Жанр: Любовные романы
Грешки
...! — послышался с лестницы голос Бернара. — Лидия, где
ты?
Лидия с усмешкой взглянула на графа:
— А вот и он... наш неотшлифованный бриллиант. — С этими словами
она вышла.
— Лидия! Если не возражаешь, мы отснимем сейчас еще один эпизод.
Кстати, разве я не предупредил, что сюда заходить никому не разрешается?
— Все в порядке, — сказал Стефан, выходя из комнаты следом за
Лидией. — Мисс Форест хотела уединиться и прийти в себя.
— Стефан?! Вы вернулись... — Бернар растерялся от неожиданности. В
джинсах, поношенной кожаной куртке, небритый уже дня два, он невыгодно
отличался от аккуратного и подтянутого графа.
— Я закончил дела раньше, чем предполагал. А у вас все идет хорошо?
— Пока все точно по графику. Через два дня мы закончим съемки здесь,
чтобы не стеснять вас. — Бернар с укором взглянул на Лидию.
— Напротив, это доставляет мне удовольствие. Игра мисс Форест убедила
меня в том, что я не зря спонсирую фильм. Если что-нибудь понадобится, мой
слуга Шарль к вашим услугам.
— Спасибо. — Бернар взял Лидию за руку. — Пора работать.
Во время перерыва слуга принес Лидии конверт на серебряном подносе. То была
записка от графа:
Мисс Форест,
Прошу вас отужинать со мной сегодня вечером, если вы
свободны. Стефан де ла Рош. — Ответ будет?
— О Боже... нет. Скажите, что я отвечу позднее.
— По местам! — крикнул Бернар.
Эпизод отсняли, сделав еще три дубля. Бернар подошел к Лидии:
— Сегодня вечером я буду занят в монтажной, — сказал он весьма
отчужденно. — Хочешь взять машину?
— Нет. — Она вдруг решила использовать шанс и отомстить Бернару.
Да, он заставил ее играть на пределе возможностей, но каким способом! —
Граф де ла Рош пригласил меня на ужин.
— Дело твое. — Пожав плечами, Бернар ушел.
Шарль убрал со стола салат из порея и принес чистые бокалы.
— Надеюсь, вам понравится это вино, — сказал Стефан, когда слуга
наполнил бокалы. — Мне интересно ваше мнение.
Научившись от Алекса дегустировать вина, Лидия подняла бокал, чуть-чуть
покрутила, понюхала, поднесла к губам, пригубила, подержала вино во рту и
наконец проглотила.
— Вкус отменный.
— Что еще?
— Оно ароматное и мягкое... нежное... Боюсь, мой запас эпитетов этим
исчерпывается. — Лидия усмехнулась. — А что это за вино?
—
Шато Бургейль
урожая семидесятого года с моих виноградников. Оно
особенно хорошо, пока молодое.
— У вас есть виноградники? Где?
— В Турени, в долине Луары.
Приятно удивленная, Лидия едва подавила желание сказать
Однако!
.
— Может, вы еще и владелец замка?
— Небольшого. Часть его построена в шестнадцатом веке. Им владели
десять поколений моих предков. Получив его в наследство, я начал
восстанавливать виноградники, запущенные отцом.
— Я предполагала, что вы богаты, поскольку финансируете фильм Бернара,
но не знала, что французские аристократы занимаются виноделием. Я-то думала,
что они только пьют да проматывают состояния, покупая гоночные машины,
скаковых лошадей... и женщин.
Стефан рассмеялся:
— Многие так и делают. — При мягком свете свечей, горящих в
канделябре, его глаза приобрели теплый лазурно-голубой оттенок. —
Американцы прелестны своей непосредственностью!
— Меня часто упрекали в прямолинейности. Надеюсь, я не обидела вас?
— Вы очаровательны. Позвольте задать вам нескромный вопрос: вы близки с
Бернаром?
— Да, однако в последнее время у нас возникли трения. Полагаю, наши
отношения закончатся, как только завершатся съемки.
— Понятно.
Шарль подал горячее блюдо — фрикадельки из дичи и пюре. Стефан попросил
Лидию рассказать о себе и, судя по всему, обрадовался, что она из хорошей
семьи. Он сообщил ей, что часто бывает по делам в Нью-Йорке и поэтому решил
купить там два одинаковых дома в районе Шестидесятых улиц, принадлежавших
прежде одной престарелой вдове. Старушка держала там множество экзотических
птиц, поэтому дома нуждались в серьезном ремонте. Впрочем, добавил Стефан,
это неплохое вложение капитала. Он намеревался сдать один дом в аренду, а в
другом останавливаться, приезжая в Нью-Йорк.
