Жанр: Любовные романы
Грешки
...лся, радуясь, что она перестала плакать. Он смеялся легко,
добродушно и довольно громко.
Казалось, смех доставлял ему такое же удовольствие, как и повод к нему.
— Попробуй вино, — предложил он. — 1964 год был благоприятным
для бордо.
— Откуда ты столько знаешь о винах?
— Мой отец — большой знаток вин. Он дипломат и по долгу службы часто
принимает гостей. Родители развелись, когда я был ребенком, и с тех пор мне
пришлось проводить год с матерью, а следующий — с отцом в разных странах
мира.
— Вот здорово! Наверное, это восхитительно!
Алекс пожал плечами:
— Даже не знаю. Мне не с чем сравнивать. Конечно, я много повидал. Но
парнишке восьми-девяти лет интереснее играть в бейсбол или носиться где-
нибудь со сверстниками Детские увлечения прошли мимо меня. Я уезжал из
одного места, когда там еще не увлекались какой-то новой игрой, а приезжал в
другое, когда там уже переставали в нее играть. — Он усмехнулся. —
Тайны взросления так и остались для меня тайнами. Наверное, я начал писать
потому, что всегда наблюдал жизнь со стороны, сам в ней не участвуя, и
теперь решил извлечь из этого хоть какую-то практическую пользу.
— Ну и ну! А я вот прожила всю свою жизнь в одном городке и в одном
доме и всегда мечтала увидеть мир и все испытать.
— Я с удовольствием поменялся бы с тобой местами.
Джуно рассмеялась:
— Тогда ты пил бы дешевое вино, а я поражала бы тебя своими познаниями
в виноделии.
— Кстати о винах. Я рано понял: мне необходимо научиться разбираться в
них, чтобы отец обратил на меня внимание. Теперь обсуждение достоинств того
или иного вина — почти единственная тема наших с ним разговоров. —
Алекс сделал глоток — Он хотел бы видеть меня адвокатом или, на худой
конец, — банкиром, но я решил стать драматургом. Вот по нему мы с ним
разговариваем только о винах.
Джуно пригубила пурпурный, чудь; вяжущий
Сент-Эмильон
.
— Я и не подозревала о существовании такого, вина!
Оно не имеет ничего общего с красной бурдой, которую я пила раньше.
Неповторимый вкус! Кажется, будто пьешь нектар!
Алекс снова наполнил бокал Джуно. Глаза девушки опухли от слез, но вино
успокоило ее, и плакать она перестала.
— Я поспешила сделать наброски, не продумав до конца оформление пьесы в
целом, — сказала она. — Мне не следовало показывать тебе эти
эскизы. Но меня расстроило не это.
— Слава Богу, а то мне стало не по себе. А почему ты плакала? Не хочешь
рассказать?
Джуно покачала головой:
— Все это слишком сложно. Наверное, я просто очень устала. Только не
подумай, я... я не из тех, кто расстраивается по пустякам, особенно на
глазах у посторонних.
Алекс улыбнулся:
— Похоже, мы с тобой одинаково действуем друг на друга. Я и не помню,
чтобы делился с кем-нибудь печальной историей о своем детстве. Так что мы
квиты.
— Нет-нет Мне было интересно!
— Значит, по-твоему, мы не квиты?
— Не знаю.
Он придвинулся ближе к ней и подался вперед.
— Не поведаешь мне о своем детстве в маленьком городке?
Лидия Форест пришла на репетицию взвинченной и пыталась скрыть это, но
безуспешно. Когда началась репетиция, она перевирала, пропускала свои
реплики и даже нагрубила Раулю Роджерсу, режиссеру. Разозлившись, он велел
ей убираться ко всем чертям и не возвращаться до тех пор, пока она не
овладеет собой.
Джуно красила задники за кулисами, когда Лидия, схватив пальто и учебники,
выскочила из комнаты. Бросив кисть, Джуно последовала за ней.
— Подожди! Что с тобой?
Лидия остановилась.
— У меня ужасное настроение. И весь день скверный, вся неделя
отвратительная. Я подумываю, не бросить ли колледж.
— Что? Ты не имеешь права уехать, пока мы не поставим пьесу!
— Это еще посмотрим! — сердито откликнулась Лидия.
— Остынь! Я ничего тебе не сделала. Не срывай на мне злость.
