилась на скатерть.
— Зачем ты приехал? — резко спросила она. — Я говорила
Гордону, что ты нам не нужен. Мы и сами справимся.
— Я тоже не хотел. Но я уверен, что, если бы вы справились без меня, не
было бы нужды в моем появлении.
Я встал и вышел в холл. В горле у меня стоял комок. Нора не изменилась ни на
йоту.
Дани как раз спускалась по лестнице. Я взглянул на нее, и все во мне
сжалось. Это была уже не маленькая девочка, прыгавшая по лестнице. Это была
юная женщина. Как ее мать. Каким-то образом мне это стало ясно.
Она одела курточку, а пальто накинула на плечи. Волосы ее были взлохмачены в
своеобразной прическе, а пухлые губы тронуты свежей помадой. Девочка,
которая сидела рядом со мной за столом, снова исчезла.
— Папа!
Ледок во мне сразу же растаял. Голос ее по-прежнему был голосом ребенка.
— Да?
Сбежав вниз, она остановилась передо мной.
— Как я выгляжу?
— Как живая кукла, — улыбнулся я и протянул к ней руку.
— Не надо, папа, — быстро сказала она. — Ты спутаешь мне
прическу.
Улыбка сползла у меня с лица. Если это все, что ее беспокоило, она все еще
была ребенком. Но, может быть, все не так. Нора вела себя именно так, когда
хотела создать то, что называла
своим образом
. Я подумал, не обрела ли моя
дочь со временем ее образ мышления. Кажется, Дани увидела овладевшую мной
неловкость.
— Не беспокойся, папа, — сказала она тем же самым рассудительным
голосом как при Норе, когда та вошла в комнату. — Все будет в порядке.
Я посмотрел на нее.
— Уверен, что так и будет.
— Я знаю, что все будет в порядке, папа, — подчеркивая каждое
слово, сказала она. — Порой с людьми случаются разные вещи еще до того,
как они становятся взрослыми.
В сопровождении Норы и Гордона в фойе вышла старая леди.
— Попросите Чарльза подогнать мою машину, — сказал Гордон,
открывая перед ними двери.
— Во сколько мы должны быть в суде? — спросила Нора, выходя. Он
насмешливо посмотрел на нее.
— Сегодня мы не едем в суд. Просто мы должны вернуть ребенка под опеку соответствующих властей.
— Очень рада. Сегодня я не в состоянии предстать перед судом. Гордон
ничего не ответил, только кивнул, спускаясь к машине. Когда я спускался,
Чарльз придержал дверцу нориного
ягуара
.
Улыбка морщинками разбежалась по его лицу.
— Полковник Кэри!
— Чарльз! — Улыбаясь, я протянул ему руку. — Как вы
поживаете?
— Прекрасно, полковник. — Его голос потеплел. — Несмотря на
печальные обстоятельства, я очень рад снова видеть вас, сэр.
— Закройте дверцу, Чарльз, — раздался голос Норы из машины.
Кивнув, Чарльз притворил дверцу машины. Бросив на меня прощальный взгляд, он
обошел машину и сел за руль.
— Вы будете править, полковник? — спросил Гордон.
Я показал ему на взятый напрокат маленький
корвейр
, который выглядел сущим
пигмеем рядом с двумя гигантами — его черным
кадиллаком
и серым
ягуаром
Норы.
— Тогда я велю моему шоферу ехать за нами, — сказал он. —
Подождите меня.
Он махнул рукой, и мы двинулись вниз по длинной подъездной дорожке, оставляя
за собой остальные машины. Садовник открыл ворота, и мы выехали. На улице
стояла группа репортеров, но они кинулись по своим машинам, увидев, что мы
не собираемся останавливаться. Мы повернули к западу по Калифорния-стрит
мимо кафедрального собора.
Одновременно мы оба потянулись к зажигалке. Он засмеялся и отдернул руку.
Прикурив, я протянул зажигалку ему.
— Благодарю. — Он не смотрел на меня. — Надеюсь, вы не
затаили на меня зла в связи с нашей последней встречей?
Я бросил взгляд на него. Я вспомнил зрелище, которое мне когда-то довелось
видеть: Джин Танни и Джек Демпси на каком-то званом обеде — Танни широко
улыбался, а на лице Демпси застыла мрачная гримаса. Теперь я знал, что он
тогда чувствовал.