Они побеседовали о нью-йоркском театре. Стефан знал все новинки бродвейского
сезона, которые Лидия пропустила, и вкратце охарактеризовал лучшие
постановки. В других театрах он не бывал. Когда Лидия сказала ему, что самые
замечательные спектакли идут в
Ла Мама
и
Шейд компани
, Стефан внес
названия в записную книжку, чтобы заглянуть туда в следующий раз.
На десерт была подана шарлотка с миндалем и сладкое вкусное вино.
— Это сотерн? — спросила Лидия.
— Нет, старое немецкое вино с виноградников в долине Наэ.
Лидия вздохнула:
— Вино — тема любопытная, но для меня почти неизвестная.
Стефан нежно взглянул на нее:
— С радостью поделюсь с вами своими познаниями.
Не согласитесь ли после окончания съемок навестить меня в Мурдуа? Я покажу
вам свои виноградники, и вы узнаете кое-что из этой области.
— С удовольствием.
— Я не хотел бы становиться между вами и Бернаром в этот трудный для
вас обоих период. Но когда съемки закончатся и если позволят
обстоятельства... — Стефан подал Лидии визитную карточку. — Буду очень
рад, если позвоните.
Поцеловав Лидии руку, он отправил ее домой в своей машине. Наутро Стефан
собирался в Женеву.
По дороге на Кэ де Л'0рлож машина попала в транспортную пробку, квартала два
ползла со скоростью улитки, а потом вообще остановилась. Глядя на огни
левого берега Сены, Лидия вспомнила первые месяцы в Париже с Джуно и
Алексом. Теперь она жила на Иль-де-Сите.
В смене жилья прослеживалась определенная тенденция.
Кто знает, — подумала она, — не прибьет ли меня после
сегодняшнего вечера к более аристократическому правому берегу и не появится
ли в моей жизни граф Стефан де ла Рош?
Глава 13
Гардероб Лидии постепенно претерпевал изменения.
Позвонив матери, она сказала, что заинтересовалась парижской высокой модой.
Та обрадовалась и прислала дочери деньги, дабы помочь ей сформировать новый
облик.
Разумеется, Марджори Форест не догадывалась, почему Лидия внезапно ощутила
влечение к элегантной одежде.
Бернар эту перемену заметил, однако истинная причина была неизвестна и ему.
Сначала он подшучивал над Лидией.
Стефан де ла Рош, — говорил
он, — типичный современный измельчавший аристократ. С ним за один уик-
энд спятишь от скуки
. Поскольку Лидия на это не реагировала, Бернар оставил
ее в покое, решив, что она все поймет сама.
Частые ссоры не испортили их интимных отношений. Это не снимало проблем, но
временно успокаивало обоих. Впрочем, Лидия все чаще избегала близости, либо
допоздна засиживаясь с книгой, либо, напротив, рано ложилась, не дожидаясь
Бернара.
Бернар не хотел терять Лидию, хотя никогда не признался бы ей в этом. Он был
привязан к этой девушке и дорожил ею как актрисой. Просмотрев отснятые
сцены, он уже не сомневался в ее незаурядном таланте. Порой Бернар пытался
компенсировать нежностью дома резкость на съемочной площадке, но Лидия не
верила ему и держалась холодно. Когда же она оттаивала и шла ему навстречу,
уязвленный Бернар замыкался в себе.
Порой Лидия вспоминала о том, что любит Бернара, одержимого работой. В эти
минуты ей казалось, что их совместная жизнь — такое же содружество режиссера
и актрисы, как у Клода Шаброля и Стефани Одрэ, — сулит прекрасное
будущее, но непредсказуемость Бернара порождала массу проблем. Они то и дело
ссорились из-за профессиональных вопросов. Дома он тоже проявлял властность,
слишком много требуя от нее, и принимал все как должное.
Между тем аристократизм Стефана де ла Роша пленял Лидию. Она никогда и
никому не призналась бы в этом, но в ней проснулось желание сделать то, что
надлежало по праву рождения, и порадовать родителей.
Когда-то Лидия отвергла все это. Мятеж не дал ей ничего — только пощекотал
самолюбие. Сейчас Лидии хотелось вернуться домой с триумфом, вызвать
одобрение и восхищение. Эта мысль соблазняла и успокаивала ее.
