Жанр: Любовные романы
Любовь против мести
...пно налетел холодный ноябрьский ветер. Наконец дверь
открылась, и Оливию впустил в дом высокий худой мужчина лет семидесяти. Он
назвался мастером и сказал, что Мак сейчас подойдет, потом ушел.
Оливия стояла в просторном вестибюле и рассматривала красивые, простоватые
на вид перила лестницы.
— Доброе утро.
По лестнице спускался Мак Валентайн. Он был одет в джинсы и белую рубашку с
закатанными рукавами, открывавшими взору мускулистые предплечья. Оливия
затрепетала. Ей внезапно понравилось тело Мака.
— Не заблудились? — спросил он, подходя к ней.
— Нет, — сказала она, с удовольствием вдыхая свежий аромат, исходивший от
него. Понимая, что ведет себя неблагоразумно, Оливия заговорила официально:
— Давайте начнем.
Мак посмотрел на нее с удивлением, но кивнул в знак согласия.
— Пойдемте со мной.
Осматривая дом, Оливия обнаружила, что комнаты были очень уютными. Стены
обиты деревянными панелями или покрашены в спокойные тона. Однако все они
оказались пустыми. Неужели Мак только что переехал сюда?
— Никогда бы не подумала, что вы минималист, мистер Валентайн, — Оливия
рассмеялась, когда они вошли в кухню.
— Не совсем, — он жестом указал на кухонный стол. — У меня есть кофеварка.
На столе рядом с кофеваркой стояли две чашки с горячим каппучино. Оливия
взяла одну чашку, а другую протянула Маку.
— Кофеварка — это хорошо, только она не прибавляет дому уюта.
— У меня не было времени на покупку мебели.
Оливия наблюдала за ним, понимая, что дело не только в отсутствии времени.
Возможно, Мак не любил постоянства. В любом случае ей прежде всего придется
заняться покупкой мебели.
— И давно этот дом пустует?
— Я купил его три года назад.
Оливия подавила смешок.
— А где вы спите, вернее — на чем?
— У меня есть кровать, — он прислонился к кухонному столу. — Хотите
посмотреть?
— Конечно, ведь я пришла делать этот дом уютным.
— А как, по-вашему, дом выглядит сейчас?
— Как пристанище распутника, — быстро сказала она.
Мак усмехнулся.
— Внизу есть комната, в которой я живу.
Заинтригованная Оливия пошла за Маком по коридору. Увидев комнату, в которой
обосновался Мак, она замерла на месте. Одна стена была полностью стеклянной.
Через нее был виден сад, падающий снег, а также резвящиеся на ветках
деревьев птицы и белки. Справа от этой стены стояли два темно-синих кожаных
кресла. Мак опустился в одно из них и пригласил Оливию присесть.
— Так значит, здесь вы отдыхаете отдел? — спросила она, согревшись у камина.
— Каждому человеку нужно какое-то убежище.
— Прекрасная комната.
— Вам удастся изменить вид дома? — он посмотрел на нее.
— Я думаю, да.
— Хорошо, — он достал из кармана джинсов банковскую карту и протянул ей. —
Покупайте все, что нужно, начиная от простыней и заканчивая рамами для
картин. Мне все равно, сколько вы потратите, просто сделайте дом уютным.
Оливия уставилась на платиновую банковскую карту.
— Вы хотите, чтобы я полностью меблировала дом?
Он кивнул.
— У вас есть какие-нибудь пожелания по поводу живописи или выбора
телевизора?
— Нет.
— Я не понимаю. Вы не хотите, чтобы вам здесь было уютно?
— Я не хочу, чтобы мне было здесь слишком уютно, потому что тогда я могу
много чего натворить.
— Я это запомню, — пробормотала она.
— Я хочу, чтобы здесь уютно себя чувствовала семья Дебоулд, — натянуто и
холодно сказал он.
Оливию подмывало спросить, откуда у него это желание всегда добиваться
своего, однако она промолчала. Мак казался таким серьезным, жестким и
сексуальным, когда смотрел на огонь камина. В присутствии Мака у Оливии
внутри все сжималось. Она понимала, что, несмотря на сказанное отцу, вышло
иначе. Мак Валентайн понравился ей. Однако использовать ее в качестве
объекта для мести она ему не позволит.
— Я постараюсь сделать декорации как можно лучше, сэр, — сказала она чуть
шаловливо.
Мак пристально посмотрел на нее.
— Я надеюсь на это.
