Жанр: Любовные романы
Свадебный талисман
... — И без слез, — кивнула Стейси. Она помолчала, подбирая
слова. — Итак, какими же ты видишь наши дальнейшие отношения? Что для
тебя нормальная семья, идеальный брак? Я понимаю, что, наверное, несколько
несвоевременно пытаться выяснять все это сейчас, а не тогда. Но как-то же
надо попробовать понять друг друга.
Кевин криво улыбнулся.
— Знаешь, меня все устраивало.
— Все?! — не поверила своим ушам Стейси.
— В общем и целом да...
— И тебе не хочется более тесного общения, более откровенных бесед?
Делиться друг с другом мнениями, теплом, временем?
— Не вижу, что не так. Я никогда не отказывался с тобой разговаривать, и кров мы делим пополам.
— Жить под одной крышей и быть близкими людьми — это не одно и то же.
— Меня все устраивает, — повторил Кевин.
— А как же интимная близость?
— Когда я созрею для нее, ты узнаешь об этом.
— Я узнаю об этом первая?
— А как же иначе? Постой, на что ты намекаешь?
— Может, у тебя есть какая-то другая женщина?
Кевин очень натурально удивился:
— У меня нет никакой другой женщины. Я женился на тебе, мы принесли
брачные обеты.
— Да, и ты клялся любить и оберегать меня, — подхватила Стейси.
— Хочешь сказать, что я не забочусь о тебе?
— Наверное, заботишься... в меру своего понимания. А как же насчет
любви?
Лоб Кевина прорезала тонкая горизонтальная складка.
Стейси поняла, что сейчас подвергать его дальнейшим расспросам просто
неразумно...
Итак, она никоим образом не продвинулась в своих начинаниях. Кевин не
отказывается с ней разговаривать, они вроде бы обсуждают сложившуюся
ситуацию, но он искренне не понимает, что не так в их совместной жизни. В их
интимной жизни. В их семейной жизни.
Поразмыслив, Стейси все же решила дать Кевину шанс. Он наверняка его
заслуживал.
Прошло еще несколько недель. Стейси все так же занималась домом, Кевин
возвращался вечерами с работы, и они мирно ужинали за накрытым столом в
гостиной. Стейси больше не прибегала к различным фривольным уловкам, чтобы
соблазнить его. Она не хотела давить на него. Кроме того, она ждала от него
хоть какой-то инициативы. Возможно, если дать ему себя проявить, то и
чувствовать он себя будет иначе?
Она забывала, что у Кевина был не один месяц для того, чтобы проявить свою
страсть и желание.
Однако, как ни странно, вскоре это действительно произошло.
Но совсем не так, как мечталось и хотелось Стейси.
Кевину, по всей видимости, приснился какой-то кошмар. Спокойно спавшая рядом
с ним Стейси очнулась от того, что Кевин бормотал что-то во сне и метался по
подушке.
Стейси положила руку ему на лоб и тихонько позвала его.
Постепенно его дыхание стало более ровным, а еще через несколько секунд его
глаза открылись.
— Это что, был сон? — спросил он.
— Да, — кивнула Стейси. — Все хорошо, спи.
— Иди ко мне. — Он обнял Стейси и притянул к себе.
Голова ее очутилась на его плече, как не бывало уже много дней. Она закрыла
глаза, собираясь вновь заснуть. Но тут она почувствовала, как руки Кевина
гладят ее спину, сначала легонько прикасаясь, потом все ощутимее.
Его губы скользнули по ее виску и волосам, и она почувствовала дыхание
Кевина на своей шее.
Стейси поняла, что сейчас все произойдет.
Она даже не успела толком ничего понять, она почти не была к этому готова.
Ласки вырвали ее из сна, тело не успело полностью пробудиться, но, похоже, и
сам Кевин был в полубессознательном состоянии...
Когда все закончилось, он прижал ее к себе еще крепче и почти сразу же
отключился.
И этого я ждала больше года? — невольно подумала Стейси.
Однако она не хотела торопиться, делать поспешные выводы. Нужно было время
для того, чтобы привыкнуть друг к другу, изучить тела друг друга.