Лидия посмотрела снизу вверх на Джуно, которая была выше ее на добрых восемь
дюймов.
— Верно. В последнее время я стала невыносимой.
— Может, выпьем по чашечке кофе? — предложила Джуно. Помогая
Дэйву, эту ночь она не ложилась, и под глазами у нее были темные круги. Да и
вообще за последние несколько недель Джуно заметно осунулась.
— Что ж, пожалуй, — ответила Лидия своим низким грудным голосом,
вызывавшим зависть Джуно. Этот чувственный тембр голоса как-то не вязался с
миниатюрной изящной фигуркой и огромными задумчивыми глазами. — А не
выпить ли кофе у меня? Если ничего не имеешь против растворимого.
Лидия открыла дверь в свой подъезд.
— Я живу на втором этаже. Сейчас в комнате никого нет. У Боба сегодня
лекция по философии.
В комнате царил хаос. Повсюду валялись одежда, книги, бумаги. На кровати
рядом с
Учением Дон Жуана
Карлоса Кастанеды лежал раскрытый томик Джейн
Роберте. Лидия смела с кресла колоду карт, усадила Джуно и поставила чайник.
Джуно чувствовала себя неуютно и уже жалела о том, что проявила дружеское
участие к Лидии. Едва ли у них есть что-то общее, кроме любви к театру. Ведь
это столичная и к тому же очень богатая девушка.
— Твои декорации великолепны! Алекс говорит, что оформление сделано в
соответствии с твоим замыслом, — сказала Лидия, разыскивая кофейник.
— Спасибо. А меня поразило твое исполнение.
— Приятно слышать, — улыбнулась Лидия. — Это замечательная
пьеса и великолепная роль. И ты права.
Я не брошу колледж, пока мы не воплотим все в жизнь.
Это мой долг перед Раулем и Алексом. — Она протянула Джуно чашку
растворимого кофе, рассеянно указала на сахар и кувшин порошкового молока,
стоявший на чем-то залитом томике стихов.
— Почему ты хочешь бросить университет?
— По многим причинам... Сегодня сюда приезжала моя сестра Фредди, и мы
вместе обедали. Господи, какая же она мерзавка! Судя по всему, мама
поделилась с ней своими соображениями о том, что я становлюсь паршивой овцой
в семье. Стоит мне приехать домой, все только и говорят о моем стиле одежды,
манерах и друзьях. Поэтому я перестала появляться на семейных сборищах. И
вот Фредди примчалась сюда, чтобы наставить меня на путь истинный, из Сан-
Франциско, где живет с мужем, занимающимся пластической хирургией.
Очень прибыльная специальность, отвечающая запросам общества. Я не могу
находиться с сестрой больше двух минут. Она возбуждает во мне желание
вступить в какую-нибудь религиозную секту и сбежать от всех. Ведь даже в
Йельский университет я поступила не по своей воле.
— Неужели?! — изумилась Джуно, вспомнив, как нервничала, ожидая
уведомления о приеме.
Лидия пожала плечами.
— А что мне даст университет? Принадлежность к сообществу однокашников?
Бренди и сигары в Йельском клубе после восьмидесяти пяти лет? — Она
испытующе посмотрела на Джуно:
— Ты умеешь хранить тайны? Об этом еще никто не знает...
— Конечно. — Джуно встревожил непривычно печальный голос Лидии,
которая задумалась и подперла голову руками. Девушка осторожно тронула ее за
плечо. — О чем ты?
— Я беременна, — небрежно сообщила Лидия и затянулась сигаретой.
— Шутишь!
— Нет. Господи, я занималась этим с шестнадцати лет и попалась словно
неопытная девчонка! Пора бы уж приобрести опыт, а я понадеялась на
противозачаточные пилюли.
Джуно ошеломила не столько новость, сколько неожиданное признание. Почему
Лидия не поделилась тайной с более близкой подругой?
— Что ты собираешься делать?
— Вероятно, аборт, вообще-то у меня нет выбора. — Она
вздохнула. — Я записалась к врачу на среду, в городскую клинику. —
Лидия вскочила и начала ходить из угла в угол. Потом подошла к Джуно.
