Жанр: Любовные романы
Грешки
...п метал! — выкрикнул он.
Раздались аплодисменты, крики, топот, свист.
Джуно перевела пару рычагов, сцена осветилась, и музыканты заиграли мелодию
последнего хита
Дай все это мне
.
Лидия назвала цифру, Джуно нажала кнопку, и сцена погрузилась в темноту.
— Дай все это мне, — запел Гарт Мичем в полной тьме.
— Проклятие! — выругалась Джуно. — Ты сказала
пять
или
девять
?
— Пять.
Джуно ахнула и нажала другую кнопку. Огни зажглись.
— Прости, — сказала Лидия. — Видно, мне не пошли впрок три
года обучения правильному произношению.
Джуно постепенно освоилась за пультом и почувствовала себя увереннее. Хотя
ее импровизации были не всегда удачны, но в целом все получалось.
По завершении концерта зал четырежды взрывался овациями, музыканты несколько
раз выходили на бис и наконец покинули сцену. Джуно, вся в испарине,
включила огни и тяжело опустилась на стул.
— Мы справились! — с гордостью и удивлением воскликнула
Лидия. — О, Джуно, ты справилась блестяще!
Подбежал Тони Силвер и обнял Джуно.
— Ты все сделала великолепно! Не сомневался, что у тебя получится.
— Неужели? — Девушка вытерла мокрое лицо.
— Нет... — Он засмеялся. — Но у нас, черт возьми, не было выбора,
не так ли?
Официант, лавируя между тесно сдвинутыми столами, поставил на один из них
несколько бутылок вина и пива. Здесь, в
Куполе
, пировали участники группы
Скрэп метал
и их друзья.
Гарт Мичем рассмеялся.
— Я чуть в штаны не наложил от страха, когда выключился свет. Только я
начал петь
Дай все это мне
, как — на тебе! — кромешная тьма!
— Следовало приберечь этот эффект для исполнения песни
Тьма на
сердце
. Там это было бы куда уместнее. — Кении Томас улыбнулся Джуно.
— О Господи! — воскликнула девушка. — Не напоминайте мне об
этом. Я готова была сквозь землю провалиться.
— Ничего, прошло превосходно, — успокоил ее Гарт. — Мне
ужасно понравилось оранжевое пятно в конце
Сведи меня с ума
.
— Да... это получилось красиво, — согласился Кении. — Кстати,
эта леди ошибалась куда реже, чем наш обожаемый Лео.
— Ты прав, — сказал Тони. — Помнишь концерт в Мельбурне?
До самого рассвета, когда все наконец разошлись, Джуно купалась в лучах
славы, гордая оттого, что спасла положение.
Вернувшись на улицу Бонапарта с Лидией, Кенни и Тони, она все еще не могла
успокоиться. В эту ночь, возбужденные и усталые, Джуно и Тони не занимались
любовью и не сразу заснули. Но зато потом Джуно снились светлые сны о
прекрасном будущем.
После полудня Джуно проснулась от запаха свежего кофе и открыла глаза. Перед
ней стоял Тони с кофейником в руках.
— Гм-м, — пробормотала девушка. — Это чудесно; но не
сейчас... Я хочу еще поспать. — Она закрыла глаза и зарылась в подушку.
— Нельзя, любовь моя. Нам надо поговорить. Время поджимает.
Джуно взглянула на Тони. Выбритый и одетый, он протягивал ей чашку кофе.
— Ну же, Джуно, выпей кофе! Ты должна проснуться и выслушать меня.
Джуно взбила подушку и села. Игра света и тени придавала комнате
сюрреалистический вид.
— Что случилось, Тони? У тебя такой серьезный вид.
Он улыбнулся, карие глаза ласково смотрели на нее.
— Извини. На меня сегодня обрушилась масса дел.
Ты же знаешь, завтра нам нужно быть в Амстердаме. Я поговорил с Лео. Он
поработает там с нами, а потом мы с ним расстанемся. Я, черт возьми, сыт по
горло его
загулами
. На него нельзя положиться.
— А как же ты обойдешься без него? — Джуно допила кофе и
приободрилась.