Но, к ее удивлению, на следующую ночь Кевин не отвечал на ее робкие попытки
повторить близость. Она объяснила себе это его усталостью. То же самое
повторилось и через день, и еще через несколько дней, и в уик-энд.
— Я не понимаю, — возмущенно спросила Стейси наконец, —
неужели тебе не хочется продолжения, не хочется большего?!
— Нет, — невозмутимо ответил Кевин.
— Но почему? Я твоя жена, я хочу нежности, страсти. Неужели тебе не
понравилось тогда?
— Не в этом дело. Просто я сейчас не хочу — и точка.
— Ну а как же у нас появятся дети, если даже одно занятие сексом — это
для тебя уже много? — пробормотала Стейси, от отчаяния хватаясь за
соломинку.
Кевин поднял брови.
— Дети? Какие дети, Стейси? Ты еще не готова для детей... Да ты сама
еще ребенок. Одумайся! О чем ты говоришь?!
— В прошлый раз мы не предохранялись.
— В прошлый раз... Я вообще не уверен, что в прошлый раз находился в
полном сознании. Во всяком случае, впредь такого не повторится.
Подруги Стейси из католической общины пришли в ужас от услышанного рассказа.
Стейси поняла, что еще чуть-чуть — и она сойдет с ума. Поэтому она собрала
их, решив поделиться своей бедой.
Раньше Стейси скупо и не очень охотно делилась подробностями и историями из
семейной копилки Армстронгов. После свадьбы подруги деликатно пытались
расспрашивать ее, но, натолкнувшись на мягкий уход от темы, удовлетворились
обещанием Стейси рассказать все, когда придет время. А потом за суетой дней
подзабылось и обещание, и то, что когда-то их всех терзало неуемное
любопытство.
Теперь же их лица, устремленные на Стейси, выражали изумление, сожаление,
недоумение — всю сложную гамму чувств, которых хватило бы на добрый десяток
душераздирающих историй.
Подруги сидели кружком за одним из самых дальних столиков
Каминного зала
.
Закончив говорить, Стейси поднесла к губам толстый стеклянный бокал с
душистым глинтвейном и сделала первый глоток терпкого напитка.
— Почему ты не рассказала все раньше? — требовательно спросила
Розалин.
Стейси пожала плечами.
— Хотела сама во всем разобраться. Да и это все-таки личное дело. Ну и
потом, нужно было какое-то время, чтобы понять, что к чему.
— Хорошенькое дело — разобраться! Да после того, как в брачную ночь он
не набросился на тебя, нужно было объявлять тревогу и бить в набат! —
возмущенно проговорила Патриция.
— Ну, брачная ночь еще не показатель.
— Я не пойму, ты что, за него заступаешься? — спросила Патриция.
— Да нет. Зачем мне это?
— Брачная ночь, может, и не показатель, а все остальные четыреста с
лишним ночей? Предлагаешь подождать еще годик или два?
Розалин молча пожала плечами.
Патриция повернулась к Стейси.
— Послушай, может, он гей? Обычное дело. Только положишь глаз на
нормальног
— Зачем бы ему тогда жениться?
— Зачем-зачем. Для маскировки. Нужно же как-то держать себя в приличном
обществе.
— Что ты, он вовсе не такой! — горячо возразила Стейси.
— Интересно, почему ты так думаешь?
— Наверняка за столько времени он как-то проявил бы себя. В моем
присутствии он не выказывал ни малейшего интереса к мужчинам.
— Ни сайтов, ни специфических журналов?
— Нет, ничего подобного.
— Ни переглядываний в магазинах с симпатичными консультантами?
— Прекратите!
— Дело в том, что картина довольно характерная для подобных
персонажей, — вздохнула Патриция.
— Характерная? Что ты имеешь в виду?
— В колледже не отличался особой склонностью к общению с
представительницами противоположного пола. К жене не проявляет здорового
интереса.
— Но мы же спали вместе! — запротестовала Стейси. — То
есть... я хочу сказать...
Патриция скептически подняла подрисованные брови.
— Один раз? Как бы то ни было, это еще ни о чем не говорит. Некоторые
геи вполне способны спать с женщинами. Как по чистой случайности, так и для
маскировки. Или же для разнообразия.
Стейси побледнела.
