Жанр: Любовные романы
Позови меня, любовь
...нены на бис по меньшей мере пять
раз! Оперную горячку подобной силы страна переживала прежде лишь однажды —
когда Ф. Т. Барнум устроил гастроли
шведского соловья
Дженни Линд. Теперь
нас всех волнует один вопрос: почтят ли Блумы своим блистательным талантом
Новый Орлеан, как это сделала незабвенная Дженни Линд пятьдесят лет назад?
Дочитав заметку, Белла грустно улыбнулась. Воистину слава преходяща. Она не
помнила, чтобы в консерваторском курсе истории музыки были хоть раз
упомянуты эти
блистательные Блумы
, у ног которых сейчас вся Америка. Таким
образом, бешеный успех этой парочки не более чем буря в стакане воды.
Выйдя из
Кафе дю Монд
, Белла не спеша пошла по Канал-стрит, восхищаясь
богато украшенными зданиями в духе викторианской Англии, а также
причудливыми витринами больших магазинов и забавным видом допотопных
деревянных трамваев. Телефонные провода, еще не упрятанные под землю,
тянулись эль улицы как телеграфные — на высоких столбах. Белле повстречалась
похоронная процессия, которая двигалась на север с оркестром из чернокожих
музыкантов впереди. Там, где Канал-стрит пересекала Сент-Чарлз-стрит, Белла
удивленно воззрилась на огромную фигуру на постаменте, которая оказалась
памятником Генри Клею, политическому деятелю, великому мастеру компромисса.
В конце двадцатого века от памятника и следа не осталось. Все увиденное не
оставляло ни малейшего сомнения в том, что она находится в 1896 году. Это не
сон, не бред, не розыгрыш и даже не город, выстроенный киностудии для съемок
исторического фильма. На Сент-Чарлз-стрит Белла села в странный трамвай,
которой тащил вперед паровой ослик — небольшой локомотив. Справа и слева
глаз радовали красивые здания в викторианском духе, обогащенные мелочами
французского стиля — балконами с чугунными решетками, вытянутыми окнами. В
садиках буйно разрослись тропические растения, повсюду виднелись мирты и
магнолии, балконы утопали в цветах и зелени. Когда трамвай проезжал мимо
дома, где в конце двадцатого века они жили вместе с бабушкой, у Беллы
сжалось сердце. Она увидела дом на том же месте и в том же виде, только
ставни были другого цвета. На пороге сидела женщина и наблюдала, как рядом
играют дети. Ах, как тяжело оставить любимую бабушку! Хотя Белла начинала
мало-помалу свыкаться с новым окружением и даже находить некоторую логику и
цель в происходящем, чувство утраты не становилось менее острым.
Несомненно, конец девятнадцатого века имеет свои прелести. Экскурсия сюда —
увлекательное приключение. Однако если подумать, что это не экскурсия, а
бессрочная ссылка... Здесь ее тоска по бабушке будет вечной и неизбывной.
Белла вошла в театр через служебный вход незадолго до положенного времени.
Проходя за кулисами к сцене, она внезапно натолкнулась на Жака Лефевра. Он
сидел на том самом сундуке, на котором накануне отсиживалась потрясенная
Белла. У тенора на коленях сидела смазливая хористочка. И они страстно
целовались!.
Белла так и приросла к месту. Придя в себя, она хотела тихонько и незаметно
удалиться. Однако как раз в этот момент Лефевр поднял голову и увидел
вчерашнюю странную девушку. Похоже, он был доволен тем, что Белла застала
его в таком положении. Подумать только, каков негодяй!
Хористочка, почувствовав, что внимание к ней вдруг ослабело, повернула
голову и недовольно уставилась на Беллу. Краснощекая и аппетитная девица
была одета в платье под горло с морем кружев, на голове у нее красовался
непомерных размеров шиньон.
Мало ему Кристал и Козетты, так теперь еще и эта. Подлец! На губах Жака
играла невинная улыбка.
— Привет, привет, Белла, — произнес он, растягивая слова. —
Этъен сказал, что принял тебя в хор. Поздравляю.
— Спасибо, — ответила она предельно сухо, Затем подчеркнуто
доброжелательно улыбнулась аппетитной особе в кружевах и сказала: —
Простите, но надо идти...
— Погоди! — Жак согнал хористочку с колен и небрежно потрепав
девушку по щеке, сказал: — Тесс, беги на сцену, а то опоздаешь на репетицию.