Несмотря на задиристый вид, губы у нее дрожали. — Мне неловко просить
тебя... Мы не так уж близко знакомы... но не поедешь ли ты туда со мной? Для
моральной, вернее, для аморальной поддержки? Я понимаю, что операция
пустяковая: сделают — и иди, но одной мне как-то не по себе, а с моими
прежними одноклассницами у меня мало общего. Оказывается, у меня вообще нет
настоящих друзей. Поэтому я и обратилась к тебе.
Джуно взяла Лидию за руку.
— Надеюсь, мы станем друзьями. И конечно, я пойду туда с тобой.
— Черт возьми, Джуно, я не уверена, что хочу сделать аборт! Вот бы
родить ребеночка, уехать отсюда и поселиться на каком-нибудь далеком
острове! — Глаза Лидии заблестели. — Я люблю детей. К черту Йель,
моих родителей, соблюдение приличий и прочее! Тому, у кого есть ребенок, не
грозит одиночество. Тот, кому ты дала жизнь, всегда будет рядом с
тобой. — Она замолчала и всхлипнула.
— О, Лидия... — Не найдя нужных слов, Джуно обняла Лидию и позволила ей
вволю поплакать на своей груди. Потом та овладела собой и вынула из коробки
косметическую салфетку.
— Ну ладно. — Она всхлипнула. — Сейчас ребенок мне ни к чему,
надо делать аборт.
— А как Боб? — тихо спросила Джуно.
— А что — Боб?
— Что он предлагает?
— Боб ничего не знает об этом, — отрезала Лидия. — Послушай,
если тебе не хочется идти, забудь обо всем.
— Успокойся. Я сделаю то, что обещала. Несколько недель назад я тоже до
смерти испугалась, решив, что попалась. Задержка на четыре дня привела меня
в ужас.
Чего я только не передумала!
Джуно рассказала Лидии о своих отношениях с Максом Милтоном, которого
всячески избегала после того злополучного вечера, опасаясь, как бы не
повторилось то же самое, если она увидит его. Физически Джуно все еще тянуло
к нему. Едва рассеялись страхи, связанные с предполагаемой беременностью,
Джуно поняла, что это знак свыше. Да, она чуть не скатилась в пропасть, но
выбралась из нее.
— Ты об этом никому не рассказывай, ладно, — попросила Лидия.
— Конечно, нет. А ты...
— Ни словом не обмолвлюсь никому о твоем неистовом поэте. Клянусь... на
чем бы поклясться? Да вот хотя бы на томе старины Иммануила Канта. —
Лидия положила свою изящную ручку на
Критику чистого разума
. — И ты
сделай то же, — сказала она. Джуно повиновалась. — Может, нам
скрепить клятву кровью? — усмехнулась она. — Если будем держаться
подальше от мальчиков, больше в такие истории не попадем. — Лидия
нервно рассмеялась.
— Итак, даем обет воздержания, — поддержала ее Джуно.
— Вот именно. Будем обходить мужчин стороной.
Они сами нисколько не верили своим словам.
После совместной поездки в Нью-Йорк Джуно и Лидия особенно сдружились. Лидии
нравилась Джуно, высокая, красивая девушка с Дикого Запада. Она питала к ней
исключительное доверие, но постепенно начала отдаляться, опасаясь, что
слишком раскрылась перед подругой, ибо вообще была не склонна к
откровенности и давно уже обходилась без этого.
Как-то раз Джуно догнала Лидию после репетиции.
— Последнюю сцену ты сыграла потрясающе. Она получилась очень
динамичной.
Лидия надела меховые наушники и обмотала вокруг шеи теплый шарф.
— Спасибо, Джуно. По-моему, получилось то, что надо.
— Хочешь выпить чашечку кофе? Заодно и поговорили бы. Последние две
недели мы с тобой почти не виделись.
— Извини, но завтра мне надо сдать реферат.
Джуно внимательно посмотрела на подругу:
— У тебя все в порядке? Нет неприятностей?
— Все в порядке, — беззаботно ответила Лидия. — Просто на
меня свалилось много работы: и премьера пьесы в следующий уик-энд, и все
прочее.
— Понимаю, но может, выкроишь полчасика?
Лидия рассеянно улыбнулась:
— Нет... Я правда не могу. До свидания. — И она поспешно пошла через университетский двор.
— До свидания, — вздохнула Джуно, не понимая, почему Лидия вдруг
охладела к ней, и отправилась к себе в комнату. В детстве она легко заводила
друзей, теперь сходиться с людьми ей стало гораздо труднее. Джуно овладело
знакомое чувство одиночества.