— Да прекрати ты! — воскликнула Розалин. — Это слишком
провокационные разговоры для ушей нашей Стейси.
— Без пяти минут бывшей девственницы, — захихикали остальные.
— И потом, есть один аргумент в пользу Кевина.
— Какой же?
— Церковь. Община. Он очень серьезно относится к вере. Сами понимаете,
в религиозной трактовке это грех. Он непременно сознавал бы это. И покаялся,
думаю. А уж тут слухи неминуемо бы распространились. Не такие уж священники
и безупречные. Только и всего.
— Все это, бесспорно, очень весело, — хмуро произнесла
Стейси, — но, может, вы все-таки посоветуете мне, как быть с моим
мужем, который наверняка не гей?
— Ну что тут можно посоветовать. Как минимум — обратиться к хорошему
врачу.
— И с какой же жалобой?
— На его мужскую несостоятельность, конечно.
— Но ведь он... Ведь мы же...
— Стейси, один раз вряд ли может что-то доказать.
— А по мне, — вступила Розалин, — тут и хороший психиатр вряд
ли поможет. Дело вовсе не в несостоятельности.
— В чем же тут дело, мисс Всезнайка?
— Просто Кевин никогда не любил ее. Вот и все.
По щекам Стейси сами собой градом покатились слезы. Внезапно, без малейшего
предупреждения. Разом, будто кран открыли и хлынула вода.
Патриция открыла сумочку, достала упаковку бумажных платков и протянула
подруге. Потом повернулась к Розалин.
— И что же это, по-твоему, было? Что означает этот брак?
Розалин пожала плечами. Секунду подумала.
— Сначала, не стану спорить, возможно, и была какая-то симпатия.
Интерес. Наверное, не более сильный, чем интерес к броскому заголовку какой-
нибудь из еженедельных газет. Еженедельник был куплен, заголовок да и сама
статья бегло прочитаны. А потом... Потом ему просто было удобно с нашей
Стейси. Спокойно, легко. Комфортно. И чем дальше, тем комфортней. Он просто
позволял ей любить себя, принимая все, что она отдавала ему.
— А как же истолковывать его поведение в постели? Может, ты скажешь,
что он слишком честен, чтобы спать с нелюбимой женщиной?
— Ну конечно, жениться не честен, а не спать честен...
— Правильно, для мужчины чаще всего не составляет особого труда спать с
нелюбимой.
— Вы слишком многого от меня хотите! — возмущенно сказала
Розалин. — Но, полагаю, дело тут вовсе не в Стейси. Она у нас
привлекательная девушка. Просто либо у Кевина серьезные проблемы и он мало
на что способен, либо у него потрясающе низкая потребность в интимных
отношениях. Потому-то он и не стал завоевывать еще какую-то другую девушку,
к которой, возможно, питал бы более сильные чувства. Ну, или хотя бы некое
их подобие. С другой девушкой такие номера не прошли бы, думаю. А Стейси. Ею
можно вертеть и крутить как угодно. Кевин все-таки не дурак. Он это видит.
Стейси же не соберет гордость в кулак, не хлопнет дверью... И не поставит
вопрос ребром, чтобы Кевин делал окончательный выбор. Да, Стейси?
Та испуганно вздрогнула.
— Я... не знаю, — сказала она.
— Тогда слушай. Раз уж ты собрала нас здесь для совета...
Стейси прилежно сложила перед собой руки, изображая ученицу. Ей пришло в
голову, что, раз не имеет никакого смысла плакать, то, может, уже пришла
пора начинать смеяться? Хотя бы над собой.
— Во-первых, — велела Розалин, — срочно собирай вещи и
переезжай ко мне.
— Как? Зачем?
— Затем.
— Правильно, — поддержала Пат. — Пока ты у него под носом, ты
можешь сколько угодно вести душещипательные и нравоучительные беседы. Не
думаю, что для него все твои доводы являются вескими, а слова — такими уж
сильными аргументами. Он может это воспринимать даже в таком ключе: пусть
бубнит себе под ухом, все равно никуда не денется, главное — чтобы все
продолжалось по-прежнему.
— Возможно... И что же дальше?