Тесс обожгла Беллу ненавидящим взглядом.
— А как же ты, Жак? — спросила она Лефевра.
— Скажи Этьену, что я скоро буду.
Еще раз испепелив взглядом Беллу, Тесс отправилась прочь.
Жак издал иронический смешок, шагнул к Белле и посмотрел на нее так
пристально и с таким наглым спокойствием, что у девушки поневоле участился
пульс.
— Должен сказать, сегодня у тебя наряд получше. Желтое тебе идет.
— Мистер Лефевр, мне глубоко безразлично мнение о моих нарядах, —
заявила Белла и решительно повернулась в сторону сцены. Жак проворно схватил
ее за руку.
— Минутку! Скажи, неужели я чем-то обидел тебя?
Его пальцы словно обожгли ей локоть. Девушка гневно стряхнула его руку и
впилась в лицо тенора возмущенным взглядом.
— Обидели? Я нисколько не обижена. На протяжении последних двенадцати
часов вы на моих глазах обнимали трех разных женщин. А теперь глядите на
меня страстным взглядом, и похоже, весь свой пламень обратили на мою
скромную особу. Нет, с чего бы мне на вас обижаться!
Темные глаза Жака смотрели на нее с насмешкой.
— Ты полагаешь, что я весь свой пламень обратил на твою персону, та
cherie?
Горячая волна краски залила щеки Беллы. Дыхание сперло от возмущения и
стыда. Жак упивался ее растерянностью и яростью.
— Я не удостою вас ответом! — выпалила Белла.
Она попробовала снова ускользнуть, и опять Жак поймал ее за руку.
— Так ты ревнива? Мне это нравится, та cherie! Она презрительно
скривила губы:
— Вы льстите себе, мистер Лефевр!
Жак насмешливо сложил руки на груди и вопросительно-шутливо скосил голову
набок.
— Если это не ревность, тогда объясни, отчего ты так взъерепенилась?
— Извольте, — сказала Белла. — Будучи натурой чувствительной,
я не могу оставаться спокойной, когда встречаю такого наглого, такого
бесстыжего волокиту, как вы, мистер Лефевр!
Жак откинул голову и расхохотался.
— Я вовсе не волокита!
— Кто же вы, по-вашему?
— Что касается Тесс, я ее просто утешал, — ответил он, невинно
заморгав глазами. — Ее кот убежал, и она... так безутешна...
— Ха-ха! Единственный кот, имеющийся в театре, стоит передо мной и
рассказывает сказки!
— Но я говорю чистую правду, Белла! — протестовал Жак, сдерживая
смех и продолжая мелодраматично прижимать обе руки к сердцу. — Никто не
сравнится со мной по части утешения женщин. Ты видела меня в разгар моих
обременительных трудов.
— Я не отношусь к категории безутешных!
— Это даже лучше.
Жак по-прежнему не отпускал ее. Теперь он придвинулся ближе к Белле и поднес
ее руку к своему рту. Она почувствовала опаляющее прикосновение его губ.
— Если отпадает необходимость утешать, — сказал Жак, — я могу
целиком и полностью сосредоточиться на главном — как тебя очаровать и как
тебя добиться.
Белла отступила и вырвала руку. Его прикосновение слишком волновало ее.
— Держитесь от меня подальше!
Он лишь рассмеялся.
— Неужели ты считаешь меня таким опасным, Белла? А впрочем, ты знаешь,
я могу быть опасным...
Сейчас они смотрели друг другу в глаза: Белла — едва дыша, вся встрепанная,
а Жак — с самоуверенной улыбкой. До чего бы они досмотрелись, неизвестно,
потому что в этот момент со стороны сцены раздался громкий крик:
— — Жак Лефевр! Где ты, черт бы тебя побрал!
Жак со смехом отозвался:
— Здесь я, здесь.
Тут он подхватил ее под руку и со словами
Вперед, милая!
повлек на сцену.
Как она ни протестовала, но из-за кулис они так и появились — под ручку.
Белла в отчаянии увидела, что на них уставилось по меньшей мере человек
двадцать. Они с Жаком стали центром всеобщего внимания.
Насупив брови, директор труппы выступил вперед и демонстративно щелкнул
крышкой своих карманных золотых часов.
