Жанр: Любовные романы
Свадебный талисман
...нта ее брака прошло уже четыре года. Чаще всего чувства между людьми
претерпевают метаморфозы. Страсть уступает место привязанности, нежность —
доверию, уходит пылкость, но должна же на смену им прийти хотя бы какая-то
стабильность, уверенность... Уверенность в том, что муж с женой необходимы
друг другу, интересны друг к другу.
В браке Стейси не было даже привязанности.
...Когда она и Кевин после очередной службы в католической церкви только
объявили о своей помолвке, их друзья из ирландской общины поначалу
обрадовались. Их действительно так привыкли видеть вместе, что посчитали
решение пожениться естественным и закономерным.
Розалин и другие девочки с энтузиазмом помогали Стейси бегать по магазинам в
поисках платья, туфелек, белья для первой брачной ночи.
Стейси хотелось поразить Кевина. Он должен был в полной мере оценить, какое
ему досталось сокровище, понять, что не зря он выбрал именно ее.
Они с Розалин даже не поленились устроить вылазку в Питтсбург, где были
обшарены все торговые центры и мало-мальски примечательные магазинчики.
Под конец поисков Розалин уже валилась с ног.
— Послушай, можно подумать, что ты выходишь замуж за принца
Уэльского, — подала она голос, когда они присели передохнуть возле кафе
с мексиканской кухней в молле.
— Ты это о чем? — не поняла Стейси.
— Да так... — протянула Розалин. — Выискиваешь все самое
лучшее. Придирчива так, как будто от тебя откажутся, если на вышивке будет
меньше жемчужинок, чем хотелось бы.
— Мне просто очень хочется сделать ему приятное.
— Понимаю... Только, Стейси...
— Что?
— Ты не думаешь, что, если ты будешь слишком сильно стараться и
суетиться, он окончательно расслабится и будет воспринимать все как должное?
— Не знаю, в каких единицах измерять градусы старания. Разве, по-
твоему, счастливая семья получается не тогда, когда двое вкладывают всю
любовь и заботу друг о друге в отношения?
— Может, ты и права, — задумчиво протянула Розалин. — Только,
Стейси, все же постарайся иногда не забывать о себе. Ты слишком
самоотверженная девочка. Не хотелось бы, чтобы окружающие воспринимали это
как должное.
Розалин и сама не знала, насколько окажется права. По крайней мере, в
отношении Кевина.
Но даже и Розалин не могла представить себе всю абсурдность того, что стало
происходить в жизни Стейси.
Роскошную и пышную свадьбу Стейси и Кевин устраивать не стали. Они не хотели
брать деньги у родителей, а отложить из собственного заработка получилось не
очень много.
Отложенного хватило на небольшой банкет в столь любимом Стейси
Каминном
зале
и на то, чтобы забронировать номер в гостинице для молодоженов. Выбор
пал на симпатичный отельчик в Питтсбурге. Не получалось и свадебного
путешествия. Решили съездить куда-нибудь в Италию или Испанию, а может, и в
Ирландию ближе к следующему лету.
На своей свадьбе Стейси была, наверное, впервые в жизни по-настоящему
обворожительна. В парикмахерской ее русые мягкие и рассыпающиеся волосы
уложили в высокую прическу, выпустив при этом несколько прядей и тщательно
завив их.
Розалин сама сделала Стейси макияж в серебристо-сиреневых тонах. Выбранное
Стейси платье было скромным, строгим, но изящным — прямой силуэт до пола,
квадратный вырез, расшитый искусственным жемчугом. Каллы в свадебном букете,
перевитые серебряными лентами. Букет, кстати, поймала именно Розалин.
На этом, а также на веселом банкете и закончились все приметы счастливой
свадьбы.
Когда Кевин и Стейси оказались одни в номере для новобрачных, Стейси, выйдя
из душа, внезапно почувствовала себя плохо. Может быть, виной тому было
волнение, а может, и излишек шампанского. Кевин помог ей улечься в постель,
открыл настежь окна, чтобы не было душно, принес воды. Стейси мгновенно
уснула.
Утром она чувствовала себя значительно лучше. После легкого романтического
завтрака в постели — кофе, йогурт, круассаны с клубничным джемом, ломтики
сыра и омлет — она обнаружила в себе вполне достаточно сил для осуществления
того, что им с Кевином так и не удалось накануне.