Оливия уставилась на его роскошные, изогнутые в циничной насмешке губы и
внезапно захотела, чтобы он поцеловал ее. Она поспешно отвернулась.
— Вы должны кое-что понять, — сказала она.
— Что еще?
— Я знаю, вы наняли меня не из-за того, что я отличный повар.
— Вам не кажется это самоуничижением? — он фыркнул.
— Нет. — Мак не ответил, и она продолжила: — Вы хотите отомстить. Мне еще не
совсем ясно, какая роль отведена мне, однако хочу предупредить...
— Бросьте вы.
— Я не собираюсь влюбляться в вас, — она заставила себя посмотреть на него.
— Нет?
— Я буду следить за вами.
— Мне это нравится.
— Если вы позволите себе что-то лишнее, то получите отпор.
— Оливия? — он удивленно поднял бровь. — А что, если вы позволите себе
лишнее?
Вопрос обескуражил ее. Мак с удовольствием наблюдал за ее замешательством.
— Я думаю, что пора переходить к делу, — натянуто сказала она, поднимаясь на
ноги. — У меня мало времени на перемену интерьера, так что давайте начнем
работу. Покажите мне спальни.
— Все спальни? — он хитро улыбнулся.
— Да.
Мак встал:
— Идите за мной.
Глава пятая
— Как прошла встреча с Валентайном?
Не успела Оливия вернуться в офис, как Тесс и Мэри уже появились на пороге
кухни и уставились на нее широко раскрытыми от любопытства глазами.
— Хорошо, — Оливия стояла на стремянке и отыскивала на верхней полке шкафа
рекламные буклеты кухонной техники, которую хотела купить для Мака. — Я уйду
до конца дня.
— Что ты затеяла? — спросила Тесс.
— Я должна обустроить его дом. Сейчас у него практически ничего нет.
— Весь дом? — спросила Мэри.
— Почему это вас удивляет? У нас уже были такие заказы.
— Ты будешь оформлять его спальни? — вновь спросила Мэри.
— Ради бога, перестань, беременность, кажется, чересчур развила твое
воображение.
Смеясь, Тесс налила себе чашку кофе и произнесла:
— Мы просто беспокоимся о тебе. Если все, что ты говорила об этом парне,
правда, ты не отделаешься от него только покупкой мебели.
Мэри схватила чашку Тесс и сделала из нее глоток.
— А вдруг, пока ты будешь заниматься дизайном его спальни, он соблазнит
тебя?
— Вы обе просто сумасшедшие! Он невероятно умен, изобретателен и обладает
нестандартным мышлением, но у него ничего не получится... — Оливия умолкла и
посмотрела на обеспокоенные лица подруг. — В чем дело?
— Он тебе нравится, — сказала Мэри.
— Перестань!
Тесс медленно кивнула.
— Ты считаешь его умным, изобретательным, вероятно, еще и страстным.
Оливия рассмеялась и спустилась со стремянки.
— Любая женщина при виде его скажет, что он страстен.
— О боже! — воскликнула Мэри и прикрыла рукой живот, будто желая, чтобы
ребенок не слышал неподобающих разговоров.
— Плохо дело, — поддакнула Тесс. — Думаю, им должна заняться я.
— Вы спятили? — Оливия достала ручку из ящика письменного стола и принялась
записывать, что нужно купить из кухонной утвари. — Мак Валентайн хорош
собой, но я не идиотка. Кроме того, он бабник, у которого нет никаких
моральных правил, да и мебели тоже.
Тесс кивнула:
— Та статья, которую я читала на прошлой неделе, не лгала. Однако все это
почему-то преподнесли в тоне похвалы.
— Какая статья? О чем ты?
— Принеси ее, Тесс, — попросила Мэри и повернулась к Оливии.
— Ты тоже ее читала? — поинтересовалась Оливия.
Мэри пожала плечами.
— Я просматривала старые журналы и наткнулась на нее.
Тесс вернулась и вручила Оливии журнал
Миннеаполис мэгэзин
.
— Страница тридцать пять, — сказала Мэри.
Нетерпеливо вздохнув, Оливия взяла журнал и открыла нужную страницу. На ней
красовалась огромная фотография Мака и еще одного мужчины, сидящих за столом
из стали на фоне панорамы деловой части Миннеаполиса. Заголовок статьи
гласил:
Мы трудоголики, но любим женщин
. Оливию больше всего заинтересовал
не красивый и надменный Мак, а другой мужчина. При виде его у нее внутри все
сжалось.