Понимая, что честолюбивые планы, связанные со Стефаном, пока не имеют
реальных оснований, Лидия не раз возвращалась к проведенному с графом вечеру
и думала о неиспользованных возможностях.
Осознав, что диплом Йеля уже не манит ее, Лидия сообщила Джуно о своем решении не возвращаться туда.
Джуно, конечно, расстроится, но Лидия не сомневалась, что приняла правильное
решение.
Лидия устала.
Может, это анемия
, — думала она.
Шла последняя неделя съемок фильма
Помолвка
. Последние дни были не слишком
утомительными, но очень однообразными.
Ей не давали покоя мысли о том, как сложатся отношения с Бернаром. Их свел
фильм, но скоро съемки закончатся. Пока они шли, ее отвлекала от этих мыслей
работа над образом Патрисии. Теперь же придется решать эту проблему.
Держа пакеты с продуктами, она поднялась наверх.
В гостиной горел свет, оттуда доносилась какая-то мелодия. Между тем Бернар
остался на съемочной площадке, чтобы сделать несколько крупных планов Роже
Сен-Кира. Лидия поставила пакеты и направилась в гостиную.
На диване сидела женщина, не особенно хорошенькая, но самоуверенная, как все
француженки. Это сообщало ей своеобразный шарм. На ней были свободные брюки
и широкая блуза китайской крестьянки. Белокурые волосы она небрежно заколола
на затылке. Ни косметики, ни украшений — ничего, кроме красного шейного
платка, Лидия не заметила. Женщина вертела в руках черные кружевные бикини,
купленные Лидией перед отъездом в Париж.
— Кто вы? — спросила Лидия по-английски, потом повторила вопрос
по-французски.
Та окинула ее оценивающим взглядом.
— Бикини не моего размера и не моего стиля, — заметила она. —
Однако я обнаружила их в своей квартире и теперь вижу, кому они принадлежат.
— Вы, наверное, Нелсия?
— Да, подруга Бернара.
— Вас не было шесть месяцев. Много воды утекло за это время.
Нелсия закурила сигарету.
— Да, случается многое, но не меняется ничего. — Она презрительно
бросила Лидии трусы. — Но с вами я не желаю это обсуждать. Скажите
Бернару, что я вернулась. Он позвонит мне.
— Скажите сами. Он скоро придет. — Лидия направилась на кухню.
Через несколько минут, громко хлопнув дверью, ушла Нелсия.
Лидия поставила в духовку свинину и приготовила перечный соус. Часто
принимая гостей Бернара, она научилась хорошо готовить, хотя и не достигла
вершин кулинарного искусства.
В половине восьмого Лидия решила до возвращения Бернара принять ванну и
хорошенько расслабиться.
В девять часов Бернара еще не было, и Лидия вынула из духовки жареную
свинину.
В половине двенадцатого, когда ключ в замочной скважине повернулся, жаркое
уже остыло, зато Лидия дошла до точки кипения.
— Где, черт возьми, ты был?
— Извини, дорогая. Я... случайно встретился с одним другом.
— Неужели? Клянусь, я могу угадать его имя.
— Ладно. Знаю, что она была здесь. Я столкнулся с ней у двери, и нам
пришлось поговорить.
— А со мной ты не хочешь поговорить? Ужин был готов три часа назад. Я
не кухарка и не намерена торчать здесь, пока ты развлекаешься с любовницей.
Она в ярости бросилась в спальню. Бернар последовал за ней.
— Лидия... поверь, между мною и Нелсией все кончено, но я должен был
сказать ей об этом.
— И на это ушло четыре часа? Пожалуйста, избавь меня от объяснений.
— Мы с Нелсией долго были вместе. Нельзя же просто сказать:
Пока,
бэби
— и уйти.
— Нельзя? Возьми пример с меня, хотя мы были вместе не так уж долго.
— Что ты хочешь сказать?
— Пока, бэби.
Собрав вещи, Лидия переехала в гостиницу
Эсмеральда
, рекомендованную ей
кем-то из коллег. Окна маленького и тесного номера выходили в сад, а из
одного был виден Собор Парижской Богоматери.
Два последних съемочных дня Бернар обращался к Лидии только по делу, давая
режиссерские указания. Они вели себя с такой подчеркнутой любезностью, что
все поняли: их интрижке конец.