К ее изумлению, Кевин совсем не горел желанием заняться с ней любовью.
Стейси не могла понять, что останавливает его теперь. Она теперь перед Богом
и людьми жена Кевина!
После бесплодных попыток близости Стейси попыталась завести разговор. Но
все, что ей нежным и мягким тоном удалось вытащить из Кевина, звучало, мягко
говоря, неубедительно.
— Это не должно быть будничным, — выдавил он, отвернувшись от
сидевшей на скомканных простынях Стейси.
— Кевин, о чем ты говоришь?! — с широко раскрытыми глазами
воскликнула она. — Мы вчера поженились, это был лучший день в моей
жизни, как это может быть будничным сейчас?! Мы столько ждали, неужели для
тебя это не праздник?!
Но Кевин только еще больше замкнулся в себе. Наконец, видимо окончательно
выведенный из себя расспросами Стейси, он отрезал:
— Вчера вечером тебе было плохо. Не хочу, чтобы это повторилось. В
конце концов, я должен заботиться о тебе!
— Но я уже хорошо себя чувствую, — оскорбленно возразила
новобрачная.
— Я должен убедиться, что с тобой действительно все в порядке. —
И, увидев, что на глазах Стейси уже выступили слезы, добавил: — Не переживай
так, прошу тебя. Вот вернемся в Монровиль, перевезем твои вещи ко мне,
отдохнем... Тогда...
Стейси вытерла слезы и посмотрела на него. В конце концов, ее долг понимать
его и разделять его тревоги и сомнения. Может, он просто боится оказаться не
на высоте в их первый раз? Он ведь говорил, что у него еще не было
сексуального опыта. Нужно просто подождать, тогда все будет в порядке...
Они вернулись из Питтсбурга, отобедали в доме родителей Стейси, на двух
машинах — ее и Кевина — перевезли все необходимые вещи новобрачной в дом
Армстронгов.
Кевин с матерью решили пока не сдавать никаких комнат. В конце концов, у них
в семье работали и Стейси, и сам Кевин.
Поэтому молодоженам был отдан весь второй этаж, а мать Кевина прочно
обосновалась на первом.
Потекла размеренная жизнь, по накалу страстей и событийности мало чем
отличающаяся от досвадебной жизни...
Шли недели и месяцы, а между Кевином и Стейси так ничего и не происходило.
Сначала Стейси не слишком-то беспокоилась.
Переезд, суматоха немного утомили всех окружающих, и саму Стейси в том
числе. Потом было распределение комнат, генеральная уборка, обустраивание
гнездышка и прочие необходимые вещи.
Все это, разумеется, приходилось сочетать с работой Кевина в видеосалоне и с
работой Стейси ассистенткой в конторе.
В результате оба уставали так, что Стейси даже не знала, кто из них засыпает
первым, едва им удается устроиться в спальне под одеялом.
Потом Стейси простудилась.
Кевин приходил вечерами усталый, гладил ее по голове, мимоходом спрашивал,
как она себя чувствует, и исчезал в кабинете — тестировать очередную игру.
Иногда, впрочем, он приносил ей чай с малиной, растворимый аспирин или
легкий ужин.
Приготовленный, разумеется, матерью Кевина.
Потом Стейси поправилась и вновь появилась в своей конторе. Зато слег Кевин
— не то заразился от жены, не то из чувства солидарности.
Вопрос об интимной близости сам собой не всплывал уже довольно
продолжительное время.
Спустя еще несколько недель Кевин заметил, что Стейси очень уж сильно
устает.
На работе ей прибавили обязанностей, постоянно подкидывали какие-то новые
задания. Но при этом не собирались ни повышать зар-плату, ни переводить на
более высокую должность.
Кроме того, Стейси сбивалась с ног, чтобы их дом был более уютным.
Выискивала в Интернете и в журналах какие-то особенные рецепты, вечерами
готовила, намывала раковины и плиту, протирала пыль, приносила цветы в
горшках, пересаживала их и расставляла на подоконниках, чтобы было красиво,
пришивала к занавескам воланы — в общем, благоустраивала жилище как могла.
Свекровь она при этом боялась лишний раз о чем-то попросить, не хотела ее
утруждать. Все-таки мать Кевина была женщиной в годах.