— Как что? Ты уходишь из дома. Он остается в одиночестве. У него будет
время поразмыслить над своим поведением. Пусть выбирает. Не уверена, правда,
что он выберет в твою пользу. Но, пока ты будешь оставаться с ним под одной
крышей, у него вообще не будет стимула как-то менять ситуацию.
— Даже, если ты переедешь на чердак, — хихикнула Розалин.
— Ладно. Но к тебе, Розалин, я не поеду.
— Это еще почему?
— Мне неудобно.
— Тоже мне, нашлась скромница!
— У тебя своя жизнь, зачем я буду вам мешать? Слава богу, у вас-то с
Патриком все хорошо. Представь: я приеду с чемоданами и баулами, начну
путаться под ногами, раскидывать свои бутылочки и заколочки в ванной,
выползать в ночной рубашке к утреннему кофе.
— Выползай на здоровье. Не думаю, что этим ты сможешь нас смутить.
— Ты изобразила совсем не апокалиптическую картину, — попеняла
Патриция Стейси.
— Да? А для меня такое поведение уже является чем-то непозволительным.
— В этом твоя беда... — вздохнула Розалин.
— Пусть так. Но я все равно не могу к тебе ехать. Мне неудобно. Это мои
семейные проблемы — и решать их я должна сама.
— Куда же ты уедешь? Не станешь же ты снимать номер в гостинице? Ты ведь сейчас не работаешь...
— У тебя нет каких-нибудь дальних родственников, к которым самое время
сейчас свалить, погостить недельку-другую?
— Нет, — вздохнула Стейси. — Не могу же я нагрянуть в гости к
очень дальним родственникам в Ирландии. Во-первых, далековато и дороговато,
а во-вторых, может, и не родственники они нам вовсе.
— Тогда что ты будешь делать?
— Думаю, придется вернуться домой. — Стейси залпом допила давно
остывший глинтвейн. Мартин, находящийся в другом конце зала, поймал ее
взгляд и кивнул — мол, сейчас подойду.
Через несколько минут Стейси получила новую порцию глинтвейна, но не
торопилась его пить, а принялась греть руки о горячий бокал.
— И что же ты скажешь дома? — нарушила молчание Пат.
— Не знаю.
— Если ты какое-то время захочешь пожить там, это неминуемо вызовет
расспросы. Одно дело, когда ты приезжаешь на воскресный семейный обед. Пусть
даже и без Кевина. Ну, ночевать останешься, не захочешь поздно домой
возвращаться. Но жить там неделю, две, три...
— Ты ведь не хочешь предавать огласке свои неприятности с мужем? —
поддержала Патрицию Розалин. — Ты вообще чем-нибудь делилась с мамой?
— Нет. Практически ничем. Да и с вами вот только сегодня.
— Упрямая девочка, — вздохнула Пат.
— Не в упрямстве дело. Мне было... стыдно.
— Стыдно тебе быть не должно. И не считай себя виноватой. Ты делала
все, что могла. Может быть, только не захотела в свое время увидеть то, что
было очевидно для других.
— Ну, не так уж и очевидно. Многие вещи становятся понятными только при
ближайшем рассмотрении, — вступилась за подругу Патриция.
— Ты права. Если бы это было для нас столь же очевидно, как сейчас,
вполне возможно, что мы бы попытались как-то тебя отговорить. Ну или хотя бы
повременить.
— Впрочем, какая теперь разница. Что было, то было. Каждый действовал
так, как считал нужным. А сейчас нужно думать, что делать.
— Придется, наверное, рассказать матери, — угрюмо сказала Стейси.
— А отчиму? — подхватила Розалин. — С ним ты тоже сочтешь
нужным поделиться?
— Что тебя в этом не устраивает?
— Один, другой... Несколько человек в курсе дела — и вот уже возникают
сплетни. Тем более Монровиль. Не такой уж это большой город.
— Он мне в свое время отца заменил. Девочкой была, так столько ему всего выкладывала, делилась.
— Но сейчас-то ситуация изменилась.
— Почему?
— Это твое личное семейное дело.
— Но он муж моей матери. Как ты думаешь, если я все расскажу ей, станет
ли она что-то скрывать от него?
