Жанр: Любовные романы
Следы на пляже
...вками. — Я ведь верю
в магию.
— Правда? — спросила Нелл, становясь рядом с ней. Ароматы
розмарина, чабреца, мяты и кервеля витали над ними и кружили им головы до
сумасшествия.
— Да. Я верю в то, что если ты чего-нибудь действительно хочешь и
пожелаешь это правильно, потом все случится именно так.
— Правильно?
— Да, — сказала Стиви, указывая на травы, которые она рвала.
— Но как?
— Ну, чтобы это вызвать, ты делаешь как можно лучше все, что от тебя
зависит. И потом перестаешь контролировать результаты.
Нелл протянула руку вниз, было темно, и она не могла видеть, что она
схватила. Там могли быть мыши, или пауки, или даже змея. Но она доверяла
Стиви. И травы пахли так хорошо, и ночь казалась волшебной. Она сорвала
пригоршню петрушки и кориандра.
— Что надо перестать контролировать? — спросил Джек.
Ни Стиви, ни Нелл не ответили. Нелл крепко зажмурила глаза. Она вспомнила,
как все было в Джорджии, было так грустно от каждой простой вещи, и как она
хотела, хотела со всей силой, какой только могла, чтобы они с отцом были
счастливы. И тот самый уик-энд, когда он сказал ей, что они переедут в
Бостон, чтобы найти что-то новое. И это каким-то образом привело к тому, что
они приехали летом в Хаббард-Пойнт, где она встретила Пегги... и Стиви. С
закрытыми глазами она пожелала, чтобы время, которое они провели вместе,
никогда не кончалось.
И в этот момент они услышали музыку, доносившуюся снизу, с пляжа. Нелл
внезапно ощутила испуг — она звучала так странно и мрачно, как будто голоса
доносились с неба.
— Что это? — спросила она.
— Кино на пляже, — ответили в один голос отец и Стиви.
— Мы пойдем? — спросила она, задохнувшись от волнения.
— Обед почти готов, — сказал отец.
— Мы можем поесть быстро... — произнесла Стиви.
— Давайте так и сделаем, — согласился отец.
Они вошли в дом, Стиви бросила травы в медную кастрюлю. Понадобилось всего
несколько минут, чтобы раковины раскрылись. Отец сделал для Нелл несколько
бутербродов с маслом, на всякий случай, и это пригодилось, потому, что она
отказалась есть моллюсков, которых сама выкапывала. Но отец со Стиви ели их
и говорили, что это вкуснее всего, что они пробовали.
Закончив обед, Стиви с отцом быстро помыли тарелки, а Нелл бегала,
пританцовывая, по первому этажу, в то время как Тилли следила за ней из
укромного уголка на каминной полке. Нелл чувствовала себя как дома, и ей
хотелось, чтобы она могла возвращаться сюда снова и снова. Это желание
остановило ее танец.
Она подумала о том, что сказала Стиви в огороде. Что надо пожелать и сделать
все, что от тебя зависит... и желание сбудется.
Нелл захотелось, чтобы этот день не кончился никогда, и теперь они
собирались вместе в кино на пляж. Это было странно и что-то означало. С ней
такого не было уже давно. Разгребать ил и найти великолепную раковину. Или в
темноте сунуть руку в траву, которую не можешь разглядеть, и достать зелени
на обед.
Может быть, Стиви и в самом деле была колдуньей...
Стиви едва могла поверить, что она это делает. Хотя ее дом смотрел на пляж и
звуки кино гремели над каменным уступом летом ночью в каждый четверг, она не
спускалась в кино на пляж с тех пор, как была подростком. Они с Нелл
дополнительно укутались в свитера, Джеку она дала старую трикотажную рубашку
своего отца из Тринити-колледжа. Когда они втроем переходили пешеходный
мостик, они являли собой настоящую карикатуру.
Нелл помчалась по пляжу высмотреть хорошее место, чтобы расстелить одеяло.
Проектор был установлен на променаде и направлен на некое подобие рифленого
экрана, подвешенного на какое-то сооружение, напоминавшее сильно потрепанную
стойку для ворот. Публика состояла из семей с маленькими детьми, девочек-
подростков, появлявшихся из ночи, и парочек подростков, использовавших
ситуацию, чтобы на вполне законных основаниях лежать рядом на одеялах.