Глава 4
Алекс Сейдж, порывшись в кармане старомодной енотовой шубы, выудил
бычок
Акапулько-голд
, зашел в подъезд, чтобы раскурить его, потом направился
прочь от колледжа Бренфорда, где в этот момент шла премьера его пьесы
В
задымленной комнате
. Алекс так нервничал, что не мог находиться в зале.
Ему удалось отразить в пьесе события, последовавшие за тем, как в Йеле ввели
совместное обучение. Перенеся время действия на пятнадцать лет вперед, он
показал встречу однокурсников, но положил в основу реалии и характеры
нынешнего года. Замысел пьесы, пока Алекс работал над ней, казался ему
необычайно новаторским. Сейчас же он не понимал, что побудило его
представить все это широкой аудитории.
Вернувшись в Бренфорд, Алекс вошел в фойе и сразу услышал гомерический хохот
зрителей, но подавил искушение незаметно проскользнуть в зрительный зал и
понаблюдать за происходящим. А вдруг публика смеется не над остроумными
репликами, а над самим драматургом?
Алекс взглянул на часы. До конца спектакля оставалось десять минут. Напрасно
он пригласил к себе всех участников после премьеры. В старых фильмах нередко
показывали, как это бывает: собравшиеся мрачно и смущенно наблюдают за
неудачливым драматургом, который напивается и отпускает злобные и плоские
шутки.
Последние десять минут тянулись бесконечно долго, и Алекс ходил взад-вперед
по коридору. Ничто не нарушало тишину в зале.
Ох, пропади все
пропадом, — подумал он. — Значит,
все еще хуже, чем можно было
предположить. Пьеса провалилась. Алекс прислушался, ожидая, что из зала
донесется свист и топот ног.
И тут произошло невообразимое. Занавес опустился, и раздался гром
аплодисментов. Актеры вышли на сцену, и аплодисменты загремели еще громче.
Потом публика начала кричать, требуя автора. Алекс как во сне поднялся на
сцену. Участники спектакля поздравляли, обнимали и целовали его. Муки и
страхи рассеялись.
Пьеса имела несомненный успех.
— Эй, парень, потрясающее зрелище!
— Великолепно, Сейдж, просто великолепно!
— Черт побери, это действительно остроумная пьеса.
Уверен, что Йельский драматический театр тоже захочет поставить ее.
За кулисами, окруженный почитателями, Алекс погрузился в знакомую стихию.
Давно уже он не испытывал такого удовлетворения! Ему впервые удалось
воплотить свой замысел так, как хотелось.
— Бродвей через пять лет. Договорились? — Рауль Роджерс обнял его.
Алекс рассмеялся:
— Понял. Может, раньше, если мне повезет.
— Не скромничай, Алекс. Тут дело не в одном везении! Главное —
талант. — Лидия в черном декольтированном платье, с трудом отделавшись
от поклонников, подошла к Апексу.
— Спасибо, Лидия. Мы с Раулем всегда готовы принять тебя в актерскую
труппу на Бродвее, — Алекс поцеловал ее. — Однако полагаю, ты
окажешься там раньше, чем мы. Твоя игра великолепна!
— А ты откуда знаешь? — спросил Рауль и, наклонившись к Лидии,
громко прошептал:
— Алекса не было в зале. У него на нервной почве заболел живот, и он не
видел второго акта.
— О чем это ты? Мне просто захотелось глотнуть свежего воздуха, а нервы
у меня крепче, чем Форт-Нокс.
Вот Рауль, например...
— А у Рауля в это время так разыгрались нервы, что он порвал за
кулисами текст пьесы в клочья, — засмеялась Джуно.
— А я-то считал, что у нас бесстрашный режиссер! А как чувствовала себя
наша премьерша? — спросил Алекс.
— Я никогда не отличалась храбростью. Пока не выйду на сцену, не могу
ни есть, ни спать. Меня преследует страх, что забуду роль.
— Кстати, работа осветителя — тоже нелегкая, — вставила
Джуно. — Держать световое пятно на премьерше и помнить порядок реплик,
когда актеры путают текст, весьма напряженное занятие. И что за удовольствие
получают люди в театре?
Все дружно рассмеялись и, обменявшись рукопожатиями, торжественно поклялись
переключиться на занятия высокой наукой.