Глядя на все это, Кевин заявил однажды за ужином:
— Слушай, дорогая, а не уволиться ли тебе из этой своей конторы? Ты как
думаешь?
Стейси потрясенно уставилась на мужа.
Пожалуй, это было первое серьезное проявление его заботы о ней.
— Даже не знаю, — начала она.
— Зато я знаю. Хватит тебе вкалывать за эти копейки, которые тебе там
платят.
— С другой стороны, там ко мне хорошо относятся, — заметила
Стейси. — Босс вполне лояльный человек.
Кевин кивнул.
— Хорошо относятся, да. На словах. А на деле загружают работой и даже
не думают прибавлять оклад. За такой объем работы одна моя знакомая получает
раза в полтора, а то и два больше. Точно я уже не вспомню, да и неважно это.
Стейси вздохнула:
— Что, предлагаешь поискать работу, где лучше платят? — Тоска
появилась в ее глазах. Она до сих пор не представляла, чем бы ей хотелось
заниматься в дальнейшем и от чего она получала бы хоть какое-то
удовольствие. Снова искать работу? Кем? Ассистентом? Референтом?
Администратором в какой-нибудь второсортной гостинице? Стейси не очень-то
высоко ценила свои способности.
Кевин, видимо, тоже. Потому что он с иронией поднял брови.
— Другую работу? Зачем другую? За все время нашего знакомства я так и
не увидел в тебе склонности к чему-то. Кроме, разумеется, домоводства. Ну и
сиди дома, отдохни немного, веди хозяйство. Это тебе по крайней мере
нравится. В конце концов, начать искать работу, если уж будешь гореть
желанием, можно всегда. Сидя дома, это можно делать более тщательно и
обдуманно.
Стейси молча переваривала все услышанное.
— Так как? Что скажешь?
— Да, наверное ты прав, так будет лучше, — неуверенно проговорила
она.
— Завтра же и подай заявление.
— Ага.
— Если будут предлагать больше денег, проси еще больше. Хотя я
сомневаюсь, что в твоей конторе вообще способны на материальное
стимулирование мотивации труда. Все сводится к сладким речам и одобрительным
похлопываниям по плечу, — засмеялся Кевин.
На следующий день, едва босс Стейси появился в офисе, она зашла к нему в
кабинет с листом бумаги в руках.
— Нельзя ли подождать? — нахмурился он.
— Думаю, нет, — спокойно ответила Стейси.
— Только появился, а ты уже тут как тут. Дала бы хоть кофе выпить, что
ли, — недовольно бурчал он. — Ладно, что там у тебя?
Стейси протянула ему лист.
— Хм... Увольняешься?
Стейси кивнула.
— Ну и правильно, — неожиданно сказал босс.
Стейси пораженно уставилась на него.
— О чем это вы?
— Да так... — протянул он. — Я и сам подумывал о том, чтобы
тебя уволить.
— Но... за что?
— Работаешь без вдохновения. Без огонька. Как будто тянешь лямку.
— Неправда! Я все делала, что вы велели! Еще и добавили обязанностей в
последнее время. А зарплату не повышали!
— А за что тебе ее повышать? С таким объемом работы справится любой
выпускник колледжа, и при этом ему не нужно будет столько платить.
— Ну знаете... — Стейси задохнулась от возмущения.
Он не слушал ее, продолжая:
— Да и особыми способностями ты не блещешь, согласись. Так что твое
решение всецело поддерживаю. Вышла замуж, вот и будь женой своему мужу, не
торчи в офисе, не мучай себя и других. — Заметив слезы, которые уже
блестели на глазах у Стейси, он примирительно сказал: — Ну ладно. Не о чем
тут плакать. В конце концов, ты сама решила уволиться. Что, неприятно
слышать правду о себе?
— Не знаю, — чуть слышно произнесла Стейси. — Я же так
старалась...
— Каждому по способностям, — спокойно ответил он. — Не всегда
старание может компенсировать наличие таланта и целеустремленности.
Стейси всхлипнула.
— Расстанемся полюбовно, — предложил он. — Выплачу тебе
деньги за месяц и компенсацию. По рукам?
Она послушно кивнула.
— Освобождай место, передавай дела потихоньку. Я позабочусь, чтобы тебе
нашли замену.
Стейси, как в тумане, вышла из кабинета, прошла в свой угол, села за стол.