— Вот об этом-то нам и следует потолковать. — Тони сел на кровать,
откинулся на подушку и погладил Джуно по щеке. — Благодаря тебе я за
последние несколько дней снова стал самим собой. Ты и не представляешь себе,
каково так долго находиться в пути, к тому же среди чужих людей. С ними
приходится есть, пить, спать, общаться. При этом их интересует лишь то, чем
я занимаюсь, — я сам им безразличен. Приспосабливаясь к ним, чувствуешь
себя хамелеоном. Однако с тех пор как я пришел сюда, все изменилось. Даже
Париж кажется мне другим. Я очень привязался к тебе, Джуно, и не хочу, чтобы
у нас все кончилось.
— О, Тони, я замечательно провела с тобой время и сейчас совсем не хочу
возвращаться в Йель.
Он нежно поцеловал ее.
— Я рад этому, потому что у меня есть к тебе предложение.
— Ты однажды уже предложил мне кое-что, Тони, — лукаво заметила
Джуно, — и, как я помню, все кончилось весьма успешно.
— Тогда, надеюсь, мне снова повезет. После Амстердама мы посетим
Копенгаген, Стокгольм, Хельсинки, Вену, Гамбург, Мюнхен... — Тони загибал
пальцы. — Черт побери, не помню, какие еще города. Я мог бы получить
для тебя карточку члена союза и найти помощника. Поедешь с нами в турне?
Если бы ты занялась освещением, нам не пришлось бы разлучаться.
— Ух ты! — Джуно закрыла глаза. — Знаешь, больше всего на
свете мне хотелось бы согласиться.
— В чем же дело?
— Я не могу бросить колледж. Всю жизнь мне казалось, что важнее всего
получить образование. Если бы я... нет, это убьет моих родителей.
— Дорогая, — прервал ее Тони, — я обсудил это с Лидией. Она
взяла академический отпуск на год. Почему тебе не поступить так же? Возьми
отпуск для приобретения профессионального опыта. Работа в реальной группе за
реальные деньги даст тебе гораздо больше, чем обсуждение теоретических
аспектов сценического освещения с каким-нибудь старым профессором. Поедем со
мной. А потом я сам доставлю тебя в Йель. Пожалуйста, не отказывайся!
Подумай, ведь ты будешь зарабатывать собственным трудом!
Джуно покачала головой:
— Это безумная идея. Я не могу.
— Но ведь тебе хочется?
— О да!.. Хочется.
— Не противься своему желанию, и все.
— И все? — Джуно рассмеялась, ощущая необычайную легкость.
— Увидишь, как просто жить, когда делаешь то, что хочешь, — сказал
Тони.
На следующий день Джуно упаковала вещи, позвонила родителям, дала телеграмму
в Йель, пригласила Лидию на прощальный ленч и поспешила в аэропорт, откуда
улетала в Амстердам с Тони и
Скрэп метал
.
Йельский университет авось не пропадет и без нее.
Глава 9
Солнце клонилось к горизонту и освещало покачивающуюся на волнах в бухте
рыболовецкую флотилию.
Красноватые лучи почти горизонтально падали на тетрадь, лежавшую на коленях
Алекса. Он сидел на балкончике отеля
Финикия
, расположенного у въезда в
Валлетту, и созерцал великолепный вид на гавань Слима и сверкающие лазурные
воды. Снизу доносились оживленные голоса мальтийских рыбаков. Чуть ближе
слышалось позвякивание бокалов и приглушенные голоса постояльцев отеля,
зашедших выпить вечерний коктейль на террасе.
Потягивая джин с тоником, Алекс пытался сосредоточиться. Он живо представлял
себе эту сцену, но она словно не желала ложиться на бумагу.
Говард сидит за кухонным столом, на котором разложены детали
радиоприемника, Говард орудует отверткой, придерживая деталь пинцетом. За
окном валит снег и дует сильный ветер. ГОВАРД. Черт возьми! Дверь из гостиной открывается, входит Джанет и направляется к
холодильнику. Дверь покачивается на петлях. Джанет достает бутылку
минеральной воды Доктор Пеппер
. ДЖАНЕТ. Бросил бы ты эту затею, Говард. ГОВАРД (раздраженно). Бросить? О чем ты? Только проклятый
транзистор связывает нас с внешним миром. ДЖАНЕТ (открывая бутылку). Какая связь, если он разбит вдребезги?