Завершение съемок отпраздновали тут же — вином и колбасными деликатесами.
Двое рабочих играли на гитарах. Лидия там не задержалась. Поцеловав на
прощание актеров и членов съемочной группы, она раздала всем маленькие
подарки. В последнюю очередь — Бернару.
Он удивленно улыбнулся, взяв у нее из рук коробочку. В ней лежал ключ от его
квартиры. Пластмассовый брелок изображал поросенка.
— Оставь ключ. — Бернар заглянул в глаза Лидии. — Вдруг он
тебе понадобится? Стефан де ла Рош — человек не очень интересный, разве что
богатый. Думаю, у нас еще не все кончено.
Роже Сен-Кир и другие актеры пригласили Лидию на ужин, но она отказалась,
сославшись на усталость.
Доехав до гостиницы на такси и оказавшись в номере, девушка обнаружила, что
все еще сжимает в руке ключ, и отбросила его.
— С тобой все кончено, Бернар! Навсегда!
Однако в тот же вечер она отыскала ключ и сунула его в шкатулочку для
драгоценностей. Уверенная, что между ними все кончено, Лидия, однако,
улеглась в постель с экземпляром
Иностранца
, который дал ей Бернар, и
подумала: интересно, где он сейчас и что делает?
И не спит ли с Нелсией?
В тот уик-энд Лидия проспала не менее сорока часов. Время от времени
просыпаясь, она размышляла, не позвонить ли Стефану. Ведь съемки
закончились, отношения с Бернаром — тоже. Но теперь ей почему-то не
хотелось звонить ему.
Лидию одолела тоска. Ей было нечем заполнить дни и не с кем коротать ночи.
Бернар не давал о себе знать, хотя знал, где она. Зачем думать о нем? У них
нет будущего. И Лидия снова забывалась тяжелым сном.
Ей приснился улыбающийся Стефан. Они плыли куда-то под парусом по теплому,
сверкающему под солнцем морю. Стефан говорил, что любит ее и во сне Лидия
тоже любила его.
В понедельник вечером она заставила себя подняться. Поняв, что Бернар не
позвонит, девушка призналась себе, что хотела бы этого. Тогда она вновь
отвергла бы его или, напротив, согласилась бы встретиться с ним за чашечкой
кофе. Принимая душ, Лидия услышала телефонный звонок.
Наконец-то, мерзавец,
одумался
, — с этой злорадной мыслью она помчалась в спальню.
Связь с Грецией была такая плохая, что Лидия едва узнала Алекса.
— Эй, что происходит? Это Бернар дал мне твой номер и сказал, что вы
разошлись.
— Так и есть. О, Алекс... Как я рада слышать тебя! Я провела ужасный
уик-энд... Его можно вычеркнуть из жизни.
— Что такое? Неужели заливала печали вином?
— Нет. Забылась сном... чтобы спастись.
— Жаль, что вы расстались с Бернаром.
— Не жалей. Дело совсем не в этом. Просто после окончания съемок я как-
то...
— Не в ладу с собой?
Лидия вздохнула:
— Да. Будь ты здесь, Алекс, я выплакалась бы у тебя на плече.
— Мне бы хотелось быть рядом, — А что у тебя? Как продвигается
пьеса?
— Вообще-то неплохо. На днях я совершил настоящий прорыв, уловив
наконец характер одного из персонажей, который до сих пор ускользал от меня.
Так что у меня все в порядке. А вот у тебя явно не так. Что же произошло?
Мне показалось, что и Бернар расстроен.
— Нам с ним не поладить. У нас слишком разные темпераменты. Алекс...
когда мы увидимся?
— Как только закончу пьесу. А может, приедешь в Грецию?
Лидия чуть не поддалась искушению, но вовремя одумалась. А вдруг повторится
то, что было перед его отъездом? К тому же Алекса нельзя отрывать от работы.
Нет, они с ним снова стали друзьями, и пусть все так и останется.
— Я бы с удовольствием, Алекс, но не смогу. У меня другие планы.
— И какие же?
— Узнаешь потом... когда я окончательно все обдумаю.
— О'кей, я позвоню на следующей неделе узнать, как твои дела.
— Спасибо, Алекс, я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя. Выше носик!
— Мне стало гораздо лучше после разговора с тобой.