Взгляд ее невидяще уперся в монитор.
Она совсем не ожидала такого отзыва о своей работе. Может быть, вчера Кевин,
говоря об этом, был не так уж и не прав?
Или все дело в ней? В меру скромной служащей, ничем не примечательной, ничем
не выдающейся, не блещущей никакими талантами? До сих пор не осознающей, в
чем же ее главные преимущества, склонности, чего она хочет и к чему
стремится?
Наверное, только семья ее удел.
Стейси в последний раз всхлипнула и набрала телефонный номер — звонить мужу
и подруге, сообщать последние новости.
Так закончилась рабочая эпопея Стейси. Она засела дома.
С вышивкой, с вязанием, с моющим пылесосом и метелочками для пыли, с
журналами по домоводству, со сборниками рецептов и пароваркой, с неизменным
утренним чаем перед телевизором.
Первое время она блаженствовала.
Можно было спать сколько хочешь. Можно было не ложиться с оглядкой на
поздний час и неизбежное раннее вставание. Кевин, к счастью, не требовал от
Стейси неизменного утреннего завтрака, не просил, чтобы она провожала его на
работу. Если бы Стейси была чуть мудрее и чуть опытнее, она опечалилась бы
этому факту, а не обрадовалась бы...
Но все шло так, как шло. Своими силами Стейси благоустроила дом настолько,
насколько это вообще было возможно.
Наконец настал такой момент, когда Стейси уже не к чему было приложить руки.
Конечно, помимо готовки и уборки.
Она села и задумалась.
Круг ее интересов сузился до дома, общение стало ограничиваться семьей.
Но общение со свекровью, как и прежде, было очень незначительным. А уход
Стейси с работы никак не сказался на их с Кевином отношениях.
Он так же, как и раньше, приходил с работы, без особого интереса жевал
поданный ужин и либо сразу укладывался в постель, либо шел тестировать
очередную игру, в крайнем случае — оценивать новый фильм. Иногда Стейси
присоединялась к просмотру, но среди фильмов, приносимых Кевином,
преобладали триллеры и детективы. Стейси была очень спокойна к этому жанру.
Стейси решила, что пришла пора действовать активно, пока еще есть
возможность что-то исправить.
В конце концов, без близости с мужем невозможно завести детей, а Стейси
хотела детей и полноценную семью.
В ближайшую же пятницу, перед долгожданным уик-эндом, Стейси не стала
сервировать стол для ужина в гостиной. Она накрыла небольшой столик прямо в
их с Кевином спальне.
Расставила несколько свечей в круглых подсвечниках, в центр стола поставила
миниатюрный букетик из голубых и сиреневых цветов, достала два бокала из
тонкого венецианского стекла и бутылку с французским шампанским.
Под металлическими крышками, чтобы не остыли, прятались креветки в винном
соусе. Острый салат с мидиями и имбирем, сбрызнутый лимонным соком,
красовался в прозрачной вазе с виньетками. Стейси еще раз полюбовалась
сервировкой и умчалась в ванную — готовиться.
Днем она побывала в ближайшем салоне красоты. Там ей освежили стрижку,
сделали челку слегка асимметричной и высветлили перышками отдельные пряди,
кроме того, выщипали брови и сделали их темнее на тон. Стейси казалось, что
небольшое изменение ее внешности добавит ей шарма, сделает более яркой и не
останется незамеченным Кевином.
Сама Стейси осталась очень довольна результатом. Подкрашивая губы,
накладывая тени на веки, она столько крутилась перед зеркалом, что чуть не
опоздала к приходу Кевина.
А ей надо было еще слегка подушиться и переодеться в ночную сорочку и
пеньюар.
Стейси не рискнула приобрести полупрозрачную ночную сорочку, ограничилась
шелковой. Простая шелковая сорочка, зато насыщенного винного цвета,
отороченная филигранным кружевом, короткая, едва закрывающая бедра. К ней —
пеньюар, чуть длиннее, но приталенный, с широким поясом. И чулки!
Стейси впервые в жизни надела чулки. До этого она как-то не обращала
внимания на столь актуальную для соблазнения деталь женского туалета. После
долгих раздумий она выбрала светлые чулки, самые тонкие, с широкой кружевной
резинкой.
После того как оставила работу, она оказалась и без собственных средств.