— Наконец-то ты пожаловал, Жак! — Этьен Равель, кипя от злости,
все же не решался на открытый скандал. — А я уж, грешным делом; решил,
что ты и мисс де ла Роза не почтите своим присутствием нашу первую
репетицию.
Жак рассмеялся и обнял Беллу за талию. Когда девушка постаралась
отстраниться, он лишь крепче обнял ее.
— Нам с мисс де ла Роза необходимо было уладить одно маленькое
недоразумение.
Артисты начали перешептываться. Этьен жестом приказал всем замолчать.
— Я так и понял. А теперь все на свои места!
— Но сперва я хотел представить Беллу коллегам...
Этьен возмущенно хмыкнул.
— Нет никакой необходи... — поспешно начала Белла.
Однако. Жак уже подтащил ее к дородной артистке со следами былой красоты, с
живой искрой в карих глазах. Темные с проседью волосы матроны были собраны в
аккуратный пучок на затылке, — Белла, познакомься с нашей ведущей
солисткой — Мария Форчун, сопрано.
Белла улыбнулась и пролепетала вежливую фразу.
— Добро пожаловать в наш хор, дорогая, — искренне сказала
солистка, энергично пожимая руку Беллы, и добавила, показав глазами на Жака:
— Только берегитесь этого распутника. Он знаменит тем, что способен
очаровать девушку за несколько секунд. Но помните, через мгновение его и
след простынет!
Вся труппа покатилась от хохота, а Жак трагически закатил глаза.
— Мария, ты отпугнешь девушку прежде, чем я успею пустить в ход свои
чары!
— Я лишь предупреждаю ее, — отозвалась Мария. — Сама слишком
часто обжигалась.
Посреди всеобщего веселья Жак подвел Беллу к лысеющему мужчине средних лет,
обладателю округлого живота.
— Белла, позволь представить тебе нашего главного кассира Клода, он муж
Марии.
Белла улыбнулась Клоду и сказала положенную любезность. Муж примадонны имел
вид страдальца — кислое выражение лица, опущенные уголки губ. Клод пожал
протянутую руку и буркнул что-то вроде
очень приятно
, которое весьма
смахивало на
черт бы вас побрал!
.
А Жак уже подводил девушку к черноглазой миниатюрной испанке, писаной
красавице лет тридцати. Ее поза и взгляд были исполнены холодного презрения.
— Белла, это наше меццо-сопрано — Тереза Обрегон.
— Приятно познакомиться, — в который раз произнесла Белла,
кланяясь, как китайский болванчик.
Испанка быстро и пренебрежительно тряхнула протянутую руку и, вскинув
аристократический носик, повернула лицо к Жаку.
— Еще одна хористка? Надоело запоминать их имена — появляются и
исчезают с такой скоростью! — Тут она критически оглядела новенькую и
поморщилась. — А впрочем, вы с Этьеном ни одного смазливого личика не
пропустите!
Белла так и вскипела, но Жак примирительно заметил:
— У нее не только смазливое личико, но и голосок не хуже, чем у
некоторых.
О качестве ее голоса ему было известно лишь со слов Равеля, но Лефевр не
отказал себе в удовольствии кольнуть самовлюбленную испанку. У Терезы
Обрегон гневно дрогнули ноздри, и Белла поежилась под ее недобрым взглядом.
А Жак уже увлек ее дальше. Он представил девушку Люси и Альфреду Штраусам,
она — контральто, он — бас; приятная на вид пара, обоим немного за тридцать.
Затем познакомил с чернокожим пианистом — Раффордом Разберри. Остальные
имена и фамилии сразу забылись. Запомнился только баритон Андре Дельгадо.
Черноглазый креол средних лет церемонно поцеловал Белле руку, пощекотав ее
колючими пышными усами.
— Белла де ла Роза, — повторил он. — Вы так же Прекрасны, как
ваше имя!
— Наш штатный соблазнитель вынес свой приговор! — провозгласила
Мария Форчун, и раздался всеобщий хохот.
— Мария, я протестую! Что за шутки! — возмутился Андре.
Между тем Жаку потребовалось некоторое усилие, чтобы высвободить, руку
девушки — баритон как-то ненароком забыл ее ручку в своей ладони.
— Дружище, — насмешливо сказал Жак — не надо отрицать очевидное.
При общем смехе улыбка Дельгадо сморщилась и увяла. Этьен Равель громко
захлопал в ладоши, кладя конец затянувшемуся веселью.