На фотографии рядом с Маком был Тим Киви.
Сердце Оливии Уинстон бешено колотилось. Она выругалась. Тим Киви знал о
том, какую распутную жизнь она вела прежде. Неужели Маку уже известно о ее
прошлом? Станет ли он использовать это против нее и ее отца?
Оливия потерла рукой лицо. Она дала промашку. Она думала, что Мак
намеревается соблазнить ее, но уж никак не предполагала, что он станет ее
шантажировать ее прошлым.
На какое-то мгновение Оливии захотелось отказаться от работы. Однако она
больше не избегала трудностей и сложных ситуаций. Закрыв журнал, Оливия
взяла свои заметки.
— Я должна идти.
— Будь осторожна, — сказала Мэри.
— Буду, — ответила Оливия и, направляясь к двери, швырнула журнал в мусорную
корзину.
Въехав в гараж, Мак какое-то время сидел в автомобиле. Он часто бывал в
домах своих любовниц, но собственного жилища у него никогда прежде не было.
К сожалению, присутствие в его доме Оливии все усложнило. Она была слишком
хороша собой, страстна и умна, чтобы быть для него обыкновенной служащей,
выполнявшей его заказ.
Войдя, Мак услышал звон посуды и сразу направился в кухню. Увидев
наклонившуюся к нижней полке шкафа Оливию, которая расставляла сковородки,
он заволновался. Ее темные волосы были собраны в хвост, сама она
раскраснелась. На Оливии был красный облегающий свитер и джинсы,
подчеркивавшие упругие ягодицы. Маку захотелось обнять ее за талию,
скользнуть руками под мягкий шерстяной свитер и почувствовать тепло ее кожи,
напрягшуюся грудь.
Оливия повернулась к Маку и увидела, что он за ней наблюдает. В ее взгляде
отразился немой упрек.
Поставив портфель и положив ключи, он прошел в кухню. Оливия в самом деле
творила чудеса. Кухня была оформлена в зелено-серых тонах и стала уютной,
полностью соответствовавшей его желаниям. Теперь оставалось проверить,
хорошо ли Оливия готовит.
— Ну, мисс Уинстон, похоже, что вашему будущему мужу очень повезет, — сказал
он, пытаясь казаться беспечным.
Однако Оливия не обрадовалась его шутке, а наоборот, нахмурилась.
— Это было замечание настоящего женоненавистника.
— Неужели?
— Да.
— Почему? Я сделал вам комплимент. Кухня выглядит замечательно.
— И это способен оценить только муж? — спросила она, держа в руке огромную
сковороду. — Я люблю свою работу, но не потому, что она, согласно
сложившемуся мнению, считается женской.
— Конечно, — он взял у нее сковородку и поставил на кухонный стол. — Это не
оружие.
Она стояла в полуметре от него и была привлекательна даже в гневе.
— Мне не требуется сковорода для нападений, Валентайн.
Он кивнул.
— Я верю. — Он протянул руку и отвел прядь волос от ее лица. Ее кожа была
настолько мягкой, что ему захотелось прикоснуться к ней еще. — Вот что:
когда я наколю дров, ты можешь подшутить надо мной и сказать, что из меня
получится хороший муж.
Оливия даже не улыбнулась. Мак не мог понять, чем так разозлил ее.
— Я очень сомневаюсь, что ты умеешь колоть дрова, — сказала она, беря
кастрюлю из мойки. — Однако, даже сделав это, ты не дождешься от меня
уверения в том, что из тебя получится хороший муж.
— Почему ты злишься на меня? — наконец спросил он. — Я почувствовал это, как
только вошел сюда. Ты чертовски привлекательна, но явно взбешена.
— Ничего подобного! — крикнула она, хватая со стола кухонное полотенце.
— Что произошло? Ты сегодня разговаривала с отцом?
— Слушай, приятель, — язвительно произнесла она, — мне не нужно
разговаривать с отцом, чтобы разозлиться на тебя.
— Значит, ты все-таки разозлилась на меня, — удивленно протянул он.
— Верно, — она поставила кастрюлю на плиту. — Я сама могу составить о тебе
мнение, без чьей-либо помощи.
Мак подошел к ней ближе, но Оливия сделала шаг назад и уперлась бедрами в
гранитную столешницу.
— И что ты обо мне вообразила?
— Ты бабник и...
— Это так, — он хихикнул.