Была здесь и Пегги вместе со всей семьей — Бэй, Дэном, Тэрой и Энни. Билли
фланировал по променаду с товарищами. Все они, казалось, одновременно
увидели Нелл и стали их звать, предлагая подвинуть свои одеяла, чтобы быть
одной компанией. Стиви проходила через группы устраивавшихся людей,
чувствуя, что ее заметили. Нелл гордо вела ее за руку к месту, где Джек
расстилал одеяло.
— Всем привет, — сказала Стиви.
— Привет, Стиви, привет, Джек.
— Спасибо, что нашлось местечко для нас, — сказал он. Ночь была
темной, но проектор светил на белый экран и освещал все лица.
— О, мы очень рады! — сказала Бэй, улыбаясь так яростно, что Стиви
призадумалась, что же у нее в мыслях? Тэра улыбалась столь же чрезмерно.
Пегги бросила на нее внимательный настороженный взгляд; Стиви попыталась
успокоить ее улыбкой.
— А где же Джо? — спросил Джек.
— О, он в гармонии с более безопасным миром, — сказала
Тэра. — И отпускает меня независимой и фантастически свободной на
ночной пляж.
— Смотри, ты обрученная женщина, — предупредила Бэй.
— Я помню. Любовь придает вкус этому жестокому миру, — сказала
Тэра. — Будь начеку, Стиви, я уже сказала свое
да
, ты же официально
именуешься пурпурной блудницей нашего Хаббард-Пойнта.
— Я это переношу спокойно, — ответила Стиви, улыбаясь.
Вскоре начался фильм. Все напоминало Стиви ее юность — старый проектор так
же скрипел, кинолента моталась быстро, звук заглушали удары волн, а
изображение кривилось из-за того, что экран колебался от ветра. Короче
говоря, фильм не был здесь главным. В ее душе была радость от встречи с
прошлым.
Джек и Нелл выкопали углубление в песке, сделали, прихлопывая руками кучу
песка, удобный валик и расстелили одеяло. Все трое расположились на своих
местах, Джек был посередине, чтобы Нелл могла придвинуться поближе к Пегги.
Фильм назывался
Тигровая бухта
, и Стиви была почти уверена, что она его
уже смотрела вместе с Эммой и Мэделин, возможно, даже эту же самую ленту.
— Я так о тебе не думаю, — сказал Джек, поворачиваясь к Стиви,
тихим голосом, чтобы никто не услышал.
— Как?
— Как о блуднице в пурпуре. Я уверен, что Тэра просто дразнит тебя.
Стиви посмотрела на него с удивлением, почти ошеломленная тем, что он встал
на ее защиту.
— Спасибо, — пробормотала она. — Но я и впрямь что-то вроде этого. Хотя и не нарочно.
— Нет... — Он взял ее руку, сплел пальцы с ее пальцами, и дрожь
пронизала все ее тело. Никто не мог видеть этого, и эта тайна была для обоих
волнующей и подающей надежду. — Ты не такая, — сказал он.
Спасибо, — повторила она. Подул морской бриз, растрепав ее волосы. Он
отвел их с ее лица, и их взгляды встретились. Чтобы перевести дух, она
заставила себя сконцентрироваться на экране. Пронзительные звуки доносились
с экрана, демонстрировавшего Хэйли Миллс, прятавшуюся на лестничной клетке.
Нелл и Пегги побоялись смотреть такой страшный фильм и еще раньше попросили
денег на мороженое и пошли в ларек.
— Я уже видел этот фильм, — сказал Джек.
Поворачиваясь к ней, он выпустил ее пальцы и положил руку ей на плечо. Она
почувствовала себя шестнадцатилетней — нет, даже более взволнованной, чем
это было в шестнадцать лет рядом с мальчиком в кино. Ее сердце отчаянно
билось, она чувствовала на своей щеке его дыхание.
— Я тоже.
— Даже если бы я не видел, мне больше хочется разговаривать с тобой.
Она кивнула.
Мне тоже
, — подумала она, улыбаясь. Он коснулся губами
ее щеки. Минуту они следили за экраном, но вдруг фильм прервался. Все начали
выражать недовольство, но кто-то крикнул, что кинопленку восстановят через
несколько минут.
Вокруг были люди, но единственно, о чем могла думать Стиви, был поцелуй
Джека. Его рука обнимала ее, их бедра прижались друг к другу. Если бы они
были помоложе, если бы здесь не было Нелл, они отправились бы под
променад...