(Уходит в гостиную.). ГОВАРД (говорит сам с собой). Да, черт побери. Связь с внешним
миром. Надо послушать сводку погоды. Телефон не работает. Телевизор тоже. Мы
отрезаны от всего, сидим, как пингвины на плавучей льдине... Из гостиной доносятся звуки концерта Шопена, исполняемого на
спинете. Говард снова принимается за работу, и тут раздается громкий
электрический разряд. ГОЛОС ДИКТОРА, ..воспользовавшись снежной бурей, преступницы
совершили дерзкий побег из спрингфилдской женской тюрьмы. Лайонс, член
женской террористической организации, отбывающая срок... Распахивается входная дверь, и Говард от неожиданности роняет
приемник. ГОВАРД. Проклятие! Когда он опускается на колени, чтобы поднять приемник, в комнату
быстро входит молодая белокурая женщина в мешковатых серых брюках и
куртке. Едва она успевает спрятаться в буфетной, появляется Джанет.
Увидев, что дверь распахнута, она закрывает ее. ДЖАНЕТ. Боже мой, Говард! Алекс почесал подбородок кончиком ручки.
Боже мой, Говард
... и что дальше?
Надо чем-нибудь оживить реплику. Добавить что-нибудь смешное и подчеркнуть,
как одержим Говард восстановлением связи с внешним миром. Ведь у него
клаустрофобия... Необходимо также показать, насколько опасна ситуация, в
которой оказались эти люди. Они не подозревают об опасности, а между тем
рядом с ними, в буфетной, прячется сбежавшая из тюрьмы террористка.
Реплика начала оформляться.
ДЖАНЕТ. Боже мой, Говард! Разве мало того, что снегопад снаружи?
Ты распахнул дверь, чтобы и здесь было по колено снегу? К тому времени как
ты... С кровати из-под полога раздался сонный глуховатый голосок Лорен Жильбер:
— Алекс, дорогой... иди сюда. Вернись в постельку, — Гм-м... одну
минуту.
— О-о, нет! Ты всегда работаешь. А я хочу наслаждаться твоим прекрасным
телом, ощущать тебя... внутри... Сейчас!
Алекс усмехнулся:
— Иду. Позволь мне только дописать строчку.
Лорен поднялась и обнаженная направилась к балкону. Полные загорелые груди
слегка покачивались.
Склонясь над Алексом, она потерлась золотистыми волосами на лобке о его руку
и запустила пальцы ему в пах, под тетрадку.
— Не хочешь поиграть со мной? — промурлыкала она.
Алекс вздохнул и, закончив фразу, обнял Лорен, погладил ее ягодицы и лизнул
сосок.
— Может, продолжим игры в комнате? — предложил он. — Зачем
бесплатно развлекать публику?
Она улыбнулась, быстро вернулась в комнату и скользнула в постель.
Они ужинали на террасе, и все с завистью смотрели на них. Постояльцы отеля
знали, кто такая Лорен, даже те, кто не видел фильмов с ее участием. В яркой
и красивой Лорен безошибочно угадывали кинозвезду, хотя она и не была так
знаменита, как ее партнер Джанино Тонкарло, мускулистый чувственный
итальянец с влажными черными глазами. Когда они появлялись где-нибудь
втроем, Алекс понимал, что Лорен считают любовницей Джанино. Только после
того как актер, извинившись, уходил, окружающие, видимо, осознавали свою
ошибку.
Лорен обожала Алекса и недовольно надувала губки, если он покидал ее на пять
минут, чтобы купить почтовые открытки и газеты. Она попросила, чтобы Алекс
сопровождал ее в магазины, а когда начались съемки, то и на съемочную
площадку.
Пока Лорен снималась, Алекс, сидя где-нибудь поблизости, наблюдал за ней.
Потом, взобравшись на холм, откуда открывался вид на Средиземное море, они
что-нибудь ели.
После любовных сцен, в которых Лорен изображала безумную страсть к Джанино,
она, едва дождавшись перерыва, увлекала его в свой фургончик, не замечая
косых взглядов коллег. Там Лорен мгновенно срывала с себя одежду, раздевала
Алекса, и фургончик начинал покачиваться.
Алекс сочинял очень мало, но сначала это его не слишком тревожило, ибо он
неожиданно для себя оказался в неведомом фантастическом мире и занимался
любовью с французской кинозвездой. Его тело и душа были истощены, и он
чувствовал себя как выжатый лимон. Держась за руки, они прогуливались по
улицам Валлетты. С плакатов, развешанных возле кинотеатра, улыбалось
троекратно увеличенное лицо Лорен.
Фильм назывался
Мне не нужен никто, кроме тебя
, а ее широко расставленные
глаза, казалось, увлажнились от страсти.
— Мне не нужен никто, кроме тебя, — бормотала она, глядя на него
затуманенным взором.