— Ты права. Думаю, наши родители таких новостей уже наслушались в своей
жизни, да и сами прошли через всякое. Поэтому все наши драматические
переживания вполне могут оказаться для них детскими играми в песочнице. И
мать Стейси вполне может рассказать своему мужу все, что сочтет нужным, с
тем чтобы вместе решить, как помочь дочери.
Розалин решила подвести итог:
— Значит, сейчас ты едешь к матери, все ей рассказываешь и какое-то
время живешь там?
— Как?! Сейчас?! Уже сегодня?! — испугалась Стейси.
— А чего тебе ждать?
— Вернуться в дом Армстронгов, сесть и ждать хорошей погоды, —
засмеялась Патриция.
— Уж если приняла решение, то надо действовать, а не затягивать в
ожидании, что ситуация чудом изменится сама.
— Вы правы, — признала Стейси.
— Конечно, правы!
— Сейчас и поеду. — Она нашарила в сумке кошелек, вытащила из него
несколько купюр и положила на стол. — Вы, я так понимаю, хотите еще
посидеть. Во всяком случае, не торопитесь собираться. А я поеду. Хорошего
вам вечера. Вот моя часть оплаты по счету.
— Только не надо быть такой хмурой при этом. Приняла решение — и хорошо. Это ж не конец света.
— Именно не конец. Давай обнимемся на прощание — и удачи тебе. Держись.
— И не забудь позвонить Кевину из дома родителей! — спохватилась
Розалин. — Чуть не забыли самое главное.
— Звонишь и сообщаешь — я, мол, у родителей. И поживу пока у
них, — поддержала Патриция Розалин. — Главное — спокойно.
Спокойно, невозмутимо и уверенно.
— Помни, что ты права, — сказала Розалин. — Ты делала для
него все, что могла. Теперь его очередь решать, хочет ли он что-то сделать
для тебя.
Стейси обнялась с подругами, распрощалась с хозяевами ресторанчика и вышла.
Оставшиеся за столом Розалин с Патрицией переглянулись.
— М-да, — сказала одна.
Вторая вздохнула.
— Что скажешь?
— Думаю, самое время и нам кое-что предпринять.
Стемнело, слегка похолодало. Стейси плотнее запахнулась в жакет, добежала до
своей машины. Уселась на водительское сиденье, достала из кармана жакета
мобильный, нажала на кнопку блокировки и задумалась.
Стоит ли звонить маме и предупреждать, что она едет? С одной стороны, вроде
как и незачем. А с другой — свалится к родителям как снег на голову. Хорошо,
если они дома и никуда не собираются.
Стейси вздохнула. Мама наверняка почувствует неладное. И будет изводить себя
всякими мыслями, пока Стейси в пути. Нет, лучше не звонить.
Зато заехать в какой-нибудь магазинчик не помешает... Конфеты, шоколад, сыр
или фрукты, каких-нибудь сладостей, а может, и тортик. Стейси, видимо
подсознательно, хотела подсластить пилюлю от того вороха новостей, которые
предстояло вывалить на родителей...
Она притормозила у маленького магазинчика, не доезжая пары кварталов до
родительского дома. Припарковалась и вошла внутрь. Ее встретили с улыбкой,
но не преминули сообщить о том, что вот-вот закроются.
Стейси торопливо осмотрела прилавки. Она попросила упаковать большую
корзинку с фруктами, кусок окорока, несколько банок с соленостями и
маринадами — мама очень любила такого рода лакомства. Потом указала на
впечатляющую коробку с шоколадными конфетами.
— У них разные начинки?
— Да.
— Хорошо.
— Еще что-нибудь?
— Нет, это все, — сказала Стейси и машинально потянулась за
кредиткой. Потом спохватилась: наверняка на карточке уже ничего не осталось.
Впрочем, у нее еще оставались наличные.
Продавщица назвала Стейси итоговую сумму, и та тихо присвистнула: получилось
дороговато. Стейси едва хватило наличных, чтобы рассчитаться. И к тому же
она еле дотащила пакет с продуктами до багажника своего
жука
.
Стейси вздохнула. Вот и начинают припоминаться все плюсы самостоятельного
существования. Заканчиваются деньги. А ведь она без работы.
Через пару минут она уже звонила в дверь родного дома.