Эта мысль заставила ее рассмеяться, и он оглянулся вокруг:
— Над чем ты смеешься?
— Как раз над ней, над пурпурной блудницей.
— Клянусь, ее здесь нет, — сказал он упрямо.
Стиви кивнула:
— Я не росла с мыслями типа
о, как я хочу трижды выйти замуж до
сорока
. Правда, этого не было. Я... проявляла максимум энергии. Я... легко
влюблялась.
— Ты? — спросил он, радостно улыбаясь.
Она попыталась тоже улыбнуться.
— Я не говорю, что это хорошо. Я... что я хотела сказать?.. У меня было
так много чувств, что я... ну да, я любила. Иногда я не могла с этим ничего
поделать. И я выросла, веря в брак, понимаешь?
Он кивнул:
— Твоя тетя Аида говорила мне, что у твоих родителей был идеальный
брак.
— Да, именно, — сказала она.
Рассказывать об этом было трудно, возможно, она и не смогла бы это выразить.
Внезапно она ощутила сомнение, надо ли говорить с Джеком об этом. Прошлое
грозило захлестнуть настоящее, и она невольно отодвинулась от него. —
Они составляли друг для друга весь мир. Никого не было кроме них... как у
вас с Эммой.
Почему он вдруг стал таким отчужденным? Не было ли это связано с той
таинственной историей? Или с великой любовью, которую он испытывал к Эмме? С
причиной, по которой он уехал с юга, из Атланты, из своего дома? Была ли это
причина, по которой он перестал разговаривать с Мэдди, потому, что она
сказала ему что-то о его жене?
— Этого не было, — проговорил Джек.
— Чего?
— Моего идеального брака. Он не был идеальным, — продолжал он
тихо. — Я думал, что он был таким. Правда, думал. Эмма казалась
счастливой. Сначала она сидела дома с Нелл, потом начала работать в церкви.
Волонтерская программа святого Франциска Хавьера — они посещали дома
престарелых, ночлежки для бездомных, тюрьму. Эмма читала заключенным. Моя
сестра...
Стиви ждала. Ее лицо мучительно сморщилось.
— Она была единственной, кто все рассказал мне, — сказал
Джек. — Я и сам чувствовал, что где-то была фальшь, но был настолько
туп, что не мог понять, где именно. Мэдди открыла мне это после аварии,
после смерти Эммы.
— О, Джек.
— Я хотел тебе это рассказать, но я не был уверен, что смогу. Я был так
поражен, узнав тебя, увидев, как Нелл тебя полюбила. И понял, что ты хочешь
для нее самое лучшее. Я чувствую, что я могу рассказать тебе все.
— Можешь.
Он решительно потряс головой.
— Не сейчас, — сказал он. — Я хотел бы, но не должен ради
Нелл — она еще такая маленькая. Она так любила свою мать, и я хочу, чтобы
это сохранилось.
— Конечно. Ты хочешь оградить память Эммы, — сказала Стиви,
стискивая руки. — Я понимаю. Но ты сам хотел бы освободиться от этого,
Джек. Это уже съедает тебя, разрушает важную часть твоей жизни...
— Что ты имеешь в виду?
— Твою сестру. Это разделило тебя с Мэделин.
Он уставился на экран, как будто ждал, когда на экране появится изображение,
воздерживаясь от дальнейшего разговора. И в то же время он крепко сжал ее
руку, и она ответила на пожатие.
— Что она сказала тебе? — спросила Стиви.
Кино возобновилось, фильм двинулся вперед, дрожащие звуки сражались с
восточным ветром. Он принес запах моря — Стиви всегда чувствовала
приближение норд-оста еще до того, как он действительно приходил. Она
ощутила на лице брызги, пахнущие солью.
— Мэдди сказала мне, что Эмма собиралась бросить нас, — сказал
Джек. Его голос сорвался — или он был заглушён звуками кино? Стиви
посмотрела в его темные глаза и еще крепче сжала ему руку.
— Бросить тебя? — прошептала она, но Джек не ответил.
— У нее была двойная жизнь, — продолжал он, не отвечая на ее
вопрос. — Реальная, постоянная двойная жизнь, о которой я не
подозревал.
— Но... — начала Стиви.