В Штатах Алексу предстояло жить так, как того хотела его семья, надеявшаяся,
что он перебесится и оставит безумную затею стать драматургом. Мать
согласилась субсидировать его еще год. Если же он за это время не завершит
пьесу и не обзаведется агентом или продюсером, готовым предложить ее театру,
ему придется взяться за ум и понять, что перед ним одна дорога: работа,
брак, семья и обязанности перед обществом. Лорен помогла бы ему избежать
этого. Алекс уехал бы с ней на край света и там продолжал бы писать. Потом
она играла бы в его пьесах. Они воплотили бы в жизнь его фантастические
замыслы.
Однако, несмотря на безумное увлечение Лорен, Алекс вскоре осознал, что все
это лишь романтические бредни, ибо эта женщина, восхитительная в постели,
была бездарной актрисой. И фильмы, в которых она играла, казались ему
неинтересными. Это тревожило Алекса, но Лорен не позволяла ему
сосредоточиться на пьесе, желая, чтобы он уделял внимание только ей. Она
поддразнивала его, дулась, соблазняла до тех пор, пока Алекс не откладывал в
сторону тетрадь.
Ложась с ней в постель, он забывал обо всем. В искусстве любви Лорен не было
равных: она проделывала с ним такое, что он погружался в сладкое
беспамятство и, находясь рядом с ней, никогда не вспоминал о Лидии и Джуно.
Алекс видел в Лорен якорь спасения, ибо приближался конец лета, а он не
знал, что делать дальше. На этот раз, как всегда, сработала прежняя схема
его отношений с женщинами. Алекс подчинился той, которая твердо решила
завладеть им.
Видит Бог, ему было необходимо снять сексуальное напряжение, нараставшее все
лето. Так он считал до последней ночи... Тогда Алекс чуть было не изменил
себе и не остался. И остался бы, если бы не знал, что это не может
продолжаться. Рано или поздно ему пришлось бы сделать выбор между Лорен и
своей независимостью.
Проведя месяц на Мальте, Алекс заметил, что Лорен перестала ревновать его к
работе, но это не доставило ему удовольствия.
— О нет, нет, дорогой, — говорила она, поглаживая его
грудь. — Не приходи сегодня на съемочную площадку. Там будет ужасно
скучно. Одни дубли. Лучше полежи здесь, мой красавец. Поспи. Или займись
своей пьесой. Увидимся позже.
Алекс выпил кофе, прогулялся, посидел у моря, потом принялся за пьесу, но у
него ничего не получалось.
Он думал только о Лорен. Вчера вечером она оставила его одного, сославшись
на деловой ужин с Джеромом и Дунканом, режиссером и продюсером, людьми
наверняка неинтересными. Однако она вернулась около часа ночи.
Оставив бесплодные попытки дописать сцену, Алекс пошел побродить по узким,
извилистым средневековым улицам Валлетты. Вспомнив о Лидии и Джуно, он купил
им подарки: первой — яркую крестьянскую юбку, второй — кружевную шаль ручной
работы, словно предназначенную для ее темных волос и смуглой кожи.
Оставив пакеты с покупками в номере, Алекс пообедал, снова попытался сесть
за работу, но в конце концов взял такси и поехал на съемочную площадку.
— Сейчас перерыв, — смущенно сказала ассистентка режиссера.
— А где Лорен? В фургончике?
— Она отдыхает.
— Я загляну туда.
— Едва ли вам... впрочем, ладно... — Девушка пожала плечами, показывая,
что не ее это дело. Алекс догадался, что он там увидит, но его все еще
одолевали сомнения.
Пока Алекс шел к фургончику, ему казалось, что все за ним наблюдают, но,
оглянувшись, убедился, что это не так.
Воображение разыгралось, —
подумал он. — С писателями это бывает
.
Однако картина, представившаяся его взору, превзошла самые смелые фантазии.
Голая Лорен, стоя на четвереньках, опустила голову на руки, а ее задница
была высоко поднята. Мускулистый волосатый Джанино Тонкарло трудился
неистово и ритмично, как паровой двигатель.
— Алекс, убирайся отсюда! — закричала Лорен. — И закрой за
собой дверь!
Он бросился вон, оставив дверь открытой.
Вернувшись в
Финикию
, Алекс уложил чемодан и два часа спустя летел в
Париж. Когда самолет набрал высоту над блестящими водами Средиземного моря,
он заказал себе
Кровавую Мэри
и, раскрыв тетрадь, начал писать.