Сколько бы времени не прошло, никому не приятно вспоминать, как его
подвергли форменному избиению. И я не был исключением. Воспоминания эти не
доставляли мне удовольствия, как и любому другому, но я должен был учиться
жить вместе с ними.
— Надеюсь, что вы столь же истово будете стараться и для моей дочери. И
претензий у меня не будет.
Он заметил, что я уклонился от прямого ответа, но предпочел не обратить на
это внимания.
— Отлично. Можете быть уверены, что я сделаю все, что в моих силах.
Подождав, пока мы повернули на Гош-стрит, я сказал:
— Мне известно только то, что вы успели сказать по телефону и что я
прочел в газетах. Может быть, теперь вы сможете рассказать мне подробности.
— Конечно. — Он с любопытством посмотрел на меня. — Думаю, не
стоит углубляться в отношения Норы с Риччио.
Я отрицательно покачал головой. Я знал Нору.
— Весь день они ссорились, — начал он. — Насколько мне
известно, Нора собиралась положить конец их отношениям: и деловым, и личным.
Она потребовала от него немедленно покинуть дом. Но он себя прекрасно
чувствовал в нем и не собирался бросать его.
— Нора нашла себе другого парня? — спросил я.
Он снова искоса посмотрел на меня и пожал плечами.
— Не знаю и не спрашивал. Когда я приехал, на месте действия уже было
полно полиции. И не думаю, что тогда имело смысл задавать такие вопросы.
— Понимаю, — кивнул я.
Мы снова повернули на запад по Маркет-стрит.
— Выяснилось, что Риччио преследовал Нору по пути из ее комнаты до
мастерской, стараясь убедить ее. Дани сидела у себя, занимаясь, когда
услышала крик матери. Сбежав вниз, она увидела, что Риччио угрожает матери.
Схватив со стола долото, она кинулась между ними и всадила ему оружие в
живот. Когда Риччио, обливаясь кровью, рухнул на пол, ребенок впал в
истерику и стал рыдать. Чарльз в сопровождении горничной Норы вбежал в
помещение. Нора велела Чарльзу вызвать врача и сразу же позвонила мне из
мастерской. Я попросил ее тут же связаться с полицией, но не делать никаких
заявлений, пока не приеду. Я оказался на месте через двадцать минут. Полиция
появилась минут за десять до меня.
Я потушил сигарету в пепельнице.
— Теперь о самом главном.
— Не Нора ли убила его? Это вы имеете в виду?
Я кивнул.
— Не думаю, — ответил он, медленно подбирая слова. — Я
говорил с ними обеими до того, как они стали отвечать на вопросы полиции.
Рассказы той и другой настолько совпадают, что их трудно оспорить.
— У них было время обо всем договориться. Он снова покачал головой.
— У меня довольно большой опыт, и мне не раз приходилось сталкиваться с
такими ситуациями. Да и, кроме того, обе были в таком состоянии, что вряд ли
могли связно врать. Обе были на грани истерики. Просто невозможно, чтобы они
настолько владели собой в той обстановке.
— Других свидетелей не было?
— Ни одного.
— Что произошло потом?
— Доктор Боннер, который прибыл как раз передо мной, отвел Нору наверх
и сделал ей укол. Затем, попросив сержанта Флинна позвонить вам, я вместе с
Дани отправился в главное управление полиции, где она дала показания. Я
прочитал их, но, несмотря на мой совет, она настояла, что хочет подписать
их. Оттуда направились в учреждение для содержания несовершеннолетних, где
Дани была вверена попечению специалистов по подросткам. К счастью, мне
удалось убедить принимавшего нас офицера позвонить судье по делам
несовершеннолетних, и он, выслушав рекомендации доктора Боннера, отпустил
Дани домой на ночь. Я отвез ее к бабушке, а оттуда уже позвонил вам.
Теперь мы были на трассе Портолла-хилл, поднимаясь кверху. Я оглянулся.