— Не перебивай меня! — угрожающе сказала она. — Через пять минут после
расставания с очередной любовницей ты даже не вспомнишь ее имени.
— Я не завожу продолжительных романов, Оливия. — Мак подумал: а что, если
поцеловать ее?
— И ты гордишься этим? — спросила она. — Не надоело прыгать из постели в
постель?
— Так может рассуждать только женщина, у которой давненько не было
любовника.
Оливия уставилась на него. Ее щеки пылали, в глазах отражалось раздражение.
Бросив кухонное полотенце, она направилась к двери.
— Уже поздно.
— Я провожу тебя, — произнес он, идя за ней к парадной двери.
— Не утруждай себя, — схватив пальто, шляпу, перчатки и сумочку, Оливия
открыла дверь. — Я вернусь утром.
Мак заметил, что на улице идет сильный снег, и произнес:
— Подожди, погода ужасная.
— Спокойной ночи, мистер Валентайн.
— По дорогам сейчас не проехать.
Выйдя за дверь, она пошла по тропинке. И бросила ему через плечо:
— Я уроженка Миннесоты, мистер Валентайн, поэтому видела погоду и похуже.
— Черт побери!
Оливия посмотрела через плечо и вздрогнула, увидев, что задний бампер ее
автомобиля врезался в почтовый ящик Мака. Даже внедорожник не способен
справиться с капризами природы.
Включив передачу, она нажала на педаль газа и услышала, как буксуют колеса.
— Проклятый снег!
Оливия попыталась вернуться на место парковки. Ничего не получилось. Никогда
прежде она не вела себя так непрофессионально. Страх и нервозность еще ни
разу не лишали ее способности управлять автомобилем.
Включив обогрев, Оливия достала сотовый телефон и набрала номер вызова
такси. Не успел диспетчер ответить, как в окно автомобиля кто-то постучал.
Вздрогнув, Оливия повернулась и увидела Мака, по-прежнему одетого в джинсы и
рубашку. Она опустила стекло.
— Что ты делаешь? — спросил он.
— Я разбила твой почтовый ящик, застряла в снегу, а теперь вызываю такси.
Мак тихо выругался.
— Тебе лучше всего вызвать буксир. В такую погоду не приедет ни один
таксист. Я мог бы предложить тебе остаться у меня, но не думаю, что это
разумно.
— Да, не очень, — согласилась она. — Иди домой.
Закрыв окно, Оливия снова принялась вызывать такси.
Мак постучал в окно, на этот раз сильнее. Оливия снова опустила стекло.
— Что еще?
— Ты замерзнешь.
— Замерзну, если мне придется постоянно открывать окно. Иди домой. Ты можешь
простудиться, а я не собираюсь нести ответственность, если ты подхватишь
воспаление легких или отморозишь себе что-нибудь.
— Ты ведешь себя как ребенок. Пойдем в дом!
— Я никуда не пойду. Неразумно оставаться с тобой в доме на ночь, — она
вздохнула. Ей хотелось оказаться дома, принять ванну, выпить чего-нибудь
горячего и, возможно, посмотреть очередную серию
Секса в большом городе
.
Однако похоже, что эти ее желания не сбудутся.
— Выбирай, — сказал Мак, клацая зубами, — или ты согреешься у камина, или
замерзнешь в автомобиле.
Оливия вздохнула.
— Хорошо, я пойду в дом... но буксир все равно вызову.
Мак помог ей выбраться из автомобиля. Оливия пошла за ним следом к парадной
двери дома.
— Если буксир сегодня не приедет, — сказал Мак, открывая дверь, — ты сможешь
переночевать в моей комнате.
Оливия вошла в вестибюль. Ей хотелось нахмуриться, но вместо этого она
рассмеялась.
— Ты сошел с ума, раз предлагаешь мне такое!
— Я считаю, что поступаю как настоящий мужчина, — он повернулся к ней и
усмехнулся. — Я редко бываю галантен.
— Можно мне воспользоваться твоим телефоном? Мой телефон плохо принимает
сеть в этом районе.
— Конечно, — он помог ей снять пальто и повесил его, потом обхватил ее руки
ладонями, желая снять перчатки. Волна трепета прошла по телу Оливии. Она
подняла глаза и увидела, что Мак пристально смотрит на нее. Он снял с нее
перчатки и настолько медленно, что у нее все сжалось внутри. Потом Мак
обхватил ее руки холодными ладонями.
— Ты замерз, — сказала она.
— А ты согрелась. — Их пальцы переплелись, и Оливия напряглась. — Не хочется
тебя отпускать.