— Я не хочу, чтобы Нелл когда-нибудь узнала об этом, — сказал
он. — Мне бы хотелось, чтобы и я ничего об этом не знал, чтобы Мэделин
никогда не говорила мне об этом.
— Но она не могла тебе солгать...
— А я хотел бы, чтобы она это сделала, — сказал Джек с
отчаянием. — Вот почему я решил увезти Нелл в Шотландию. Я хотел, чтобы
она находилась как можно дальше от такой возможности... но теперь...
Стиви ждала, сдерживая дыхание.
Джек не сказал ничего больше, и сердце Стиви перевернулось. Он наклонился,
коснувшись ее губами. Морской ветер подул сильнее, заглушая голос экрана.
Нелл вернулась. Она стремительно бросилась на одеяло вместе с Пегги,
прислонившись к отцу с другой стороны. Джек сжал руку Стиви, потом
повернулся к Нелл.
Каждый день, каждую ночь исполнять долг отца. Стиви почувствовала, как его
рука освободилась от ее руки, потянувшись к лицу Нелл, чтобы стереть следы
мороженого. Нелл теперь была поглощена фильмом, странной дружбой между Хэйли
Миллс и моряком. Она смотрела на экран, приоткрыв рот.
Фильм продолжался, и, когда он закончился, многие дети уже уснули. Зрители
стали сворачивать свои одеяла. Бэй и Тэра пригласили Стиви в гости и
выразили надежду, что это произойдет вскоре.
Стиви поблагодарила их и обещала зайти.
Нелл шла немного впереди с Пегги, вяло строя планы на завтрашний день для
них обеих. Стиви воспользовалась случаем взять Джека за руку. Она хотела
влить в него силы, дать ему передышку, которая была так необходима, увидеть
его лицо счастливым.
— Я хочу сказать тебе, что я надеюсь, — сказала она.
— И я хочу то же сказать тебе.
— Оставайся здесь, — прошептала она. — Не уезжай в Шотландию.
Оставайся.
Он коснулся ее щеки, но ничего не сказал. Потом Стиви попрощалась с обоими.
Нелл подбежала, чтобы обнять ее. А потом она смотрела, как Килверты идут
через пляжную автостоянку к своему коттеджу, и между ними была их большая
семейная тайна.
Глава 19
Мэделин пыталась перестать смотреть на телефон и ждать звонка.
Безмолвный звонок ее брата дал ей надежды больше, чем она получила за весь
прошедший год. Надежда: она даже не отдавала себе отчет в том, что понимала
под этим словом — появление положительных эмоций, веры в то, что, может
быть, через час он позвонит и согласится поговорить с ней и, может быть, они
сумеют исправить положение, и это сделает счастливее их обоих.
Но потом звонки, казалось, навсегда прекратились, и Мэделин погрузилась во
тьму, в которой она не знала, как выжить. У нее не было сил встать утром с
постели. Она прилагала неимоверные усилия, чтобы заставить себя делать самые
простые вещи. Если она видела женщину с таким же цветом волос, как у Эммы,
она начинала рыдать. Если она ехала вечером домой на машине и слышала по
радио песни, напоминавшие ей о Джеке, она съезжала на обочину и долго
плакала.
Крис был обеспокоен и всеми силами хотел ей помочь.
Хотя после аварии ее и смотрел психолог, она не считала, что это ей помогло.
Разговоры о случившемся только будоражили ужасные воспоминания, не давая им
заглохнуть, противоречивые эмоции еще больше мучили и ее душу, и тело, она
чувствовала их где-то в сердце, в глубине своего существа. Для успокоения
врач прописал ей динексол, который должен был полностью блокировать ее
чувства и помочь ей отрешиться от переживаний. Она отказалась от лекарства,
а заодно и от доктора.
Однажды вечером Крис принес ей статью психолога, практиковавшего в
Провиденсе по системе Брауна. Ее звали Сьюзен Мэллори, и она
специализировалась по последствиям травм. Статья называлась
Пробуждение
умерших
и начиналась с описания жертв аварий, чье физическое состояние
восстанавливалось, но жизнь проходила в постоянном напряжении
Жив, но в
спячке
, так был обозначен один из пациентов.
Крис оставил статью на столе Мэделин с пометкой:
Этот врач, по-видимому,
повидал разное — не думаешь ли ты, что он может тебе помочь?