— Хватит лодырничать! — воскликнул директор труппы. —
Слушайте внимательно. У нас всего-навсего три недели на репетиции. К
настоящему моменту все вы уже получили свои клавиры. Мы приложили максимум
усилий, чтобы составить интересную и современную программу. К нашей большой
радости, высокоуважаемый попечитель нашего театра мистер Терфилд недавно
путешествовал по Европе, откуда привез нотную запись
Песни-вальса Мюзетты
— арии из прекрасной новой оперы Пуччнни
Богема
. Сегодня мы доработаем над
дуэтом
Жаркий вечер в старом городе
, а после того как впервые опробуем наш
калейдоскоп
...
При слове
калейдоскоп
Беллу пронизала дрожь. Подробные пояснения Этьена о
том, как работает новое устройство, почти не доходили до сознания девушки —
сам факт, что она повторно присутствует при испытании
калейдоскопа
, привел
ее в состояние, близкое к истерике. А что, если во время одного из
затемнений, когда по сцене замечутся тысячи огоньков, она вдруг перенесется
обратно в будущее?
Но разве не об этом она мечтала все это время — вернуться в свое прошлое, к
бабушке! Однако что станется с Жаком?
Белла покосилась на тенора, стоящего в нескольких футах от нее. Какая
уверенная поза — ноги врозь, руки за спиной. И как красив! А главное,
брызжет жизненной силой. Девушка невольно закусила губу при одном
предположении, что ей придется оставить этого жизнелюба его неотвратимой
судьбе. В ее истерзанной душе происходила отчаянная борьба между тем
настоящим, в котором она прожила всю свою жизнь, где осталось все привычное
и где бабушке требовались ее помощь и поддержка, и этим настоящим, в котором
она уже кое-как обустроилась, где были свои задачи и свои соблазны и где у
нее есть четкая цель — спасти человека от занесенного над ним ножа...
Этьен громко пощелкал пальцами, и неожиданный звук отвлек Беллу от
размышлений.
— Ну-с, друзья, — сказал директор труппы, — давайте начинать
всерьез. Мария и Жак, идите на авансцену! Хор — к заднику! Мистер Разберри,
к роялю, пожалуйста!
Все пришло в движение. Белла оказалась рядом с Элен в глубине сцены. Девушки
улыбнулись друг другу и шепотом поздоровались.
Этьен спустился со сцены и занял привычное место первом ряду. И тут же
нахмурился, глядя на стоящих перед ним тенора и сопрано.
— Жак, Мария, а где реквизит? — Этьен в ярости воздел руки. —
Черт побери! Я же велел этим ленивым мальчишкам-реквизиторам все
подготовить! У Жака должны быть цилиндр и трость, а у Марии — зонтик. Вам
надо работать с этими предметами в такт музыке. — Он крикнул что есть
мочи: — Тоби Штраус, немедленно сюда!
Из-за кулис выскочил долговязый тощий мальчик лет двенадцати. Смышленое
лицо, черные как смоль волосы посередине разделены пробором, в глазах —
смешинка. На мальчугане были полосатая рубашка и шорты на подтяжках.
— Да, сэр? — услужливо проговорил он. Возмущенно размахивая
руками, коротышка Этьен вскочил и пoдбежал к барьеру оркестровой ямы. —
Черт возьми, Тоби, где реквизит для мистера Лефевра и мисс Форчун? Мальчик
испуганно перевел дыхание и, потупив глаза, вымолвил:
— Простите, сэр, я забыл.
Этьен отчаянно взмахнул руками.
— Люси, Альфред! Подействуйте, Бога ради, на своего отпрыска. Он
забывает все на свете!
Супруги покорно вскочили и принялись распекать сына, а тот стоически
выслушивал все и молча пере минался с ноги на ногу. Белле стало искренне
жаль мальчика, которому сейчас бы гонять в футбол с одногодками и горя не
знать. Она подумала, что Тоби, наверно, чувствует себя исключенным из мира
родителей, совсем как она когда-то. В конце концов удрученный Тоби на пять
секунд исчез за кулисами и вернулся с цилиндром, тростью и зонтиком.
Когда стали репетировать дуэт
Жаркий вечер в старом городе
, Белле опять
стало не по себе. Это так напоминало репетицию в 1996 году! Пусть
исполнители другие, но все остальное пугающе похоже! Она запела вместе с
хором... Полное ощущение, что все это с ней уже было. Даже театр тот же
самый, не считая мелких деталей — цвета занавеса, другого оттенка стен в
зрительном зале. Но эффект уже виденного возникал в первую очередь от
хрустального шара, который висел у Беллы над головой, поблескивая гранями
подвесок.