Ягуар
Норы держался за нами, а с левой стороны улицы по тротуарам,
казалось, прогуливался весь город. Справа я увидел знакомые очертания
конструкции. Мы проезжали мимо огромного объявления:
ЗАГЛЯНИТЕ В ДАЙМОНД
ХЕЙТС
.
Здесь я покупал рождественскую елку, когда мы с Норой только что поженились.
Я припомнил, что собирался достраивать это здание, которое должно было стать
моим первым проектом, но так как оно стояло на краю холма, пришлось бы
ставить подпорки, и город не пошел на это. Но клочок свободной земли стал
еще меньше, хотя его ценность возросла. Чувствовалось, что власти нашли
решение.
Я критически осмотрел строение. Хорошая работа.
— Что на самом деле заставило вас позвонить мне? — повернулся я к
Гордону.
Он пожал плечами.
— Толком и сам не знаю. Думаю, что было какое-то подсознательное
желание. Ощущение, что в этой ситуации вы будете самым подходящим человеком,
с которым можно иметь дело.
— Вы так считаете и после того, что сказала Нора, когда мы в последний
раз были в суде?
Он не сразу ответил. Оказавшись на вершине холма, мы резко развернулись
вправо на Вудсайд-авеню. Справа тянулся ряд домов мрачной зеленой окраски.
Повернув на подъездную дорожку, мы обогнули здание. Я заметил маленькую
вывеску Детский приемник
.
Остановив машину и выключив двигатель, Гордон повернулся ко мне. Голос у
него был ровным, и он смотрел мне прямо в глаза.
— Неважно, что я на самом деле думаю. Важно, что думаете вы.
Ответственность лежит на вас. Или вы считаете себя ее отцом, или нет.
Открыв дверцу, он вышел. Я услышал, как сзади подъехала машина. Посмотрев в
зеркало заднего вида, я увидел ягуар
Норы. Я медленно нажал на ручку
дверей.
8
Когда машина Норы остановилась, вокруг нее сразу же сгрудились репортеры и
фотографы. Гордону пришлось растолкать их, чтобы пробиться к дверям, и он
показал мне на двери у него за спиной.
— Тащите ее туда как можно скорее.
Кивнув, я протолкался к машине. Первой вышла Нора. Я протянул ей руку, чтоб
помочь ей удержаться на ногах. Вокруг нас блистали вспышки фотографов.
Вдвоем мы помогли Дани выбраться из машины. Руки ее были холодны как лед, и
я чувствовал их дрожь.
— Не обращай на них внимания, малышка. Идем со мной.
Дани молча кивнула, и мы направились к дверям. Репортеры преградили нам
дорогу, заставив остановиться.
— Всего один снимок, прошу вас, — обратился к нам один из них.
Я почувствовал, что Дани готова подчиниться этому настойчивому требованию, и
продолжал подталкивать ее.
— Двигайся, моя дорогая.
Гордон успел присоединиться к нам и, прикрыв Дани, мы проложили путь к
дверям.
— Осадите, ребята, — взмолился Гордон. — Дайте пройти
ребенку!
— Это мы и хотим сделать, адвокат! — взревел из толпы хриплый
голос. — Сделать снимок на первую полосу — защитник самой юной убийцы,
что у него были!
Лицо Дани побелело, и колени у нее подогнулись. Одной рукой я подхватил ее
за талию, а другой яростно отбросил тех, кто стоял у нас на пути.
— Оставьте ее в покое или я переломаю ваши паршивые шеи! Внезапно они
стихли. Не знаю, что тому было причиной — то ли мой неподдельный гнев, то ли
их смущение от глупого замечания, но стоявшие рядом отступили назад. Я почти
волоком подтащил Дани к дверям, а Нора и Гордон последовали за нами.
Повернувшись, Гордон закрыл двери.
Дани с полузакрытыми глазами почти висела на мне. Она так побледнела, что
слабая помада выступила на лице ярким пятном. Я прижал ее голову к груди и
обнял ее.
— Спокойнее, малышка.
Я чувствовал, как девочку бьет дрожь. Она попыталась заговорить, но не могла
выдавить ни слова. Ее продолжало трясти.
— Вот скамейка, мистер Кэри, — подоспела служительница в белой
униформе. Я и не заметил, как она оказалась рядом с нами.