— Стейси! — удивленно воскликнула мама, открывшая ей.
— Да, это я. Привет.
— Привет. Но почему ты звонишь в дверь, а не открываешь ее своими
ключами?
Стейси смутилась.
— Я... оставила ключи дома.
— Почему?
— Ну... я не думала, что я приеду.
— Не думала, что приедешь, но приехала? Но почему ты не позвонила и не
предупредила меня? Я бы испекла твои любимые блинчики. Подожди, у тебя что-
то случилось?
— Нет. То есть да. Если ты хотя бы дашь мне переступить порог, то я все
расскажу. Вот только сниму куртку и вымою руки. Можно?
— Что за глупости! Проходи. Я пока разбужу Фредерика.
— Вы что, уже легли спать? — удивленно спросила Стейси.
— Нет. Он просто приболел. Простудился. Но уже пошел на поправку.
— Мам, не надо его будить, пусть спит. Когда выспится, сам встанет и
тогда мы с ним и поговорим, если будет такая необходимость.
— Если будет необходимость? Стейси, ты меня пугаешь. В чем дело?
— Да, в чем? — послышался веселый голос Фредерика. Он вышел из
спальни, закутанный в толстый махровый халат, неторопливо переставляя ноги в
кожаных шлепанцах. Зевнул, слегка потирая кулаками глаза, и произнес: —
Только не думайте, что вы меня разбудили. Это не так. Я просто услышал
звонок и не смог не проснуться. А вдруг я пропустил бы что-то интересное?
— Действительно, Стейси, — рассмеялась мать. — Считай, что
тебе повезло — не придется рассказывать одно и то же целых два раза.
— Я пока переоденусь, — сказал Фредерик.
— А я поставлю чайник, — согласилась мама.
— А я помою руки, если никто не возражает. И, может быть, кто-нибудь
заберет у меня этот тяжелый пакет с продуктами?
Фредерик взял у нее из рук пакет, заглянул в него и покачал головой.
— Это подкуп.
Через несколько минут все трое уже собрались на кухне. Стейси сидела на
высоком табурете у кухонной стойки и болтала ногами, прихлебывая дымящийся
чай с душистыми травками. Совсем как в детстве.
Родители устроились с чашками в руках напротив нее и молчали.
Наконец Стейси не выдержала:
— Хватит так пытливо на меня смотреть! Можно подумать, я особо редкий
музейный экспонат.
— Ну, в каком-то смысле так оно и есть, — кивнул Фредерик. —
Пропадаешь надолго, почти не звонишь. Даже толком не рассказываешь, что
произошло у тебя с твоей работой. А потом появляешься с целой сумкой яств,
но зато без ключей. Так что там происходит в твоей маленькой несуразной
жизни?
Стейси вздохнула.
— Я вам сейчас все расскажу. Почти все, — поправилась она. —
Самое важное. Только предупреждаю: это вас удивит. Может, даже очень удивит.
— Это почему же?
— Наверное, вам такое не понять, — печально сказала Стейси. —
Мне и самой не понять, как так вышло.
— В общем, что вышло, то и вышло, — подытожил отчим. — Давай
выкладывай, что там у тебя стряслось.
Стейси закончила говорить и приняла угрюмый вид. Заранее, чтобы легче было
защищаться от возможных нападок и непонимания.
— М-да, — наконец произнесла мама, потирая рукой лоб.
— Что? — осторожно спросила Стейси.
— Ну что тут скажешь.
— Да, собственно, тут и не надо ничего говорить, — поддержал
Фредерик жену. — В принципе, все ведь ясно. Ясно, как все получилось, и
твое отношение к этому тоже ясно.
— А ваше? Какое у вас к этому отношение?
— Это твоя жизнь, детка, и, какое принимать решение, выбирать только
тебе. Жаль, конечно, что у вас не сложилось. И конечно же не совсем понятно,
о чем же ты думала и куда смотрела.
— Пока не поживешь в какой-либо ситуации, не прочувствуешь по-
настоящему, как оно есть на самом деле, — вступился Фредерик.
Стейси невесело усмехнулась.
— Ты говоришь почти как мои подруги.
— Ничего против не имею.
— В общем, решать конечно же
...Закладка в соц.сетях