К своему сожалению, Оливия поняла, что тоже не хочет сейчас расставаться с
Маком, однако она не собиралась уступать ему. Мак намеревался использовать
ее в качестве объекта мести, а она уже слишком часто в прошлом позволяла
мужчинам использовать себя.
Оливия высвободила руки.
— Я пойду и позвоню.
— Сегодня тебе не удастся вызвать буксир, Лив, — спокойно произнес Мак. — Я
устроюсь в кресле у камина, а ты, если решишь остаться, можешь
воспользоваться моей кроватью. Я не стану беспокоить тебя.
Оливия не знала, верить ему или нет. Однако выбора у нее не было. Ей нужно
было где-нибудь переночевать.
— Спасибо.
— Спокойной ночи, — кивнув, произнес Мак и направился в жилую часть дома.
В первой службе по вызову буксиров, куда дозвонилась Оливия, просто повесили
трубку. Во второй диспетчер рассмеялся ее просьбе, в третьей Оливии пришлось
выслушивать автоответчик.
Она очень хотела добраться домой, особенно после того, как непривычно для
себя отреагировала на простое прикосновение Мака к ее рукам.
Оливия сидела на краю огромной кровати Мака, опустив плечи. Она устала и
замерзла, а также была разочарована тем, что пришлось воспользоваться
комнатой Мака. Другая на ее месте взяла бы плед и устроилась на полу в любой
комнате. Однако Оливия очень любила удобства и не понимала тех, кто проводит
свободное время на лоне природы, в палатке. Так или иначе, сегодня ей
предстояло ночевать в комнате Мака. Она надеялась, что он все же сдержит
слово и останется на оговоренном расстоянии от нее.
Стащив с кровати покрывало, Оливия завернулась в него. Маку теперь хорошо,
он расположился у камина. Она выдохнула ртом и увидела перед собой белое
облачко. В доме было ужасно холодно. Непонятно, что делает в доме мастер,
которого Оливия встретила утром. Завтра же она вызовет специалистов по
отоплению. Придется повременить с мебелью и уютной обстановкой. Если в доме
будет такой холод, супруги Дебоулд сразу же переедут в ближайший
пятизвездочный отель.
Оливия уже собиралась прилечь и заснуть, но в последний момент сдернула с
себя покрывало и направилась в ванную комнату. Ванная комната была выложена
светло-коричневым кафелем под камень. В ней имелся современный душевой
аппарат.
Она помедлила, размышляя, можно ли воспользоваться душем Мака, потом решила
действовать.
Почувствовав внезапный прилив веселья, Оливия включила горячую воду, закрыла
дверь и принялась раздеваться. Едва она собралась встать под душ, в дверь
спальни постучали.
У Оливии сердце ушло в пятки. Зачем Мак пришел? Неужели у него настолько
развита интуиция, что он чувствует обнаженную женщину в своей комнате?
Завернувшись в огромное банное полотенце, Оливия приоткрыла дверь и высунула
голову.
— Да?
— Значит, ты решила воспользоваться комнатой?
— Да, решила, тебя это не очень беспокоит?
— Нисколько, — он усмехнулся. — У тебя все в порядке?
— Да, я просто устала, — сказала Оливия, умолчав о том, что замерзла. — Что
ты хотел?
Мак явно не поверил ей. Он пытался оценить ситуацию.
— Я поставил пиццу в духовку. Хочешь есть?
Она покачала головой.
— Спасибо, я не слишком голодна. Я просто очень-очень устала.
— Хорошо, тогда спокойной ночи, — произнес он. Оливия уже обрадовалась, что
он наконец уйдет, а ей удастся согреться под душем, однако Мак наклонил
голову набок. — Что это такое?
— Где? — невинно спросила она, будто не понимая, о чем он говорит.
— Я слышу шум воды. Ты принимаешь душ? — его губы изогнулись в усмешке.
— В данный момент не принимаю, — раздраженно сказала она.
— Решила воспользоваться моим горячим душем?
Оливия округлила глаза.
— Я не против, Оливия, просто я удивлен. Бери любые полотенца.
— Хорошо.
Она выжидающе смотрела на него. Пора уходить, мистер Валентайн. Что еще вы
собираетесь мне сказать? Мак не двигался с места. Он выглядел очень
сексуально в черном свитере и брюках такого же цвета.
Оливия разочарованно вздохнула.
— Я замерзла, мне нужно согреться.