Я подвел Дани к скамейке, и мы сели, она по-прежнему прятала лицо у меня на
груди. Сестричка наклонилась к нам, держа флакон с нюхательной солью.
— Дайте ей подышать вот этим, мистер Кэри, — с сочувствием сказала
она.
Взяв бутылочку, я сунул ее Дани под нос, почувствовав острый запах из
горлышка. Дани вдохнула его и закашлялась.
Взяв обратно флакон, сестричка протянула мне стакан с водой. Я поднес его к
губам Дани. Она медленно отпила несколько глотков.
Подняв голову, она посмотрела на меня. Краски медленно возвращались на ее
лицо.
— Я сейчас... я сейчас приду в себя, папа, — хрипло шепнула она.
— Уверена?
Она кивнула. У нее были темно-фиолетовые, как у ее матери, глаза, только
мягче и как-то добрее. Сейчас в них крылись усталость и боль, и я увидел,
что она внезапно повзрослела.
— Я ко всему привыкну, папа. Дай мне только немножко времени.
— Ты не должна привикать ни к чему! — рассердился я. Она
улыбнулась.
— Не волнуйся, папа. Сейчас со мной все будет в порядке.
Я перехватил взгляд Норы. Он был мне знаком. Так она всегда смотрела на Дани
и на меня. Словно мы два человека с другой планеты. Вспышка старой неприязни
перекосила ее лицо.
— Ты в состоянии зайти в кабинет, дитя мое? — спросила сестричка.
Дани кивнула. Я держал ее за руку, когда она приподнималась. Она отвела мою
руку, и я понял, что Дани заметила выражение лица своей матери.
— Я справлюсь, папа.
Я последовал за ней к маленькой стойке регистрации. На голой крашеной стене
была надпись:
Прием девочек
. Все слегка походило на обстановку дешевой
гостиницы. Под этим объявлением было другое, поменьше:
ДЕВУШКАМ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ УПОТРЕБЛЯТЬ КОСМЕТИКУ, КРОМЕ БЛЕДНОЙ ГУБНОЙ ПОМАДЫ.
ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ПРЕДЪЯВЛЕНО У ЭТОЙ СТОЙКИ ПЕРЕД ОТПРАВКОЙ НА
РАЗМЕЩЕНИЕ
.
За стойкой сидела спокойная на вид седовласая женщина.
— Вашей дочери не нужно расписываться, мистер Кэри. Она уже сделала это
прошлым вечером. Теперь ей надо лишь оставить тут все ценные вещи.
Дани положила на стойку свою маленькую сумочку.
— Могу я взять с собой губную помаду и расческу?
Женщина кивнула.
Открыв сумочку, Дани вынула оттуда эти предметы. Сняв часики, она засунула
их в сумочку, и расстегнув нитку жемчуга на шее, положила ее туда же. Она
стала стягивать кольцо с пальца, но оно не поддавалось. Она вопросительно
посмотрела на женщину.
— Прости, Дани, — мягко сказала женщина.
Дани засунула палец в рот и пососала его. Наконец кольцо снялось, оставив
белую полосочку на пальце. Поколебавшись секунду над открытой сумочкой, она
повернулась и протянула кольцо мне.
— Ты сохранишь его для меня, папа?
Какая-то странная интонация в ее голосе заставила меня посмотреть на кольцо.
У меня сжалось сердце. Словно жарким днем мы снова оказались в Ла Джолле, ей
шесть лет, и я выкладываю свои последние пятнадцать долларов на золотое
колечко к ее дню рождения. На нем были выгравированы ее инициалы — Д.Н.К.,
Даниэль Нора Кэри. Я заметил, что с годами кольцо пришлось несколько
растянуть. На мгновение я лишился дара речи. Я лишь кивнул и засунул его в
карман.
В этот момент открылась дверь и вошла старая миссис Хайден.
— Эти проклятые репортеры! Я им кинула кость, сказав все, что о них
думаю!
Подойдя к нам, она взглянула на Дани.
— Ты в порядке, дитя мое?
— В порядке, бабушка.
— Время идти, Дани, — тихо поторопила седая женщина. — Мисс
Герайти отведет тебя.
И Дани поняла, что теперь она остается в одиночестве. Лицо ее затуманилось и
помрачнело. Глаза потемнели от страха.