Лидия вернулась в ванную, вымыла голову и, вытирая волосы, посмотрела в
зеркало. Глаза заспанные, припухшие, лицо бледное. Чувствовала она себя
неважно, но решила выйти из замкнутого пространства маленького номера.
Надев джинсы и свитер, Лидия направилась в кафе и заказала чашку кофе.
Осушив ее, попросила вторую и после этого немного приободрилась. Затем
заказала бокал красного вина, чтобы обрести уверенность в себе.
И выпив, вынула из бумажника визитную карточку Стефана.
Стефан был не в Париже, а в своем поместье возле Тура, в долине Луары.
Звонку Лидии он как будто обрадовался и предложил прислать за ней утром
машину. Крайне возбужденная, девушка провела день в салоне Ива Сен-Лорена.
Предъявляя клерку карточку
Америкен экспресс
, она улыбалась и представляла
себе, как приедет сюда за покупками в следующий раз, когда на карточке,
возможно, будет написано:
Графиня де ла Рош
.
Лидия подготовилась к отъезду за несколько часов до прибытия шофера и
грациозно уселась на обтянутое бархатом заднее сиденье жемчужно-серого
бентли
.
Пока машина мчалась по пригородам к югу на скоростную автостраду, Лидия
читала
Геральд трибюн
, специально положенный для нее.
Миновав Орлеан, они поехали вдоль Луары, и девушка стала смотреть в окно. То
тут, то там на высоких берегах реки возникали сказочные замки. Она
вспомнила, что один из здешних замков описан в
Спящей красавице
. В другом
провел последние дни Леонардо да Винчи. С этим краем было связано много
легенд и исторических событий.
Возле Блуа они свернули с автострады на живописную дорогу, проложенную вдоль
реки. На склонах появились первые виноградники. Через Тур направились на
запад, к Лангони. На виноградниках, разбитых на склонах холмов, работали
люди. Кое-кто провожал взглядом
бентли
. Лидия воображала себя графиней,
возвращающейся домой.
Интересно, как выглядит Мурдуа? Стефан говорил, что это небольшой замок. Что
значит
небольшой
?
Сколько в нем комнат? Двадцать? Сто?
Из переговорного устройства донесся голос шофера:
— А вот и замок Мурдуа, мадемуазель.
Величественное каменное здание возвышалось на склоне холма, покрытом пышной
растительностью. Машина въехала в ворота и поднялась выше, минуя яблоневый
сад.
За аркой в греко-романском стиле начинался мощенный брусчаткой двор с
круглыми клумбами, засаженными тюльпанами.
Лидия ожидала, что ее встретит Стефан, но из массивных дверей вышел
дворецкий и обратился к девушке на безупречном английском:
— Граф задержался, мисс Форест. Он присоединится к вам за коктейлем в
пять часов. Мне поручено сервировать для вас легкий обед на восточной
террасе. Анье проводит вас в вашу комнату.
Пока цветущая краснощекая молодая служанка распаковывала чемоданы, Лидия
стояла у окна, любуясь видом на сады, лужайки и пруд, посередине которого на
островке стояла белая башня, казалось, плывущая по воде. За прудом склоны
холма, покрытые виноградниками, спускались к реке.
Приняв душ и переодевшись, Лидия спустилась к обеду. Ей подали свежую рыбу
из Луары, салат с грибами и легкий освежающий мускадет. После обеда она
осмотрела поместье и обнаружила плавательный бассейн с раздевальней,
сооруженной в виде китайской пагоды из крашеного и позолоченного дерева. За
бассейном находился теннисный корт, окруженный пальмами, где прогуливалась
пара павлинов.
Вернувшись, Лидия села в уютной гостиной. На стенах, обитых холстом, висели
полотна модернистов:
Фреснея, Пикассо, Дерена, Брака, Матисса. Лидия расположилась в кресле у
окна с книгой об этой местности, которую обнаружила на столике возле
кровати.
Без четверти пять появился Стефан де ла Рош в кожаной куртке, твидовых
брюках и светло-голубой водолазке. Он раскраснелся и держался гораздо проще,
чем в своей парижской резиденции.
— Лидия! Простите, что не встретил вас. Неожиданные дела нарушили все
мои планы... — Он улыбнулся и расцеловал ее. — Надеюсь, вы не слишком
скучали.
— Напротив, я с удовольствием побродила вокруг.
Здесь восхитительно!
Стефан подошел к китайскому ларцу со спиртным.
— Шерри? — спросил он. — Я привык к нему в Оксфорде.