Этьен несколько раз останавливал музыку, давал указания, делал поправки.
Номер близился к концу, и напряжение Беллы росло. Как только мистер Разберри
взял на рояле первые аккорды
Старой милой песни любви
, хрустальный монстр
скрипнул и начал двигаться, заливая сцену и кулисы бликами света. Совсем как
через сто лет.
Сердце Беллы бешено колотилось в ожидании — останусь тут или унесусь прочь?
Мучил вопрос: а чего она хочет, что испытает, если неведомая сила вернет ее
обратно, — восторг или разочарование?
Белла смотрела из-за кулис, как Жак и Мария разучивают
Песню-вальс
Мюзетты
. Этьен много прерывал их, давая свои указания. Белла заметила, что
Мария временами касается руки Жака и в смехе женщины проскальзывают
кокетливые нотки. Не было о сомнения, что Жак ей нравится и она с ним
флиртует и упивается совместной работой и близостью на сцене. Однажды в
короткой паузе на сцену зачем-то вышел ее супруг; она почти грубо
отмахнулась от него, как от навязчивого насекомого. Белла видела как Клод
пошел прочь, и физиономия его была кислее прежнего. Белла быстро посмотрела
на Жака — он как ни в чем не бывало улыбался Марии. У этого мерзавца
полностью отсутствует инстинкт самосохранения, возмущенно подумала Белла.
Впечатлений было так много, что от них голова шла кругом. Однако Белла
продолжала внимательно наблюдать, приглядываясь к артистам труппы и сложной
вязи их взаимоотношений. Скажем, когда Люси и Альфред исполняли дуэт, было
нетрудно догадаться, что супруги души не чают друг в друге. И наоборот, во
время исполнения дуэта Фридриха Флотова
Последняя летняя роза
Андре
Дельгадо и Тереза Обрегон почти не смотрели друг на друга и в паузах не
обменялись ни единым словом: терпеть друг друга не могли. Во время перерыва
Белла поделилась своими впечатлениями с Элен, и та сообщила ей, что Андре и
Тереза некогда были любовниками, но сейчас не общаются после крупной ссоры.
Позже в коридоре за сценой Белла застала красавицу испанку за беседой с
Жаком. Ее рука лежала на плече тенора, ресницы трепетали, как крылышки
бабочки. Белле стала ясно, почему Тереза решительно отвергает Андре. Вскипев
от гнева, Белла прошла дальше, гордо вздернув носик. Жак стоял к ней спиной
и не заметил ее. А если бы и заметил, то что? Ему наплевать. Неужели каждая
особа в труппе влюблена в него? И кто его прикончит — мужчина? Женщина?
А не я ли сама ? — внезапно мелькнуло в голове.
Белла чуть не рассмеялась, но в следующее мгновение помрачнела. Возможно,
если следовать железной логике...
В пять часов репетиция закончилась. Элен присоединилась к Белле, и они
вдвоем спустились со сцены.
— Так-так, — игриво сказала Элен, — похоже, кое-кто сегодня
положил на тебя глаз!
— Если ты имеешь в виду Жака Лефевра, то я удивляюсь, как он до сих пор
не окосел. Для меня в его безразмерном сердце вряд ли отыщется местечко.
Элен рассмеялась.
— Ну так что, домой?
— Она с тобой никуда не пойдет, — вмешался знакомый мужской
голос. — И глубоко заблуждается, если думает, что в моем безразмерном
сердце не отыщется местечка.
Девушки обернулись и увидели Жака Лефевра. Он улыбался им своей привычной
самоуверенной улыбкой.
— Жак, ты сущий дьявол! — воскликнула Элен. — Ты подслушивал!
Возмущение девушки нисколько не смутило Жака. Лишь на секунду оторвав взгляд
от Беллы, он иронически посмотрел на ее подругу.
— Это общественное место, и всякий ходит, где ему вздумается.
Элен тронула Беллу за руку.
— Вот видишь, я тебя предупреждала!
— Я помню.
Жак опять впился взглядом в Беллу.
— Элен, — произнес он, — мне бы хотелось поговорить с твоей
подругой наедине.