На полу вповалку лежало человек двадцать. Лидия, находясь в середине,
ощущала тяжесть чужих тел, рук и ног, а вместе с тем понимала, что и сама
давит на кого-то.
— Так... Лидия, — заговорил Ноэл Поттер, — выбирайся из
свалки... но простым целенаправленным движением. Дай нам увидеть...
почувствовать... понять, чего ты добиваешься этим действием.
Лидия дернула левую руку, потом правую, напряглась и начала выбираться —
сначала медленно, потом все быстрее и, наконец, высвободилась. Она пересекла
сцену, решительно устремившись к воображаемому выходу.
Ее остановил голос Ноэла — холодный и насмешливый:
— Лидия, любовь моя, неужели тебя осенила какая-то мысль?
— Конечно.
— И какая же?
— Что мне нужно добраться до ванной.
Регги Тоомс, ассистент Поттера, улыбнулся.
Ноэл Поттер закурил сигарету, откинулся на спинку кресла и, глядя на
девушку, покачал головой:
— Это неубедительно. Что ты делала здесь последние несколько месяцев?
Пыталась избавиться от проклятого актерского мастерства, усвоенного тобою
раньше? Мы не играем, мы живем. Игра — нечто искусственное. На сцене надо
жить — в этом вся суть. Ну ладно, возвращайся в свалку. — Ноэл постучал
зажигалкой о подлокотник. — Теперь Элсбет, — сказал он. —
Посмотрим, что удастся сделать тебе. Помни: простое... целенаправленное...
В кафе, куда они обычно заходили расслабиться после занятий, Регги Тоомс сел
рядом с Лидией.
— Это не должно уязвлять вас, — сказал он. — Вы — потрясающая
актриса, и вам пора понять, что у Ноэла особые методы работы.
— Думаете, я не поняла? Краткость, натиск и жесткость.
Регги улыбнулся:
— Да, с ним трудно, но если вас это хоть немного утешит, учтите: он
набирает в свою студию только красивых и талантливых актрис. Лучших из
лучших. Поверьте, вам как актрисе станет легче теперь, когда ваша интрижка с
ним закончилась. Теперь Ноэл возьмется за вас по-настоящему, шкуру сдерет,
но доберется до самой души и проникнет в нее. Помните: возможно, Ноэл Поттер
— дерьмо, но он — непревзойденный учитель актерского мастерства.
Выйдя из метро на Сен-Жермен-де-Пре, Лидия купила
Геральд трибюн
, потом
она остановилась у тележки цветочницы. Летом здесь ошеломляли краски и
ароматы. Сейчас же, в октябре, выбор был не слишком богат. Лидия попросила
завернуть одну желтую розу.
По дороге домой она купила в булочной длинный хрустящий французский багет, а
в бакалейной лавке — бутылку столового вина, немного сыра
грюйер
и яблоки.
Все торговцы в этом районе уже знали ее и здоровались тепло и сердечно, не
так, как в первые месяцы, и это доставляло Лидии удовольствие.
Однако дома
меня ждет одиночество
, — думала она, входя через массивные двери во
внутренний дворик на улице Бонапарта.
— Мадемуазель Форест! — окликнула ее через окно консьержка. —
Вам пришла открытка.
Джуно написала ей из Берлина на открытке с изображением трех измученных
проституток, стоящих возле какой-то колонны. Лидия усмехнулась и, поднимаясь
по лестнице, прочла:
Майне либе Лидия, пишу тебе из Берлина, где, как мне кажется, мы
сейчас находимся. Германия — сущий рай для тех, кто хочет развлечься (смотри
картинку, на которой изображены я и еще две фанатки, сопровождающие группу).
Как там Париж в октябре? Есть ли вести от Алекса? Как твой .роман века с
Н.П.?
Скучаю по тебе ужасно. Наши с Тони отношения развиваются с
переменным успехом, но я обычно слишком занята, поэтому не знаю, каковы они
в данный момент. Увидимся, вероятно, в декабре. Тысяча поцелуев. Джуно. Лидия открыла дверь, и на нее повеяло холодом пустой квартиры. Зайдя на
кухню, она положила на стол свои покупки, вытащила из мусорного ведра пустую
бутылку из-под вина, наполнила ее водой и воткнула туда розу. Вдруг плечи ее
начали вздрагивать. Она села за стол и заплакала.