— Не бойся, ребенок, — успокоила ее мисс Герайти. — Мы
позаботимся о тебе.
Дани перевела дыхание. Подойдя к матери, она вытянула губы, чтобы поцеловать
ее в щеку.
Именно эту секунду Нора избрала для драматической сцены.
— Дитя мое! — зарыдала она. — Я не позволю им забрать тебя от
меня!
Именно это и нужно было ребенку. Она истерически разрыдалась, бросившись
матери в объятия. Все сгрудились вокруг них, утешая и соболезнуя. Нора
проявила еще один из своих талантов. Даже у служительниц, которые привыкли к
таким сценам, на глазах были слезы.
Быстро и профессионально одна из них разняла мать и дочь и вывела все еще
всхлипывающую Дани через другую дверь. Над ней была надпись:
В помещения
девочек
.
Нора, также всхлипывая, повернулась к Гордону. Он дал ей свой носовой
платок, и она торопливо вытерла слезы. Но я уловил в ее глазах торжество.
Они вышли, и, проводив их взглядом, я повернулся к старой миссис Хайден.
Лицо ее было мрачным и грустным.
— Не хотите ли вы вернуться ко мне на ленч, Люк? Нам так много надо
обговорить с вами.
— Нет, благодарю вас, — отказался я. — Хотел бы вернуться в
мотель и немного передохнуть. Я не спал всю ночь.
— Тогда завтра, в воскресенье, к обеду? Больше никого не будет. Только
мы вдвоем.
Что ей от меня надо? Старая леди никогда ничего не делала просто так.
— Вам не стоит опасаться меня, Люк. Я люблю этого ребенка. Я, в самом
деле, люблю его.
В глазах ее была такая мольба, которая заставила меня поверить, что она
говорит правду. В первый раз со времени нашего знакомства она просила о чем-
то.
— Я знаю это, матушка Хайден, — мягко сказал я. Она с
благодарностью посмотрела на меня.
— Позвоните мне, пожалуйста.
— Хорошо.
Я смотрел ей вслед, когда она выходила. Дверь закрылась, и я повернулся к
седовласой женщине, которая уже сидела за своей пишущей машинкой.
— Когда я смогу навестить дочь?
— Часы посещения от половины третьего до трех по воскресеньям. Но для
новоприбывших обычно делается исключение.
— Я буду здесь в это время.
— Когда вы появитесь, подойдите к конторке, мистер Кэри. Я выпишу вам
пропуск.
— Благодарю вас.
Я пошел по дорожке. Машина Норы уже уехала, и большинство репортеров тоже,
но Гордон стоял около своего черного
кадиллака
, беседуя с двумя из них. Он
махнул, когда я приблизился.
— Джон Морган из
Кроникл
, — представил Гордон более
высокого. — И Дан Прентис, Ассошиэйтед Пресс.
— Я хотел бы извиниться за то глупое замечание, мистер Кэри, —
сказал Морган. — Мне бы не хотелось, чтобы вы всех нас считали такими.
— Это относится и ко мне, полковник, — быстро вмешался человек из
АП. — Примите мои сожаления, и, если я могу что-то сделать для вас,
звоните без промедления.
— Благодарю вас, джентльмены.
Мы пожали друг другу руки, и они удалились. Я повернулся к Гордону.
— И что теперь?
Он посмотрел на часы, а затем на меня.
— Я должен возвращаться в свой офис. Весь день после полуночи у меня
занят до предела. Где я могу найти вас примерно к шести часам?
— В мотеле.
— Отлично. Я позвоню вам туда, и мы договоримся о времени встречи,
чтобы завершить наш разговор. — Внезапно он улыбнулся. — Знаете, я
был прав. В этой суматохе вы проявили себя очень достойно. Вы тут очень к
месту.
— Я ничего особенного не сделал.
— Нет, сделали. Ваша реакция была совершенно правильна. Вам удалось
перетянуть на свою сторону практически всех толковых репортеров.
Наконец, до меня дошли его слова.
— Толковых? Вы имеете в виду и того, кто отпустил это идиотское
замечание?
Он усмехнулся.
— Это не репортер, а мой шофер. Был момент, когда я испугался, что он
не успеет вмешаться в ход событий.