Мак улыбнулся шире и посмотрел себе под ноги.
— Хорошо, согревайся, — пробормотал он.
— Спокойной ночи, Мак, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Наслаждайся
пиццей.
Он хихикнул и отошел от двери.
— А ты наслаждайся душем. Если не сможешь уснуть и захочешь согреться или
поесть, ты знаешь, где меня найти.
— Можешь на это не рассчитывать.
Положив полено в камин, Мак взял бутылку пива с испещренной выбоинами
каминной доски и присел в кресло. Книга, которую он дочитал до середины,
оказалась достаточно скучной, но он все же решил прочесть ее до конца. Едва
он собрался снова погрузиться в чтение и выяснить, почему первобытный
человек и человекообразная обезьяна обладали одинаковым количеством костей
черепа и зубов, как услышал позади себя шаги.
— Ты все-таки достал меня, Валентайн.
Мак обернулся.
— А почему бы тебе не сказать что-то вроде...
Он умолк, увидев ее при свете камина. Мак уже знал, что Оливия Уинстон
привлекательна, но сейчас она выглядела просто красавицей.
На ней была белая блуза навыпуск, напоминающая мужскую рубашку, и черные,
немного длинноватые брюки. Однако больше всего его поразило ее лицо. Оливия
была не накрашена и выглядела свежей и нежной. Ее лицо обрамляли длинные
влажные волосы. Оливия походила на русалку. Мак сделал над собой невероятное
усилие, но поборол желание обнять ее и зацеловать.
Оливия подошла ближе и села рядом с ним.
— Мне не удалось согреться под твоим душем, — она с упреком посмотрела на
него. — И в этом виноват только ты.
— Я же спрашивал тебя, не хочешь ли ты присоединиться ко мне, — напомнил он
ей, делая глоток пива.
— Я не это имею в виду.
— Разве нет?
— По твоей милости я слишком долго стояла у двери и разговаривала с тобой, а
в это время вся горячая вода из парового котла вышла.
— Извини, — искренне сказал он. — Согрейся у камина и поешь пиццы.
Сначала Оливия медлила, потом пожала плечами и... набросилась на кусок
холодной пиццы.
— У камина хорошо, но в твоей спальне, Валентайн, жуткий холод. Дом промерз.
— Я бы не стал так преувеличивать.
— Тебе все равно, что после заката солнца ты можешь превратиться в ледышку?
— Я приезжаю в этот дом только для того, чтобы переночевать.
— Утром я первым делом вызову специалистов по отоплению. Дебоулды, конечно,
могут начать торговать льдами, но спать в них не захотят.
Он улыбнулся ей.
— Совершенно верно, Лив.
— Иногда я бываю сообразительна, — она пожала плечами и взяла еще кусок
пиццы.
Мак достал очередную бутылку пива, открыл ее и предложил Оливии:
— Хочешь выпить?
— Почему нет? — Оливия взяла бутылку холодного пива. — Спасибо. Странная
ночка. Сижу у камина, поедая холодную пиццу и запивая ее ледяным пивом.
Мак отпил пива, потом произнес:
— Когда мне было девять или десять лет, я мечтал вырасти и стать комедийным
актером. А это не странно?
— Да, необычная у тебя была мечта, — она повернулась и посмотрела на него.
— Я знаю, что в это трудно поверить. Я надевал один из костюмов моего
приемного отца и рассказывал уморительные истории трем своим собакам.
— Ты жил с приемными родителями? — тон Оливии стал жалостливым.
Мак ненавидел, когда его жалели, поэтому редко кому рассказывал о своем
детстве. Зачем он завел об этом разговор с Оливией? Скорее всего, пиво
ударило ему в голову.
— Меня несколько раз пытались усыновить.
— А что произошло с твоими родителями?
— Моя мать умерла, когда мне было два года, а отца я никогда не знал.
— Как печально, — она прикусила губу.
— Моя жизнь была не такой уж печальной, — он пожал плечами.
— Твой приемный отец хотя бы не ругал тебя за то, что ты надевал его костюм?
— Однажды вечером он раньше вернулся домой, увидел меня в этом костюме и
взбесился.
— Что он сделал?
— Выпорол меня.
Оливия открыла рот от возмущения.
— Вот ублюдок! Да как он посмел!
Мак с горечью рассмеялся.
— Что было, то было, — беспечно сказал он, пытаясь скрыть в голосе
признательность Оливии за сочувствие.
...Закладка в соц.сетях