Его чуткость и
доброта настолько тронули Мэделин, что почти ее убедили. У нее не было
слишком большого доверия к лечению, о котором она слышала. Она недоумевала,
как может доктор вылечить их отношения с Джеком? Но она согласилась
показаться — больше для Криса, чем для себя.
Крис олицетворял в едином лице целую больницу, проявляя к ней любовь, заботу
и почти беспредельное терпение. Казалось, он не замечал, что она иногда
слишком много пила, плакала во сне или уклонялась от всякой деятельности.
Только когда у нее исчезло всякое желание выходить из дома, наглядно
показавшее, как она страдает, он решился действовать.
— Ты ведь любишь путешествовать, — говорил он. — Я это знаю,
хотя ты и предпочитаешь быть дома. А теперь ты не хочешь съездить в Ньюпорт
или Литтл-Комптон... ты даже не хочешь сходить на пляж.
— Нет, ты ошибаешься, — отвечала она, пытаясь уклониться от
разговора.
Или ссылалась на головную боль. Или отговаривалась шутливо:
— Наверное, у меня начинается климакс. Скоро начнутся приливы и
снижение костной массы. Это кальциевые годы, — объясняла она ему в
нервной улыбке. — Это еще не совсем старость...
Он терпел это так долго, как только мог, позволяя ей бороться с собой
собственными способами, понимая, что ей необходимо сохранить хоть какой-
нибудь контроль над собой, но теперь он изменил свою линию поведения. Это
случилось приблизительно через месяц после ее поездки в Хаббард-Пойнт и
примерно через две недели после того, как Джек молча положил трубку.
Наступили дни, о которых она не могла ничего вспомнить, будто их не было.
Она совсем расклеилась, у нее не было никаких чувств. Ночью ее охватывал
ужас, и она вновь и вновь переживала аварию. Она слышала крики Эммы. И она
смутно представляла себе, как она подъедет к мосту Ньюпорта и прыгнет с
него...
И Крис позвонил доктору Мэллори. Приемная доктора была в кирпичном доме в
конце Фокс-Пойнт на Бенефит-стрит в Провиденсе, по стенам были развешаны черно-
белые фотографии гор и обнаженных зимних деревьев. Ей было за пятьдесят, она
была высокой и стройной, с пышными волосами и внимательными глазами, и она
замечательно умела слушать.
Мэделин говорила. Она работала администратором и знала, как войти в контакт.
Без слез или каких-либо видимых эмоций она рассказала доктору, почему
обратилась к ней: она чувствует себя замороженной, у нее трудное время, и ей
тяжело что-либо делать. Она переживает из-за своей невестки, погибшей в
автомобильной аварии. За рулем была она, Мэделин. И хотя она сама тоже была
ранена, но ее травмы оказались совместимы с жизнью. У нее была контузия и
перелом плеча.
Доктор хотела бы знать, какое лечение применялось.
— Хирургические операции и трудотерапия, — сообщила Мэделин.
Доктор смотрела на нее с минуту; Мэделин понимала, что она чего-то ждет. Ее
глаза были успокаивающими и добрыми, и даже притом, что она не сказала ни
слова, ее непроизнесенный вопрос вызвал в горле Мэделин такое ощущение,
будто она подавилась слезами.
— Трудотерапия... хирургия, — повторила доктор. — Ранение
должно было быть очень серьезным.
Мэделин подумала, сказал ли ей Крис, что рука у нее была почти оторвана? Но
Сьюзен говорила об этом с другим доктором, узнав от него, что Мэделин от
боли чуть не сошла с ума. Разве могла сама Мэделин жаловаться на то, что
пострадала ее рука, которая принесла смерть Эмме?
Ее муж удивительно хорошо продумал все, что она могла рассказать доктору. Ее
брат и она, как бы это сказать?.. Ну, отдалились друг от друга.
Потом она начала отвечать на вопросы, иногда прерываясь, но вполне
хладнокровно, доказав, что способна контролировать себя и находится в
здравом уме. Она рассказала, где родилась, каковы были ее родители и ее брат
Джек... счастливая, дружная, благополучная семья. Она коротко ответила и на
вопросы о своем здоровье — в целом хорошем. Теперь она не занимается спортом
— перестала играть в теннис, а раньше любила.
— Вы были очень близки, вы и ваш брат?
Мэделин кивнула.