Губы Элен задрожали, какое-то время она колебалась. Белла смотрела в глаза
Жаку и молчала,
— Изволь. Увидимся позже, Белла, — проронила Элен.
— Постой, Элен! — запротестовала наконец Белла.
Но поздно, подруга была уже в двадцати шагах от них. Белла повернулась к
Лефевру. Тот посмеивался.
— Мистер Лефевр, нам с вами нечего обсуждать!
В его темных глазах прыгала смешинка.
— Отчего же, Белла? Я не согласен. У нас с тобой все только начинается.
Белла вспыхнула до корней волос.
— Извините, я должна идти.
Он обогнал ее и преградил дорогу.
— Не извиню. И не отпущу. Ты должна поужинать со мной.
— Какая наглость! Вы шутите! — в негодовании вскричала девушка.
— Нисколько не шучу, — произнес Жак вкрадчиво. — Я хочу
показать тебе наш прекрасный город. Ведь ты не знаешь Новый Орлеан?
— В определенном смысле — да, — согласилась она.
— Тогда позволь показать наша обычаи и нравы.
— Спасибо, не надо, — промолвила Белла и мрачно
рассмеялась. — Обычаи и нравы, которые вы способны показать, меня не
интересуют. Я не намерена быть ученицей в вашей сомнительной школе.
Он почти застенчиво коснулся ее руки, хотя в глазах пряталась прежняя
ухмылка.
— Чего ты боишься? Что влюбишься в меня? Или ты ревнуешь, потому что я
имел глупость поцеловать нескольких хористок?
— Хористок? — насмешливо воскликнула Белла. — Если бы все
ограничилось хористками! Судя по тому, что я сегодня видела, в театре нет ни
одной женщины, которой бы вы, сэр, не оказывали предпочтение. Да что там в
театре — вы не пропускаете ни одну хорошенькую женщину в городе!
Жак потер затылок с потерянно-застенчивым видом.
— Что тебе сказать? Разве я виноват, что ни одна женщина не может
устоять передо мной?
Белла смерила его ледяным взглядом.
— Считайте, что вы уже встретили такую женщину, мистер Лефевр.
— Если ты такая стойкая, то отчего же боишься провести вечер со мной?
Он явно дразнил ее. Видя колебания девушки, он шагнул поближе к ней,
соблазняя манящей близостью, призывным блеском в глазах.
— Если ты не пойдешь со мной, я засохну от тоски и умру.
Белла уже собиралась хлестко ответить, но слово
умру
заставило ее осечься.
О Господи, подумала Белла, глядя на это красивое, цинично оживленное лицо.
Пусть он негодяи и волокита, но ведь ему через месяц суждено умереть
страшной смертью! Прка она здесь, пока есть время, разве не ее долг — спасти
его... или по крайней мере попытаться спасти от злой судьбы?
— Отлично, мистер Лефевр. Я пойду с вами. Но только ужин — и ничего
больше, Жак победно улыбнулся и подхватив Беллу под руку. По его довольному
виду было ясно, что в
ничего больше
он ни на секунду не поверил.
Темнокожий возница правил закрытой четырехместной каретой, которая двигалась
по улицам Французского квартала в мягком предвечернем свете. Внутри на
роскошных голубых бархатных сиденьях сидели друг против друга Белла и Жак.
Скрытые от посторонних глаз задвинутыми занавесками, они были словно одни на
целом свете. B их уединение проникали только звуки с улицы: чье-то банджо
наигрывало мелодию
Дикси
, своего рода гимн Юга; доносились зазывные крики
уличных торговцев; позванивали трамваи; мимо проезжали кареты и повозки.
Выглянув в щелочку занавески, Белла увидела самую бедную часть Ройал-стрит.
У входа в магазинчики стояли нищие с протянутой рукой. Еще дальше
располагался ряд ночлежных домов.
Откинувшись снова на спинку сиденья, девушка заметила, что Жак пристально
смотрит на нее. Сердце так и подпрыгнуло у нее в груди. В черном сюртуке, с
жабо на белой рубашке Жак выглядел настоящим франтом. Густые волосы с
отливом, правильные черты лица — в конце двадцатого века он бы точно стал
кинозвездой! Его длинные ноги в идеально начищенных черных кожаных туфлях
были скрещены. Он смотрел на Беллу сосредоточенно, будто она некий
деликатес, на который он готов наброситься но, буд
...Закладка в соц.сетях