В комнате Алекса, которую он снимал вместе с Брюсом Хопкинсом, собрались
молодые люди, похожие на хиппи. Слух о вечеринке распространился
молниеносно. Кроме юношей и девушек, увлеченных театром и литературным
творчеством, здесь появилась самая разношерстная публика, осведомленная о
том, что Алекс угощает отличным вином, хорошей
травкой
и отменной
закуской. Письменный стол Алекса, обычно заваленный бумагами, освободили, и
теперь на нем лежали копченый лосось, хлеб, сыры и холодные мясные закуски,
доставленные посыльным из Нью-Йорка с поздравлениями от Кэсси Сейдж-
Тревиллиан.
Джуно на вечеринке появилась поздно, и не одна, а со своим приятелем Хоппи
Джонсом, студентом факультета искусств и гомосексуалистом. С недавних пор
она отлично проводила время с этим безопасным для нее парнем, когда
поблизости не было его приятелей.
— Что ж, лучше поздно, чем никогда! — воскликнул Алекс, неся
поднос с пластмассовыми стаканчиками и бутылкой вина.
— Нам, рабочим сцены, пришлось задержаться и все прибрать. Ведь
знаменитые драматурги этим не занимаются. — Джуно поцеловала
Алекса. — Прими мои поздравления. Здесь, далеко от Бродвея, ты всем
очень понравился. — Она представила ему Хоппи, и Алекс налил им вина.
Хоппи заметил в комнате одного из своих любовников и быстро подсел к нему.
Алекс обнял Джуно.
— Наконец-то ты одна, — улыбнулся он. — Твой приятель к тебе
не пристает?
— Не смеши меня, Алекс. Я начала поститься.
— А я-то надеялся, что у нас с тобой намечается интрижка!
У Джуно екнуло сердце, но она сказала себе, что Алекс, наверное, просто в
игривом настроении, ибо опьянен успехом и вином.
Кто-то положил руку ей на плечо. Джуно, обернувшись, увидела Макса Милтона и
почувствовала смятение. Уже несколько недель Макс чудился ей за каждым
углом, и она, выходя на улицу, всякий раз с опаской окидывала взглядом
университетский двор, надеясь избежать встречи, если заметит его издали.
Зрачки у небритого Макса были расширены.
— Ты последнее время почти недоступна, — не вполне внятно
пробормотал Макс. — А я искал тебя.
— Неужели? — Джуно быстро огляделась. К кому бы подойти?
— Да, — продолжал Макс. — Ты все же настоящая сучка.
Девушка видела, что он так же враждебен, как и в тот последний вечер, и
боялась, что Макс спровоцирует скандал.
— Думай что хочешь, Макс.. — Джуно направилась прочь, но он грубо
схватил ее за плечи. — Возьми себя в руки и оставь меня в покое. Я не
хочу сейчас разговаривать с тобой.
— Вот как! — воскликнул Макс. — Ты предпочла бы трахнуться?
Ведь в этом деле ты мастак — трахнуться и смыться. — Обычно бледное
лицо Макса побагровело.
Между тем собравшиеся уже обратили на них внимание.
Он окинул взглядом гостей.
— Хотите кое-что узнать об этой проклятой амазонке? Она меня
использовала... желая получить удовольствие. Она...
— Замолчи, Макс. Это не правда! — Взбешенная Джуно размахнулась и
изо всех сил ударила Макса. Стакан с вином, который она держала в другой
руке, упал, залив ее лиловый замшевый костюм и ковер. Макс с трудом устоял
на ногах — его поддержали два его длинноволосых приятеля, Джуно увидела, что
из разбитой губы Макса сочится кровь и он растерянно таращит глаза.
— С ним все в порядке... просто оглушен, — заметил кто-то.
— Давай отведем его домой, — предложил один из его приятелей, с
сочувствием посмотрев на Джуно. — Макс ничего не соображает, к утру и
не вспомнит, что произошло. Я ему скажу, что он ввязался в драку в
Мори
.
Они потащили Макса вниз по лестнице.
Джуно словно приросла к полу. Дыхание у нее участилось, а колени дрожали.
Девушке хотелось провалиться сквозь землю, а между тем окружающие
похлопывали ее по спине, комментируя инцидент:
— Не слабо!
— Он в момент отключился!