Разинув рот, я смотрел на него. Мне стоило бы догадаться. Он не пользовался
бы такой репутацией, если бы для этого не было оснований. Он распахнул
дверцу своей машины.
— Да, вспомнил. Вот ключи от вашей машины. Она стоит дальше по улице.
Своего парня я подсажу в нескольких кварталах отсюда. Не хочу, чтобы кто-
нибудь его опознал.
Взяв ключи, я молча смотрел, как он садится в
кадиллак
. И после того, как
его машина обогнула угол здания и исчезла, я постоял еще несколько минут, а
потом медленно побрел к своему автомобилю.
Я прошел мимо проволочной изгороди, за которой стоял длинный ряд зеленых
цельнометаллических домиков казарменного типа. Где-то там за изгородью была
и моя дочь. Я все острее начинал чувствовать внутреннюю пустоту. Теперь она
в полном одиночестве.
Чувствовала ли Нора, думая о Дани, то же, что и я? Так, незаметно
вторгнувшись в мои мысли, Нора целиком завладела ими, и я погрузился в
воспоминания о прошлом.
Три недели, оставшиеся от моего отпуска, стали нашим медовым месяцем. Они,
собственно, и составили всю нашу семейную жизнь. Ибо до моего возвращения
было около двух лет. Война длилась еще чуть больше года, и потом мне никак
не удавалось демобилизоваться.
Нора не приехала в аэропорт проводить меня, она не любила прощаний. Не
встречала она меня и по прилете. На поле была ее мать.
Когда я спустился по трапу, старая леди уже ждала меня на летном поле. Ждать
в помещении аэровокзала было не для нее. Она протянула мне руку.
— Добро пожаловать домой, Люк. Как хорошо, что ты вернулся. Я поцеловал
ее в щеку.
— Возвращаться всегда хорошо. А где Нора?
— Прости, Люк. Твоя телеграмма пришла только вчера. Она в Нью-Йорке.
— В Нью-Йорке?
— Сегодня вечером открытие ее первой послевоенной выставки. Мы не имели
представления, что ты возвращаешься. — Она увидела разочарование на
моем лице. — Нора была очень расстроена, когда я говорила с ней по
телефону. Она хочет, чтобы ты позвонил ей, как только окажешься дома.
Я мрачно усмехнулся. Представляю себе. Вот так у меня шел весь год. Как
только я думал, что могу уезжать, что-то случалось, и мне приходилось
оставаться. Я бы уже давно унес ноги из армии, если бы мне не дали временное
звание полковника и не перевели в штаб-квартиру. Все остальные, с кем я
летал, уже полгода, как сняли форму.
— С ней все в порядке? — Нора была отнюдь не самым исправным
корреспондентом в мире. Хорошо, если я получал от нее хоть одно письмо в
месяц. Не будь ее матери, я был бы совершенно не в курсе дел. Старая леди
писала мне регулярно, и я получал от нее, как минимум, одно письмо в неделю.
— С ней все отлично. Она очень много работала, готовясь к этой
выставке. Но ты же знаешь Нору. — Она насмешливо взглянула на
меня. — Она же не может иначе. Она всегда должна быть чем-то занята.
— Ага.
Она взяла меня под руку.
— Идем в машину. Чарльз подхватит твой багаж.
По пути домой мы почти не разговаривали. Мне казалось, что старая леди
нервничала, хотя внешне это почти не проявлялось. В некотором смысле, это
было естественно. У нас впервые появилась возможность проверить наши новые
взаимоотношения. Я и сам был несколько напряжен.
— Номер телефона Скааси лежит на столе в библиотеке, около
телефона, — сказала она, едва только мы вошли в дом.
Дворецкий пошел наверх с моими чемоданами, а я направился в библиотеку.
Листок бумаги в самом деле был там, где она и сказала. Сняв трубку, я назвал
оператору номер телефона. Ждать долго не пришлось.
— Галерея Скааси, — произнес чей-то голос. На заднем фоне я слышал
шум толпы и звуки голосов.
— Будьте любезны, мисс Хайден.
— Кто говорит, простите?
— Звонит ее муж из Сан-Франци
...Закладка в соц.сетях