— Он на четыре года старше меня, — сказала она. — Но он
всегда провожал меня в школу. Он брал меня с собой, когда шел гулять со
своими друзьями в Гудвин-парке. Теннисные корты тогда не освещались, но мы
играли часто до темноты, иногда и в темноте! Мы играли по звуку, слушая стук
мяча. И я ездила с ним в центр города, бывало, мы срывались покататься
зайцем в автобусе, сидя на заднем бампере!
Мэделин улыбалась, показывая доктору, что совсем не была трусихой. Когда она
рассказывала одну из историй, в ней вдруг всплыло сильное впечатление —
чувство, что брат поддерживает ее руками, говоря при этом:
Ничего не
случится с тобой, Мэдди. Я этого не допущу
, — а она даже не отвечала —
ей и в голову не могло прийти, что с ней может что-то случиться, если Джек
рядом. Когда она рассказывала все это доктору Мэллори, к ней так ощутимо и
ярко вернулось чувство любви и доверия к брату, что она улыбнулась.
— Почему я рассказываю вам это? — спросила она. — Это совсем
не связано с тем, почему я здесь.
Доктор улыбнулась.
— Наша семья каждые летние каникулы проводила на побережье, в местечке
под названием Хаббард-Пойнт. — продолжала Мэделин. — У нас не было
больших денег, но отец всегда экономил и хотел дать нам все, что мог. Мы
были подростками, но Джек постоянно находился рядом со мной. До тех пор,
пока я не завела себе подруг — одной из них была Эмма, а другую звали
Стиви, — она остановилась и посмотрела на доктора, — до тех пор он
держал меня под своим крылом. Мы ни в ком больше не нуждались.
— Но друг у друга были вы.
Она кивнула:
— Как только мог, он уезжал в Хартфорд, у него там была подружка. Но мы
по-прежнему вместе играли в теннис, или он брал меня с собой ловить рыбу. Мы
гонялись друг за другом на плотах. Однажды мы объездили всю округу на
велосипедах... изучали дороги. И тогда мы нашли эту старую водонапорную
башню над железнодорожным полотном. Я влезла по лестнице, чтобы показать
свою смелость. — Мэделин закрыла глаза, вспоминая. — Он все звал
меня спускаться вниз, но мне хотелось доказать ему, что я могу это сделать.
Доктор слушала.
— Это была шаткая старая лестница. Она была из какого-то серебристого
металла, но очень тонкого и ржавого. Я все-таки добралась до верха, но
перепугалась, посмотрев вниз.
— Вы взобрались высоко?
Мэделин кивнула:
— Тридцать футов или около того. Я даже замерзла. — Ее тело
напряглось, пальцы невольно сжались, как будто она держалась за
ступеньку. — Я не могла двинуть ни одной мышцей. Я цеплялась за эту
лестницу, уверенная, что сейчас упаду и разобьюсь. Меня словно парализовало.
— А ваш брат?
Мэделин сглотнула. Слезы брызнули из глаз.
— Он полез, чтобы помочь мне, — сказала она.
Доктор молчала, она внимательно смотрела на Мэделин. Мэдди погрузилась в
воспоминания — дневная жара, тряска лестницы, когда Джек по ней карабкался,
ужас, который она испытывала.
—
Держись, Мэдди, — сказал он. — Ты все сделала отлично,
только не смотри вниз. Я помогу тебе
. Он был уже близко, и я почувствовала,
как он схватил меня за лодыжку. Я сказала ему, чтобы он уходил, что если я
упаду, то я не хочу, чтобы он падал вместе со мной.
— И что он сделал? Ушел?
Мэделин покачала головой, слезы теперь лились свободно.
— Нет, он этого не сделал. Он объяснил мне, чтобы я не думала о
падении, чтобы я была спокойна, и все, что мне надо сделать, это перехватить
нижнюю ступеньку одной рукой. Он стоял ниже меня... говорил со мной
спокойно... и не отпускал мою лодыжку. Знаете, что я думаю?
— Что?
— Что, если бы я стала падать, он приготовился сразу перехватить меня и
не дать мне рухнуть вниз.
— Это звучит правдоподобно, — сказала доктор мягко.
Доктор молча сидела в кресле в своей маленькой приемной, слушая, как Мэдди
тихо всхлипывает. Она достала из коробки, стоявшей сзади нее на столе,
носовой платок. У Мэделин ныла левая лодыжка, как будто пальцы Джека до сих
пор
...Закладка в соц.сетях