Вопрос о деньгах они с Кевином тоже пока не поднимали. Но за продуктами они
по выходным ездили вместе, в магазин за обновкой для Кевина выбирались тоже
вместе, а самой Стейси пока не требовалось обновлять гардероб.
Поэтому все эти милые изящные вещицы она приобрела на средства, которые
остались у нее после выплаты компенсации. Она надеялась, что эти затраты не
будут напрасными.
Покончив с последними приготовлениями, Стейси окинула спальню взглядом.
Кажется, все было готово.
Ах нет!
Стейси торопливо задернула шторы, оставив лишь небольшую щелочку для свежего
воздуха, проникающего из приоткрытого окна. Достав из тумбочки небольшую
коробочку, обернутую в бумагу с изображением разноцветной гирлянды сердечек
(да, она ничего не могла поделать со своей натурой!) и перевитую вишневой
лентой, положила ее рядом с приборами, предназначавшимися для Кевина.
Стейси прилегла на постель, дотянулась до глянцевого еженедельника и
принялась его перелистывать.
У нее не должен быть такой вид, словно она только и делает, что томится в
ожидании возвращения любимого с работы. Кокетливо расслабленная поза,
небрежное перелистывание журнала наманикюренными пальцами. Да, это именно
то, что нужно.
Но все обернулось совсем не так, как предполагала Стейси.
Кевин, появившись дома и пройдя на кухню, был удивлен, не обнаружив там ни
Стейси, ни горячей еды.
Однако вместо того, чтобы подняться наверх и обнаружить сюрприз, устроенный
ему женой, он, внутренне раздражаясь на непонятность происходящего, начал,
гремя сковородками и роняя спички, готовить себе горячие бутерброды — какой-
никакой, а ужин...
Стейси из спальни не слышала звуков. У себя наверху она включила диск с
романтическими синглами.
В результате Кевин появился в спальне неголодный и раздраженный.
Еще с порога, обнаружив наличие Стейси в спальне на кровати с журналом, он
воскликнул:
— Что, черт побери, происходит?! — Для католика, выходца из
ирландской общины, это было довольно сильным выражением, свидетельствующим о
степени его недовольства.
Стейси растерянно повернулась к нему.
— Добрый вечер, милый, — сказала она.
— Я тебя спрашиваю — что происходит?!
— А в чем дело? — удивилась Стейси.
— Почему я не обнаруживаю вечером в гостиной ни своей жены, ни ужина?
— Но посмотри же! Я накрыла такой замечательный ужин здесь, в спальне.
Для нас двоих.
— Я не собираюсь есть в спальне! — заявил Кевин.
Было непонятно, то ли его несло волной раздражения и он уже не мог
остановиться, то ли действовал из принципиальных соображений. Показывал, что
не желает менять заведенные однажды порядки в доме.
— Но почему? — поразилась Стейси. — Посмотри, как красиво.
Тебе не нравится? Все очень вкусно, я старалась.
— Я же сказал: не буду. Не хочу есть в спальне. А кроме того, я уже
поужинал внизу, один. Был вынужден сам себе готовить.
— Если бы ты поднялся сюда, то тебе не пришлось бы ничего
готовить, — начала Стейси, оскорбленная в лучших чувствах.
Расстроенная, она порывисто налила себе шампанского из бутылки и выпила его
несколькими глотками, как воду.
Раздражение Кевина потихоньку проходило. Но он не желал сдаваться просто
так, идти на попятный. Вместо этого он принялся себя накручивать:
— Что это за мода такая — есть в спальне? Где ты это вычитала? Словно в
традициях... даже не знаю... гейши! — Он буквально выплюнул из себя это
слово.
Стейси с недоверием уставилась на него.
Кевин тем временем продолжал:
— И потом, что это на тебе надето? Что за вид?
— Я думала, тебе понравится, — прошептала Стейси.
— Нет, мне не нравится. Зачем это все? Для чего?
Стейси наконец-то сползла с кровати, подошла к Кевину, положила руки ему на
плечи, погладила сквозь ткань твидового пиджака. Попыталась обнять.
— Просто мы мало времени проводим вместе, и я подумала... У нас ведь
так ничего и не было со дня нашей свадьбы. Не было даже медового месяца...
— Ах вот как? Значит, все это только с одной целью — добиться от меня
желаемого в постели?!