Прекрасно снимает напряжение в конце дня и доставляет большое удовольствие.
Они выпили по рюмочке амонтильядо — крепкого напитка с ореховым привкусом,
после чего Стефан рассказал историю замка.
— Он был построен Генрихом IV как охотничий домик, а позднее подарен
Хлое да Маро, последней фаворитке короля. Замок назывался
Амур да руа
, но
с годами название, искаженное местным произношением, превратилось в
Мурдуа
. Во времена Наполеона замок перешел к моей семье. В конце прошлого
века мой прадед реконструировал его. Отец же им не занимался, поскольку не
любил эти места и жил в основном в Лондоне или в Иоганнесбурге, где владел
рудниками.
Я унаследовал это поместье в 1959 году, когда мне было двадцать семь лет, и
относился к замку по-особому с тех пор, как начал проводить каникулы здесь,
у деда и бабки. Я модернизировал интерьер, решив отдыхать в замке и без
особых церемоний принимать гостей. В отличие от меня моя бывшая жена Мари-
Лор любила роскошь. Из-за этого у нас постоянно возникали разногласия, но в
конце концов мы пришли к компромиссу. Некоторые комнаты до сих пор отделаны
и обставлены по ее вкусу. Пока я не успел переделать их. Эту комнату
декорировали по моим указаниям, и мне приятно, что вы расположились в ней.
Здесь мило, не правда ли?
— Чудесно. Однако признаюсь, я немного удивлена, ибо ожидала увидеть
нечто похожее на ваши парижские апартаменты...
— В Париже мне нужна большая респектабельность, а здесь, в деревне, я
могу быть самим собой.
За ужином Стефан снова извинился за то, что оставил ее в одиночестве.
— Но завтра я свободен и покажу вам поместье и всю округу. Вы ездите
верхом?
— Да... но я не взяла костюма для верховой езды, — Увы, вы не
можете скакать верхом, как леди Годива. — Он улыбнулся. — Однако
не беспокойтесь и положитесь на меня. Я что-нибудь придумаю.
Лидия проснулась в самом скверном состоянии. Горло отекло и болело. Она
ощущала резь в глазах, озноб и ломоту. Девушка нажала кнопку, и Анье тут же
принесла завтрак и коробку с костюмом для верховой езды, доставленным из
Тура. Услышав, что Лидия плохо себя чувствует, Анье вышла и вскоре вернулась
вместе с графом.
Стефан присел на кровать и пощупал лоб Лидии.
— Боже, да у вас жар! — Он велел послать за доктором. —
Ничего, несколько дней в деревне, и вы встанете на ноги.
— Простите. За целый год я ни разу не простудилась, а тут — на тебе! Ну
и гостья!
Сказав, что у Лидии грипп, доктор посоветовал ей отдыхать и принимать
антибиотики. Дав девушке успокоительное, он уехал, а Лидия погрузилась в
сон.
Проснувшись через насколько часов, она с изумлением увидела великолепный
рояль и позвонила. Однако появилась не Анье, а Стефан с бульоном и тостами.
Поставив поднос, он коснулся губами лба Лидии.
— Жар спал. Как вы себя чувствуете?
— Немного лучше. — Она указала глазами на рояль. — Неужели
это не сон?
— Я подумал, что музыка доставит вам удовольствие.
Хотите, я вам что-нибудь сыграю?
— О, прошу вас! Очень хочу!
— Рад, что вы довольны. Мне хотелось сделать вам сюрприз.
Полчаса пролетели незаметно: Стефан сыграл двенадцать этюдов десятого опуса
Шопена. Закончив, он повернулся к Лидии.
— Боюсь, мои пальцы утратили беглость. Последние несколько месяцев я не
подходил к роялю.
— Где вы научились так превосходно играть?
— Моя мать, великолепная пианистка, с детства учила меня, желая привить
мне вкус к музыке. Я играю еще на виоле и на теноровом джазовом саксофоне.
— Сыграйте, пожалуйста, что-нибудь еще... если вы не устали.
— Разве можно устать, развлекая такую красавицу? — Он
улыбнулся. — И разве можно отказать столь благодарной слушательнице? А
что вы хотели бы услышать?
— Полагаюсь на ваш выбор.
Он сыграл марш из
Аиды
Верди, польский танец Шарвенка, потом
Голубую
рапсодию
Гершвина.
— Браво! — воскликнула
...Закладка в соц.сетях