— Где ты научилась таким ударам?
— Он меня достал. — Джуно заставила себя улыбнуться, пошла в
ванную, заперла дверь изнутри. Сдерживая слезы, вымыла лицо холодной водой и
попыталась оттереть с костюма винные пятна, но это ей не удалось.
Проклятие! — Она задыхалась от обиды и возмущения. — Дерьмо! Черт
бы тебя побрал!
Кто-то тихо постучал.
— Джуно? Это я, Лидия. Открой!
Джуно впустила подругу.
— Я только что пришла. Мне все рассказали... Что за мерзавец! Как ты?
— Я унижена, а в остальном все в порядке.
— Не смущайся, все уже забыли об этом и продолжают веселиться. Алекс
попросил меня узнать, как ты... — Она достала сигарету. — По-моему, ты
ему нравишься. — Ее тон стал холоднее, тревога за подругу словно
исчезла. Джуно не понимала Лидию — то участливую, то совершенно равнодушную.
Сегодня перед представлением она подарила Лидии ее портрет, набросанный
карандашом во время репетиции. Та обняла ее и, казалось, была искренне
тронута.
А теперь вот пришла выяснить, все ли с Джуно в порядке, только потому, что
ее попросил об этом Алекс.
— Если ревнуешь ко мне Алекса, то зря, — сказала осененная
догадкой Джуно. — У него много девушек, но я не из них.
Лидия улыбнулась:
— Я тоже. Прости. Наверное, меня трудно выносить.
Просто Алекс восхитителен.
— Добро пожаловать в клуб его поклонниц...
Кто-то громко постучал в дверь.
— Эй, нельзя ли поскорее? Тут целая толпа желающих!
— Не прятаться же здесь весь вечер, — проговорила Джуно, —
хотя и хотелось бы.
— Можно войти? — послышался голос Алекса.
Джуно открыла дверь. За Алексом стоял Джо Кокер.
— Хорошо устроились, а другим что прикажете делать?
Белая сорочка Алекса была расстегнута. Волосы на груди блестели от пота.
Заперев за собой дверь, Алекс обнял Лидию и Джуно.
— Надеюсь, ты никогда так не разозлишься на меня, — усмехнулся
Алекс.
— Никогда. Обещаю тебе.
— В прошлом году мы с Милтоном посещали класс писательского мастерства.
Он сущий подонок, и ему давно пора было вправить мозги.
— Знаю... Но лучше бы это сделала не я.
— Не беспокойся. Он поверит приятелям, что его нокаутировали в
Мори
.
— Надеюсь. А ведь я никогда в жизни никого не ударила!
— Значит, у тебя хорошая реакция, — оживился Алекс. —
Пожалуй, надо бы тебя потренировать. Тогда к лету мы подали бы заявку на
участие в чемпионате по боксу.
— Может, организуешь женские курсы самозащиты? — вставила
Лидия. — Я запишусь. Мне многих парней хотелось бы отправить в нокаут.
— Эй, — сказал Алекс, заглянув в темные глаза Джуно. — Ты,
конечно, предпочла бы, чтобы мы заткнулись, верно? Извини, но ты была просто
великолепна!
— Спасибо, я с удовольствием забилась бы в какую-нибудь щелку. Завтра
новость облетит весь университет.
Макс все равно узнает и еще больше разозлится.
— Едва ли ему захочется еще раз отведать твоих кулаков, — успокоил
ее Алекс. — Не рискнет. Ведь это он вел себя как подонок, а не ты. Если
же Макс снова полезет к тебе, дай мне знать. — Он поцеловал
Джуно. — Ну, готова снова танцевать буги?
Девушка кивнула:
— Конечно. Я могу танцевать всю ночь.
Алекс посмотрел на Лидию.
— Странно, вы обе так меня волнуете?
— Потому что мы самые привлекательные девушки в Йеле, — сказала
Джуно.
— И очень стараемся поддержать марку, — добавила Лидия.
Алекс наклонился, прижался к губам Лидии, и они замерли в страстном поцелуе.
Джуно, почувствовав себя лишней, попыталась отстраниться, но Алекс еще
крепче обнял ее, а мгновение спустя прильнул к губам Джуно.
Она снова попыталась отстраниться, смущенная присутствием Лидии, но помимо
воли страстно
...Закладка в соц.сетях