— Но...
— Я ведь говорил тебе, говорил не раз! Это не должно быть чем-то
обычным. Заурядным, если хочешь. Это должно быть праздником!
— Кевин! — взмолилась Стейси. — Но ведь я и устроила для нас
праздник! Самый настоящий праздник. Для нас двоих. Только ты и я... Интимная
обстановка... Я думала, тебе понравится это белье...
— Ну, неплохо, — вынужден был сухо признать Кевин, отстраняясь от
нее и садясь в кресло.
— И подарок. Я приготовила тебе подарок. Давай выпьем вина...
Поговорим... Мы ведь так редко по-настоящему разговариваем. О том, что важно
для нас.
— Я не буду пить, — по-прежнему сухо ответил Кевин.
— В чем же все-таки дело, может ты мне наконец объяснишь? — Стейси
поправила начинающий сползать пеньюар и уселась обратно на постель.
— Могу только повторить то, о чем уже говорил тебе раньше. Это не
должно быть будничным. Это должно быть праздником, спонтанной радостью.
И тут Стейси взорвалась. Она даже не ожидала от себя такой вспышки гнева.
— Какого же еще праздника тебе не хватает?! С момента нашей свадьбы
прошло уже больше года! Понимаю, сначала обстоятельства складывались не
вполне удачно! Хлопоты, суета, переезд, болезни, притирка друг к другу! В
конце концов, можно и подождать, можно проявить терпение и понимание к
любимому человеку. Для меня главным было то, что мы с тобой наконец вместе,
что ты определился и сделал свой жизненный выбор. Но прошло столько времени,
а ты до сих пор не проявляешь никакого желания! Ты и ко мне не проявляешь
никакого интереса пусть не как к партнеру в постели, а хотя бы как к жене,
другу, близкому человеку, интересному тебе, надеюсь, хоть в чем-то!
— Интересному, — тускло ответил Кевин. Это прозвучало словно
насмешливое эхо.
— В чем? Кевин, в чем же твой интерес? Расскажи мне, поведай, в конце
концов! По-твоему, в работе я из себя ничего не представляю, не обладаю
никакими талантами! Комплиментов моей внешности от тебя я не слышала
никогда, хотя нет... иногда слышала. Думаю, все комплименты удастся
сосчитать на пальцах одной руки. Чем же я хороша для тебя? Как бесплатное,
не самое отталкивающее приложение к ежевечерне накрытому столу, надраенной
сантехнике и отглаженному постельному белью? Нечасто я слышала, что это для
тебя много значит, что ты ценишь тепло и уют, которые я создаю. Ты не очень-
то щедр на благодарность. Наконец, я пытаюсь стать для тебя привлекательнее,
занимаюсь своей внешностью, покупаю все эти кружевные тряпки, надеясь тебя
удивить и заинтриговать, а в ответ получаю только
я уже сам сделал себе
сандвичи
! Кевин! Что происходит с нами, с нашей жизнью?!
Но тут взорвался и Кевин:
— Да ты ни черта не смыслишь в моих проблемах! Благодарность за то, что
ты хорошо ведешь дом? А где благодарность за то, что я поднимаюсь с
рассветом и возвращаюсь с закатом, проводя весь день в тесном и душном
видеосалоне, общаясь с кучей тупых клиентов, предпочитающих дешевые боевики
и глупые подростковые комедии, разбираясь с десятками претензий и проблем? Я
возвращаюсь домой и вижу мероприятие, целью которого является затащить меня
в койку! При этом меня не спрашивают о моих желаниях — хочу ли я этого, есть
ли у меня настроение, в состоянии ли я. И думают, что шелковое неглиже,
новая помада и полбутылки вина сделают все необходимое автоматически!
Стейси, да ты ведешь себя как мужик! С этой твоей тщательно спланированной
попыткой обольщения!
И в этот момент Стейси поняла, что у нее действительно серьезные проблемы.
5
Некоторое время в спальне царила тишина. Только за окном легкие вздохи ветра
напоминали о том, что окружающий мир по-прежнему существует вне зависимости
от того, что маленький мирок семейства Армстронг трещит по швам.
Наконец Стейси подала голос:
— Хорошо. Давай поговорим без ссор и криков.
— И без слез, — поспешил вставить Кевин.
...Закладка в соц.сетях