Стемнело, но Лидии не хотелось зажигать свет. Она вытерла глаза и понесла
розу в гостиную, но там повсюду уже стояли купленные ею цветы. Девушка взяла
розу и пошла в кабинет.
Подходя к письменному столу, она услышала какой-то шорох. В темноте Лидия
все же разглядела на кушетке очертания мужской фигуры и, вскрикнув, выронила
бутылку. Незнакомец пошевелился, и Лидия опрометью бросилась к двери.
И тут знакомый голос сказал:
— Лидия! Подожди!
— Алекс! — Она обернулась и упала в его объятия.
Бутылку вина они почти осушили, хлеб и сыр давно съели.
— Бедный Алекс, тебе, видимо, нелегко пришлось, — с сочувствием
сказала Лидия.
— Ну, сначала; мне не на что было жаловаться, — возразил
Алекс. — Правда, физически я едва ли долго протянул бы. Знаю, ты сейчас
скажешь:
Я тебя предупреждала
.
— Нет. — Лидия покачала головой. — Ошибаешься.
Мне ли говорить такое?
Он взглянул на нее:
— Не повезло с Ноэлом Поттером?
Девушка кивнула.
— Я чувствую себя полной идиоткой. Бросилась ему на шею очертя голову.
Я еще никогда не вела себя так ни с одним мужчиной. Ну а если и бросалась на
шею, то не сомневалась, что меня вовремя подхватят.;? — Она чуть
улыбнулась и подобрала под себя ноги. — Нет, первый период был
прекрасен... Но с Ноэлом все заканчивается первым периодом.
— Значит, он оправдывает свою репутацию. А как твои занятия? Ты не
бросила студию?
— Ну уж нет! Я приехала сюда овладеть актерским мастерством, и, черт
возьми, добьюсь этого! А насчет Ноэла меня предупреждали. Поэтому я знала,
на что иду.
— Умница. — Алекс улыбнулся. — Именно так мы, творческие
люди, раскрываем свою индивидуальность.
— Верно. Нам необходим трагический опыт. Что бы мы без него делали?
— Стали бы счастливыми... и скучными. — Алекс разлил по бокалам
остатки вина. — Итак... Джуно в турне с группой
Скрэп метал
. А я все
время представлял себе, как она возвращается в этот священный приют.
Кстати, что за человек ее приятель Тони?
— Думаю, нормальный парень, хотя несколько фанатичный. Что ж, он не
хуже тех, кого выбрали мы. — Лидия помолчала. — Знаешь, меня почему-
то смущает твое присутствие. Ведь мы еще никогда не оставались наедине.
Алекс долго смотрел на остатки вина в бокале.
— Да, — сказал он наконец. — Я понимаю, о чем ты.
Что же нам делать?
— Поскольку Джуно в турне с Тони, о ней есть кому позаботиться.
— А наше соглашение утратило силу. А если бы и не так, нам все равно
ничто не помешает.
— Ты прав.
— Ну и?.. — Он протянул руку. Лидия взяла ее, но, поднимаясь,
нечаянно смахнула со стола открытку Джуно. Они уставились на открытку так,
словно она заговорила. Алекс, покачав головой, рассмеялся и тем самым
разрядил атмосферу.
— Это не кажется тебе знаменательным?
— Еще бы! Какая же я мерзавка! Ведь Джуно — моя лучшая подруга.
— И моя тоже. — Алекс поднял открытку. — О'кей, Джуно. Ты
победила.
На следующий день, когда Лидия вернулась домой, Алекс протянул ей
телеграмму:
— Нас выселяют. В субботу возвращается Жан.
— Черт возьми! Только все начало налаживаться! — с досадой
воскликнула Лидия.
— Не волнуйся. Сегодня в
Двух обезьянах
я встретил Бернара Жюльена,
страшно огорченного тем, что его девушка уезжает на полгода в Китай.
Возможно, нам удастся поселиться у нее.
— Алекс, ты просто чудо! Тебе по плечу любые проблемы. Позвони ему
немедленно!
Дом на улице Вернье в тринадцатом округе тоже находился на левом берегу,
хотя и далеко от знаменитых кафе Монпарнаса, Сен-Мишель и Сен-Жермен. В
квартиру на первом этаже входили со двора. Красная краска на стенах местами
облупилась, восточный ковер, покрывавший пол, обветшал так, что рисунок стал
неразличим. Все, что стояло в гостиной, покрывала
...Закладка в соц.сетях
